Пока ты бесконечно и молча терпишь меня

Полчаса в такси я откисаю, лежа на приоткрытом окне. Свежий ветер бьет в лицо и не дает мне отъехать до конца. Комок тошноты не отпускает меня по и причине того, что на меня то и дело таращится пара глаз с пассажирского переднего места. Не обращаю внимание, а наблюдаю за меняющимися локациями, мимо которых мы проезжаем. С трудом выбираюсь из такси, не сразу заметив, что у входа в подъезд я стою не одна. С возмущенным видом окидываю его вопросом: — Ты че то перепутал? — Открывай, я доведу тебя до квартиры, — дергает тяжелую подъездную дверь. У меня не хватает сил и времени, чтобы выразить все недовольство, как мы уже оказываемся в лифте, устремленным на мой двенадцатый этаж. Из последних сил я оказываюсь у двери своей квартиры, медленно ищу ключи в карманах куртки, но нахожу в сумке. Олег стоит, оперившись на стену, наблюдая за тем, как я отважно пытаюсь попасть ключом в замочную скважину. Пытаюсь, но что-то замок постоянно уплывает от меня то вправо, то влево. — Давай помогу, — протягивает руки в надежде заполучить ключ. Я фыркаю и хлопаю ему по рукам. — Щас я сама все сделаю, — бурчу, отважно пытаясь попасть внутрь. Он героически ждет еще минут пять, наблюдая за моим танцем с бубном вокруг входной двери. — блять на, заебал, — сдаюсь и протягиваю ему ключ. Он шумно выдыхает, и через мгновение я оказываюсь на своем пуфике в прихожей. — Какие-то вещи не меняются, да, Евочка? — говорит мне Олег, кидая связку ключей на входной столик. Я теряю связь с реальностью. — По-моему ты перевыполнил свой план, — монотонно отговариваю я, пытаясь разуться. Сука ну почему все так тяжело сейчас… — надеюсь ты запомнил, как надо съебаться от сюда. — Да куда там, — он помогает мне разуться. Я уже не сильно и против. Алкоголь оставил от меня лишь желание упасть на кровать и уснуть. — как так получилось, что ты опять здесь? — Чего нахуй? — встаю я, пытаясь сохранить равновесие, придерживаюсь рукой за косяк двери. — Я думал, ты уехала, — рассуждает он, стягивая с себя куртку, и вешает ее на вешалку, убирает в шкаф. — во всяком случае, я знал об этом два года назад. — Инсту мою чекал? Или маме моей звонил? — я нападаю первая. Прохожу на кухню, он идет за мной. В целом, мне уже все равно. Временные рамки между нами стерты. Есть я и он сейчас, и я и он три года назад. Разные люди, и время тоже разное. — че ты решил остаться? — Нет, — отвечает он. Приземляется на стул у барной стойки. — на все вопросы нет. Не знаю че я за тобой пошел, как по инерции. Я усмехаюсь. Три года назад я бы была готова убить за то, чтобы он шел за мной просто так. Чтобы сидел вот так, пусто смотрел на меня, а я бы поддерживала эту молчанку. Старые раны и обиды забылись, я поняла это сейчас, когда он по-хозяйски сел за барную стойку, бросил свой телефон экраном вниз и внимательно рассматривал меня. Между нами расстояние пара метров и три года времени. Начинаю понимать, почему все так. — Вина? — заглядываю в холодильник. Моя запойная натура всегда припасливо хранит пару бутылок в холодильнике. — или че у вас там съемки, тогда могу предложить чай. — Так ты никуда не уезжала? — перебивает мой монолог Олег. Я усмехаюсь. — Уезжала, — достаю открытую бутылку сухого красного. — отъезжала на три месяца в рехаб, пока силы были держалась, а потом надо было возвращаться работать, мать не особо хотела тянуть еще и меня. На стол приземляются два бокала, я разливаю под рассказ вино. Молча беру и выпиваю двумя глотками, наливаю еще. Его пристальный взгляд меня не напрягает больше. Алкоголя во мне больше, чем здравого смысла. Он берет в руки свой бокал и медленно делает глоток. Теперь уже я сверлю его взглядом. Все такие же родные черты лица, но глаза уставшие, больше чем тогда, в наше время. На руках кольца нечаянно отбивают по стеклу бокала. Я сажусь напротив. Уязвим ли он сейчас? — Я соврал, я звонил твоей маме, — делает второй глоток, я ухмыляюсь неприкрыто. — она не хотела со мной говорить, а потом вообще сказала, что ты умерла. Я открыто смеюсь: — Мне кажется, она всем так сказала, — говорю я, крутя в руке бокал. Капли медленно скатываются по внутренней стенке. Я теряю смысл этого разговора. — а ты не уезжал? — Нет, — отрезает он и ставит бокал. — после битвы получилось как-то тут остаться. — повествует он. В наших отношениях всегда было правило при разговоре смотреть в глаза друг другу. Даже спустя время и расставание. — а потом звали в другие проекты, была работа, и люди. Короче, остался и завис на три года. Три года. Три года. Три года. В голове отсчитываю время и все то, что я пережила за этот промежуток времени. — Я много думал о тебе, — продолжает Олег. Я не выдаю не одной эмоции, хотя хочется закричать. Я думала о нем в четыреста раз больше. — ты угадала и инсту смотрел, и так год прошел, а потом отпустило. — У нас очная ставка? — Нет, хочу, чтобы ты знала. Я меняюсь в лице. Не хочешь ли ты знать, как я жила все это время? Или тебе, как тогда, не особо интересно, что я думаю, чувствую и говорю? — Зачем мне это сейчас, Олег? — задаю вопрос острой частью. В голове повышается давление. — чтобы я что? Расплакалась и упала тебе в ноги? Или тебе рассказать, как я жила? — Расскажи. Я на взводе ловлю провокацию. Ничего не изменилось. Я понимаю, что он ждет моего выплеска эмоций. — Расскажи, мне правда интересно, — спокойно продолжает он, выпивая свое вино. — я не хочу с тобой ругаться. — Не верю, ты меня провоцируешь, — я падаю на место. Голова ловит вертолеты. Я минут сорок уже как должна спать. — Не верь, — пожимает плечами он. Все решено. — я думал о тебе, а когда перестал ты появилась. — Я думала о тебе гораздо больше и дальше, — продолжаю я. Гори синем пламенем. — а еще была в годовом запое, снюхала столько коки, что трех месяцев наркушки не хватило, и я вернулась в Москву и начала сидеть снова. — я не пытаюсь ловить его реакцию. Я своим рассказом пытаюсь оценить уровень боли друг друга. — а потом надо было себя заново отстраивать, знаешь, и вот когда получилось — ты снова тут. Он молчит. В своей любви и в своей боли я выиграла. Он отстает. — Я не … — Если ты хотел посоревноваться, кто кому хуже сделал, то тут выиграл ты без базара, — продолжаю я, перебив его реплику. — если ты все время мечтал услышать, как хуево я себя чувствовала, то можешь умыться своим успехом. — Я не хотел, чтобы тебе было хуево, — оправдывается. Не хотел, но сделал. — ты сама сказала, что все понимаешь. — Ты сам мне сказал, что меня не любишь, — парирую я. Молчание. Не может найти слов. Я не могу найти причин, по которым он все еще сидит и пропитывает мою кухню своим запахом. — Уходи, — шепчу я. — уходи, ты все сказал. — Ты не все услышала. — Проваливай, говорю. — Ева… И он уходит. Не спеша так, тянет время и мое терпение. Я непоколебимо жду, когда дверь захлопнулась за ним. Шумно выдыхаю, возвращаюсь на кухню. На столе два бокала. Два бокала и мое разочарование, вперемешку с его запахом. Выпиваю остатки своего вина. Бокал, из которого пару минут назад пил вино человек, являвшимся когда-то любовью всей моей жизни, стоял наполовину полным. Выпиваю и из его бокала. Морщусь. Бокал, из которого пил человек, являвшимся для меня миром и воздухом, летит в мусорку. И я чувствую его запах где-то рядом.