Пока ты бесконечно и молча терпишь меня

Три года назад. Декабрь. » — Солнце, я, кажется, прошел в финал, — слышу волнительно с того конца телефона. — я не знаю, я в шоке. — Да ладно! — я подскакиваю с места, выходя из кабинета, где минуту назад болтала с коллегами. — я так рада за тебя! Это же офигительно! — Я пока сам не понял, что произошло, — слышу громкий выход. Ему необходимо время, чтобы переварить произошедшее. — ты во сколько заканчиваешь сегодня? — Еще один человек, потом надо заполнить карты, и я свободна, — перечисляю я, а мысленно хочу оказаться в его объятиях и разделить радость. — отпразднуем? Прощаемся быстро, договорившись, что он заберет меня через два часа, и мы поедем в центр поужинать, заодно и порадоваться за его выход в финал на Битве Экстрасенсов, в которой он так хотел участвовать, но до последнего не верил, что все получится. Я успокаиваю сбивчивое от радости дыхание, и захожу в кабинет, где меня ждет на прием мой последний на сегодня пациент. — Добрый вечер, — захожу в кабинет, параллельно читаю имя на листке заявки. — Алена. Не против, если я сразу буду на «ты»? Отмечаю про себя, что девушка примерно моего возраста. Сажусь на кресло напротив, опуская бумаги для записи на небольшой столик. — Вы такая молодая, а уже психолог? — слышу я в ответ на свою реплику. — Мне двадцать четыре, — отчеканиваю я. — или вы сомневаетесь в моем образовании? — Нет, — засекаю нотки равнодушия в ее голосе. Она, очевидно, ждет, что наш диалог я начну первая. — Можешь рассказать, что тебя привело в мой кабинет? — не теряю возможности перейти на неформальное обращение. Прыгаю с «вы» на «ты». — может, конкретная ситуация, человек, чувство или эмоция? — Да, есть такое, — она говорит медленно, размеренно. — уже полгода не могу отпустить человека из головы. Человека, которого я любила больше родной матери, больше, чем себя, больше своей жизни. Я смотрю внимательно на нее. На последней фразе речь становится совсем тихой, неуловимой, приходится прислушиваться. — Я знаете, не думала, что когда-то обращусь к психологу, считала это бредом и шарлатанством, — продолжает Алена. Я медленно откидываюсь на спинку кресла. Пока человек говорит — перебивать нельзя. Возможно в его монологе ответ на проблему пробежит сам собой. — а потом поняла, когда он ушел, что я не справлюсь. — Вредные привычки? — решаю уточнить я. Алкоголь, никотин, наркотики — все способ забыть себя, человека или мир, ставший неугодным. — Нет, знаете, не хочется совсем, — отвечает на мой вопрос девушка. — он, когда ушел и забрал мою способность жить, я не то что пить или курить, я не хотела утром открывать глаза. Уже полгода. Он мерещится мне на улице, я вижу его в своих знакомых, его запах повсюду в моей квартире, я выкинула все простыни, на которых он спал, но его запах, кажется, въелся в обои. Я опускаю глаза вниз на стол. Записывать совсем ничего не хочется. — Он жив? — решаю уточнить. Прохожу по тонкому льду. — О нет, конечно жив, — она ухмыляется и мотает головой в разные стороны. — я и правда о нем, как о покойнике. Просто он настолько был для меня всем, что… — Я понимаю. — У Вас есть любимый человек? — Есть. — Вы не задумывались, что будет, если он уйдет?» Наше время. Две ночи и один день мне понадобилось, чтобы прийти в себя физически, и психологически. Странно, что слезы не лились из моих глаз, хотя состояние было настолько тошнотным, что рыдать — единственный способ выпустить эмоции. В воскресенье мне позвонила Юля. Рассказывала о продолжении их вечеринки, о Диме, и о том какой он прикольный чел оказался. А потом, поймав мой грустный вайб, сказала, что скоро приедет. Я не стала отмахиваться. Если слезы не идут, то разговор с близким человеком — следующий способ не держать в себе эмоций. Юля приезжает через два часа с коробкой роллов и бутылкой сока манго. Либо знает, что горячительные напитки у меня всегда имеются, либо это намек, что завтра понедельник, и как бы ну хорош пить. Тебе хватило в пятницу, Ева. — Че то ты выглядишь так себе, — слышу я вместо «Привет». Мы приветственно чмокаем друг друга в щеки. — че то случилось серьезное, или ты еще похмельная? Она разувается, пока я отношу еду на кухню, где сервирую роллы, достаю бокалы под сок, и ставлю заранее заготовленную тарелку фруктов. Сегодня без вина. Нужно трезвое мнение со стороны. — Случилось, — я решаю не ходить вокруг да около. — Ну-ка, — она садится на место, где совсем недавно сидел Олег. Меня передергивает. — че с тобой? Она как никто поймет меня. Мы два года назад тусовались вместе в рехабе. Тянули друг друга из эмоциональных ям, как только могли. Только у нее были проблемы не сердечного характера. Она попала туда из-за попытки суицида после смерти матери. А я попала туда, потому что забухала, как сука, из-за мужика, который, как оказалось, локти кусал, ну или вид делал очень хорошо, чтобы вернуться и снова меня свести. — Вот эти челики, Дима и Олег, которых мы встретили в баре в пятницу… — Та-ак, — тянет она. — Короче, — не знаю, как время пришло поделиться, я сразу очкую. — Олег это мой бывший из-за которого в мае 2021 года отъехала в наркушку. Я отчеканила слова в бокал с соком манго, и подняла глаза на подругу. Ну, ее лицо — это верх искусства сейчас. Глаза по пять рублей, рот оттянут к полу, а «Филадельфия», которую она пару секунд подцепила палочками, предательски упал в мисочку с соусом. Капли брызнули на белую столешницу. — Да ладно, — выговаривает она. — а что…а как…где…блять — Понимаешь, да? — я ставлю на стол бокал, в который вцепилась, как в спасательный круг. — И он поехал с тобой? — спрашивает она. Я киваю — пиздец, — вижу по ее глазам, что она ищет слова. — и вы.? — Мы поговорили, Юль, — выдыхаю я. — и я ему рассказала, как мне было плохо, и что я чуть не умерла, и что я думала о нем очень много и… — А он? — А он вообще-то первый сказал, что скучал, и что тоже думал обо мне, — парирую я. — и матери моей звонил, но она нахуй его отправила. — Я в ахуе, подружка. Я киваю и пережевываю ролл. В аухе — это мягко сказано. — И что дальше? — спрашивает она. А я и сама не знаю. — А вчера он мне написал, — признаюсь я. Я смотрю на подругу, а сердце выдает пируэт. И я боюсь. Три года назад. Декабрь. » — Наверное, мне было бы очень больно, — нахожу классические слова. Алена хмыкает. Водит пальцами по своим коленям. Поднимает взгляд на меня: — Это не просто «больно», — говорит девушка. — это разрывает настолько, что склеить себя пытаешься помощниками из вне, забываешься в работе, в алкоголе, да в чем угодно! А потом в голове его счастливое лицо… А что если он прямо сейчас счастлив с кем-то? И этот «кто-то» — не я?»