I knew you.

      Окна комнаты выходили на восточную сторону. Зелень листьев деревьев хоть и была прикрыта золотисто-бордовой краской, еще сохраняла свою красоту. Неяркое осеннее солнце холодными лучами пробралось через прозрачные стекла и упало на лицо парня. Ему не хотелось скрывать естественное освещение шторами: он предпочитал, чтобы в его уютной спальне царили свет и прозрачность, а скопление неясных теней по углам могло изрядно сбить с оптимистического настроя. По этой же причине если новый день встречал обитателя комнаты затянутым тучами небом, то пасмурным становилась не только погода, но и его настроение. Приходилось признать, что в последнее время в его жизни и так было не много светлых моментов, так что каждый погожий день он воспринимал как поощрение от вселенной лично для него. Однако сегодня его любовь к солнцу сыграла с ним злую шутку. Не успел еще прозвенеть будильник, оповещающий о начале очередного учебного дня, как парень уже проснулся от солнечного света, бьющего прямо в глаза и прогоняющего остатки сна без шанса на возвращение в ближайшие часы. Он с недовольством потянулся к телефону, чтобы проверить время, но, переведя взгляд за окно, невольно улыбнулся. Солнце… Значит, сегодня будет хороший день.       Отправив короткое сообщение - привычка, выработанная за последние несколько лет, - он поднялся с кровати уже в приподнятом настроении. Ванная комната встречает его собственным отражением светлых волос, что были взъерошены и стояли торчком после ночного ерзанья головой по подушке. Выпустив из груди короткий смешок из-за неопознаваемого заспанного нечто, что смотрело на него из зеркала, Феликс скинул с себя пижаму и залез под струю прохладной воды, освежая помятое за ночь тело и приводя мысли в порядок. Ежедневная утренняя рутина в виде чистки зубов, приглаживания непослушных волос и поиска завтрака в холодильнике сопровождалась тишиной пустующего дома: родители уже ушли на работу, но, как и в каждое другое утро, он обнаружил накрытую тарелку с короткой запиской. Сегодня это была каша со свежими ягодами, к тарелке которой был прикреплен листочек со словами: «Не ешь холодной! Обязательно разогрей! Хорошего тебя дня. – Мама». Полностью проигнорировав просьбу родительницы, Феликс уселся за стол, поддевая разбухшие хлопья овсянки краешком ложки. Буквально сразу же его отвлек звук телефона и, разблокировав экран, он прочитал ответ на своё сообщение. Р: И тебе доброе утро! Все хорошо, тебе, правда, не обязательно писать мне каждый день. Скоро пойду на работу, может быть, приеду на выходных и привезу тебе что-нибудь вкусненькое :). Слушайся маму и удачи в школе!       Недовольно вздохнув, Феликс поставил недоеденную кашу в микроволновку и выставил таймер. Несмотря на то что сестра не могла видеть его сейчас, ему было приятно сделать что-то, что могло бы вызвать у нее улыбку, а разогреть кашу, как и просила мама, было меньшее, на что он готов был пойти, чтобы угодить ей.       Феликс поднялся со стула, и тарелка со следами остатков еды со звонким звуком оказалась в раковине. Дав себе обещание в следующий раз помыть посуду сразу же, он быстро накинул заранее подготовленную одежду, поглядывая на настенные часы. Выйдя из дома, он остановился на пороге, чтобы вдохнуть свежий воздух. Запах листьев и травы наполнил его легкие. Он закрыл глаза, позволяя себе насладиться моментом спокойствия, прежде чем направиться по знакомому пути, чтобы подобрать Джисона. За последний год ходить в школу вместе стало их общей рутиной, как и в принципе регулярное общение друг с другом. За такую сплоченность они могли бы поблагодарить сложившиеся обстоятельства, однако оба парня с завидным успехом обманывали самих себя, делая вид, что их сближение произошло без каких-либо причин - об очевидной правде перевода друг друга из разряда “одноклассник” в категорию “лучший друг” думать никому из них не хотелось.       Оповестив Джисона о том, что он уже на месте, Феликс переминался с ноги на ноги, разглядывая окружающий его пейзаж. Солнце поднималось все выше над городом, отражаясь в лужах на асфальте, образовавшихся после ночного дождя, и какие-то младшеклассники, громко смеясь, перепрыгивали через них, явно не торопясь на уроки. Медленно опадающие листья кружились, подхваченные очередным порывом ветра, кружились в воздухе, исполняя свои последние движения, прежде чем упасть на землю, выписывая невероятные пируэты. Проезжающие вдоль улицы машины и их вечно спешащие водители проносились мимо, не обращая внимания ни на игру света и тени на стенах домов, ни на взметенный бешено крутящимися колесами ковер золотых листьев. Провожая взглядом стекающую по стеклянной двери напротив каплю, Феликс задумался, перестанет ли он обращать внимание на такие неприметные приятные мелочи, когда повзрослеет. Наверное, если он достаточно постарается, то сможет не сгнить в корпоративной рутине рабочих будней, но перед этим ещё надо закончить школу и сдать экзамены… А чтобы это сделать, надо не опаздывать на уроки. Опомнившись, Феликс посмотрел на часы. Сегодня Джисон задерживается. Не то чтобы это было удивительным: Хана вообще нельзя было отнести к пунктуальным людям, и все же обычно ему хотя бы хватает совести написать, чтобы Феликс его не ждал. Парень нахмурил брови. Возможно, что-то случилось? Будто бы в подтверждение его мыслей, из дома раздались какие-то звуки, и спустя пару секунд дверь широко распахнулась. На пороге показался темноволосый парень, быстро сбегающий по ступеньками.                   Подпрыгивая на одной ноге, он пытался запихнуть незавязанные шнурки в ботинок, чтобы те не мешались, и одновременно вел борьбу с лезущей в глаза челкой. Подбежав к ошарашенному таким видом Феликсу, он схватил друга за рукав, свободной рукой вытащив недожеванный сэндвич изо рта, и сказал:       - Бежим!       Сразу же за ним из дверного проема высунулась женщина, и, с негодованием смотря на сына, крикнула:       - Джисон! А ну быстро вернись и надень куртку!       - Ещё тепло, мам!       - Я сказала тебе надеть куртку, куда ты собрался в одной футболке в октябре месяце!       - Все, пока, увидимся вечером! – крикнул парень, скрываясь за поворотом и таща спотыкающегося Феликса за собой.       Отбежав на безопасное расстояние, ребята замедлили ход и отдышались. Джисон доедал свой завтрак, который он каким-то образом умудрился не выронить во время побега, и довольно уставился на друга.       -Ну что, не сильно задержался?       - Ты опять проспал? – с улыбкой спросил Феликс, - Только не говори, что всю ночь играл в приставку! Клянусь, еще немного и я буду звонить тебе вместо будильника, или просто перестану тебя ждать!       Джисон закатил глаза и, обогнав Феликса, начал крутиться перед ним.       - Все, заткнись, а то уже начинаешь звучать как моя мама. Лучше зацени мой прикид, как тебе? – он лучезарно улыбнулся, продолжая идти спиной вперед, давая Феликсу возможность получше его рассмотреть. Свободные светлые джинсы были ему явно длинноваты, но в совокупности с оверсайз футболкой, которую он заправил под черный ремень, смотрелось стильно. Джисон всегда пытался показать себя с самой выигрышной стороны и хотел привлекать внимание, так что Ли не удивился, когда понял, что его друг предпочел немного померзнуть на осеннем ветру, чем надевать куртку и скрывать тщательно подобранный наряд.       - Осторожней, ты сейчас… - не успел Феликс договорить фразу, как Джисон все-таки наступает на свои незавязанные шнурки, предательски выпавшие из ботинок во время бега. В последний момент Ли успевает подхватить друга за локоть, и оба парня заливаются смехом.       - Смотри-ка, я спас твою милую мордашку, теперь ты у меня в неоплатном долгу, - все ещё смеясь, выдавливает из себя Феликс, пока Хан, наклонившись, завязывает шнурки как положено.       - Мечтай дальше! – улыбается тот, заходя за ворота школы.       Повсюду стоят группки учеников, разговаривая о чем-то своем, кто-то судорожно листает учебник перед началом занятий, кто-то просто смотрит в телефон, обновляя ленту социальных сетей. Никого из знакомых парни не замечают, поэтому сразу направляются в свой класс.       Зайдя в кабинет и просачиваясь мимо болтающих одноклассников до своего места, Феликс все же не может сдержать порыва кинуть украдкой взгляд на последнюю парту у окна. Хёнджина пока что нет. В принципе, это и неудивительно, в этом году Хван приходит на занятия практически одновременно со звонком, и все же Феликс все равно не может отделаться от привычки посмотреть, на месте ли он.       Если бы два года назад кто-то сказал Феликсу, что они с Хёнджином перестанут не только общаться, но даже здороваться друг с другом, он просто покрутил бы пальцем у виска и послал этого умника к черту. И после, конечно же, рассказал бы об этом Хёнджину, и они с лучшим другом хорошенько бы посмеялись над этим бредом, потягивая холодный кофе у Хвана в комнате. Феликсу нравилось думать, что они скорее всего даже разыграли бы сценку своей предполагаемой «ссоры», чтобы в конце Хёнджин, закрывая лицо от смеха, повалился бы на пол, задыхаясь от абсурдности этой ситуации. Рисуя эти несбыточные картины в голове, улыбка незаметно тронула уголки губ Феликса. Однако длилось это недолго - реальность быстро проникла в сознание, тяжелой рукой отгоняя навязчивые фантазии, и он помрачнел.       Самое дерьмовое, что никакой ссоры и не понадобилось. Всё произошло, как в каком-то дешевом фильме, в котором сценаристу надоело прописывать динамику двух персонажей, и он просто поставил зрителя перед фактом, что они больше не общаются. Не было критического переломного момента, заставляющего их дружбу пройти испытание, с которым они не справились, или точки отсчета, с которой все пошло не так, которую можно было бы ясно обозначить и попытаться избежать, вычеркнуть из жизни, чтобы изменить ход истории. Ничего такого Феликс припомнить не мог. Просто в один момент Хёнджин охладел и отдалился от друга своего детства. Феликс не мог бы сказать точно, сколько раз за прошедший год он ночами перебирал в голове диалоги и ситуации, пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться, что-то, объясняющее причину такой резкой смены курса в поведении Хёнджина, однако чем больше он копался в своей памяти, тем больше зарывался в теплые воспоминания об ушедших днях и тем дальше отдалялся от сути. Конечно, Ли соврал бы самому себе, если бы утверждал, что не заметил изменений после той вечеринки полтора года назад у одного из уже выпустившихся учеников их школы. Именно после неё Хёнджин пропал на неделю, а вернулся уже совсем другим человеком. В какой-то степени, Феликс винил себя за то, что никак не попытался связаться с другом и выяснить, в чем же дело, но на тот момент времени у него были и свои, не менее важные заботы. К тому же в тот вечер Хёнджин ни разу не подошел к нему, хотя ему лучше всех остальных было известно, в каком ужасном состоянии находился тогда Феликс. Обида на друга за такую мелочь огнём пылала в сердце, а гордость не позволяла написать Хвану, ожидая, что тот первым должен принести извинения за то, что оставил Ли одного в самый неподходящий момент. Но по прошествии времени обида уступила место апатии, а потом и вовсе тревоге, однако менять что-то было уже поздно. Вернувшись в школу, Хёнджин будто избегал Феликса и даже не смотрел в его сторону, а когда они все же сталкивались взглядом, обжигал некогда лучшего друга холодным безразличием, плескавшимся в глубоких зрачках. Неудивительно, что с каждым таким взаимодействием ярость Феликса вспыхивала с новой силой, сжигая все мосты по направлению к восстановлению дружбы.       Во время нескончаемых детских споров о том, кто каким супергероем хотел бы быть, Феликс без раздумий выбирал Человека-паука. Стреляешь паутиной, летаешь между окон небоскребов, спасаешь город и друзей - о чем ещё можно мечтать? Повзрослев и закончив уже третий марафон “Отбросов”, он все бы отдал, чтобы иметь возможность возвращаться назад во времени. Зная, чем закончится затяжное обоюдное молчание, казавшееся таким разумным в то время, он повел бы себя иначе. Он, не медля ни минуты, позвонил бы Хёнджину - парню, с которым прожил всю сознательную часть своей жизни, поговорил бы с ним, приехал в любую точку мира, просто чтобы обнять и узнать, что у того на душе, даже если пришлось бы проглотить собственную обиду и никогда не поднимать эту тему. Возможно, тогда ему удалось бы изменить исход. Но, как это обычно и бывает, чем дольше тянешь с объяснениями, тем сложнее их из себя выдавить. И Феликс не был супергероем в сияющем костюме с блестящей улыбкой, он был простым школьником, который на время потерял даже такую простую способность, как возможность коммуницировать с людьми, и в итоге он пошел по пути наименьшего сопротивления. Он сдался, решив оставить все как есть, и все, что ему осталось – это смотреть на остатки былой дружбы сквозь призму затуманенных воспоминаний.       Звонок, оповещающий о начале урока, заставил учеников рассесться по своим местам. Ровно в ту же секунду, как будто ожидая сигнала за дверью, в класс вошел Хёнджин. Феликс (как и всегда) не смог побороть желание окинуть высокую фигуру незаметным взглядом. Он видел Хвана каждый день, и все же от одного только его вида у Ли перехватило дыхание. Когда они общались в последний раз, у старшего все ещё была его обычная прическа, которую он носил всю жизнь: короткие темные волосы, подстриженные дома заботливыми, но неумелыми руками госпожи Хван. Стилем одежды Хёнджин не отличался от любого другого среднестатистического школьника примерно никак: свободная и удобная, с какими-то дурацкими рисунками или надписями на английском языке. Сейчас же в его внешнем виде изменилось практически всё. Длинные высветленные волосы собраны в хвост, выбившиеся пряди, спадающие на глаза, выгодно обрамляют похудевшее лицо, белая свободная рубашка, заправленная в узкие черные штаны, подчеркивала изящную фигуру, будто нарочно акцентируя внимания на длинных ногах. Лицо Хвана не выражало абсолютно никаких эмоций, а темные глаза холодно смотрели четко перед собой, не обращая внимание на окружающих. Пухлые губы плотно сжаты, отчего у Феликса ещё раз кольнуло в сердце, вспоминая, как эти же губы растягивались в широкую улыбку при одном только его виде. Следом за Хёнджином в клетчатом пиджаке и белой футболке шёл Ли Минхо. Вот его образ за два года почти не изменился - на отточенном самими ангелами лице все также не было ни единой теплой эмоции, из-за чего, несмотря на то что его красоту отмечали про себя все, кто хоть раз его видел, практически никто не решался заговорить с ним первым.       Их появление не вызывало ни в ком из одноклассников такой же реакции, как в Феликсе. Их тихое присутствие было таким же привычным, как занудная лекция учителя, и, казалось, только один Ли ощущал напряжение, которое подобно искрам электрического тока летало в воздухе, как только они заходили в класс. Не обмолвившись ни словом, парни практически бесшумно подошли к своим местам на последнем ряду, лишая Феликса возможности смотреть на них, не рискуя при этом быть пойманным. Пытаясь выкинуть из головы удручающие мысли, он открыл учебник и, неслышно вздохнув, вложил все силы на то, чтобы сосредоточиться на словах преподавателя.       - Слушай, если у тебя каждый раз будет портиться настроение, когда ты видишь этих двух, мне придется отправить их в больницу, чтобы они не досаждали тебе своим видом, - усаживаясь за стол с подносом еды после трех уроков, проговорил Джисон, обращаясь к Феликсу.       - Ну да, как будто бы у тебя есть хоть какой-то шанс, - усмехнулся Ли, подхватывая палочками лапшу.       Хан скорчил недовольное лицо.       - Вообще-то я твой друг, ты что, не можешь хоть немного поверить в меня?       - Да я за тебя же и переживаю, балбес. Точнее, за свое время. Не хочется тратить его, навещая тебя в больнице и выслушивая бесконечное нытье. Джисон уже хотел что-то ответить, но его прервал третий человек, подтаскивая стул к столику и плюхаясь рядом.       - Привет, ребят! – появление вечно улыбающегося Чонина как всегда заставило друзей откинуть споры и завершить так и незаконченный диалог. Джисон сразу переключил свое внимание на худого паренька в большом свитере с растрепанными волосами и завел разговор о новой видеоигре, на которую они оба тратили все свое свободное время в последние недели.

***

      Ян Чонин был на год младше, но, несмотря на это, он все равно сумел найти общий язык со старшеклассниками и влиться в их компанию. Они познакомились на каком-то очередном школьном мероприятии, где его распределили в команду к Джисону. Вечером того же дня, после пережитых бурных эмоций и адреналина от спортивных игр, ребята собрались в дешевой кафешке за ужином, чтобы отдохнуть и поделиться впечатлениями. Тогда же Джисон впервые притащил Чонина с собой, заявив, что теперь он “принят в команду”. Это было больше года назад, и Хёнджин с Феликсом весь вечер подбивали остальных парней прокатиться на велосипедах по вечернему городу и искупаться в пруду, который, вообще-то, был предназначен только для уток. Даже обычно нелюдимый Минхо пришел и разнообразил атмосферу, вставляя неприличные шуточки, от которых у Джисона случилась настоящая истерика, и им пришлось в спешке покинуть заведение под недовольные взгляды официантов. В пруду они так и не искупались, зато после долгой поездки на велосипедах съели по корн-догу, сидя на траве и болтая обо всем на свете.       Теперь же Минхо отдалился от старой компании, ровно в то же время, что и Хёнджин, что в свое время заставило троих парней задумываться о настоящей причине таких перемен. Их нельзя было назвать близкими друзьями – Минхо был человеком загадкой для всех вокруг, и довольно редко проводил с ними время, а если они и собирались все вместе, то чаще сидел тихо и редко вступал в дискуссии. Среди одноклассников он всегда был вне группы и не проявлял особого интереса к общим активностям. Насколько Феликс мог сказать, он всегда был таким: тихим, неприветливым, со стороны мог показаться даже угрюмым, что никак не вписывалось в общую картину с его безупречной внешностью. Его янтарные волосы и темные глаза, которые всегда казались немного грустными, делали его похожим на идеальную куклу, которую создали на заводе. Объективно, от него невозможно было отвести взгляд, и Ликс замечал, как многие девушки заглядывались на него, поворачивая головы как подсолнухи к солнцу и перешептываясь, когда он проходил мимо. И все же, несмотря на определенную популярность, никто из них ни разу не рискнул с ним заговорить, боясь встретить ледяной взор, который приковывает к полу. Мало кто спешил быть отвергнутым настолько привлекательным человеком. Феликсу выпал шанс узнать загадочного парня получше, когда Джисона пересадили за одну парту к Минхо. Не было похоже, что старший был рад такому раскладу, однако неуемный Хан не оставил ему выбора, и постепенно они стали находить общий язык, и эти крупицы общения помогли Феликсу осознать, что весь этот образ человека, который готов прихлопнуть тебя, если ты подойдешь к нему ближе, чем на пять метров, никак не соответствует внутреннему миру парня. Да, он был молчалив, но также очень внимателен к людям вокруг, замечая в них то хорошее, что не каждый мог увидеть. Он бережно относился к чужим чувствам и высказывал свое мнение только когда его спрашивали, прямо, но не пытаясь никого обидеть. Никто из их компании и не заметил, как во время споров или принятия решений у них вошло в привычку ждать последнего слова от Минхо, его одобрения или, наоборот, несогласия. Все относились к нему как к другу, который не может посоветовать плохого, и воспринимали его слова с особым уважением, обычно не свойственном школьникам.       Феликсу даже показалось, что они действительно начали сближаться, когда на одной из ночевок у Хёнджина они остались вдвоем, и Минхо неожиданно приоткрыл ему тайны своей души, делясь чем-то настолько сокровенным, о чем он не решался рассказать никому больше. Из-за этого неловкого в своей неопределенности момента становилось ещё больнее из-за его неожиданного отчуждения и полного игнорирования существования Ликса и остальных в последний год. Младшему казалось, что они только-только начали укреплять свою связь, как тот пропал так же неожиданно и необратимо, как и его лучший друг, без объяснений и причин. Теперь он снова стал тем холодным, безжизненным силуэтом, проплывающим мимо, не обращающим внимание ни на кого вокруг, на который Феликсу было некомфортно лишний раз смотреть.       С тех пор, как произошел раскол в их компании, Минхо, по крайней мере в школе, чаще ходил вместе с Хёнджином, как будто их связывало нечто незримое, какой-то секрет, который знали только они вдвоем и которым они не удосужились поделиться с остальными. От вида этих двух парней, молча и безучастно стоящих в тени здания на перерывах, у Феликса образовывался ком в горле, что мешал дышать и смотреть на мир четким взглядом.       Они не раз обсуждали с Джисоном и Чонином, что именно могло послужить таким резким переменам в поведении бывших друзей. Строили догадки, вспоминали прошлое и иногда додумывали тысячи мелочей, слов, брошенных когда-то, которые могли бы хоть чуть-чуть пролить свет на правду. У Чонина даже была дурацкая теория, согласно которой Хёнджин и Минхо стали заложниками американской мафии и теперь не общаются с ними, чтобы защитить своих друзей. На какое-то время он настолько ею увлекся, что регулярно, сбивая дыхание, подбегал к Хану и Ли после уроков, рассказывая, что может значить тот или иной шаг бывших приятелей. Однако, ничего из этого не позволило им ни на толику приблизиться к пониманию истинных причин “расставания”, так что в какой-то момент разговоры на эту тему стали звучать все реже, а теперь и вовсе сошли на нет. Любое упоминание Минхо и Хёнджина приводило к мрачному молчанию и угнетающей атмосфере, так что ребята предпочитали лишний раз не поддаваться соблазну обсуждения этой паршивой ситуации, а просто держать свои переживания в себе.

***

      Оставшиеся уроки прошли по такому же скучному сценарию, что и всегда. Последние занятия разлились по аудиториям, словно тоскливый серый поток, окутавший уставших от учебы школьников. Их взгляды, пытливые и нетерпеливые, бродили по стенам, где висели надоевшие плакаты и фотографии, а также по пустым окнам, где сквозь облачный занавес просачивались последние лучи заходящего солнца. Стрелки часов над маркерной доской передвигались томительно медленно, словно они были самыми главными врагами тех, кто ждал свободы. Долгожданный звонок вывернул наизнанку унылую атмосферу учебного заведения. Волна молодых людей, словно освобожденная от оков, принялась разбегаться по коридорам и двору, разбрасывая гул своих голосов и смеха, будто бы собираясь навсегда заполнить пустоту этого учебного дня.       - Мне сегодня надо поехать в центр, помочь отцу. Сможешь добраться до дома без приключений? - с улыбкой протянул Джисон, складывая учебники в рюкзак и закидывая его на плечо.       - Вообще-то, это я тебя всегда провожаю. Ты хоть бы раз из вежливости прошелся со мной до моего дома.       - И потерять лишние минуты моего драгоценного времени? - Джисон скорчил недовольную рожу и попрощался с другом, оставив того в пустом классе.       Достав из кармана телефон, Феликс открыл чат с Рейчел и, набирая сообщение сестре, засеменил в сторону выхода. Все ещё глядя в экран, он прошел по коридору и уже успел встать на первую ступеньку широкой лестницы, ведущей на первый этаж, как его нога соскользнула. За долю секунды парень выставил руки, пытаясь не выронить телефон, и точно покатился бы кубарем до самого низа, сломав себе парочку костей, если бы кто-то крепко не схватил его за шиворот куртки.       - Мог бы быть и поосторожней, - негромко произнес голос за спиной.       Феликс застыл на месте, широко распахнув глаза и слегка приоткрыв рот от удивления. Придав обеим ногам устойчивое положение и почувствовав, что его отпустили, он обернулся. Не дожидаясь ответа, Хёнджин быстрыми шагами удалялся по коридору, оставив остолбеневшего Ли наедине с невысказанными словами благодарности.       Выждав достаточно времени для того, чтобы Хван скрылся из виду, Феликс развернулся и, перепрыгивая через две ступеньки, выбежал из школы. Он больше не мог скрывать свою улыбку, она широкой дугой озаряла его лицо, заставляя щеки наливаться свинцом. Хёнджин с ним заговорил! Впервые за несколько месяцев! Да, сказал он не много, но это уже хоть какой-то прогресс. Может быть, Хёнджин наконец-то решил вернуть их общение в прежнее русло, и вскоре их ждет нормальный разговор по душам? Энергия переполняла Феликса с головой настолько, что он не мог удержать её в себе и бежал сколько мог, пока не выдохся. Парень остановился, чтобы отдышаться, и задрал голову, подставляя лицо под лучи закатного солнца.              Да, всё-таки сегодня был хороший день.