Проблемы Рэндала

-...Погоди, а как именно я могу тебе помочь? Я честно не против, просто, ну... Я могу о чём-то договориться с мамой, и она передаст это Лютеру, и... - Давай так! - Делая милое личико, Рэндал оказывается готовым выпустить из комнаты своего личного партизана. - Если ты сможешь сделать так, чтобы он не понял, что это я тебя попросил, будет вообще прелесть! И может, их плану суждено было сбыться, если бы семья не была так велика... Ниен был рядом. В отличие от своего (скорее всего дрыхнущего) друга, он сразу приметил, что в дом вошли очень подозрительные персонажи. Они ему определённо не нравились. Гигантская женщина и её ребёнок - оба неприятные и даже отдалённо знакомые, ведь что-то о них перед визитом в дом гостей разъяснил кошкам Лютер. О чём говорят старшие? О том, как у них происходит быт, всякие личные, только им понятные шутки, комментирование вкуса чая и конфет, а что по детям? А у детей всё гораздо более интересно. Коточел был в откровенном шоке от резко возникшей инцестуозности младшего Айвори - сначала кошмары и сон в обнимку, а теперь поцелуи в губы?! Недопустимо. Ниен ревновал так сильно, что хотел сорваться на всех этих мелких гадов, подловить хотя бы Себастьяна и прирезать порыв к близости с Хозяином на корню. Рэндал ещё ладно, это терпимый персонаж во всей этой истории, к тому же Лютер его искренне любит. И Рэндал далеко не чужак, судя по словам Лютера, но что до Штерн с Себастьяном...

***

Себастьян почти свободен. Его путь лежит через гостиную, поэтому он минует её быстрым шагом, проходит у дивана буквально на цыпочках, потому что видит спящего Ниона и тихонько останавливается. Надо обязательно пожаловаться на всё это, эти ножницы перед лицом и почему-то тема инцеста, казалось бы, совершенно беспочвенна. Он стоит всего две секунды, думая, как же отвязаться от всей этой семейки и не схлопотать. Ниен караулил его у входа, тише любого ветерка и скрипа половиц. В его теле не на шутку разгорелось пламя ярости - он знал что не выпустит своих врагов живыми, поэтому ненашутку овладел своим холодным оружием тогда, когда пришло время напасть. Он прижимает к стене Себастьяна и пялится в глаза - на его лице странная кошачья маска, в его руке нож и, возможно, все последние мгновения пацана. - ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НА-! - кричит он, но его тут же затыкают рукой, которой прижимали к стене. От этой резкости вскакивает с дивана даже Нион, что-то в ужасе лепечущий о том, что старшему не нужно совершать глупостей вроде убийства. - Прошу, Ниен, мастер будет зол, - шепчет голубой коточел. Не успевает розовый что-либо сделать, как дверь распахивается и из кухни выходят Лютер и Штерн. Пока ещё не успевшие ничего сказать, они становятся для Ниена препятствием, и он осознал, что не успеет "совершить глупость". - Мвм! - Заявляет сын гостьи, которая мигом подбегает, чтобы выцарапать из сильных рук коточела свою маленькую радость, и это даётся ей только когда рядом встаёт Лютер, способный одним лишь взглядом и словом остановить весь балаган. Ребёнка утаскивают обратно в кухню, садят на колени и успокаивают, но в гостиной так и продолжают случаться новые события. Из комнаты вылезает Рэндал. - Эй, вы че тут устроили? Я слышал крик Помидоровича! - мальчик очень недовольно посмотрел, как мамашка уводит перепуганного Себастьяна. Лютер молча сверлил коточела взглядом, а затем, не отворачиваясь, попросил Рэндала на секунду вернуться обратно в комнату. Ниен не может сначала сказать, а потом сделать в таких ситуациях, как эта. Он переживает за последние несколько часов целую кашу из чувств - ему ревностно, он не понимает какого чёрта устроили дети, но превыше всего он не добр именно к чужакам. Какие-то шумные сомнительные личности вызывают в нём что-то превосходящее ненависть и страх, что-то, что выводит его из себя и вынуждает впасть в пучину вспышек злости. Так было не только с этой семьёй. Ниен ненавидит практически всех, кто не является частью его семьи - он никогда не сможет выдержать случайного человека на своей территории. Лютер знал это и пресекал на корню, ну, или старался так делать. Ниен же в свою очередь был крайне непослушной кошкой. Кошку, которую надо как собаку воспитывать. Лютер никогда не бил своих животных, был к ним милостив, и сейчас он собирается всего лишь поговорить с коточелом. Наедине. - Идём в кладовку, - безэмоционально сказал Лютер. - Мастер, вы не понимаете, этот жалкий крысёныш... я хотел лишь его припугнуть! - он начал сопротивляться уединению с хозяином, прошипя ответ. Ниен знал, как сильно Лютер умеет давить на психику, болевые точки и страхи. - Мы. Идём. В кладовку. Мы просто поговорим. - У меня нет никакого желания разговаривать, мастер, - хмыкнул коточел, снимая маску. В таком случае Лютер, будучи хоть и слабее Ниена визуально, но со всей силы протащил того за воротник в ту самую кладовку. Та была просторной, и в основном там хранились старые вещи, вроде одежды или обуви. Нион притих. Последовав примеру своего кошачьего собрата, он подошёл к двери, но так и не решился подслушивать. Слышался неразборчивый бубнёж со стороны Ниена, который быстро прекратился, и стало слышно только жёсткую речь Айвори. Спустя минут 10, или сколько там стоял Нион у двери, кладовка приоткрылась. Из неё вышел только Лютер и прикрыл её. В руках он держал ту самую кошачью шапочку. - Подумай над своим поведением, - строго бросил он под конец. - Да, хозяин... - послышался тихий дрожащий голос... Ниена? Нион даже не узнал его по началу. - Нион, иди, если хочешь, на кухню, я налью тебе молока, - вздыхает мужчина и уходит из гостиной обратно к гостям. Нион и сам после всего произошедшего чувствовал себя тяжело. Мало того, что сделал Ниен; нет, это было совсем не что-то ужасное, ужасным было то, что Лютеру пришлось поговорить с ним серьёзно. Это происходит далеко не каждый день - признаться честно, Нион очень боялся ошибаться именно от страха быть отчитанным. Лютер, опять же, не применяет насилия и даже не орёт с битьём посуды, он уничтожает твоё самомнение и все твои мысли исключительно словами. За Ниена было страшно. Русский кот решил вместо кухни пойти в кладовку и уделить внимание пострадавшему. Воздух пропитан пылью. Всякий хлам позади Ниена напоминал сейчас его душевное состояние. Всё как-то упихано на полки без всяческого порядка, всё торчит и свисает бесполезным грузом от пола до самого потолка.. Лицо коточела скрыто висящими прядями волос - где-то между ними опасно зажигается сигарета. Нион осматривает его, подходит ближе и понимает, что не так. У него нет шапки. Нет той постоянной чёрной шапочки с ушками, но как так вышло? - Ниен, ты.. Как ты? Молчание. В ответ только целая минута вздохов и неровных выдохов, в кладовой начинает сильно пахнуть сигаретным дымом. Ниен не может ничего сказать, кажется, ком в горле закупорил путь к воздуху и речи надолго. - Я... - Он пытается начать фразу, голос ощутимо ломается и он всхлипывает так громко, что сам от этого почувствовал себя ещё более жалким. Он стоит так ещё две минуты. Дым заполняет помещение, Нион уже не очень хорошо видит своего партнёра, но не оставляет его одного. - Я понимаю, Ниен, ты можешь не рассказывать всё. Он подходит ещё на шаг ближе, хочет прикоснуться, но тяжёлая рука совсем слабо отталкивает, видимо, указывая на нежелание нежностей. - Но зачем он взял у тебя шапку? Вздох, тяжёлые секунды подготовки сломанного голоса чтобы высказать одну, последнюю на этот вечер фразу. - В з..знак того, что я... - Начинает Ниен, чуть ли не стуча зубами от того, как всё тело перетряхивает, - Что я не являюсь частью... Частью семьи, пока не принимаю её полностью. Дыхание вновь срывается, мужчина, потерявший роль домашней кошечки, оказывается полностью разбит и поддаётся объятиям того, кто этот статус ещё никогда не терял. Объятия были крепкими и очень эмоциональными - не такими, как всегда. Молчание между этой парой висело сверху, надавливая на головы, но само собой становилось легче. Очень медленно, но становилось. Нион даже боялся представить, что такого Лютер ему наговорил, от чего самое брутальное существо в этом доме скукожилось в жалкий комочек в кладовке и хнычет, еле-еле держа в трясущихся зубах зажённую сигарету. Нион снимает голову с плеча Ниена, приподнимает его заплаканное лицо, поворачивает на себя и нежно, не романтически, но по-семейному целует. Мягко, без пошлостей, мокро от целых ручьёв слёз, и кажется, что все ужасы уже закончились. Всё будет хорошо.