I knew you.

      - Это звучит как идиотизм.       - Да ты задолбал! Наоборот, ничего подобного ещё никто не делал, а нам, считай, выпала честь быть первооткрывателями! Сам подумай, мы выпускной класс. Можно сказать, нам положено устроить вечеринку. А тут ещё и такая тематика! Да о нас будут ходить легенды в школе ещё лет десять, не меньше!       - Ага, или это просто выльется в какую-нибудь катастрофу, когда кто-то захочет закурить и случайно подожжет штору.       Феликс и Джисон возвращались домой после очередного школьного дня. Свежий снег, подморозившийся за день, хрустел у них под ногами, будто вторя ломтикам чипсов, которыми ребята перекусывали по дороге. Вот уже больше недели вся выпускная параллель обсасывала подкинутую каким-то умником идею вечеринки, обсуждая все плюсы и минусы предложенного формата. В школе действительно была традиция, если можно это так назвать, что выпускной класс устраивает масштабную тусовку, на которую приглашаются все старшеклассники без исключения. Зачастую подростки так же звали своих друзей и знакомых из других учебных заведений, реже - из класса помладше, что только подогревало интерес пубертатных разгильдяев. Конечно, все это было неофициально, и хоть до некоторых учителей и долетали слухи о подобного рода мероприятиях, они либо не знали точных деталей, чтобы это предотвратить, либо закрывали глаза, позволяя молодежи наслаждаться радостями юности. Вот и сейчас одноклассник ребят гордо объявил, что его родители уезжают на неделю на юг отогреться на солнышке во время зимних холодов, и предложил свой дом в качестве места проведения грандиозной тусовки в эту субботу. Феликсу это в принципе казалось тупой затеей: по его мнению, обычно после таких выходных требовалась еще неделя, чтобы привести дом в порядок, не говоря уже о том, что зачастую некоторым вещам наносились непоправимые повреждения. Однако у такой выходки была и обратная сторона: в случае особого успеха вечеринки ты становишься самым популярным человеком во всей школе чуть ли не до окончания года. Особо интересные истории с таких вечеров, больше похожие на сплетни, каждый раз обрастающие все новыми и новыми выдуманными подробностями, переходили из уст в уста не только среди местных учеников, но и за пределами школы. И, конечно, каждый раз упоминалось, у кого именно это случилось. Таким образом, хозяин вечеринки мог заработать долгоиграющую славу Джея Гэтсби на годы вперед. Эта мысль особенно прельщала Джисона, который всегда мечтал находиться в центре внимания, однако с его домоседами-родителями он не мог надеяться даже на единоразовую ночевку с друзьями. Поэтому он выбрал для себя тактику быть звездой вечера, даже если организатором веселья являлся не он. Сколько Феликс знал Хана, тот всегда был за любой движ, однако предстоящая тусовка привела его в ещё более возбужденное состояние, чем обычно.       Все дело в том, что особо примечательной чертой вечера являлась идея, которую выдвинул сам хозяин дома. Он предложил немного повысить ставки и изменить формат, а если точнее, то провести вечеринку “вслепую”. По его задумке, вечер будет проходить по стандартному сценарию - музыка, танцы, выпивка - но при этом у каждого участника обязательно должны быть завязаны глаза. Наверное, ему очень сильно захотелось стать самой обсуждаемой темой, или у него были личные мотивы, сказать было трудно. Но он пообещал привести дом в нужное состояние, чтобы все прошло гладко: убрать лишнюю мебель и ценные вещи, предупредить заранее о местонахождении уборных и закусок и все в таком духе. Феликс был уверен, что он просто хочет зажать и потискать какую-то девчонку в углу, а потом списать это на “ошибку из-за вынужденной слепоты”. Либо эта мысль не посетила другие головы, либо все просто решили согласиться на риск в угоду острым ощущениям. Как бы то ни было, практически все с радостью заглотнули наживку и с нетерпением ждали конца недели.       - Это, может быть, последняя возможность оторваться со всеми одноклассниками, - не унимался Джисон, - к тому же, Чонин тоже там будет. Скоро мы выпустимся из школы, и чёрт знает по каким универам нас разбросает, и не факт, что там мы встретим таких же классных чуваков, а не будем жить в одной комнате с задротами-ботаниками. Ты тоже пойдешь, и на этом точка!       - Не знаю, Хан. Как-то вся эта идея с повязками на глазах не особо завлекает…       - Серьезно, Ликс, мне уже надоело каждый раз уговаривать тебя куда-то выбраться. С каких пор ты стал таким занудой, что тебя силком приходится тащить на вечеринки?       Этот вопрос продолжал крутиться у Феликса в голове, когда он пришел домой. Вымыв руки, он откинулся на кровать, обдумывая слова Джисона. Действительно, раньше Феликсу палец в рот не клади, только дай напиться в веселой компании, а сейчас одна мысль о пьяном скоплении людей вызывала тревогу. Ли мог обманывать самого себя сколько угодно, но он точно знал, в какой момент все изменилось.       Он не помнил, как засыпал на той вечеринке больше года назад, зато прекрасно помнил, как проснулся. Время на часах близилось к семи утра, голова плыла от резких движений, во рту стоял омерзительный привкус остатков выпитого за вечер алкоголя, а дикая сухость во рту еле позволила ему отлепить язык от неба. Рядом на кровати спал Джисон, который, наверное, и уложил Феликса. Подобрав с пола помятую и грязную рубашку, Ли с отвращением натянул её на свое тело, попутно пробуждая нежелательные воспоминания о том, как рыдал на лестнице. Он аккуратно открыл дверь и вышел из комнаты в тишину утреннего дома. Как видно, никто еще не проснулся, и парень побрел вниз в поисках воды, попутно заглядывая в открытые комнаты и выискивая глазами Хёнджина. Вчерашние пьяные злость и обида отступили, предоставляя место сожалению о том, что он так и не поговорил с Хваном. Он старался не задумываться о том, что было странно, что Хёнджин сам не нашел его в конце вечера. Обычно он никогда не оставляет Феликса одного, зная о его пристрастии напиваться до беспамятства, и даже если во время тусовки они разделялись, ночью Хёнджин всегда находил его, и они спали вместе. Феликс со всей старательностью, которую мог себе позволить в таком состоянии, напрягал память, но так и не смог восстановить цепочку событий, которыми закончился вчерашний день. Скорее всего, с Хёнджином они так и не пересеклись, иначе он бы это запомнил.       Пошатавшись по дому туда-сюда, Феликс решил, что делать тут больше нечего и вернулся обратно в спальню, чтобы разбудить Джисона. Тот недовольно бурчал себе под нос что-то нечленораздельное о том, что так рано даже петухи не встают, но все же поднялся, кое-как заправил кровать и вместе они направились по домам. На прохладном утреннем воздухе Джисону стало легче, и он почти сходу начал ныть о том, как трудно было стянуть с Феликса кроссовки, и чтобы в следующий раз он так сильно их не зашнуровывал.       - И так пришлось занять чью-то спальню, на которую кто-то, возможно, имел виды, а если бы мы еще и в обуви улеглись на кровать, было бы совсем свинство.       Феликсу на эти заявления нечего было ответить: чувство стыда за испорченный другу вечер напрочь вышибло из него способность составлять слова в предложения, поэтому он выдавил из себя лишь тихую благодарность за оказанную помощь, надеясь, что прозвучал достаточно искренне. По мере просвещения Ли во все более детальные подробности вчерашней концовки, где-то в горле обида на Хёнджина нарастала с новой силой. Как он мог вот так просто бросить его на весь вечер! Даже не удосужился проверить, что с Феликсом все в порядке. Неужели та девчонка настолько сильно одурманила его разум, что он напрочь забыл о лучшем друге? Картинки прошедшей тусовки проплывали перед глазами, сменяя друг друга, и в основном в голове держался только образ совершенно равнодушного ко всему происходящему Хвана. Феликс поморщился от головной боли, пытаясь задать уставшему разуму другое направление мысли, как вдруг внезапно он вспомнил то, что предпочел бы списать на пьяный бред. Он широко распахнул глаза, останавливаясь на месте. Перед тем, как полностью отрубиться, он еще черт знает сколько времени рыдал Джисону в плечо! О своей жизни, о Рейчел, о Хёнджине… Волна смущения окатила блондина с головы до ног. Феликс лихорадочно перебирал в голове все зацепки, пытаясь ухватить за хвост память, но та ускользала от него, как змея. Он жаловался Хану на Хёнджина. Мог ли он случайно сболтнуть ему лишнего и рассказать о своих чувствах к другу детства… Феликс украдкой покосился на Хана, но тот явно думал о чем-то своем. Нет, если бы Ли проболтался, Хан бы точно что-нибудь ему сказал. Или у него у самого от алкоголя память отшибло, что тоже было бы на руку. В любом случае, возможности узнать наверняка не было, если только не задать вопрос напрямую, но Феликс, как ему показалось, благоразумно решил понадеяться на свое умение держать все самое личное в себе.       Джисон так ни разу и не упомянул тот их пьяный разговор за весь прошедший год, так что со временем Ли успокоился, решив, что ничего особо важного он не вытрепал. Первые дни после вечеринки он все еще обижался на Хёнджина, поэтому не писал ему, да и почти все время он проводил с Рейчел, так что ему некогда было думать о друге. Однако в середине недели он начал беспокоиться - Хёнджин так и не появился в школе после выходных. Он даже думал было ему позвонить, но тут как раз его семье сообщили, что Рейчел попала в благотворительную программу, и её переводят в частную клинику. Возня с документами и надежды на выздоровление сестры совсем выбили Феликса из привычного русла жизни. Когда же он наконец пришел в себя и готов был встретиться с другом, было уже поздно. Хван вернулся в школу, и первым же делом уселся за последний стол к Минхо, который, похоже, рассказал тому, что Хан пересел к Феликсу на несколько дней, чтобы поддержать его. Хёнджин же даже не смотрел в сторону младшего Ли, проводя все время со своим новым соседом по парте и исчезая из поля зрения Феликса сразу, как только прозвенит звонок. Минхо, который и так был не самым дружелюбным, тоже совсем отдалился от них с Джисоном. Даже взгляды этих парней никогда не пересекались с бывшими друзьями. Феликс все еще не мог до конца простить поведение Хёнджина, поэтому считал, что тот должен сделать первый шаг к примирению. Но этого не произошло. Так они и перестали общаться. Без причин, без обвинений и без объяснений.       Феликс перевернулся на бок, все еще погруженный в раздумья. Наверное, именно с тех пор он старался обходить стороной большие попойки. От одной только мысли о той вечеринке что-то внутри разъедало его, будто на органы плеснули кислотой. Хоть он ничего и не помнил, но ощущение того, что что-то произошло, не покидало его. Спрашивать у Джисона было слишком рискованно - можно было поднять на поверхность ненужные воспоминания, которые могли сыграть против Феликса, а ни у кого другого узнать окончание вечера он не мог. Оставалось только признать, что алкоголь оказывает на Феликса слишком пагубное влияние и попытаться, по возможности, исключить его из своей жизни. Будто по мановению волшебной палочки в голову парню хлынули кадры со дня рождения Чана, и Феликс закрыл лицо руками и выдавил протяжный стон. Чувство стыда вновь переполнило его и полилось наружу. Он опять не смог себя контролировать, опять напился и опять не помнил, как оказался в постели. В постели, на которой должен был спать Хёнджин. Узнавать подробности у Чана было слишком совестно, тот и так переживал, чтобы никто не напился, а Феликс не оправдал его ожиданий. Джисон сказал, что сам ничего не знает, так как вернулся в дом когда уже все улеглись, а Чонин был не сильно лучше Феликса, так что на его домыслы полагаться не было никакого смысла. Зато Феликс отлично помнил, как он краснел, дотрагиваясь до волос Хёнджина, как непрерывно пялился на него, жадно следя за каждым движением, и как в конце чуть было не поцеловал Хана. Вот уж что ему точно хотелось бы забыть и стереть из памяти всех остальных!       - Боже-е, какой же я идиот! - протянул парень, зарываясь лицом в одеяло и стараясь выкинуть беспорядочно снующие туда-сюда картинки своего позора из головы. - Что ж, надеюсь, хоть Минхо было весело.       Феликс со злостью поднялся с кровати и умылся ледяной водой. Действительно, ему не за что корить себя. Если бы не Минхо-хён со своими издевательскими насмешками, этой ситуации вообще бы не произошло! Какого чёрта он вообще о себе возомнил? Что Феликс и Джисон такого натворили, чтобы заслужить такое скотское отношение к себе? Да и Хёнджин был не сильно лучше: просто сидел и смотрел, даже не попытался как-то воспрепятствовать. Хотя, чего еще можно было от него ожидать. Он положил болт на Феликса уже давно, наверное, его только забавляло это шоу. А убивается и сходит с ума от этого почему-то только Феликс! Наверное, пора что-то менять.       Феликс достал телефон из кармана и вошел в чат. Что ж, худший путь избавляться от ужасных воспоминаний - создать новые ужасные воспоминания. Насколько бы глупым не было это решение, но Феликс до смерти устал выбирать правильные пути, особенно если учесть, что толку от них никакого не было, и они всегда приводили только к бесконечному самобичеванию. Теперь он будет вести себя так, как вел бы себя старый Феликс, до того, как всю его уверенность в себе растоптали так называемые друзья.       Ф: Хан, мы идем на вечеринку. И давай сделаем все, чтобы она запомнилась.

***

      Обычно время ожидания какого-то события тянется невыносимо долго, но для Феликса эти пара дней пролетели как один миг. Слишком опьяненный своей злостью и решительностью все изменить, он пообещал Хану быть худшей версией себя и даже сам предложил весьма небезопасные авантюры. Джисон был в полном восторге, а вот Феликс, который уже на следующий день успокоился, снова вернулся к своему привычному состоянию сомнения в каждом своем действии и сожалениям о том, что наговорил в порыве гнева. Он старался оттягивать время до назначенного часа как мог, забивал мысли учебой и даже думал сослаться больным, однако в конечном итоге понял, что все бесполезно. От Хан Джисона ему не отвертеться.       Они договорились встретиться на час раньше у знакомого перекрестка. Вместе они завернули во дворы и прошлись по плохо освещенным улицам, держа путь к давно запримеченной лавочке, подальше от домов знакомых. Зимой темнеет рано, и притаившаяся в длинных тенях лавка полностью скрывала ребят от чужих глаз. Хан достал из рюкзака маленькую бутылку соджу, которую он некоторое время назад предусмотрительно стащил с родительского стола во время семейного праздника. По пути сюда парни заскочили в магазин и прикупили газировки, и теперь поочередно делали глотки из двух бутылок, морщась от крепости алкоголя и облизывая губы от сладости лимонада.       - Как думаешь, Хёнджин приведет свою девушку? - Джисон отставил бутылку в сторону, давая себе передышку. Феликс тут же потянулся к ней.       - Сомневаюсь, что он вообще придет. Когда ты в последний раз видел, чтобы он ходил куда-то помимо школы?       - Да ладно, уверен, что он там будет. Кто в здравом уме пропустит такое? А вот насчет его девушки, Чэрён, я бы не был так уверен…       - Почему? Она всего на год младше нас и может прийти, если он её позовет. Чонин же там будет, - Феликс пожал плечами.       - Прикинь, склеить какую-нибудь девчонку, засосаться с ней, а потом узнать, что это девушка Хёнджина! - Джисон запрокинул голову, хохоча во весь голос. - Посмотрел бы я на его лицо в таком случае, хах! Прям представляю, как его всего перекашивает от осознания, что кто-то может быть лучше него!       Феликс промолчал. Он хотел было спросить, с чего Джисон вообще думает, что девушка в отношениях стала бы целоваться не со своим парнем, но решил не лезть в это болото. Он уже несколько раз замечал странное отношение Хана к романам, как будто они ничего не значили, и двух людей связывали не чувства к друг другу, а просто стечение обстоятельств. Ли не знал причину такого поведения друга и не был готов обсуждать это сейчас, поэтому решил сменить тему.       - А Минхо тоже будет? Ничего не слышал на этот счет?       Теперь настало время Джисона хвататься за бутылку.       - Не знаю. Но если он придет… Это будет интересно…       Феликс с непониманием посмотрел на друга. Тот же сделал очередной глоток соджу и, не запивая, уставился куда-то перед собой, явно о чем-то размышляя.       - Что ты имеешь в виду? Ты же не собираешься как-нибудь ему отомстить за то желание?..       Джисон громко хихикнул.       - Господи, Ликс, у меня и в мыслях такого не было! Но мне нравится твоя идея, есть в ней что-то… Ммм… Будоражащее!       - Забудь. Кто знает, что у него на уме. Только проблем себе наживешь. Да и вообще, будешь об этом думать - не видать тебе сегодня никаких девчонок. Это же и была твоя главная цель, разве нет?       - Ну, мне их и так не видать, только ощущать, - парень усмехнулся, закрывая ладонями глаза, изображая повязку.       Феликс закатил глаза, но губы его тоже растянулись в улыбке. Зимний холод постепенно пробирался под куртку, и даже крепкий напиток не помогал согреться. Прикончив бутылку, парни поднялись и потихоньку побрели к назначенному адресу. Джисон шел чуть ли не вприпрыжку, настроение у него явно улучшалось с каждым шагом. Они позвонили Чонину с предложением подобрать его, но тот сказал, что уже договорился встретиться и прийти с одноклассниками.       - Тогда увидимся уже там. Ну, ты понял, “увидимся”!       Вне всяких сомнений Джисона забавляли каламбуры, связанные со зрением. Феликс же наоборот так и не принял эту идею и все больше переживал, как все пройдет. Он взял с Хана обещание не оставлять его одного и не отходить слишком далеко, чтобы в случае чего Феликс мог до него докричаться.       - У тебя какая-то паранойя, честное слово. Что ты так паришься? Там все будут в таких же условиях, что и ты, лови момент и наслаждайся!       Дом одноклассника находился в частном секторе и был окружен стеной деревьев, из-за чего создавалось ощущение, что они находятся не в городе. С первого взгляда было видно, что хозяин явно постарался: все окна были плотно занавешены, из-за чего нельзя было увидеть, что происходило внутри, порог дома освещала только гирлянда, закрепленная по периметру крыльца, на котором сидел человек. Лицо его было закрыто маской, и это напомнило Феликсу старый фильм с Николь Кидман, который он когда-то увидел по телевизору, отчего ему снова стало не по себе. Рядом с человеком находился небольшой столик, на котором стояла черная коробка. Когда ребята неуверенно подошли к нему, человек встал и попросил их назвать свои имена. Сверившись с каким-то списком, он открыл коробку и достал из неё две черные повязки.       - Добро пожаловать в “Дом Желаний”. Прошу вас придерживаться правил, которые я вам сейчас оглашу. Первое: весь вечер вы обязаны носить повязки. Снимать их можно только когда вы выходите из дома. В любом другом случае их снятие, сдвигание, подглядывание под повязкой строго запрещается. Конечно, никто вас не накажет, если вы это сделаете, но таким образом вы испортите впечатление от вечера и себе, и другим гостям. Второе: запрещается включать свет в комнатах, пользоваться фонариком или другими приборами освещения. Если вы не нарушите первое правило, то свет вам и так не понадобится. Третье: запрещается подниматься на верхний этаж. Для безопасности гостей комнаты были освобождены от ненужной мебели и хрупких предметов интерьера, поэтому все это было перенесено в комнаты на верхнем этаже. Они заставлены практически полностью, поэтому их посещение будет являться крайне травмоопасным. И четвертое: запрещено вести фото- и видеосъемку. Все, что сегодня будет происходить, является строго конфиденциальным и должно остаться исключительно между гостями данного вечера.       Все это он говорил, крепко закрепляя повязки на голове парней. Феликс прикрыл глаза и слегка вздрогнул, когда холодная плотная ткань коснулась его лица. Повязка крепко обхватывала виски, и когда Феликс попытался открыть глаза, перед ним была лишь сплошная темнота, без намека хоть на какой-то отблеск света. Он почувствовал, как его берут под руку.       - Я провожу вас внутрь. Сначала вы окажетесь в прихожей, где сможете освоиться и немного привыкнуть к темноте. После этого проходите через главную дверь. Это будет гостиная. Сразу направо расположена кухня. На столе вас ждут уже готовые напитки, постарайтесь не перевернуть их. При необходимости у правой стены стоят бутылки с алкоголем. Ради безопасности мы перелили их в пластик. Безалкогольные напитки и пиво находятся у центральной стены кухни. Слева же вы найдете пиццу и другие закуски. Туалеты расположены на первом и втором этаже слева. Желаю удачного вечера.       Они оказались внутри дома, похоже, в прихожей, как их и предупреждали. Как только дверь за ними закрылась, Хан сказал:       - Ты слышал, “Дом Желаний”! Интересно, а можно было придумать еще более пафосное название? Еще и этот чувак так разговаривал, как будто мы в первоклассном казино, а не на хате у друга.       - Я все еще здесь, - неожиданный голос прервал речь Хана, и тот резко замолчал. Невидимый мужчина продолжил. - Похоже, вы действительно ничего не видите. Когда будете готовы, можете проходить в дом. На этом я вас оставлю.       Дверь еще раз хлопнула. Похоже, Джисон не намеревался снова попасть в дурацкую ситуацию, поэтому, нащупав руку Феликса, сразу открыл дверь и вошел в гостинную.       - Неужели он нанял специального человека для того, чтобы завязывать глаза и объяснять так называемые правила? Откуда у него столько денег? Лучше бы побольше пива купил.       - Скорее всего, это просто кто-то из его друзей. И когда он закончит со списком, тоже присоединится к веселью, - Феликс медленно продвигался вперед, выставив перед собой одну руку. Музыка гремела вовсю, поэтому разговаривать приходилось, наклоняясь к самому уху другого.       - Ага, не зря же он сказал “никакой фотосъемки”. Наверняка сам боится попасть на снимки. Блять, действительно ни черта не видно. Их счастье, если я смогу не промахнуться мимо унитаза.       И с этими словами Хан потянул Феликса в сторону кухни.       Несмотря на необычный концепт, тусовка проходила по вполне стандартному сценарию. Люди танцевали и выпивали, разговаривали и знакомились друг с другом. Насколько мог судить Феликс, все отнеслись серьезно к просьбе не снимать повязку, так как то и дело люди натыкались друг на друга, и то тут, то там регулярно доносился смех от очередного столкновения и извинения, которые сразу же переходили в знакомство. Ли должен был признать, что это действительно было забавно и не так опасно, как он изначально себе представлял. Несмотря на то, что Джисон быстро забыл о своем обещании и уже находился бог знает где, напрочь забив на друга, Феликс не скучал. Наоборот, вечер для него проходил пока что очень удачно. Он уже несколько раз столкнулся с компанией ребят из параллели, чьи имена он слышал в школе, но никогда не было повода с ними познакомиться. Они с удовольствием принимали его в свою небольшую группу и делились забавными историями из школьной и личной жизни, от чего Феликс снова почувствовал себя интересным собеседником. Дойдя до условно обозначенного танцпола, он закружил в танце очаровательную по голосу девушку, которая обещала составить ему компанию в поглощении коктейлей, но в какой-то момент они потеряли друг друга. Впрочем, Феликс не горевал по этому поводу. Оказалось, что когда он расслаблен, его мысли не вращаются исключительно вокруг Хёнджина и он может развлекаться, не выискивая его взглядом в толпе. Он впервые за долгое время чувствовал себя так, как и должен был: беззаботным подростком, наслаждавшимся новыми знакомствами и безмятежными разговорами.       Неоспоримым плюсом отсутствия зрения являлось то, что не приходилось бесконечно думать о собственном виде, о том, как смотрят на тебя другие, и о том, кто перед тобой стоит. Без опоры на внешность все как будто бы стали равны. Никто заранее не знал, с кем заговорит в следующую минуту, и поэтому мог делать выводы о человеке не основываясь на том, как он выглядит. Кто бы мог подумать, что это так упростит общение! Девчонки, которых в классе большинство считали заносчивыми стервами из-за их привычки держаться вместе и пялиться на других оценивающим взглядом, оказалась вполне милыми и радушными. Они сами сказали, что их социальная жизнь в школе сильно пострадала из-за неправильно сложившегося мнения у остальных, но они слишком стеснялись начать общаться с новыми людьми, чтобы как-то это исправить. А парни из футбольной команды, которых Феликс предпочитал на всякий случай обходить стороной, после недолгого разговора пригласили его поучаствовать в их тренировках и взяли с него обещание, что он придет на дружеский матч между школами. Короче говоря, в этот вечер Феликс был на высоте. Алкоголь уже несколько часов как ударил в голову, чувство уверенности в себе не покидало его ни на минуту, и он ощущал себя как рыба в воде и был вполне доволен собой в тот момент, когда случайно столкнулся со своей одноклассницей Чэвон.       Она была миловидной девушкой, никак не выделялась среди остальных девчонок в школе, хотя в началке они с Феликсом какое-то время сидели за одной партой и даже успели немного подружиться. Когда оба достигли подросткового возраста, каждый из них разошелся по разным компаниям в классе, и на этом их общение закончилось. Феликс не особо обращал внимания на девчонок, они обычно ходили своими группками, и им не было дела до одноклассников. Однако сейчас Ли сам не заметил, как увлекся диалогом с Чэвон. Вначале разговор шел по привычному руслу: обсуждения общих знакомых, школьных нелепых ситуаций, воспоминания о днях, проведенных за одной партой. В какой-то момент Чэвон стала рассказывать о себе, и Феликс искренне удивился, насколько она оказалась интересным и разносторонним человеком. Слушая её, Ли задумался о том, как много он не знает о людях, с которыми видится каждый день. Вокруг него, считай, целая толпа уникальных личностей, каждый со своими увлечениями и мыслями, каждый со своими чувствами и историями, а он так зациклился на себе, что даже не обращал внимания на то, что лежит чуть глубже поверхности.       - Чэвон, ты такая удивительная! - в ответ она только рассмеялась и приняла коктейль, который Феликс ей протягивал. - Нет, правда, так глупо, я даже не знал ничего о тебе. Только представь, мы могли бы общаться все эти годы, и сейчас мы были бы хорошими друзьями, но по какой-то причине мы просто одноклассники. Разве не странно?       - Странно, - он услышал, как она отхлебнула из стакана. - Но знаешь, когда нас рассадили, ты вообще перестал обращать на меня внимание, как будто мы и не были знакомы. Наверное, это нормально, у каждого из нас были свои друзья, но все же мне иногда было интересно, почему ты даже не спрашивал, как у меня дела.       - Не знаю, я как-то об этом не задумывался, - Феликс прошелся рукой по волосам, пытаясь подобрать нужные слова. - Скорее всего, просто принял как данное. Давай так, я обещаю тебе, что обязательно позову тебя гулять, и ты покажешь мне те места, о которых рассказывала. Ну, то кафе, о котором говорила, и остальные…       Чэвон снова рассмеялась.       - Хорошо, я согласна! - она на мгновение притихла, а когда вновь заговорила, Феликсу пришлось подойти ближе, чтобы ее слышать. - Я никогда тебе не говорила, но знаешь, ты мне нравился тогда, в начальной школе…       Ли не нужно было видеть её, чтобы почувствовать, как она покраснела.       - Не то чтобы это было какое-то серьезное чувство, - начала оправдываться девушка, - скорее так, детская влюбленность. Но иногда я все еще думаю… Ну… О тебе, знаешь…       Феликс не знал, что ответить. Ему никогда раньше никто не признавался в чувствах, и он не имел ни малейшей идеи, что говорят в таких случаях. Сейчас он как никогда был рад, что никто не может его видеть, потому что от неловкости он неожиданно почувствовал себя голым. Мозг подсказывал ему, что надо сказать хоть что-то, но язык упорно сопротивлялся выдавливать хоть какие-то слова.       - Оу… Ну, знаешь, я никогда не думал об этом… Не то чтобы ты мне не нравилась, просто… Просто эта мысль никогда не приходила мне в голову…       - Да ничего страшного, не пугайся ты так. Я же не предлагаю тебе встречаться, просто решила поделиться… Это все чертов алкоголь, - она нервно засмеялась и сделала еще пару глотков, будто доказывая свои слова.       Феликс решил, что надо хоть как-то исправить ситуацию.       - Вообще, ты очень красивая… Не знаю, чем я тебя привлек, но это очень неожиданно… Ты выглядишь так, что у тебя должно быть много поклонников в школе.       - Ты шутишь? - она аккуратно взяла его за руку, придвигаясь чуть ближе. - Ты практически единственный парень, с кем мне приятно общаться. Ты добрый, никогда не допустишь никаких неподобающих взглядов или комментариев, в отличие от некоторых других… И, я не знаю, почему ты этого не замечаешь, но ты тоже очень красивый. Особенно когда улыбаешься. От тебя веет каким-то… Теплом…       Феликс машинально сжал её руку чуть крепче, как бы благодаря за эти слова. Но судя по всему, Чэвон восприняла это по-своему. Секунду спустя её губы накрыли губы Феликса, и он почувствовал сладкий привкус её помады на языке. Феликс замер. Он никогда ни с кем не целовался и точно не думал, что это произойдет сегодня. Губы Чэвон не останавливали движения, и она придвинулась еще ближе. Феликс ощущал её тело рядом со своим и не решался ничего сделать. Он старался прислушаться к своим ощущениям: все-таки это его первый поцелуй, причем с красивой девушкой, которая сама сделала первый шаг. Однако мысли были слишком заняты анализом ситуации, чтобы он мог что-то почувствовать. Как видно, Чэвон это поняла и спустя несколько секунд отстранилась от парня.       - Прости, - сказала она со сбившимся дыханием. - Возможно, мне не стоило этого делать, но я рада, что это произошло. Надеюсь, ты все еще пригласишь меня гулять? Обещаю, больше не буду приставать!       Феликс тоже пытался восстановить дыхание, но тем не менее, быстро произнес:       - Конечно. Все в порядке. Э-э-э, извини, мне надо отойти…       Чэвон не стала его останавливать, и Феликс резко развернулся и направился в сторону ванной. Сейчас он мог думать только о том, чтобы умыться холодной водой и хоть немного привести себя в чувство. Чуть ли не бегом он пересек гостиную, напрочь забыв о том, что на его пути могут быть препятствия, за что быстро и поплатился. Уже почти дойдя до лестницы, он с разбегу наткнулся на невидимого незнакомца, отчего они оба повалились на пол. Феликс лежал сверху на каком-то парне, уперевшись руками в пол. Он уже было открыл рот, чтобы извиниться и, поднявшись, продолжить свой путь, но тут до него донесся запах. Слишком знакомый запах. Его он чувствовал на дне рождении у Чана, жадно вдыхая, пытаясь не обращать внимание на дым от костра, а до этого - чуть ли не каждый день своей жизни. Перепутать было невозможно. Сейчас он лежал на Хван Хёнджине.       Тело парня парализовало. Не успев отойти от предыдущего потрясения, ему пришлось столкнуться с новым. Единственным правильным решением было бы подняться, извиниться и уйти, сделав вид, что ничего не было, или хотя бы просто молча сбежать, оставив одноклассника гадать в замешательстве, кто так бесцеремонно сбил его с ног. Но адреналин от поцелуя с Чэвон все еще разгонял его кровь, а такой знакомый аромат чужой кожи пьянил, отчего Феликсу не хотелось отстраняться ни на миллиметр. Иррациональная часть мозга подсказывала ему, что у Хёнджина достаточно сил, чтобы стряхнуть Феликса с себя, так что тот решил поддаться слабости и подольше остаться в таком положении, находясь неприлично близко к пределу его мечтаний. Хёнджин не спешил двигаться. Уже несколько секунд он молча позволял незнакомому человеку придавливать себя к полу и не предпринимал никаких попыток выбраться из этого положения. Феликс уже подумывал, не настолько ли он пьян, чтобы просто отрубиться, но в этот же момент рука Хёнджина легла ему на шею и притянула к себе. Второй раз в жизни и второй раз за пять минут Феликса целовали. Также, как это сделала Чэвон, его губы накрыли сверху, требуя внимания, однако на этот раз куда менее невинно и гораздо более требовательно, отчего Феликс непроизвольно приоткрыл их. Горячий влажный язык прошелся по губам Феликса прежде чем нырнуть внутрь, заполняя собой чуть ли не все пространство. Ли на секунду задумался, не остался ли на его губах сладкий вкус помады Чэвон, из-за чего его могли перепутать с девушкой, однако в следующий миг его собственное тело ответило тем же, углубляя поцелуй, накрывая шероховатый язык Хёнджина сверху, сплетаясь с ним в мокром поцелуе. На этот раз ощущения были ясны и понятны. Феликс наслаждался каждым движением, пытаясь проникнуть глубже, хватая губы Хвана своими, позволяя себе задыхаться в нём, лишь изредка прерываясь на то, чтобы вдохнуть воздух в опустевшие легкие. Даже с завязанными глазами голова закружилась. Он переместил руки на затылок Хёнджина, притягивая его еще ближе к себе, отдаваясь желанию завладеть им полностью. Мозг отключился, а вот тело, наоборот, стало реагировать. Он подвинулся слегка выше, отчего его пах потерся об бедро Хёнджина, слишком явно выдавая напряженный под штанами член. Теперь его невозможно было перепутать с девушкой. Однако Хёнджина это, похоже, ни капельки не заботило. Он положил вторую руку на талию Феликса, прижимая того ближе к себе, и парень почувствовал, что тот возбужден не меньше. Не прерывая поцелуя, Феликс скользнул свободной рукой по торсу Хёнджина, прощупывая рельеф мышц под рубашкой, и остановил ладонь на пахе парня, слегка сжимая его. Он и сам плохо понимал, что делает, однако Хван отреагировал мгновенно. Он разорвал поцелуй и несколько раз смазанно коснулся своими губами его губ, словно приглашая того с собой, после чего поднялся и, не выпуская ладонь Феликса из своей, направился вверх по лестнице.       Ликс послушно следовал за Хёнджином, ощущая себя намного пьянее, чем десять минут назад. Кровь в висках бешено пульсировала, а голова отказывалась принимать происходящее за реальность. Даже если это сон - пусть так. Будь это будет последним предсмертным видением умирающего в лихорадке, Феликса бы и это устроило. Сейчас это не имело значения, как не имело значения и все остальное. Пусть Хёнджин и не догадывается, кого он тащит сейчас за собой с черт знает какими намерениями, Феликсу было на это наплевать, как наплевать и на то, какими могут быть последствия, если правда вскроется. Он не хотел об этом думать. Все, чем сейчас были заняты его мысли, это мягкие губы Хёнджина, его запах, его тело, его желание. Феликс готов был раствориться в этом моменте.       Поднявшись до конца лестницы, Ликс споткнулся, однако Хёнджин, который не отпускал его руку, быстро прижал его к себе, не давая упасть, попутно снова оплетая глубоким поцелуем. Конец коридора, какая-то темная комната - и Феликс услышал, как щелкнул замок на закрываемой двери. Романтикой, конечно, и не пахло, зато в тесном пространстве пахло вещами и кондиционером для белья: скорее всего, они были в гардеробной. Абсолютная темнота дезориентировала в пространстве, и он уперся ладонями в стену, словно это была единственная стабильная вещь, которая все ещё удерживала его на планете. Казалось, что он остался один: гул крови в висках и громкое дыхание заглушали все остальные звуки. Он уже подумывал снять эту чертову повязку, чтобы проверить, что его не заперли здесь в виде глупой шутки, но спустя мгновение он снова ощутил приятное тепло на своих губах. Феликс ответил резче, чем ожидал от самого себя, вытягиваясь в пояснице и цепляя Хёнджина за волосы. Напряжение внизу живота нарастало, и то, как Хван прижимал его к стене и терся своим пахом о его, только усугубляло ситуацию. Феликс напрочь лишился осторожности и вцепился пальцами в ремень Хёнджина, быстро расстегивая его, проникая холодными пальцами под нижнее белье, заставляя старшего втягивать воздух сквозь зубы от внезапной прохлады. Он обернул свою ладонь вокруг чужого члена, слегка сдавливая твердую плоть, выбивая из Хёнджина рваными движениями хриплые выдохи, отчего тот в моменте теряет концентрацию, переключаясь на тонкую кожу шеи Феликса, слегка покусывая её в такт движениям. Ли положил свою голову на плечо парня и тяжело дышал ему в ухо, все еще не веря в реальность происходящего. Он был так близко к Хёнджину, ближе, чем когда-либо за все время их общения, так близко, насколько мог только мечтать. Его длинные волосы приятно щекотали щеку, их тела крепко прижимались друг к другу. Феликса бросило в жар. Губы Хёнджина продолжали исследовать его шею, каждый её квадратный миллиметр, в то время как руки оставляли горячие следы, сжимая его талию, ребра, бедра, оголяя все нервы, выставляя наружу тонкие линии ключиц при очередном сокращении мышц. Места, где Хёнджин дотрагивался кончиками пальцев до его нагой кожи, ознаменовывали свою реакцию, запуская табун мурашек во все стороны. Феликс чувствовал себя тающим пластилином в руках мастера, мягким и податливым, готовым принять любую форму, которую захотят придать ему сильные руки, выжимающие его без остатка.       Одних прелюдий становилось катастрофически недостаточно. Член Феликса истекал смазкой в тесных штанах, оставляя мокрое пятно на его боксерах, которое только разрасталось с каждым действием Хёнджина. Тихий скулеж, вырвавшийся из легких, выдал его с потрохами. Хван перестал вбиваться членом в его руку, отстраняясь от уже влажной шеи. Футболка Феликса отлетела куда-то в сторону, а тело оказалось в полной власти чужих грубоватых ладоней, а затем и губ, скользящих от кадыка все ниже и ниже, слегка прикусывая кожу, лишь за тем, чтобы после оставить невесомый поцелуй на этом месте. Обведя пупок кончиком языка, Хёнджин встал на колени и расстегнул пуговицу на штанах Феликса, одним движением спуская с него штаны и белье. Освободившийся от сковывающей ткани член тихим шлепком ударился по животу, и Феликс запрокинул голову. В мыслях, переплетаясь и путаясь, как зацикленная плёнка кассеты, носилось лишь одно : “Хёнджин, Хёнджин, Хёнджинхёнджинхён-”. Глубокий вдох и тотальная пустота. Теплая вязкая слюна неравномерно распределяется по его члену, подгоняемая плотно обхваченной ладонью. Кончик языка Хёнджина легонько пробежал по головке Феликса, пуская дрожь по его телу. Невозможность видеть происходящее обострила ощущения в тысячу раз, нервные окончания Феликса чувствовали все гораздо мощнее, а слух стал настолько острым, что парень мог поклясться, что слышит, как Хёнджин облизывает губы, прежде чем аккуратно дотронуться ими до члена. Феликс впился ногтями в ладони, безуспешно стараясь притупить обострявшееся с каждым действием старшего возбуждение. На этих местах ещё надолго останутся красные полумесяцы, но сейчас это неважно. Хёнджин постепенно углублял движения, продвигаясь все ближе к основанию члена Феликса. Прерываясь, он медленно проводил языком по стволу, аккуратно облизывая головку, прежде чем снова наброситься на возбужденный половой орган. Ритм поступательных движений становился быстрее, а пошлый хлюпающий звук, с которым плотное кольцо губ разгоняла слюну, - громче. Капли слюны срывались с губ Хвана, падая на полусогнутое колено Феликса. Хёнджин поместил ладонь одной руки на основание члена, сохраняя такт и помогая самому себе не сбиться. Плотное кольцо его пальцев в совокупности с упругими втянутыми щеками превращали его в машину для ублажения. И сейчас она работала на полных оборотах. Для Феликса. Даже находясь в полной темноте - Ликс зажмурил глаза и закусил губу - стон, зарождающийся где-то под ребрами, так и просился выйти наружу, но он не мог позволить риска выдать себя. Он схватился руками за длинные волосы, запутываясь в них пальцами. То, насколько это действие было диаметрально противоположным предыдущему их взаимодействию, когда он невинно вплетал полевые цветы в светлые пряди, зародило в Феликсе смущение, которое, впрочем, быстро уступило место животной похоти, когда его рука подтолкнула затылок Хёнджина к себе, заставляя заглатывать глубже. На краю подсознания он отметил, что повязка, как и должна, все ещё находится на голове Хвана. Он все ещё и не подозревал, что стоит на коленях и послушно принимает в рот член бывшего друга, которого так старательно избегал вот уже больше года. Волна возбуждения ураганом пронеслась от самых пят до макушки от одной только мысли о том, насколько это мерзко и неправильно. Ликс был накалён до предела. Не желая быстрого окончания, он с силой оттянул голову Хёнджина назад, с характерным звуков вытаскивая член из его рта. Опустившись на колени, он на ощупь соединил их языки, ощущая во рту солоноватый привкус собственной смазки. Хван довольно усмехнулся в поцелуй, однако позволил Феликсу немного остыть, утягивая парня на себя. Повалившись на пол, они сплелись в объятьях. Феликс неловкими движениями расстегивал неподдающиеся пуговицы рубашки, проклиная трясущиеся пальцы за неуклюжесть, и когда, наконец, покончил с ними, прижался своим телом к чужому, чуть ли не обжигаясь, когда их животы соприкоснулись. Их трением друг об друга можно было бы высекать искры, но пока что искры мерцали только перед глазами Ли, повторяя рисунок капилляров на веках. Он водил руками по телу Хёнджина, задерживаясь на каждой выемке, скользя подушечками пальцев по потной коже, стараясь запомнить каждый участок, но как только он менял положение, его память обнулялась, принуждая тело возвращаться ко все ещё незнакомым местам снова и снова. Он медленно опускался ниже, пока не добрался до штанов, стягивая их. Теперь все еще влажный от невысохшей слюны член Феликса касался не менее возбужденного члена Хёнджина, и Ли снова пришлось приложить все усилия, чтобы сдержать нетерпеливый скулеж в себе. Как будто почувствовав это, Хёнджин слегка прикусил его губу и уперся руками в грудь, отталкивая от себя. Феликс поддался, позволяя снова прижать себя к стене, и поднялся на ноги, переводя дыхание от жаркого поцелуя. Его член вновь окутало тепло и он слегка поморщился, когда задел нежной кожей острые зубы, но мягкий язык быстро снял эту боль, посылая вибрации вверх по позвоночнику. Теперь ему не позволили снижать темп. Хёнджин заглатывал глубже, то расслабляя, то напрягая глотку, задыхаясь, уткнувшись Феликсу в лобок, но не отстраняясь ни на миллиметр. На мгновение Феликс испугался, когда Хёнджин закашлялся и со свистом втянул в себя воздух после того, как Феликс толкнулся в заднюю стенку его гортани, однако сразу успокоился, почувствовав, что свободной рукой парень надрачивает свой член. Напряжение в паху переросло все мыслимые границы. Сдерживаться больше не представлялось возможным. Ли уперся руками в стену и стукнулся затылком, предчувствуя оргазм. Стоило Хёнджину всего-то провести губами по его набухшему члену еще пару раз, как Феликс разразился в его приоткрытый рот, ощущая, как скопившееся в нем напряжение толчками покидает тело. Хёнджин не отстранился до тех пор, пока последняя судорога не прошла по половому органу парня, отдавая всю сперму. Облизнув головку ещё раз, он громко сглотнул и отодвинулся от выжатого им же "партнера по преступлению".       Тело Феликса полностью обмякло. Ватные ноги его больше не держали и он съехал по стене, тяжело дыша. Разлившийся по всему телу кайф не хотел отступать, а конечности Феликса отказывались двигаться, желая остаться в этом состоянии блаженства как можно дольше. Комнату заполнило тяжелое дыхание парней. Запах пота и секса наверняка въелся в висевшие вокруг вещи. Во рту у Феликса пересохло, как будто из его организма выдавили всю влагу. Он решил подождать еще немного, чтобы прийти в себя, и затем помочь Хёнджину кончить, однако прежде, чем это произошло, он услышал шорох и звук застегиваемого ремня. Феликс вытянул руку вперед и чуть не выдавил из себя “Стой!”, желая, чтобы Хёнджин остался, однако тот уже открыл дверь и покинул маленькую комнату, ставшую на двадцать минут их комнатой.       За все время они не сказали друг другу ни слова.       Феликс подождал некоторое время, чтобы привести сердцебиение в порядок, и стал наощупь искать свою одежду. Справившись с этим, он поднялся на ноги и с удивлением обнаружил, что почти трезв. Все только что произошедшее казалось ему наваждением, злой шуткой больного разума, и только слабость в ногах давала понять, что это произошло на самом деле.       Ощупывая стенки коридора, он добрался до лестницы и спустился вниз. По памяти пересек гостиную с громкой музыкой и открыл дверь в прихожую. Схватив свою куртку, он вышел из душного дома на морозный воздух и, сделав пару шагов по крыльцу, снял повязку. Осыпая пушистыми хлопьями холодную землю, с темного неба медленно падал свежий снег. Феликс глубоко вдохнул и подставил лицо снежинкам, мягко тающим на его лице при первом же касании.       Не оглядываясь, он прошел по темной аллее, направляясь домой.