Проблемы Рэндала

Наступает момент тишины. Все разошлись по своим местам и именно сейчас Себастьяну кажется, что он - самый травмированный ребёнок на свете. Мама тихонько успокаивает его, шепчет сладкие слова. Она упоминает, что всё уже закончилось, что плакать не стоит и нападающего уже наказали. Мягкий поцелуй в губы от мамочки. - Ну же, не вешай нос. - Она подбирает его подбородок и мягко приподнимает на пару сантиметров. - Сейчас дядя Лютер даст тебе ещё чаю и... Всего один взгляд в сторону гостиной застал Помидоровича врасплох. О боже. В ушах целой стеной встаёт белый шум, по коже пробегают мурашки, а сердце бьётся чаще. Как же стыдно! Может быть весь этот мягкий тон, моральная поддержка и безграничное внимание со стороны мамы - и правда что-то плохое? Что, если страшное слово "инцест" прямо здесь и сейчас? Что если нежность слишком взрослая, а он этого не понимает? Рэндал смотрит. Он замечает ответный взгляд Себастьяна и уходит обратно в комнату, напоследок подмигнув. Тут Себастьян понимает, что нужно проговорить это прямо сейчас. - Мам, мне надо по секрету кое-что сказать. - Слушаю, малыш. - Рэндал со мной обсуждал что ему... Ему как-бы нравится... Лютер. Факт удивляет, но не настолько, чтобы тут же устроить разборки. - Так, и что? Они же братья, это хорошо. - Он говорил что хочет целоваться с ним в губы и ещё всякое, - Себастьян протараторивает это за две секунды шёпотом. - Лютер против этого. Они должны как-то это обсудить, чтобы Рэндал оказался прав. Ты можешь защитить его сторону? Без тебя это не решится! - В смысле? Лютер против инцеста? - Удивлённо переспрашивает мать, отчаянно верующая в обратное. - Да! А Рэндал его очень очень любит! - Всё ещё шёпотом рассказывает сын, - И он от меня точно не отстанет. - Я, в целом, готова с ним поговорить хоть сегодня. Не вижу проблемы, - Предложение заканчивается тихо, но сразу после него звучит громко и ясно просьба к Лютеру подойти и обговорить одну важную тему. В комнату заходит Лютер вместе со своей тросточкой. За ним же самодовольно топает младший их семейства. - Простите за этот балаган в гостиной, я не ожидал, что моя кошка окажется такой агрессивной по отношению к вам с чадом, - произносит виновато старший Айвори и садится напротив Штерн. - Себастьян, тебе налить успокаивающий ромашковый чай? - Н-не, спасибо, - пялясь куда-то в сторону щебечет мальчик. Рэндал же, уверенный в том, что его гениальный план сработает, радостно сел напротив Куриных Ножек. - Лютик, милый, нам нужно кое-что обсудить, - начала женщина очень драматично. Лютер очень напрягся, хоть это и не было заметно от слова совсем. Он подумал, что дело в плохом поведении Ниена или в чём-то таком, но оказалось... - Мне птичка нашептала, что вы с Рэндалом совсем не люлюшаетесь! - Не... люлюшаемся? - переспросил Лютер, моргая своими огромными глазами. - Не люлюшаетесь, не чмокаетесь, не занимаетесь любовью! - воскликнула женщина. - Проще говоря, Лютик, ты что, не инцестик? Кажется, в этот момент, Лютер Вон Айвори превратился из самого важного человека в доме в смущённую овечку, готовую только что-то неразборчиво мычать, понимая всю нелепость ситуации. Почему-то такое от Штерн он одновременно и ожидал, и нет. Она всегда была странной. Такой же странной, как и Айвори, но иногда страннее. И вот сейчас точно такой момент, когда её странность заставляет Лютера поджать губы в неловком молчании. - Я не ослышался? - пытаясь не верить своим ушам, говорит Лютер. - Братец, она говорит, что ты должен заниматься со мной любовью точно также как и с коточелами! Иначе это нечестно! - восклицает Рэндал, не выдерживая игры в дурачка со стороны старшего брата. - Вы что, с котиками играетесь, а с братом - нет?! - возмущённо говорит Штерн. Лютера зажали со всех сторон. Он не ожидал такой подставы, однако ожидал, что эта страшная тема будет задета вскоре после поцелуя. - Нет, нет, Лютик! Это же правда делает больно Рэндалу. - Да! - Несносный мальчишка умудрился попасть под защиту подавляющего большинства, живущего в вечной любви без границ. Теперь о том, как к этому пришёл Рэндал. В его голове каждую ночь последних дней происходили сотни и тысячи половых актов с участием в главной роли, конечно же, Лютера. Рэндал всегда начинал с душа - воображал, как поднимается к ванне, где уже стоит его брат; делает шаг ближе, обнимает его, упираясь лицом в эту плотную, горячую мужскую грудь, целует её, но тут же оказывается под тёплым покрывалом воды. Лютер бы положил руки на его талию и поцеловал бы в губы с языком, затем покрыл бы засосами все ключицы, бока и бёдра, приближаясь к... - Мне правда кажется что это всё... Как-то неправильно. - Отводя взгляд, говорит Лютер уже в реальности. "Вот бы моя преданная армия победила. Как же хочется, чтобы они сами отвоевали моё право на любовь! Хочется уже, чтобы всё решилось и Лютер осуществил хотя бы самое маленькое проявление романтики. Всё надо делать самому..." - Почему ты так в этом уверен? - Штерн подсаживается ближе, не давая главному в доме и выдохнуть. - Ты знал, Лютик, что даже в некоторых древних цивилизациях практиковали инцест? Мать могла быть первой женщиной у сына, а отец - первым мужчиной у дочери! Ты своему брату как мать родная и отец в одном лице, Лютик, ты обязан любить его как можно сильнее! - Может, ты и права, но... - у "Лютика" кончались аргументы, кроме того, что это - неправильно и аморально. Он пытался ещё что-то придумать, но мозг отказывался. Неожиданно в дверь постучались. Робко. Скорее всего, это Нион. - Ниен, солнышко, пойдём... - Слышно из-за двери за секунду до того, как та открылась. Рядом стоят два коточела - Нион, слегка покрасневший, видимо, от того, что тоже пустил слезинку успокаивая партнёра, чистый и заимевший на плече мокрое круглое пятно, и Ниен. Его свитер завален сигаретным пеплом, его рукава намотали на себя сопли и слёзы слоями, его глаза совершенно полностью красные, а нос ободран как во время простуды. - Мастер... прошу, простите её, - голубой котик тащит в угол кухни Ниена, который уже перестал шмыгать носом. Он такой жалкий сейчас - потрёпанный, с взъерошенными волосами, пережевал все сигареты и уплакал всю душу Ниону. И правда котёнок. Будто взятая с самой грязной улицы, самая худая и несчастная масечка смеет лишь сейчас поднять голову и дёрнуться от вида Лютера, что подскочил к котам очень быстро (возможно потому что хотел сбежать от разговора об инцесте). - Ниен, тебе надо приносить извинение не передо мной, а перед нашими гостями, - говорит Лютер совершенно спокойно, несмотря на то, что от резкого вставания со стула без трости, у него заболело колено. - И надо уметь самой отвечать за свои поступки. Слышишь меня? Он даже с коточелами был очень заботлив. Штерн умилительно смотрела на эту идиллию, Себастьян старался не издавать лишних звуков, а вот Рэндал уже не выдерживает. У него прям в жопе колит. - Эй! - он вскочил из-за стола. - Хватит уже с этими котами возиться! Ты так и не ответил, брат, что думаешь по поводу взаимного инцеста! Рэндал это так выпрашивал, словно ему нужен новый телефон, а не секс с братом. - Да, Рэндал, погоди, - вздыхает Лютер, взяв с кухонного стола чёрную кошачью шапочку. Он аккуратно надевать её на Ниена. - Вот так уже лучше- Не успел договорить Лютер, как его крепко обнял розовый коточел. - Спасибо Вам, мастер, - с чистотой на душе, и с возвращением статуса домашней кошечки, произнёс он. - Ох, - Лютер мягко погладил того по голове. Кажется, всё хорошо. Это искренне обрадовало русского кота, который спокойно сел прямо на пол, рядом со своей миской, где было налито молоко со вкусом ванили. Просто молока он уже обпился в своё время. - КХМ-КХМ! - Рэндал продолжает намекать на своё существование. Ниен нехотя отлипает от хозяина, в то время как Лютер быстренько смахивает с его кофты лишний пепел и вытаскивает из рта окурок, с которым тот почему-то ходил в зубах. - Отдохни, - обратился в последний раз к коточелу Лютер, повернувшись к брату и сев обратно за стол, обнимая свою трость. - Так, о чём мы говорили? - ОБ ИНЦЕСТЕ! - мальчик прям не унимался. - Можно я хотя бы подумаю над этим? Мне нужно время, - честно отвечает Айвори. Ниен же, тем временем, пристроился рядом с Нионом, просто ложась на плитку и смотря, как тот хлебает молоко. - Договорились, - Рэндал мерзко хихикает. - Ты обещал подумать! - Вот и замечательно, - Штерн мило улыбалась, поглаживая своего сына по голове. Себастьян же думал только об одном: "Когда я смогу пойти домой?"