Клетка для бабочки

В нос ударил едкий травяной запах. Поморщившись, я попыталась отвернуться от неприятно пахнущего объекта, но стоило мне немного пошевелиться, всё тело отозвалось ноющей болью. Издав непонятный звук, похожий на писк цыпленка, я открыла глаза. Жаль, это не увенчалось успехом. В ту же секунду я зажмурила их настолько сильно, что в кромешной темноте моих глазниц заплясали причудливые разноцветные силуэты. Солнечные лучи буквально таранили комнату. На минуту мне показалось, что солнце поглотило пространство вокруг себя и мы оказались прямо в эпицентре событий. Выдохнув и всё ещё не решаясь разомкнуть веки, я поднялась на локтях и, о чудо, мне это удалось, но через пару секунд тело снова рухнуло мертвым грузом на достаточно твердое ложе. — Тебе пока рано вставать. — Скрипучий голос отозвался откуда-то справа, что заставило меня вздрогнуть от неожиданности. Я попыталась ответить, но рот упорно не хотел подчиняться. Звуки, которые я издавала, были больше похожи на мычание. — Говорить и двигаться сможешь через два часа. А пока спи. После этих слов на человеке, говорившем со мной, зашуршала одежда. Я слышала, как он пытается подняться на ноги. Судя по всему, это давалось ему с большим трудом. Слышала, как после он осторожными маленькими шагами засеменил к выходу, напевая при этом какую-то песенку. Мне было безумно интересно посмотреть, как он выглядит, но я буквально не могла ничего сделать со своим телом, будто оно больше не подчинялось мне. Кто это был? Женщина или мужчина? По голосу было трудно определить. Мои мысли путались, одна перебивала другую, и я моментально забывала то, о чем думала минуту назад. Решив больше не испытывать судьбу и воспользоваться советом незнакомого мне человека, я расслабилась, насколько это было возможно, и попыталась уснуть. Тело изнывало от усталости. К горлу подступил комок, который хотелось выплюнуть. Хотелось, но не моглось. Откуда-то справа я продолжала слышать песенку, но разобрать слова не представлялось возможным. Уснуть не получалось, мысли беспокойным потоком струились в моем сознании, не позволяя успокоить бешено стучавшее сердце. Не знаю, как долго я пролежала в таком состоянии, но первое, на чем получилось сконцентрировать внимание — полная тишина. Я больше не слышала того человека. Абсолютно никаких посторонних звуков, будто все живые существа покинули помещение. Второе, стало легче дышать и спазм, который сдерживал нижнюю часть лица, прошел. Прочистив горло, я попыталась что-нибудь сказать: — Привет, белый свет, — хриплый, но в то же время мягкий и высокий голос отозвался в ответ на мои старания. Неужели это мой голос? Поразительно. Ведь до меня только сейчас дошло, что я совершенно не помню, как он звучит. Этот факт заставил меня разложить по полочкам все события, произошедшие в этой комнате. И разложить все события, произошедшие до моего появления здесь. Но как я ни старалась события «до» никак не всплывали в отголосках памяти. Я не помнила ничего, даже собственного имени. Будто я появилась только что из ниоткуда. Нашли в капусте и принесли сюда. Эта чудовищная мысль заставила меня резко вскочить с места и распахнуть глаза. От таких действий я почувствовала головокружение и закрыла лицо ладонями, будто закрываясь от происходящей неразберихи. Стоило ладоням коснуться лица, я осознала, что было причиной того отталкивающего травяного запаха. Точнее, кто. Это была я. Травами пахло от меня. Осторожно открыв глаза, я отлепила руки от лица и начала их разглядывать: крупные ладони, не длинные, но и не короткие пальцы, ногти аккуратно подстрижены, и шрам. На правой руке рядом с большим пальцем красовался шрам в виде перевернутой буквы U. Вспоминать, как я его получила, бессмысленно. Мою голову словно отформатировали. Сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть из грудной клетки прямо в сложенные корзинкой ладони. Стараясь подавить приступ паники, я принялась внимательно изучать окружающую обстановку. Глаза постепенно привыкали к яркому дневному свету, и я уже не чувствовала такого дискомфорта, как сразу после пробуждения. Комната, в которой я находилась черт знает сколько времени, была почти пустая. Источником яркого света были китайские окна, идущие сплошняком вдоль двух стен: напротив и слева от меня. В одном окошке зияла дыра, размером с ладонь. Именно в эту дыру и пробивался луч света, аккурат упирающийся мне в лицо, когда я находилась в положении мертвеца и не могла контролировать свое тело. Створки окон, как и стены, были выкрашены в оливковый, а на бумаге вырисовывались цветы сакуры. Опустив взгляд чуть ниже, я заметила большой сундук и зеркало рядом с ним. Сундук выглядел очень старым и потрёпанным жизнью, а вот зеркало совсем не вписывалось в местный интерьер: полутораметровое, его обрамляла позолоченная рама с необычным, как мне показалось, узором. На раме были нарисованы бабочки, много бабочек. А вместо туловища у каждой был красный камешек. Меня тянуло подойти и рассмотреть поближе этот предмет роскоши, но подавив в себе порыв вскочить и подбежать к зеркалу, я осталась прилежно сидеть, изучая остальные предметы небогатого помещения. Справа от меня располагался невысокий чайный столик, выкрашенный лаком. С обеих сторон на полу лежали тонкие красные подушки, видимо, для сидения. На столике было много баночек, сушеных трав, собранных в небольшие букеты, и среднего размера котелок. Видимо, именно здесь и сидел тот самый «скрипучий» человек. Дверь, находившаяся прямо в полуметре от столика, тоже была выполнена в китайском стиле и выглядела один в один, как окна: оливковые рамы и цветы сакуры, покрывающие плотную бумагу. Разглядев все достопримечательности помещения, наполненного «ароматом» трав, я принялась разглядывать свое ложе. Белоснежный матрац лежал на чисто вымытом полу. По всей длине были разложены букетики жёлтых сушеных цветов. Подушки не было, а у изголовья на стене висел небольшой самодельный ловец снов. Паутинка в середине уже изрядно потрепалась, было видно, что атрибут очень долго служил предыдущему хозяину. Не знаю, как долго он висел здесь, но почему-то я чувствовала связь между мной и этой вещью. Будто находясь под чарами, я осторожно потянулась к нему. Кончики моих пальцев почти коснулись разноцветных перьев, украшавших вещицу и придававших ей необычный вид, но вдруг что-то меня слово обожгло, и, быстро одернув руку, я отвела глаза от загадочного изделия. Мой взгляд снова вернулся к зеркалу. Изящное, оно стояло в углу комнаты, и по сравнению с остальным убранством, выглядело в тысячу раз дороже. Я зарекалась себе не вставать с постели и ждать, когда «скрипучий» человек вернется, но любопытство было сильнее меня, поэтому, встав сначала на четвереньки, я попыталась подняться в полный рост, правда ноги пока меня не слушались. После первой попытки мое тело рухнуло на грудь, а изо рта вырвался глухой стон. Распластаться здесь не входило в мои планы, поэтому я сделала попытку номер два: снова встала, сначала на четвереньки, а затем в полный рост, прямо как маленький ребёнок. Как ни странно, вторая попытка увенчалась успехом, и я на полусогнутых ногах побрела в сторону зеркала, при этом изрядно хромая. Каждый шаг причинял толику боли, ноги слушались с трудом, но я упорно продолжала идти. Когда до зеркала осталось полметра, я остановилась и взглянула на отражение. Из зеркала на меня смотрела абсолютно нагая девушка лет тридцати. Под большими светло-карими глазами залегли темные круги, прямой нос и пухлые губы казались слишком большими на худом, бледном лице. Темные, густые брови выглядели неухоженно, а черные, как смоль, волосы, что были ниже плеч, местами свернулись в колтуны. На лбу виднелся вдовий пик, что придавало какую-то изюминку образу. Тело было немного непропорциональным, слишком широкие плечи для девушки. Но бедра были подстать, поэтому фигура не выглядела слишком убого. К тому же было видно, что когда-то давно это тело познало все тяготы тренажерного зала. Насмотревшись на свое отражение, я захотела подойти ближе, чтобы детальнее изучить бабочек, налипших на раму этого чудо-зеркала, но остановилась, услышав, как створка двери отъехала в сторону. Моё отражение вздрогнуло и испуганные глаза уставились на загадочный, отражающий всю мою наготу, предмет. Гость, стоявший за порогом, не решался войти. Я точно знала, это был не «скрипучий» человек. За порогом стоял мужчина. Я услышала его. Точнее, я услышала то, о чем он думает.