Клетка для бабочки

После дневного сна пробуждение зачастую бывает весьма тяжелым. Проснувшись, ты не понимаешь происходящее, границы сознания размываются и первым, кто вступает в бой с реальностью, становится твое неотдохнувшее тело, а потом уже ты сам. На текущий момент я чувствовала себя примерно так же, но умноженное ещё на пару тысяч. И, ко всему прочему, я не могла вспомнить ничего, что происходило до того, как “легла вздремнуть”. Я просто стояла перед зеркалом полностью обнаженная. Неподвижные светло-карие глаза не видели ничего перед собой, так как в голове всплывали образы и мысли другого человека. Того, что стоял за моей спиной. Яркими вспышками меня переносило от одной мысли к другой, было ощущение, словно я перепрыгивала через разломы в земле. В основном он думал о непонятных мне вещах, но самая главная мысль очень долго вертелась в моей голове, не позволяя разорвать ту связь, что возникла так внезапно между двумя, как мне тогда казалось, незнакомыми людьми. “Бабочка готова к бою”. Моё сердце стучало так бешено, словно я находилась в опасной близости от хищника, не осознавая, что этим хищником была я сама. - Наби, дорогая, как ты? - низкий голос заставил меня вернуться в реальность. Неуклюже прикрыв ладонями интимные места, я потрясла головой, чтобы отбросить от себя увиденное и услышанное. Пока я приходила в себя, мужчина перешагнул высокий порог душной комнаты и, судя по звуку шагов, направился к моему спальному месту. Я не понимала, стоит мне его опасаться или нет. Друг он или враг — это только предстоит выяснить. С самого момента пробуждения я сомневалась абсолютно во всем. Найти ответы не удавалось, поэтому, склонив голову на бок, я начала наблюдать за незнакомцем в отражении необычного зеркала. Высокий силуэт в белой одежде поднял небрежно скомканную простыню, лежащую на матраце, и направился ко мне. Сощурив глаза, я пыталась всмотреться в лицо мужчины, но не могла. На том месте, где должны располагаться глаза, губы и нос, я видела лишь размытое пятно цвета загорелой человеческой кожи. - Я просил Мунэ быть рядом с тобой, но эта чёртова старуха опять пошла ловить кузнечиков для какого-то чудодейственного лекарства. - снова заговорил мужчина, оказавшийся совсем рядом со мной. Он чувствовал себя очень свободно. Намного свободнее, чем в ту секунду, когда не решался войти в эту комнату. Подойдя совсем близко, он накинул простыню на мои плечи и, развернув меня на сто восемьдесят градусов, бережно обнял. С моим ростом я чуть доходила ему до плеча. Уткнувшись с шелковую ткать его белой одежды, я начала разглядывать причудливые узоры, вышитые на рукаве. Спустя секунд двадцать я поняла, что это не просто узоры. Это два дракона, схлестнувшиеся в схватке. Один, что поменьше, сомкнул свою пасть на горле другого, что побольше. Парадокс. Больше — не значит сильнее. От мужчины исходил терпкий запах корицы вперемешку с запахом сигарет. Выдохнув, я отпрянула от незнакомца и уставилась прямо на его лицо: узкие, глубоко посаженные глаза, черные огромные брови, закрывающие, как мне казалось, по меньшей мере половину обзора, большой нос и тонкие губы, спрятанные под длинными и очень ухоженными черными усами. На правой щеке было огромное родимое пятно. Лба не видно из-за грязно-белой повязки, перевязанной вокруг головы. Черные с проседью волосы аккуратно собраны в высокий пучок. Мужчина улыбался, и я обратила внимание на зубы - желтоватые с большим просветом между резцами. На вид ему было чуть больше пятидесяти. Белыми одеждами оказалось кимоно. Не представляю, как я могла не обратить внимание, но кимоно было подвязано черным поясом, что говорило о высоком статусе человека, стоящего передо мной. Само одеяние казалось весьма дорогим. На воротнике белой нитью были вышиты цветы сакуры. А на противоположном рукаве виднелись те же два дракона, только на этот раз тот, что поменьше, сдавливал когтистой лапой шею большого дракона, будто прижимая того к земле. - Ён, я тебя просила сюда не приходить! Вечно вы все здесь шастаете и шастаете, шастаете и шастаете, - “скрипучий” голос, появившийся внезапно, заставил меня сместить фокус внимания. Резко обернувшись, я увидела, как в комнату, тяжело дыша и запрокидывая ногу как можно выше, пытается зайти женщина. Очень худая и морщинистая, с перевязанным на голове черным платком и в черном длинном платье она выглядела словно смерть. Держа в руках плетеную из соломы корзинку, она осилила порог и, задыхаясь, потопала к нам, по пути прихватив один из букетов, лежащих на чайном столике. Доковыляя до нашей с, как я только что узнала, Ёном локации, женщина ласково обратилась ко мне: - Наби, девочка моя, поди приляг, я сейчас тобой займусь, - а затем, повернувшись к мужчине и сменив милость на гнев, начала “избивать” его тем самым букетиком, который прихватила со стола на пути к нам, - Я тебя предупреждала, болван, я просила! Я стояла на месте, как вкопанная. Бабуля продолжала осыпать мужчину такой отборной бранью, на какую только была способна. Букет от достаточно сильных ударов поистрепался, но старушку это не остановило. Она взяла с пола корзину, наполненную разными травками, и кинула (!) в черноусого. Тот, защищаясь, засеменил к выходу, а затем и вовсе скрылся за порогом, плотно затворив за собой дверь. Картина забавная, но в свете происходящих событий было совсем не смешно. Старушка, тяжело дыша, уселась на пол прямо на том месте, где только что стояла. Я обратила внимание на то, что не только голос, но и её дыхание было скрипучим. Каждый её вдох отзывался словно сгнившие половицы. Меня охватило беспокойство. Я испугалась, что она испустит дух прямо здесь, передо мной, но, к моему счастью, она необычайно ловко поднялась с места и засеменила ко мне, восстановив дыхание за считанные секунды. Удивительная женщина. Пройдя мимо меня, бабуля направилась к старинному сундуку. Отбросив крышку так, словно она ничего не весила, старушка принялась копошиться в сундуке, что был больше её самой. Спустя пару минут поисков её счастливое лицо наконец появилось в моём поле зрения, и я увидела светло-розовую ночную сорочку в сухих морщинистых руках. На вид довольно простая, она была сделана из бамбуковой ткани. Тонкие бретельки украшали пришитые к ним цветки лотоса. Прикинув одеяние на себе, я поняла, что она будет мне выше колена и, скорее всего, будет сильно обнажать грудь. Протянув вещь, старушка улыбнулась и проскрипела: - Сейчас придет Тэхо, оденься скорее. Взяв сорочку в руку и поклонившись, я еле слышно ответила: - Спасибо. Старушка, улыбнувшись, кивнула и потопала к выходу, оставив меня наедине с ночной сорочкой и моими мыслями. Знания. Чтобы их получить, люди тратят деньги. Да что там деньги. Они тратят годы своей жизни на получение информации, которая, возможно, никогда им не пригодится. Человек может забыть имена, события, тех, кого любил или любит. Но не знания. Они остаются с человеком навсегда. Я не помнила людей, которые сейчас меня окружали, не помнила их имена, не помнила события, предшествующие моему появлению здесь, но я обладала знаниями, которые дадут мне возможность выжить в этом месте. Мне было неважно, кто меня окружает: друзья или враги. Я смогу победить их всех. Смогу найти себя. Ведь нет такой клетки, которая способна удержать в неволе бабочку. Заперев за стальной замок эмоции, я принялась приводить себя в порядок. Скинув на пол простыню, в которую всё это время была завернута, я натянула на себя сорочку. От неё исходил еле уловимый аромат свежескошенной травы, или, если можно это так назвать, запах чистоты. Встав напротив зеркала, я принялась оценивать свой внешний вид. Приятная на ощупь ткань немного облегала бедра и грудь, в области живота и талии сорочка на мне висела, но смотрелось это неплохо. Мои беспокойства насчет обнаженной груди были напрасны - ткань прекрасно тянулась, поэтому бретельки начинались ровно на том месте, где заканчивался мягкий выпирающий бугорок, свидетельствующий о наличии молочных желез. Омрачали картину волосы. Они колтунами свисали с моей головы и придавали вид человека, забывшего, что такое мыло и шампунь. Оглядевшись по сторонам в поисках того, чем можно расчесать спутавшиеся пряди, на чайном столике я увидела нож. Он был небольшого размера, деревянная ручка выдавала в нем самодельную конструкцию. Скорее всего, он служил для нарезания трав. С виду нож был острым. Достаточно острым, чтобы обрезать непослушные волосы. Недолго думая, я схватилась за деревянную ручку, подбежала, если это можно было назвать бегом, к зеркалу и обкромсала себя, как паршивую овцу. Уж лучше так. В любом случае добрая часть волос осталась на голове. Да и волосы не зубы - отрастут. Проделав необходимые манипуляции с внешним видом, я поняла, что устала. День, судя по расположению солнечных лучей, с трудом пробивавшихся сквозь плотные тканевые окна, подходил к концу. Изнывая от дикого желания наконец-то смыть с себя этот травяной запах, всё ещё преследовавший меня, я плюхнулась на матрац. Засосало под ложечкой. Впервые с момента пробуждения я подумала о еде. В комнате начало веять прохладой, что обрадовало меня, ведь до сих пор здесь стояла знойная духота. Немного поразмыслив, я приняла решение отправиться на поиски еды. С этой чудесной мыслью ноги сами меня понесли прочь из комнаты, которая, наверно, стала мне родной за время пребывания в её стенах. Осторожно переступив высокий порог, я оказалась в длинном коридоре, наполненном ароматом сакуры и табака. Моя комната была крайней. Справа от неё шло ещё три комнаты, прямо - стена. Единственным источником света было окно в самом начале коридора. Вздохнув, я, прихрамывая, потопала к нему. Остановившись возле полуоткрытого окна, я просунула нос в щёлку и, прикрыв глаза, набрала полные легкие свежего воздуха, которого мне так не хватало всё это время. Подышав так с минуту, захотелось большего, и рука сама потянулась к створкам, отворяя их целиком. Лицо сразу же обдало теплым ветром и запахом цветущих трав и сакуры. Захотелось взглянуть на это великолепие. Но стоило моим глазам распахнуться, я испугалась и завизжала на весь дом. Буквально в пятидесяти сантиметрах от окна стоял полуобнаженный молодой мужчина и смотрел прямо на меня. Судя по всему, он тоже испугался, но не меня, а моей реакции. Подойдя вплотную к окну, он схватил меня за руки, и я, почти перевалившись через раму, оказалась в опасной близости от незнакомца. Его дыхание обжигало кожу на моём лице, красивые черные глаза жадно рассматривали, а сильные руки крепко ухватились за мои, не давая выпасть из окна целиком. Я буквально висела на нём. Забыв, как дышать, я пыталась набрать ртом воздух, словно рыба, которую достали из воды и бросили умирать на горячем песке. Сердце бешено стучало, в то время как губы незнакомца расползались в прекрасной улыбке, обнажая ряд белоснежных зубов. Плотно сомкнув веки, чтобы не смотреть на его красивое лицо, я попыталась вернуться в прежнее положение стоя, но мужчина ещё ближе притянул меня к себе и прошептал буквально на ухо: - Доброе утро, нуна. Я скучал.