Его Чонсон

- Я буду скучать - жалобно дуется Чонсон, гладя по спине своего красивого парня. Он им очень гордится, но каждый его гастроль, вынуждает сильно тосковать по тёплым и крепким объятиям, горячим поцелуям Хуна, и соблазнительному шёпоту по ночам. Сколько бы звонков не было, Чонсону мало, расстояние вправду не даёт покоя. - Я не надолго, Чонсон~ни - потрепав старшего по волосам начал успокаивать Хун, с нежностью в глазах проходясь по всему лицу - я сегодня к тебе позвал Хисын-хёна, чтоб ты не сильно тосковал - после этих слов, Сонхун обвил талию Чонсона, придвигая ближе к себе, впиваясь в пухлые губы, нежно сминая в очередном поцелуе - Всё, я поехал, сладкий. Веди себя хорошо! - напоследок шлёпнув старшего по заднице, Сонхун вышел с квартиры, оставляя Чонсона одного в большой квартире. - Опять остаюсь один...ну хоть Хисын прийдет сегодня, уже хорошо - сказал про себя Чонсон, и направился в зал, дабы выбрать какие фильмы они со старшим посмотрят сегодня, обдумывая план на ночь. *** Стук в дверь. Чонсон встаёт с нагретого места, и смотрит на часы — 22:00. «Он бы ещё в час ночи приперся», подумал про себя парень, но всё же отправился открывать дверь, с немного сонным видом, в растянутой футболке и свободных штанах. - Привет, Чонсон~ни - с широкой улыбкой, старший вваливается в квартиру, сразу захватывая младшего в крепкие объятия, незаметно скользя ладонью по пояснице - скучал? - задаёт вопрос Ли, поставив пакеты с алкоголем и закусками на пол, попутно разуваясь, и успевая мазнуть взглядом по красивому и уютному младшему. - Ты конечно долго, но спасибо что хотяб пришёл - с усмешкой говорит Чонсон, поднимая пакеты с пола, и относя их в просторный зал, в котором во всю была атмосфера кинотеатра. Хисын прошёл за младшим, не забывая выключить в коридоре свет. Чонсон сидел на диване, что-то выбирая, а Хисын сел рядышком, пытаясь быть как можно ближе, но и не забывая про бутылки соджу в пакете. - А ты как всегда - устремляя свой взгляд на бутылках, с насмешкой в глазах сказал Чонсон, после возвращаясь к папке избранных с фильмами. Ли не то что бы алкаш, но выпить в компании любил, особенно со своим любимым младшим. - А ты будто бы против - таким же тоном ответил старший, наконец справившись с разбором пакетов. Свет был выключен, лишь экран телевизора помогал парням разглядеть бутылки и разные вкусности на журнальном столике. Фильм был довольно скучным, хоть Чонсон и хотел его давно посмотреть, но он был честно сказать разочарован, особенно — настолько очевидной концовке. В каждом было уже по две бутылки алкоголя, так что им было немного весело, и концовка их уже не сильно волновала. Они сидели, разговаривали и смеялись с разных историй, которых у них не мало, ведь дружат с юношеских лет. Но наступило неловкое молчание, и они просто смотрели друг в другу глаза. Хисын уже не мог держаться, он поддался вперёд , впиваясь в давно желаемые губы Чонсона, нежно сминая их, оставляя легкий укус на нижней. Младший не сопротивлялся, но и не отвечал. У него был лёгкий шок, а воздействие алкоголя никак не помогало думать. Наконец собрав всю свою силу в кулак, он надавил на грудь старшего, дабы он уже наконец отстранился, но у того видимо были свои правила. - Чонсон~ни, ты так горяч...- шепчет Хисын, слишком близко к лицу младшего, так, что бы он услышал, увидел всю искренность в горящих глазах напротив. - Что ты такое говоришь, Хён? - всё ещё не понимая происходящего, Чонсон ёрзает на месте, ни находя в себе сил поднять взгляд. - Я так давно этого хотел...просто доверься мне, я не причиню тебе вреда - после этих слов, он снова поддаётся вперёд. Старший впился в губы Чонсона, с сильнейшим напором, входя своим языком во влажный рот, не сталкиваясь с сопротивлением, а даже с проявлением какой-то инициативы. Руки младшего легли на широкие плечи, а сам он закинул голову назад, давая доступ горячим губам, открывая свои самые чувствительные точки. - А как же Сонхун? - видимо последние частички разума заговорили в парне, но голос снизу заставил улетучиться последним следам само обладания. - Это будет нашим секретом - прошептал Хисын, прикусывая чувствительную кожу на ключице, от чего младший немного зашипел, вплетая свою руку в непослушные волосы. Хисын поднялся, давая руку Чонсону, который немного засомневавшись, всё таки протянул свою, заставляя счастливой улыбке расцвести на лице старшего. Он повёл младшего в сторону их спальни, он прекрасно знал место её нахождения, ведь так часто представлял, как трахает Чонсона прямо на ней, выбивая самые красивые стоны. Чонсон присел на край кровати, всё ещё пытаясь заставить остановить себя, оттолкнуть старшего и попросить уйти. Но Хисын так смотрит...проделывает дыру, испепеляющие пробирается в его мысли, заставляя представлять самые красивые картинки, которые никогда не посещали его голову. Большие ладони Хисына так правильно чувствовались на его впалом животе, а губы, будто были созданы для горячих и долгих поцелуев. Хисын избавился от одежды обоих. Стеснение уже давно ушло, туда же, где и здравый разум, со всеми рамками приличия. Теперь он смотрит на такого податливого Чонсона, который безумно хочет своего Хёна, его горячих прикосновений и губ, который будет перекрывать пятна, оставленые кое-кем ранее. Хисын начал с ног. Он прекрасно знал как нравится это младшему, ведь тот это неоднократно рассказывал за дружескими играми, по типу правда или действие. Фетиш быть вылизанным — раззадоривал рвущийся на ружу язык Хисына, который сначала легонько провёл по напряжённым икрам, а потом подул на это место, заставляя едва уловимому холодку разлиться по всему телу. Чонсон накрыл лицо подушкой, дабы его стоны были не такими громкими, а Хисын на это лишь хитро ухмыльнулся, продолжая уже можно сказать, своё любимое дело. Он широко мазнул языком по задней части коленки. Ли приподнял обе ноги для удобства, вылизывая каждый участочек, заставляя лежащего Чонсона нервно вздыхать, впиваясь всей силой в подушку. Хисын уже дошёл до внутренней части бедра, и стал покусывать чувствительную кожу, проводя ногтями по животу Пака, заставляя его извиваться во властных руках. Ли тихо посмеялся с реакции младшего, когда он приблизился к члену, легко подув на него. На Хисына посмотрел Чонсон, выглядывая с под подушки, и самым умоляющим взглядом, со слезами на глазах, просил не медлить. Чонсон пролез под подушку Хуна, и достал все нужные вещи, но ленту он всё таки оставил — точно не сегодня, и точно не с Хисыном, слишком сильно он поддался эмоциям, но пути назад нет. Протянув смазку с презервативом, Чонсон вернулся в прежнее положение, только уже не вжимаясь в подушку, а наоборот, смотря самым разгоряченным взглядом прямо на Хисына. Тот снова легонько усмехнулся, и не желая больше томить младшего, он выдавил немного смазки себе на пальцы, и стал растирать, дабы нагреть ту. Чонсон всё смотрел, он не мог поверить в происходящее, буквально вчера на месте Хисына сидел его парень, его любимый человек, а сейчас он так грубо с ним поступает, изменяя с их лучшим другом, который кажись выжидал это целую вечность, продумывая план по соблазнению Чонсона, собираясь не медленно его выполнить, и у него получилось. Из мыслей младшего выводят сразу два пальца Хисына, который легко вошёл, ведь совсем недавно его так же растягивали. Ли грустно усмехнулся своим мыслям, но не дал им заполнять весь его разум, сейчас он здесь лишь для Чонсона, его Чонсона, со сбитым дыханием, и подогнутыми пальцами на ногах, который жаждет его, полностью и всего. Хисын прислушивается, он медленно входит в младшего, стараясь не причинить боли, но тот лишь поддаётся вперёд, самостоятельно задавая ритм, заставляя глаза Ли закатиться от удовольствия, а рукам впиться в белоснежные простыни. - Хисын~на...- сорвалось с губ младшего, и это стало точкой не возврата. Кровь забурлила с новой силой, а мозг полностью отключился, давая всем накопленным желаниям взять верх. Старший сплёл свои руки с Чонсоновыми, крепко зажимая и придавливая к кровати. Он усилил толчки, впиваясь зубами в давно изученное родимое пятно на шее, заставляя вскрикнуть Пака, крепко зажмурив глаза. Шлепки горячих тел раздавались по всей комнате, хриплые стоны Хисына на ухо, заставляли Чонсона невольно сжиматься, доставляя ещё большее удовольствие обоим. - Я так люблю тебя, Чонсон -говорил старший меж поцелуями и особо сильными толчками, но младший молчал. Он не мог ответить взаимностью, он любил другого, но разве так поступают с любимыми людьми? Чонсон захотел Хисына, он не остановил его, хотя мог. Он поддался желанию, грязным словам, и горячим поцелуям. Он запутался. Как и рука старшего в его волосах, сжимающая очень сильно, будто он заставлял Чонсона не думать об этом, а отдаться в его руки, и получать удовольствие. Чонсон отдаётся. С хрустом в спине выгибается от особо резких толчков, и требовательных взглядов в свою сторону. - Не сдерживайся - приказал старший, тут же проводя рукой по острой линии челюсти, оставляя лёгкий поцелуй на ней. Чонсон легонько кивнул, и уже не сдерживал особо громких стонов, когда Хисын проходился прямо по простате, не давая малейшего шанса на спасение в агонии его чувств. Он был как оголённый провод, лежавший прямо перед Хисыном, любое прикосновение—и он сгорит, взорвется, не оставляя от себя и малейшего следа. Ли считывает каждую эмоцию с красивого лица, и понимает, младший скоро кончит, поэтому стоит поторопиться. Он укладывает свою руку на влажную шею младшего с множеством венок, а вторую на член, немного надавливая на чувствительную головку. - Давай, Чонсон~ни...кончи для Хёна, постарайся - без умолку шептал старший прямо в красное ухо, заставляя Чонсона ловить воздух ртом. Задыхаясь в собственном стоне, он кончил, с именем на губах. Хисын так долго этого ждал, ждал этого громкого «Хисын», и младшего под ним, который будет содрогаться от мелкой судороги по всему телу, отдающейся приятной болью, в после оргазменном состоянии. Хисын ещё недолго втрахивая обмякшие тело в матрас, кончил, заваливаясь всем весом на младшего, продолжая лениво толкаться, догоняя приятные ощущения для обоих. Думать сил не было. Они обязательно поговорят завтра, а сейчас, Хисын просто хотел послушать размеренное посапывание на своей груди, и своё бешено стучащее сердце в грудной клетке. Его мечта сбылась, спящая рядышком с ним.