На мосту

Зябкий холод сливался со слащавым шёпотом неугомонного ветра, который украшал неровными полосами водяную гладь и украдкой зарывался под одежду, обдавая лёгкой дрожью. Алексей поёжился, когда поток мерзкой бодрости снова окутал его тело. Холодно. Стало ещё холоднее, стоило лишь посмотреть на расстёгнутую куртку Кости. — Не жарко? — Нормально. Только хочу дождаться заката. — До него ещё часа два. — Я дождусь. — Как обычно... — Знаешь, — перебил Константин, не отрывая серых глаз от горизонта, — мне даже захотелось увидеться с ней. Всегда мечтал о настоящей сестре, а не о формальном родственнике. Лёша одобрительно кивнул: — Расскажешь потом, как встреча прошла. А мне надо идти. Луч золотого огнива слабо осветил удаляющийся прочь силуэт. Алексей решил сократить путь через парк и свернул на пыльную дорогу. Навстречу ему неспешной, но твёрдой походкой брела девушка. Поравнявшись с ней, парень обернулся в сторону незнакомки. На его удивление, она резко остановилась. Её светлые глаза задержались на парне, потом неуверенно опустились вниз. — Вы ключи обронили, — девушка нагнулась к земле и, подняв небольшую связку звенящего металла, протянула хозяину. Алексей всё так же глупо пялился на пару жемчужных зеркал, где таились очертания происходящего вокруг, изредка скрывающиеся под ресницами. Юноша обратил внимание на чехол от какого-то музыкального инструмента, ручка которого была украшена именным брелком с блестящей надписью Алина. Брелок переливался сияющими стразами и пускал солнечные зайчики, один из которых упрямо светил в лицо Лёши, выбивая из исступления. — Спасибо, — неловко выдавил парень, принимая ключи. Алина безразлично пожала плечами и уже хотела идти дальше, как заметила на своих белых кедах сероватое пятнышко. Оно портило всю картину элегантности. Одежда Алины не состояла из чего-то мудрёного: девушка предпочитала носить длинную, свободную кофту, в таком же стиле штаны и то, что с годами не приедалось, а оставалось неизменным, — белые кеды. Общий вид не создавал эффекта чего-то великолепного, но была в нём своя притягивающая особенность, сокрытая в опрятности. Ни одна складка, ни один кривой шов не смели прорезать образ идеальности. Всё было до того аккуратно подобрано и надето, что появлялось желание найти изъян. Такое бесполезное занятие не принесло бы ровно никакого результата. Алина протёрла обувь и со спокойной душой продолжила свой путь. Вскоре из-за деревьев показалась остановка. Девушка взглянула на табло и боковым зрением заметила автобус. Минута в минуту. Она пришла ни позже, ни раньше. «Иначе и быть не может», — мелькнула мысль, когда Алина занимала место у окна. Девушка поставила футляр и, придерживая его рукой, наблюдала, как переливается именной брелок на солнце, которое ещё не садилось за бескрайний горизонт. «Я успею к закату». Она облокотилась на сиденье. Скверная привычка — сбитый режим — дала о себе знать, и Алина позволила мелькающим полям, лесам убаюкать себя. Из чуткого сна выбил голос диктора, объявляющий остановки. Девушка лениво встала. Свежий воздух обжёг лицо, стоило выйти из автобуса. Алина зашаркала вдоль трассы. Местность не отличалась большим разнообразием: деревья, деревья и ещё раз деревья. Они располагались по всему пространству, оставляя под властью машин лишь виляющие изгибы дороги. Вскоре лес внезапно разрезала полоса реки, над которой возвышался мост. Девушка прилегла на перила, вдыхая приятный аромат непроходимых чащоб. Алина осторожно перелезла через ограду на бетонный выступ. На нём поместились и она сама, и футляр. Его застёжки затрещали, высвобождая скрипку. — Уф, расстроилась, — прошептала девушка, провозившись с инструментом пару минут. — Хотя с такими муторными поездками я бы сама расстроилась. Смычок привычно лёг на струны. Они задребезжали, выдавая протяжные тоскливые ноты. Пальцы впились в чистое звучание и оживлённо запрыгали то вверх, то вниз. Манящая мелодия разлилась по округе, охватывая разум всего живого, успокаивая и заставляя прислушаться. Красивая музыка приковала внимание запоздалых грибников. — Ого, как люди умеют! — зачарованно произнёс один из них, приближаясь к берегу, усеянному надвигающейся темнотой. Солнце прильнуло к горизонту, разбиваясь в ярких красках. Насыщенный малиновый тонкой струйкой тянулся в неизвестность и плавно предавался нежно-розовому, исчезая в перламутровом. Полоса света пробивала разноцветные облака, которые нависали над лесом, угрюмо поглядывая вниз, где человек снова провожал день в идеальном месте. Идеальное место, идеальный музыкант, идеальный вечер. Всё было идеально. Только не то, что происходило внутри, под иллюзией всего совершенства. Алина продолжала играть и, играя, погружалась в себя, контролировала свои мысли, которые часто сбивали с толку и гудели, как назойливые мухи. А мыслей было много. И не самых приятных. По мосту изредка проезжали машины, глухо трещали деревья, внизу бурлила река, прямо под ухом пела скрипка. Девушка не слышала ничего. Слышались только внутренние размышления. «Хватит ли смелости раскрыть правду? Что скажет мама? Наверное, как обычно, поморщится и ответит: "Бредом голову не забивай"». Пальцы сильнее впились в струны. «Самое страшное, если брат не поймёт...» Золотой луч осветил щёку. Мелодия резко потухла. Алина положила скрипку в футляр и замерла, оглянувшись в сторону мерцания. В её широко распахнутых глазах виднелось всё разнообразие оттенков. Невольно дрожащие губы, словно розы, освежённые утренней росой, расплылись в непринуждённой улыбке. Такие простые мгновения врезаются в память на всю жизнь, сладостным грузом опускаясь на дно воспоминаний. Однако счастье длилось недолго. Вдали послышался гул автомобиля. Вроде бы ничего странного, но почему-то отголосок тревоги разъедал изнутри. Алина привстала.