Конец начала

      Из окон дворца было видно событие, которое точно останется как в памяти граждан, так и на листах книг по истории. В воздухе летали мелкие белые бумажки, на лицах народа виднелась радость, а из уст вылетали восторженные возгласы с именем новой королевы человечества за стенами. Девушка стояла с гордо поднятой головой в белом длинном платье с бархатным красным шлейфом за спиной. Корона блестела под яркими солнечными лучами, демонстрируя драгоценные камни. Хистория была поистине прекрасна, перекрывая образ девочки Кристы настоящей собой.       Старшие по званию разведчики стояли у подоконника, всматриваясь во всю эту сказочную картину, чтобы не забыть такое редкое, одновременно лёгкое и счастливое мероприятие, подменяющее тёмные воспоминания о подвале в часовне.       Остальные разведчики толпились в первых рядах, мысленно, а некоторые и криками высказывали своё уважение и одобрение к Хистории как к королеве. Все звуки сливались в унисон, и, когда Рейсс только открыла рот, дабы начать речь, все замолчали, затаив дыхания, чтобы услышать и увидеть, как она отдаёт своё сердце во благо человечества.       Леви, убедившись в безопасности граждан, кивнул Эрвину в сторону двери, после чего мужчины молча вышли в коридор. Ханджи удовлетворённо улыбалась, а затем повернулась к Мари, чтобы узнать план дальнейших действий, но её лицо было хмурым и задумчивым, а взгляд неотрывно следил за королевой с кулаком на груди.       — Эй, — легонько пнув бедром девушку, Зоэ обратила на себя внимание. — Ты чего такая задумчивая?       Кируми пару секунд ещё смотрела на белое платье Хистории, а потом быстро проморгалась, возвращаясь в реальность. Ханджи поправляла воротник на кителе девушки, ожидая, когда на неё наконец-то посмотрят.       — Думаю, что же будет лучше… — с умным видом ответила Мари. — Сбежать или прийти к Эрвину с повинной?       — От тебя редко можно услышать шутку, — хмыкнула та, убрав руки. — Ты ещё не отдала отчёт?       — Нет, — Кируми выдохнула, переведя взгляд на плечо Ханджи. — Как там Армин?       — Неделю лежал в лазарете. После травм Леви немного сложно переключаться на восстановление обычных людей. У него на это уходит куда меньше времени.       Девушки, услышав громкие голоса полицейских за окном, снова обратили внимание на королеву. Красный шлейф скрылся за массивной дверью, после чего военные тоже зашли внутрь, продолжая охрану.       На подготовку к коронации ушло не так много времени, но свободных часов в нём оказалось крайне мало. Хистория постоянно была занята, а Мари нужно было с ней поговорить в спокойной обстановке, без беготни по разным поручениям, и только сейчас наступил подходящий момент. Девушка похлопала Ханджи по плечу, прощаясь на сегодня, и вышла в коридор, быстро захлопнув за собой дверь. Она увидела перед собой то, что и представить не могла. Кируми коротко просмеялась в подставленную ко рту ладонь, ухмыляясь при виде мужчин.       — Мари… — прошептал Смит.       Эрвин держал Леви за талию, плотно прижимая к себе. Ноги капитана свободно висели над землёй, чуть колыхаясь. Он будто замер на месте, повиснув в объятьях Смита, и, отвернулся, не глядя на Кируми, которая всем своим видом пыталась показать, что не заметила лужу из-за упавшей вазы за спиной Аккермана. Она хотела, чтобы они поверили в то, что у неё вертятся грязные мысли на их счёт.       — Я всё понимаю, — поджав губы, чтобы скрыть улыбку, невозмутимо ответила та. — Мы не можем управлять своими чувствами. Приходится только смириться.       Пара мужчин не шевелилась, анализировали слова Мари, и в тот момент, когда до них дошло в полной мере, что имелось в виду, только представляя, что она успела представить, Эрвин ослабил хватку, и Аккерман глухо приземлился на землю, разворачиваясь и быстро уходя вглубь коридора. Командир расправил плечи, возвращаясь к своему спокойному виду. Он посмотрел на Мари, будто только что ничего не произошло, и ушёл в параллельную сторону от Леви, желая быстрее удалиться и забыть произошедшее.       — Такие смешные, — прошептала Мари, глядя вперёд.       Тройка солдат разошлась в разные стороны, казалось, сами стены разделяли их, пытаясь замять произошедшее. Кируми, вспомнив, зачем она вышла из комнаты, спешно пошла вперёд, обходя повороты, и спустилась по лестнице. На последних ступеньках она огляделась, пытаясь найти Хисторию, пока не услышала в какофонии звуков знакомый голос где-то совсем близко. Снизив темп шага, Кируми обратила внимание на полицейских, которые нагло шумели на всё здание. Мари остановилась в нескольких метрах от них, поочерёдно хрустя пальцами, чтобы расслабиться, и слушая хохот, который больше напоминал хрюканье свиней. Ей стало интересно, сколько ещё раз она будет лезть туда, куда не надо, но стоило сделать шаг вперёд, как один из военных замолчал, пристально взглянув в её сторону, и это остановило девушку, ведь подобная реакция не была чем-то естественным, только если человек не увидел то, что могло его испугать.       — Это ты двадцать лет назад мальчишку из Подземного города вынесла? — дрожащим голосом спросил неизвестный.       Кируми вгляделась в его лицо, представляя, как бы он выглядел моложе. Не поведя и бровью, она подошла к паре взрослых мужчин, сохраняя дистанцию, и уверенно подняла голову. Неужели это один из солдат, который остановил её, поймав за преступлением на выносе человека из закрытой части? Те же морщины, даже причёска сохранила свой вид, будто никогда и не менялась, только взгляд был наполнен медленно подступающим страхом.       — Что ты несёшь? — нахмурившись, словно услышав полный бред, спросил та. — Вы бы не ржали так при королеве, а то у неё есть несколько хороших знакомых в разведке.       Но полицейский будто не слышал угроз. Сжимая кулаки, не сводя широко раскрытых удивлённых глаз, он с каждой секундой убеждался, что именно она дала Леви новую жизнь, что из-за этого мужчина лишился своих ногтей при допросе о семье Рейсс. С этими пытками он осознал, сколько боли причинил другим, умоляя замучить его до смерти в качестве компенсации, но в тот день над ним сжалились по неизвестной причине.       После того как Ханджи узнала о будущей миссии в часовне, она так хотела новых знаний, что начала своё секретное расследование под руководством Эрвина и помощью Леви. Всё привело к допросу, из-за которого Санес захотел прикончить ту, что дала Аккерману свободу, и закончить своё жалкое скитание, чтобы больше не видеть во снах людей, умерших от его рук.       — Нет… — пробормотал тот, явно травмированный после случившегося. — Это точно ты освободила Леви тогда. Я не смогу его убить, но зато могу уничтожить причину, по которой он оказался наверху.       — Так это ж новый капитан, — вспомнив рассказы друга о незнакомке-разведчице, второй полицейский взял того за плечо, отводя в сторону, чтобы унять Санеса. — Ты не слышал, что ли? Это не может быть та самая, глянь, какая молодая.       Но Джер оставался уверен, что именно Мари стала причиной его физических и моральных страданий. Он не продумал конкретного плана мести, только хотел сделать с ней всё то, что и Леви с ним. Дрожащими руками он схватил ружьё, лежащее на подоконнике, и направил на её колено, чтобы обездвижить. Он быстро моргал, и в моменты темноты перед ним проносились кадры с его будущей и последней пыткой над человеком: пальцы без ногтей, распахнутые в ужасе глаза и раскрытый рот в немом крике, сломанный нос со стекающей кровью на связанное тело, а самое главное — он бы не сжалился над ней, покончив со своими недавно появившимися кошмарами.       Мари стала его триггером. Санес видел её размытой тенью с горящими синими глазами, ежедневно пугающими его. Кируми пристально следила за его нервными движениями, как он жадно глотал воздух, сам того не осознавая. Девушка сжала железный ствол ладонью, лёгким движением забрав ружьё у душевнобольного, и закинула его за спину, чтобы мужчина действительно не выстрелил. Капитан посмотрела на второго худого полицейского и кивнула в сторону Джера, как бы говоря, чтобы тот поскорее успокоил его, но мужчина хлопал глазами, не понимая, чего от него хотят. Кируми раздражённо цыкнула, понимая, что её касания могут принести лишь больший вред, поэтому отвернулась, медленно отступая назад.       — Куда ты? — растерянно спросил худощавый.       — Уведи его в лазарет. Пусть вколют обезболивающее, и действуй быстрее, — холодно ответила та и дополнила, остановившись. — Иначе сердце остановится.       Мужчина, не веря в её слова, стоял ровно ещё несколько секунд, не предпринимая каких-либо действий даже в тот момент, когда Санес схватился за рёбра в районе сердца и облокотился рукой о подоконник, стараясь держаться до последнего, несмотря на желание поскорее умереть. Худой стоял как вкопанный, явно шокированный ситуацией, что произошла буквально за считанные минуты. Он хотел позвать на помощь, но голос будто пропал. Единственное, на что был способен солдат, — судорожно двигать губами, беззвучно проговаривая «Помогите», надеясь, что Мари, как единственный человек, находящийся сейчас в злосчастном коридоре, поможет ему. Девушка слышала тихие кряхтения и тяжёлое рванное дыхание, сжимая кулаки.       «Не иди. Оно тебе не надо», — и с этими словами она рванула обратно.       Полный абсурд, в который Кируми снова влезла, пытаясь переубедить саму себя, чтобы не найти неприятностей. Вместо того чтобы сейчас обсуждать детали с Хисторией за чашкой чая, она подняла тяжёлого для неё Санеса на руки и как можно скорее направилась в лазарет за помощью. Если бы это был инсульт, то он бы уже валялся мёртвый, либо без сознания, а значит, у него был обычный спазм мышц рёбер. У Мари оказалось больше времени, чтобы спасти его, поэтому, прижав того, кто ненавидел её, сильнее, она перешла на бег. Полицейский, опомнившись и удивившись, побежал, обгоняя девушку, чтобы поставить врача в известность о происходящем. Кируми не была настолько сильна физически, чтобы таскать тяжёлые вещи, но она держала мужчину, несмотря на появляющуюся ноющую боль в руках. Джер истерически закричал, когда понял, кто именно его нёс, но, как только занёс кулак к её лицу, сразу же схватился за бок от острых ощущений.       — Сука… — прохрипел Санес, отворачиваясь от девушки. — Куда ты меня тащишь?       Но Мари промолчала, не обращая внимания как на слова, так и на недавнюю попытку удара. Она могла понять его состояние. Человек, считаемый врагом, несёт тебя в неизвестном направлении. Мотивы непонятны: тащат его, чтобы убить в более тихом месте или всё же помочь, несмотря на произошедшее. Худой не обнаружил врача на месте и, вместо того чтобы искать его по комнатам огромного здания, начал искать шприцы и обезболивающее в шкафу со множеством баночек, в котором мог разобраться только тот, кто расставлял их в таком порядке. Шприцы и некоторые хирургические инструменты оказались в комоде. В тот момент, когда он достал то, что было нужно, Кируми зашла в комнату, поднявшись на второй этаж и положив Санеса на ближайшую кушетку. Не давая себе времени на отдых, она подошла к шкафу, бегло вчитываясь в название лекарств.       — Сними ему рубашку, — не церемонясь, скомандовала Мари и протянула руку вперёд, найдя нужную колбу.       Она не была медиком, но за свою жизнь перепробовала множество лекарств, которые помогали уменьшить боль. На обычном человеке они должны работать сильнее, чем на ней, поэтому она не сомневалась в выборе раствора. Распаковав бумажный пакет со шприцом, Мари параллельно вытащила зубами дубовую пробку и сосредоточенно набрала нужное количество обезболивающего. Худой молча стоял у стены, кидая на спину девушки быстрые взгляды, а больной лежал уже без верхней одежды. По мужчине было видно, что спазмы начали медленно отступать, но, чтобы предотвратить повтор временных страданий, Мари подошла и приметила место на руке Джера, обливая спиртом прямо с горла. Послышался возмущённый вскрик со стороны полицейского, чтобы его не трогали, но сбежать он был уже не в силах. Ему оставалось только смириться с действительностью, продолжая проклинать Мари. Резкий запах алкоголя врезался в нос, и, нахмурившись ещё больше, Кируми быстро вставила иглу, проникшую под кожу, и так же быстро выдавила лекарство внутрь.       Мужчина зашипел и взглянул на друга. Они не моргали, смотрели друг другу в глаза, будто договаривались о чём-то. Мари незаметно следила за движением глаз Санеса, капилляры которого начали лопаться, делая белки красными, словно он принял что-то незаконное. Кируми продолжала стоять, но рука сжала шприц покрепче, готовясь вонзить в чью-то глотку. Наступил тот момент, которого они все трое долго ждали. Джер перевёл взгляд на Кируми, его лицо медленно расплылось в довольной улыбке, и девушка, только начиная поворачиваться ко второму полицейскому, почувствовала острую боль в плече, отдающую в шею.       Казалось, время остановилось. Мари начала думать, в чём именно сейчас была её ошибка. Она не могла допустить подобное неуважение к королеве. Не могла бросить этого человека страдать за её спиной. Так где она оступилась? Позволила себе сосредоточиться на процессе настолько, что даже не заметила, как эта щепка взяла скальпель; что холодность ума будто отключилась, позволяя полностью погрузиться в быстрые поиски нужных веществ. Военная полиция находилась на последнем месте среди тех, кому стоит доверять, особенно если ты был из разведкорпуса.       Найдя ответ, возвращаясь из секундной задумчивости, Кируми рывком вытащила скальпель и локтем вжала очередного предателя за горло в стену. Жалобные хрипы и стоны моментально разлетелись эхом по комнате, врезаясь в голову, словно предсмертные крики. Как же это было отвратительно.       — Какого чёрта ты творишь? — смерив того взглядом, спросила Мари. — Так хотел помочь ему, что пыряешь? Так подумай своей головой, кто именно сейчас вкалывал твоему дружку лекарство, — девушка подняла руку со скальпелем и стремительно приблизила лезвие к глазу солдата.       У парня моментально полились слёзы, он не мог прикрыть веки, зрачки дрожали, глядя на острый край, слюни стекали по подбородку, а тело потряхивало от чувства животного страха. Ей нужно было лишь одно: чужая вера в то, что она убьёт его. Мари не волновалась по поводу открытой раны, впитывающейся в белоснежную рубашку крови. Но с каких пор мир успел так прогнить?       — Я… — прохрипел парень, как вдруг лезвие врезалось в пах, и он замолчал.       — Ты ведь ещё девственник, — сделав надрез на штанах, предположила та. — И наверняка мечтал, как бежишь в горячие объятия какой-нибудь женщины. А если забрать у тебя эту возможность, то что тогда?       Если и не убивать его, то лишить единственного достоинства будет более чем достаточно. Мари была раздражена и открыто показывала свою враждебность. Холодное железо только коснулось мягкой кожи, сделав маленький надрез на брюках, как высокий мужчина остановился в дверях, пристально глядя за происходящим.       — Что тут происходит? — грозный тон Смита пронёсся по комнате.       Кируми отошла на полшага назад, и худенький парнишка тут же свалился на колени, сухо кашляя, вбирая в себя потерянный кислород, а крупные капли слёз беззвучно капали на пол. Как же надоело. Люди часто делали всё на поводу эмоций и других вышестоящих или же не подумав о возможных последствиях, после страдая, обвиняя во всех своих проблемах третьих лиц, которых они могли знать буквально сутки. Мари размахнулась и ударила ногой чужой бок, призвав в дополнение ко всем звукам ещё и жалостливый крик.       — Командир Эрвин, она пыталась!.. — неожиданно Санес решил подать голос, выставляя представителей военной полиции жертвами, чтобы мужчина встал на их сторону.       — Что она пыталась?       Командир был явно раздражён, успев заметить крупное кровавое пятно на одежде его солдата. Он не смог обрисовать полную картину происходящего, но понял, что Кируми намеренно ранили, а она защищалась так, как могла, в силу своего характера.       — Я обязательно расскажу командиру Нилу о поведении его подчинённых.       Короткая речь ввела полицейских в дополнительный ужас. Эти слова напрямую значили, что они вылетят со своих должностей, потеряв любую возможность вернуться. Парнишка тихо умолял простить его, пока Санес, ещё с наличием какого-то трезвого ума, попытался встать с кровати, чтобы отчитаться Эрвину, отдавая честь, но только он просчитался в одной детали — Смиту это было уже неважно. Всё, что разведчик увидел, включая рану Мари, стало прямым доказательством их будущих проблем.       — Уходим.       Командир вышел из лазарета, и Мари медленно пошла за ним, бросая последний взгляд, полный презрения, на полицейских. Разведчики шли молча весь путь до комнаты, где были совсем недавно. Девушка шагала за Эрвином, рассматривая крылья на его спине. Свобода и стремление к ней. Посвящая своё сердце народу. Кируми пошла в разведку по крайне простой причине: она не хотела быть внутри стен, закрывая глаза на происходящее в стенах Роза и Мария, не хотела защищать стены, рассматривая это как-то, что она настолько рядом с врагом, но не может дотронуться до него. Хоть она и была обучена убийствам людей, но особенность клана никуда не могла деться и оказалась очень дельной для битвы с титанами. Отслужив четыре года в недалёком прошлом, Кируми поняла ещё одну вещь: она предпочтёт сдохнуть в пасти местной твари, нежели жить во время человеческих распрей. Поэтому, несмотря на внешнее спокойствие при потере товарищей, глубоко внутри она переживала смерть очередного друга, который только недавно рассказывал о своей семье.       Продолжая идти, Мари врезалась в спину Эрвина лицом и отошла назад, увидев знакомую дверь. Мужчина развернулся, посмотрев на часть рубашки, которая не была спрятана кителем, и заметил кровь, выходящую за границу зелёной ткани. Эрвин начал поправлять воротник куртки, смещая его в сторону, чтобы скрыть пятна, и поднял глаза.       — Королева на месте, — ставя в курс дела, проговорил тот, сжимая ручку двери, готовясь открыть.       Кируми быстро среагировала и остановила Эрвина, сжав его ладонь. Несмотря на то, что он спрятал следы, Рейсс хорошо знала запах человеческой крови, и Мари была уверена, что та тут же его узнает, да и не подобает появляться в подобном виде перед королевой.       — Тут ведь есть сменная одежда, не так ли?       — Если тебя устроит форма военной полиции, то да.       Кируми скривилась от отвращения, представив на себе герб единорога, и кивнула от безысходности ситуации. Несмотря на нейтральное отношение ко всем корпусам, больше всего её раздражали люди именно из полиции. Нельзя делить поведение народов по стенам, но есть определённые люди, которые заставляют думать, что за стенами ужасны все.       Командир отвёл Мари в комнату, где в шкафах висели чистые рубашки и кители. Она скинула ружьё куда-то на пол, сняла с себя всю одежду до пояса и скинула в мусорку, стряхивая корочку запёкшейся крови на коже. Форму для официальных встреч не зашивали, ведь швы были бы видны в любом случае, а заказывали новую, чтобы не позориться на приёмах. Не теряя времени, Кируми быстро оделась и вышла. Одежду явно никто не носил: идеально выглажена, никаких запахов, а ткань точно такая же, как у бывшей формы, но эмблема будто жгла спину, вырисовывая чёткое очертание лошади.       — Крылья тебе явно больше подходят, — оценивая девушку, утвердил Эрвин и направился к кабинету.       Добравшись обратно до места назначения, Мари сходу зашла внутрь, удивившись присутствию Леви, молча сидящего за чаепитием вместе с Хисторией. Они повернулись на источник резкого звука, и, как только Кируми хотела что-то сказать, она заметила незаметный секундный блеск в глазах Аккермана, смотрящего на неё. Она подумала о солнечном свете, ярко пробивающемся в большое окно, одновременно отрицая в голове всплывающие мысли о возможных чувствах. Девушка никогда не думала об отношениях после вступления в корпус, но чтобы такой, как он, мог допустить подобное? Что за бред.       Всё же сведя непонятный блеск на солнечные лучи, она пододвинула стул ко столу и теперь почти полностью погрузилась в атмосферу будущего короткого диалога. Тихий кашель Смита напомнил о присутствии командира, и Мари развернула корпус.       — Если хотите остаться, — посмотрев сначала на Эрвина, а потом на Аккермана, предложила Мари. — То могу заткнуть вам уши, либо оставьте нас одних, — Кируми тяжело вздохнула. — Пожалуйста.       — Что ты решила такое рассказать, что вдруг говоришь нам выйти? — холодно спросил Леви, глотнув чая.       Она легко улыбнулась, впервые увидев, как он держит чашку. Тонкие пальцы обхватывали ободок фарфора, приближаясь к губам, в то время как Мари нагло рассматривала их очертание. Промелькнуло внутреннее непонимание, почему сейчас ей так хотелось впиться в них, попробовать вкус чая на этих манящих губах, по которым слегка прошёлся горячий от кипятка язык. Разум будто плыл, представляя, как она кусает кожу, как спускается поцелуями всё ниже на его торс, как ладонь проходит по голому рельефу мышц, скрытому от людских глаз.       — Мари… — эхом отдал женский голос, тонущий в глубине.       «А что, если…»       Девушка буквально не управляла собой, руки сжали подлокотники стула, а тело стало медленно приближаться к смотрящему за ней Аккерману, который понял, что что-то не так, но не осознавал, что же скрывалось в её мыслях. Несмотря на то, что капитан с каждым годом своего взросления становился всё больше популярен у женской части не только разведкорпуса, но и обычных гражданских, он никогда не использовал девушек для удовлетворения.       Бывший командир вырастил его как сына, который должен снисходительно относиться к противоположному полу, уважая его, а обычные солдаты умилялись с маленького ребёнка в таком жестоком месте. Леви стал для многих отдушиной, несмотря на холодность. Именно это многих и привлекало в нём — неспособность понять, что он скрывает.       С каждой секундой Мари приближалась к Аккерману, а дыхание становилось глубже. В другой раз она бы отчитывала себя за идиотизм и опрометчивые действия, но не сейчас, когда разум затуманен. Руки Смита грубо легли на её рот и затылок, выводя обратно в коридор.        — Что с тобой происходит? — с долей беспокойства спросил командир и тряхнул её за плечи.       Тревога отразилась на женском лице. Мари обхватила себя руками, надеясь, что это утихомирит сердце, готовое выпрыгнуть, и только благодаря Эрвину она не успела совершить ошибку. Мысленно она бы отблагодарила его, если бы не появившийся шар в груди от незнания, чего хотят её собственные тело и разум.       — Я не знаю, — еле слышно проговорила Кируми, глядя в пустоту.