Глава 1: Новая переменная в уравнении
9 сентября 2023 г., 21:48
«Какая страна, город или поселок не горели желанием увидеть тебя? Кто, спрашиваю я, не спешил взглянуть на тебя, когда ты появлялся публично, и кто не провожал тебя напряженным взглядом, когда ты удалялся? Какая замужняя женщина, какая девушка не томилась по тебе в твоем отсутствии и не пылала страстью в твоем присутствии? »
Отрывок из письма Элоизы к Абеляру
Последний летний денёк постепенно покидал юную девушку. Чем ближе одиннадцатый класс, тем сильнее Лизу охватывала необъяснимая тревога, хотя ЕГЭ она совсем не боялась и считала, что умеет быстро приспосабливаться к новым обстоятельствам. Более того, экзамены, выпускной — это очередной этап в её жизни, который она обязательно должна пройти, как и предыдущие. Это всё временное и непостоянное. На часах уже полдесятого. Лиза остановилась у знакомого подъезда и раздумывала: заходить или оставить эту затею? Тамара Геннадьевна наверняка уже готовилась ко сну. Точнее, разве учителя вообще спят? Может, она готовилась к завтрашнему первому сентябрю. Короче говоря, дела у пожилой женщины были и сейчас ей, скорее всего, совсем было не до Лизы. Но с другой стороны: разве Тамара не говорила, что Лиза может заходить к ней в любое время? И что ей только в радость снова увидеть Лизоньку? Конечно же, каждый раз, заходя к учительнице, Перельман пыталась обнадежить себя этими словами, переживая, как бы не стеснять бедную женщину своим присутствием. Лиза втянула в лёгкие воздух, подошла к домофону. Нажала на цифры «3», «1», «4» и только сейчас заметила это забавное совпадение. Она начала уже думать над тем, что Тамара специально переехала в квартиру с таким номером. Математик — он везде математик. Раздался тихий, приятный старческий голос: «Кто?». Лиза представилась, и ей с радостью ответили. Девушка зашла в подъезд и в очередной раз отметила про себя ущербность этого местечка: испорченные граффити и нецензурными словами стены, ободранные кафельные полы, резкий запах сигарет… Поднявшись пешком до третьего этажа, она постучалась в нужную квартиру. Её с добродушной, морщинистой улыбкой поприветствовала пожилая женщина. Лиза шагнула за порог и оказалась в доме, где запахло чем-то сладким. Её родное место. Навязчивые мысли тут же улетучились, остались где-то за дверью. Перельман наконец улыбнулась и неловко обняла Тамару Геннадьевну. — Лизонька, а… что с твоими штанами? Собаки что ли погрызли? — удивилась Тамара. — Нет же, Тамара Геннадьевна. Такая вот у нас мода, — улыбнулась Лиза, сняв кроссовки. «Хотя, насколько я знаю, сейчас популярны клеш и более свободные джинсы, чем это недоразумение. Мда… И как я могла купить такую безвкусицу в пятнадцать лет? Надо бы купить новые джинсы...» — подумала Лиза, отметив, что немножко соврала Тамаре, — «Впрочем, разве будут сейчас такие взрослые люди углубляться в моду? У них ведь совсем другие заботы». Лиза и Тамара пошли на кухню. Тамара Геннадьевна налила заботливо чай, предложив гостье карамельные конфеты, которые Перельман тут же благополучно схлопала. — У тебя всё хорошо, дорогая? Как настроение? Неужели опять… — Ох, нет, Тамара Геннадьевна! — Лизе тут же стало неловко за себя. Неужто её приход всегда ассоциируется с чем-то плохим? — Мне захотелось увидеться перед первым сентября и узнать, как у вас дела. Может, с чем-то нужно помочь? Наверняка у вас сейчас куча дел перед школой. Тамара Геннадьевна почему-то грустно улыбнулась, бросив на ученицу сожалеющий взгляд. Почти сразу же она уверила: — Тебе нечего беспокоиться, Лизонька. У меня всё хорошо. Отпив немного чая, Перельман спросила с интересом: — Как у вас проходил последний учебный год в школе? Женщина тут же перменилась: глаза загорели, лицо оживилось: — Ох, это были мои самые счастливые дни. Я веселилась по-полному: участвовала на школьных концертах, чтобы наверстать упущенное, стала краситься. Потом влюбилась впервые в жизни, в Петьку своего ненаглядного. Так и начали с ним гулять под ручку. Это было прекрасно. Ты, Лизонька, давай тоже не сиди смирно и попробуй отжечь. Не упускай возможностей, которые встретятся на твоём пути! Глядишь, может мальчик у тебя появится, жениха себе найдёшь… Тамара многозначительно улыбнулась Лизе, как обычно улыбаются матери своим дочерям, когда речь заходит об их личной жизни. Лиза отвела взгляд, понимая, что старая опять начала играть свою любимую шарманку. Они еще немного поговорили. Позже время уже пробило одиннадцать, и Лизе уже пора было идти домой. Распрощавшись с Тамарой Геннадьевной, Перельман неторопливо пошла к себе. Зайдя домой, она тут же услышала женский и мужской голоса. Лиза не стала в этот раз заходить на кухню и лишь молча ушла в свою коморку, демонстративно громко закрыв дверь. Раздевшись и сняв линзы, будущая одиннадцатиклассница проверила уведомления на телефоне, но не нашла то, что искала. Затем легла спать, предвкушая завтрашний день.* * *
Следующий день начался с форс-мажора. Лиза не верила в такие вещи, как удача и невезение, но верила в теорию вероятностей, обожая заранее просчитывать всё на ходу. Обычно Перельман была пунктуальной и просыпалась всегда вовремя, соблюдая строгий распорядок дня, но сегодня что-то пошло не так. Она проснулась на полчаса позже, чем планировала. Вероятность этого события была меньше одного процента: Перельман всегда ставила будильник, либо же сама вставала без него рано. Лиза решила не завтракать не только из-за этого, но и из-за сцены, которая в очередной раз предстанет на кухне перед ней. Себе дороже нервы, ну уж нет. Потом она не могла найти деньги, заранее отложенные и спрятанные у себя в комнате. Лиза в процессе поиска денег вдруг осознала, куда они делись и на что вскоре были потрачены. «Не дело хранить наличку. В следующий раз только на карте и никак иначе», — тут же решила она про себя. К счастью, на карте еще было достаточно денег, часть из которых Лиза могла бы потратить на цветы для Тамары Геннадьевной, — на горячо любимые ей гвоздики. К счастью, Перельман успевала. Она смогла уложиться в тридцать минут, чтобы собраться, купить цветы и добежать до школы. Облегченно вздохнув, она поспешила в кабинет математики, чтобы увидеться с Тамарой Геннадьевной и вручить ей букет цветов перед линейкой. Однако старшеклассница не обнаружила учительницу. Лиза вдруг почувствовала, что кабинет впервые был таким… пустым и безжизненным. Это было вовсе не из-за того, что в кабинете никого не было. Дело было в чем-то другом. Лиза отмахнула странные домыслы и решила, что Тамару Геннадьевну она увидит на мероприятии. Перельман вышла из аудитории и поспешила пойти на линейку, которая проводилась на улице. Найдя сразу же своих, Лиза направилась к толпе одноклассников, затем встала рядом с длинноволосой брюнеткой. — Я думала, что мы с тобой увидимся в классном кабинете, — произнесла Таня. — Вот уж не думал, что наша императрица Елизавета Петровна опоздает, — к ним повернулся Славка, их одноклассник. Он хитро улыбнулся девушкам. — Время на часах восемь пятьдесят пять, а линейка начинается в девять. Поэтому я не опоздала, — ответила Лиза. Слава хмыкнул, ожидая такой педантичный ответ от не менее педантичной одноклассницы и отвернулся, увлёкшись разговором со своим другом. — Я искала Тамару Геннадьевну, хотела ей подарить букет, — объяснилась Перельман, кинув взгляд на гвоздики. — Ты как всегда не изменяешь себе и своим привычкам. Еще ни разу я не видела, чтобы ты дарила цветы другим учителям, кроме как Тамаре Геннадьевне. К ним снова повернулся Славка. С полным недоумением он спросил: — А вы что, не слышали? — Что именно, сплетник? — закатила глаза Таня, которой уже изрядно надоело, что Слава во второй раз вмешивается в их разговор. — Я не сплетник, я просто случайно услышал, — парировал Славка, — Так вот, Тамара Геннадьевна, говорят, ушла на покой. Лиза тут же взглянула на одноклассника. Она сразу же сказала отрешенным и резким голосом: — Болтать может каждый. И не все твои слова на самом деле сбываются. — Не, я правду-матку говорю! Я это слышал от Ромы, который еще сын директрисы нашей. Так что сто процентов говорю, что это так и есть на самом деле! Лиза тут же вздрогнула, качнувшись и прислонившись к Тане. Подруга тут же подхватила её, схватив за предплечья. — Лиз, ты чего? — Ничего. Просто жарко сегодня на улице, а я не люблю жару. Лиза выпрямилась и попыталась забыть слова Славы. Язык у него был длинным. Если все его слова сбывались бы, то тогда бы на Землю давно бы уже должны были спуститься инопришеленцы, ЕГЭ отменили бы еще лет пять назад, а в школьной столовой наконец-то бы начали нормально кормить. Но поскольку ничего из вышеперечисленного, о чем нагадал Славка, не сбылось, то есть ли основание доверять и другим его «случайно» услышанным сплетням? После линейки Лиза еще раз зашла в кабинет математики. Она ждала, ждала. Ходила вокруг парт, что-то рисовала на доске, а потом стирала. Но никто так и не появился. Перельман предположила, что у учительницы как всегда есть свои дела. Так что Тамара Геннадьевна наверняка где-то ходит. И она конечно же не уволилась. Не могла ведь женщина не сообщить о такой новости Лизе. Ведь так? Вырвав из своего ежедневника случайный лист, ученица достала ручку из сумки, написала и оставила рядом со цветами на учительском столе записку: Тамара Геннадьевна, ваши любимые гвоздики. Я ждала вас час, а вы не пришли. С первым сентября.Лиза Перельман
В полном замешательстве она вышла из кабинета.* * *
Наступил первый учебный день. У одиннадцатого «А», в которой и училась Лиза, первым уроком была математика. Зайдя в кабинет, она обнаружила, что букета цветов, которые Тамара Геннадьевна ежегодно всегда получала на первое сентября от Лизы, не было. Обычно она привыкла их ставить на подоконник. Ни Лизины гвоздики, ни других цветов не было. «Не может быть такого, чтобы ей вообще никто бы не подарил. Но если моего букета на рабочем столе нет, значит, она всё же увидела их и куда-то положила. Это вселяет надежду. Наверное, все букеты лежат в лабораторной, никак иначе», — размышляла Лиза, заполняя рабочую тетрадь. В классе стоял шум и гам. Таня, сидящая вместе с Лизой за третьей партой второго ряда, листала телефон. Сзади них сидел Славка со своим другом. Он повернулся к одноклассницам и самодовольно проговорил: — Ну что, как настроение? Что ожидаете от этого учебного года? — Я всего лишь хочу остаться психически здоровой, — бросила Таня. — Многого хочешь со своим набором предметов, Миронова — усмехнулся Славка, почесав свои непослушные волосы. — У Лизы не лучше, — проворчала в ответ Таня, которая искренне считала, что профильная математика сложнее химии и биологии вместе взятых. — Елизавета Петровна, а у вас там что? Как ваше царское настроение? — Нормально, — односложно ответила Перельман. — Чего ожидаете от этого учебного года? — пытался вытянуть Славка хоть какой-нибудь ответ, состоящий из более одного слова. — Ничего особенного. Доучиться, сдать экзамены, получить аттестат. Славка со скукой отвернулся от них и уткнулся в телефон. — Света ещё не прилетела, да? — спросила Лиза у Тани. — Ох, судя по её «Инстаграму», у неё отдых в самом разгаре… Ты видела её страничку? — Да… Таня достала свой телефон, затем открыла одну из страниц их одноклассницы в социальной сети. Она стала листать ленту фотографий в её аккаунте. Лиза стала вместе с подругой рассматривать фотографии Светы: на одном снимке была запечатлена девушка с русыми волосами, которая была в купальнике и стояла на фоне Красного моря. Нетрудно было догадаться, что отдыхала она в Египте в самый разгар туристического сезона. — Она так загорела! И волосы у нее обгорели. С её-то волосами ей очень идёт загар, — восхищенно прокомментировала Таня. — Красивым людям всё идёт, — заметила Лиза, согласившись с ней. Однако им пришлось прорваться, когда в один момент дверь отворилась, и кто-то зашёл в кабинет. Все взгляды тут же обратились к вошедшему. Невозможно было сказать его точный возраст, но незнакомец был молод. Это был даже не парень, а почти молодой мужчина, недавно окончивший университет. Самым удивительным был не его возраст: у него имелись блондинистые волосы и редкое кожное заболевание: хоть он был одет закрыто в клетчатом костюме-тройке кремового цвета, на его лице можно было разглядеть небольшие светлые пятна. Однако они никак не портили вид, а только украшали, добавляли шарма и ощущение некой недосягаемости. Все резко замолчали в кабинете и замерли, а девушки задержали дыхание. Незнакомец прошёлся по кабинету, подошел к столу и положил на него свой дипломат. Вел он себя так, будто в кабинете был совсем один. Неторопливо раскалдывая вещи на учительском столе, молодой мужчина соизволился оглядеть класс. Его руки резко перестали раскладывать необходимые книги и тетради. Взгляд молодого человека за что-то зацепился. Прочистив горло, он встал посреди кабинета рядом с доской. Невозможно было прочитать по его глазам то, что он чувствовал. Однако парень внешне выражал спокойствие и уверенность. — Здравствуйте. Меня зовут Евгений Александрович Фридман. Я новый преподаватель математики в школе. Некоторые стали перешептываться между собой, обсуждая нового учителя: «Но он ведь совсем молодой, он старше нас максимум лет на четыре-пять!», «У него необычная внешность!», «Молодой он слишком, так что строгим не будет!». Девушки же стали хихикать: парень явно вызвал в них живой интерес, ведь обычно учителями в школе являются женщинами. Лиза подняла взгляд с телефона на нового преподавателя, и её сердце забилось чаще от одной догадки… — Кто у вас преподавал раньше? — задавал вопрос аудитории Фридман. — Тамара Геннадьевна, — стали выкрикивать имя своей учительницы ученики. Руки Лизы запотели. Таня, сидевшая рядом с ней, обеспокоенно положила руку на её плечо. — Лиз. — сказала Таня слышно она, пытаясь как-то морально поддержать подругу. Зажмурив глаза и сглотнув ком в горле, она сжала кулаки, лежавшие на парте и тихо прошептала ей в ответ: — Всё в порядке, — Таня недоверчиво посмотрела на Перельман, затем переместила взгляд на математика. — Тамара Геннадьевна ушла на пенсию, и отныне я буду преподавать у вас математику, — объявил Евгений. Лиза глубоко вздохнула, пытаясь перевести дух. Её голову стали посещать разные мысли. Почему же Тамара Геннадьевна ничего не сказала Лизе вчера? Безусловно, это сугубо её личное дело, однако Лиза искренне считала, что их близкие отношения позволяют женщине быть открытой и честной с ней. Выходит, что Перельман заблуждалась… И почему руководство позволило этому парню преподавать? Как может здесь идти речь о том, чтобы вчерашний студент преподавал у старшеклассников, тем более у выпускного класса, у которого на носу экзамены? Это настоящая катастрофа… Конечно, мудрость идёт с опытом и каждый начинает с чего-то. Однако Лиза совсем не видела в этом совсем молодом мужчине учителя. Как он сможет достичь полного послушания и уважения от учеников? Как он сможет подготовить их к экзамену по математике? Что ж, надеяться придётся лишь на собственные усилия и репетиторов… Тем более, как можно было променять их пожилую, опытную учительницу, которая всю жизнь посвятила преподаванию, на этого молодого и безопытного паренька? Ненависти к нему Лиза не испытывала, но относилась весьма скептически. О чём он сам только думал, когда брал их выпускной класс? — Озвучу некоторые свои требования: вы уже взрослые люди и предоставлены самим себе. Это только в ваших интересах старательно учиться и слушать меня. Я никого не заставляю учиться и посещать мои уроки… Некоторые из ребят ухмыльнулись и расслабились, убирая в сторону тетради и учебники. Они начали уже предвкушать предстоящие уроки ничегонеделанья… — …но я буду без предупреждения ставить соответствующие оценки без возможности исправления, если вы не будете выполнять домашние задания и готовиться к самостоятельным и контрольным работам, — улыбнулся коварно он, оглядев класс, — Более того, я буду писать докладные и сообщать о неподабающем поведении, если у вас будут проблемы с дисциплиной, — он заговорил чуть серьёзнее и жёстче, сохраняя хитрое выражение лица, — Я уважаю вас, как своих учеников, а вы уважаете меня в ответ. Лиза приподняла брови, сложив руки на груди. — А он не промах… — прокомментировала тихо Таня. «Пытается обезопасить себя. Он будто бы предчувствовал, что ученики не станут уважать его с первого дня», — задумалась она, — «Но долго ли он продержиться? Это ведь всего лишь слова.» — Касаемо дополнительных уроков по подготовке к экзаменам: со следующей недели, когда с расписанием всё станет понятнее, я скажу, когда у нас будут элективы. Ах да. Он достал лист бумаги и изящно положил его на ближайшую парту перед какой-то ученицей. Та смущенно покраснела, ахнула в изумлении, посмотрев на лист бумаги так, будто бы ей дали древний манускрипт. — Напишите сюда своё имя, номер телефона и что будете сдавать: профильную или базовую математику. Я создам беседу, чтобы отправлять туда вам необходимые материалы и задания. Пока на этом с организационными моментами всё… А нет, вам ещё нужно расписаться за инструктаж. Со скучающим видом он подал первой парте журнал. — Так не люблю эти бюрократические вещи… Никому неинтересно слушать инструктажи, так что я не буду акцентировать на этом внимание. Все захихикали, соглашаясь с математиком. — Ещё я бы хотел, чтобы вы обращались ко мне по имени-отчеству. Многие из вас не помнят имена прежних учителей, предпочитая вместо имени-отчества обращаться к ним с «извините». Запишите куда-нибудь себе мои имя и отчество и читайте перед сном, как мантру, чтобы запомнить. Усмешки стали стремительно распространяться по классу, как огонь по лесу. — Никаких «Жека», «Женя», «Женёк»… Только после выпускного. Я ведь ваш учитель, в конце концов. Девушки захихикали чаще и стали шептаться, с улыбкой произнося: «Ох, Женёк-Женёк!». — Всё, хватит баловаться, — чуть серьёзнее произнес Фридман и хлопнул в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание (хотя, всё внимание и так было направлено только на него самого), — Давайте приступим к уроку. Все были очарованы новым математиком. У него было особое чувство юмора, и своей неординарностью во внешности и поведении Евгений расположил к себе внимание. А Лиза тем временем почувствовала опустошение от того, что она больше не увидит в школе Тамару Геннадьевну. Больнее было оттого, что все мирились с такии изменением и никто даже не расстроился! У неё было ощущение, будто бы этот новый учитель отнял Тамару Геннадьевну у Лизы. Для Перельман эта пожилая женщина была больше, чем просто преподавательница по математике.* * *
Теперь ее мучал другой вопрос: а что же тогда стало с букетом гвоздик, который она оставляла на учительском столе? Ведь букет стоил денег, и Лиза искренне хотела порадовать свою любимую учительницу. Насколько она верно поняла, бывший кабинет Тамары Геннадьевной тепепь принадлежит Фридману. Значит, он наверняка видел её букет. Вот она и решила подойти к нему после этого урока. Однако так просто к математику было не пробраться: после звонка его обступили люди, подавляющее большинство которых были девушки. Евгений, однако, со скучающим видом лениво отвечал на их вопросы, и мысленно он был будто бы не здесь. Лиза стояла недалеко от учеников, которые его окружали, и терпеливо ожидала своей очереди, хотя ей всё это стало надоедать, как и Евгению. Внезапно его бездумчивый взгляд стал более осознанным, когда он случайно зацепился за стоящей позади толпы Лизу. Но потом учитель сразу же отвёл взгляд, посмотрев вниз. — Остальные вопросы на следующем уроке. Всё, уходите, — он поторопился отогнать от себя учеников и стал разгонять их руками. Ученицы были настойчивы, но и Фридман не отставал от них: его голос стал более жёстким и раздражённым, и на этот раз девушкам пришлось с разочарованным видом остаться от него и разойтись. Выходя из кабинета, они оборачивались, разглядывая с любопытством Евгения. Лиза же продолжала стоять на месте. Уходить она не собиралась, потому что желание узнать, что стало с букетом гвоздик было огромным. Придётся немного пораздражать математика. — Извините, вы не заняты? — спросила учтиво Лиза. Она не собиралась отставать от него, но всё же старалась вести себя вежливо. Евгений тут же выпрямился, стоило только ученице обратиться к нему. Евгений снова взглянул на неё и стал одновременно о чём-то думать. — Конечно нет, — ответил он так, будто бы это не его несколько секунд назад окружали с распросами ученицы, — Говори, Лиза. Перельман почему-то смутилась, но истинных чувств перед ним не выдала. — Первого сентября я здесь оставляла букет гвоздик. Думала, что Тамара Геннадьевна, которая ранее преподавала у нас математику, еще здесь работает. Как оказалось, я заблуждалась. Скажите, пожалуйста, вы не видели букет? — А, да, — махнул рукой Евгений, — Я его видел. Узнал в директорской адрес Тамары Геннадьевной и поехал к ней, чтобы передать твой букет, — ответил он. Чуть помолчав, Фридман решил развеять обстановку, — Я уж думал, что свои первые цветы получу на своей могиле. Фридман засмеялся своей шутке и стал наблюдать за реакцией своей ученицы. Та в ответ отвела от него взгляд и стала переваривать полученную информацию в своей голове. — Вот как... Благодарю. — Пожалуйста. Ещё что-то, Лиза? — перестал смеяться учитель, приняв более серьёзный вид. «Вот, что меня смутило: он обратился ко мне по имени. Но откуда Фридман его знает, если на уроке не было переклички и своего имени я не называла?» — стала размышлять про себя Лиза. — Откуда вы знаете моё имя? — спросила Перельман и тут же начала корить себя за излишнее любопытство. Ну знает, так знает. Может, кто-то на уроке к ней обратился по имени? Молчание. Немного подумав, Фридман ответил вдумчиво и не торопясь: — Так ты же оставляла записку рядом со цветами и подписала её своим именем. Ты спросила меня про букет, и я сразу же понял, что ты та самая Лиза. Ученица кивнула ему, став размышлять над его словами. Что-то не давало ей покоя... «Но он обратился ко мне по имени еще в начале разговора, когда я ещё не успела рассказать про букет. Готова покляться, что так и было. Не такая уж у меня и плохая память». — А ты… — М? — Лиза подняла голову, вопросительно на него посмотрев. — Ты меня не помнишь? Воцарилось молчание на несколько секунд. Вопрос на первый взгляд каким-то странным и личным для девушки... Лиза еще с большим недоумением уставилась на него. Что он имеет ввиду? — Я не припоминаю, что где-то вас видела. Фридман как будто бы поник. Но потом он снова сделал спокойное выражение лица и безучастно сказал: — На линейке, к примеру. Но похоже, что я ошибся, иначе бы ты так сильно не удивлялась тому, что у вас появился новый учитель математики. Лиза кивнула, как бы соглашаясь. Вполне логичный ответ... Сложив руки на груди, она продолжала поддерживать с ним зрительный контакт, пытаясь найти в его глазах что-то ещё. Учитель держался вполне уверенно, и Лиза поняла, что зашла в тупик. Затем она попрощалась с ним и пошла на следующий урок. «Я брежу и ищу подвох как всегда там, где не надо. Что ж я так прицепилась к имени? И почему он задал напоследок такой странный вопрос? Или мне показалось?» Выйдя на улицу после уроков и глотнув свежего сентябрьского воздуха, Лиза всё же сделала окончательное заключение, несмотря на некоторые свои сомнения: «Нет… Мы все же действительно раньше где-то виделись, иначе он не знал бы моего имени.» Она запрокинула голову и флегматично посмотрела на небо. «Но только где?»
