Конец начала

      Насколько больно и холодно должно быть человеку лежать на сыром полу с переломом? Подобное не описать простыми словами, но Мари же отчётливо чувствовала всё это прямо сейчас на своём теле. Тупая боль в области рёбер говорила о сломанной кости, о том, что нельзя делать резких движений, иначе ей будет гораздо хуже, и несмотря на особенность в быстром восстановлении, ей это никак не поможет.       Сидя на плитке, Кируми облокотилась на стену, разглядывая нож в руке, оставленный Бертольдом. Девушка не могла понять, по какой именно причине он сделал подобный выбор, ведь тем самым подарил ей инструмент, что может выпустить её из комнаты, даже из той, в которой нет ничего, кроме стен. Девушке оставалось только надеяться, что она находиться не в каком-нибудь подвале.       Мари чувствовала, как начинает дезориентироваться. По её предположениям, через пару часов после пребывания здесь, время будто стало эфемерным, не зависящим от законов природы. Да и спазмы в желудке от голода и отсутствия воды были не такими острыми, так что предположить сколько часов или суток она здесь пребывает приближалось к невозможному.       Кируми казалось, что сейчас она совсем одна во всём строении, по крайней мере думала, что здесь нет ещё одной живой души, а значит никакого волшебного спасения не произойдёт. Взявшись за каменный выступ, девушка подогнула ноги, чтобы подняться, и шумно выдохнула, стараясь сдержать крик от боли под грудью. Кто бы мог подумать, что Энни решиться бить ногой по одному и тому же месту, оставляя максимальный дискомфорт, и ведь это оказались не ноги, с помощью которых можно сбежать. Возможно, она хотела обеспечить таким образом мучительную смерть в виде проткнутого лёгкого, но Бертольд успел вовремя остановить Леонхарт, тем самым спасая Мари, как бы забавно ей с этого не было. Полностью выпрямившись, Кируми положила ладонь на ребро и подошла к первой стене. По её догадкам, хотя-бы одна из трёх будет являться выходом на свободу. Несмотря на соблазнительную идею вскрыть дверь и выбежать наружу, нет гарантий на то, что Мари действительно была одна. Может Райнер спит где-нибудь в проходе или же Энни караулит под дверью, только вот похищенная не слышала ни одного вздоха, но риски того не стоят.       Везло сейчас в одном, что они притащили Мари в поистине древнее сооружение, а значит продолбить дыру с помощью ножа становилось вполне возможным. Постучав по стене кулаком, девушка услышала плотный, почти что глухой звук, а значит там наверняка находиться следующая комната. Двинувшись к другой стене, руки с каждым шагом всё сильнее сжимались от нарастающей боли, а вместе с этим и дыхание становилось всё более глубоким, задевая перелом.       — Чёрт… — ухмыльнулась себе Мари под нос и схватилась за ткань рубашки на плече, резким движением разорвав нити.       Глядя на рванный рукав, девушка покрепче обхватила рукоять ножа пальцами и начала плотно обвязывать кулак лоскутом. Она не знала, что может произойти: разобьёт ли руку в кровь или та вовсе ослабнет от усталости, не в силах что-то удержать, поэтому надо увеличить шанс, что Мари сможет выбраться. Вновь постучав уже по другой стене, она довольно кивнула самой себе, что нашла ту, что нужно так быстро. Звук оказался куда звонче, чем в прошлый раз и, приметив место, куда будут происходить удары, Кируми размахнулась и начала бить острием ножа в самую слабую точку, где здание уже успело посыпаться.       Пока Мари буквально пробивала путь на свободу, Аккерман в паре с Эрвином мчались верхом на лошадях в сторону деревни, пока отряд Кируми держал путь к лесу в нескольких километрах от штаба. Что Леви почувствует, когда увидит её? Облегчение? Да, этот вариант устраивал его больше всего. Но что, если они не успели? Что будет с ним, окажись Мари уже мертва, как несколько суток. Собственные мысли настораживали, даже отчасти пугали мужчину. Он не хотел верить, что вместо синих глаз, ассоциировавшихся у него с ночным небом, Аккерман увидит две пустые безжизненные радужки и их обладательницу, насильственно убитую под пытками. Мужчина предполагал наихудшие варианты событий, будто старался заранее подготовиться к тому, что ему придётся закапывать труп этой… Этой… Кого этой? Кто она ему? Кируми не имела права умирать, пока между ними ничего не стало ясно. Вновь жить с вопросами, терзающими душу, Леви не хотел. Сжав поводья крепче, мужчина опёрся на ноги и привстал с седла, резко набрав скорость. Эрвин не понял подобного действия, для чего он решил ускорить и без того быстрый темп, но в итоге промолчал, повторяя за Аккерманом.       Когда рука начала полностью свободно проходить через сделанную дыру в стене, Мари пошатнулась назад, хватаясь ладонью за щель. Перед глазами в одно мгновение потемнело, показывая девушке, что она на исходе.       — А ты всё так же ничтожна, — саркастически просмеявшись, произнесла девушка самой себе.       Рука, ободранная камнями, покрылась кровавой росой. Волосы впитали в себя красный цвет, но только ненависть к себе не могла просто так взять и засохнуть. С каждым новым падающим вниз куском стены, Мари ещё больше проклинала себя за беспомощность. Сколько её нахваливали родственники за статный титул? Сколько почестей несли, чтобы подлизаться? Теперь это не больше, чем пустые слова от горы трупов. Она считает себя худшим человеком, в итоге посвятившим жизнь спасению других. Но какой в этом толк? Ни один поступок не мог излечить её раны, ни один час в душе не мог смыть её чистые руки от крови и ничто не могло стереть её воспоминания заново. Сейчас эта ненависть будто шептала сдаться на ухо Кируми, сгнить здесь, как её любимая собака в далёком детстве, которую убил Вианом.       Проделав дыру ещё больше, так, чтобы голова могла пролезть, Мари облокотилась лбом на холодную стену, следя за стекающими каплями. Усталость брала вверх, насмехаясь над девушкой, показывая всю её бестолковость. Дотронувшись до влажной поверхности, Кируми задумалась, что бы сделал Леви, оказавшись на её месте? Но в ответ она лишь усмехнулась, понимая, что он бы никогда не попал подобную ситуацию.       Проезжая очередную деревню, Аккерман старался вглядываться в каждое окно, уловить мельчайшее движение по ту сторону стен, ведь в любом из этих домов может быть Кируми. Но к его собственному раздражению, её нигде не было. Подняв голову, Леви заметил, как сгущаются тучи. При том, что они и без того потратили много часов на поиски, надежда на то, что они смогут найти хотя-бы её мёртвое тело сегодня, медленно угасала. А может отряд уже нашёл капитана и Эрвин с Леви зря сейчас пробегают всю эту обширную территорию? Как бы Аккерману не хотелось надеяться на этот шанс, он мчался дальше, не жалея собственных сил и ноющие от перенапряжения ноги.       Когда небо стало полностью серым, словно специально ждало момента, когда все тучи сомкнуться друг с другом, перед лицом мужчин пронеслось пару капель, после которых тут же хлынул ливень, не собираясь щадить никого, кто окажется сейчас на открытом воздухе.       — Чёрт… — раздражённо цыкнул Леви, когда одежда начала липнуть к телу, и сощурился, чтобы вода полностью не лишила его обзора.       Тогда Аккерман увидел светлое здание где-то вдалеке. Только из-за деревьев он не смог разобрать, очередная ли это деревня или там действительно стоит что-то одиночное. И остался единственный способ узнать — быстрее туда добраться.       — Давай возвращаться, — громко проговорил Эрвин за спиной Леви, явно не собиравшегося сбавлять скорость, несмотря на усиливающийся с каждой минутой дождь.       — Проверим тот дом и вернёмся, — бескомпромиссно ответил тот.       Отбросив последний камень в сторону, Мари тяжело дышала, хватаясь за бок. Перед глазами периодически темнело, говоря, что совсем скоро девушка потеряет сознание. Глянув вниз, она поняла, что временная тюрьма оказалась на втором этаже, и, просунув ноги вперёд, Кируми прижала руки к себе, отталкиваясь и прыгая вниз. Хоть и казалось, что расстояние до земли было куда более длинным, девушка приземлилась на землю за пару секунд, после рухнув на колени, чувствуя теперь и стреляющую боль в ступнях. Простонав сквозь плотно сжатые зубы, Кируми поднялась, хромая побежав вперёд. Стало всё равно на грязь вперемешку с кровью на одежде и глубокие лужи на пути, которого она совсем не знала. Мари просто хотела домой.       Замечая знакомую розовую рубашку меж деревьев, где-то внутри Аккерман вздохнул с облегчением. Не сбавляя темп, он ловко проезжал препятствия, с каждым метром убеждаясь в том, что это именно та, которую он искал. Леви хотел нагнуться набок и подхватить Мари, но опустив взгляд, заметил, как та держится за явно больной участок тела, подмечая ещё и красные следы на одежде, и моментально схмурился.       С расфокусированным зрением Кируми заметила лишь два больших, бегущих в её сторону, пятна. Она не видела лиц и могла утешить себя тем, что это люди, и то, что ей помогут, как бы эта мысль не воротила изнутри. Закрыв веки буквально на мгновение, Кируми сразу почувствовала слабость в теле и остановилась, теряя сознание и падая назад на спину.       Аккерман незаметно дёрнулся, следя, как у Мари подкашиваются ноги и, подъехав достаточно близко, спрыгнул с лошади. Стоило Леви только оказаться рядом с ней, он сел на колени и положил ладонь меж её груди, чувствуя медленное сердцебиение, будто и оно устало от всего. Эрвин смотрел на всё это, продолжая сидеть верхом на лошади, остановившись в нескольких метрах от пары, и Леви посмотрел на командира из-за плеча, кивая, что бы тот подошёл, пока сам аккуратно поднимает девушку на руки.       — Я сяду на лошадь, а после ты отдашь её мне, ладно? — серьёзность Аккермана спала и пришло что-то новое. Он сказал это тихо, словно боялся разбудить Мари, но достаточно громко, чтобы это услышал Смит, а после и вовсе перешёл на шёпот, глядя в женское лицо. — Мы едем домой.       Командир подъехал ближе, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, но по какой-то причине сейчас для него это оказалась сложной задачей, и спрыгнул на землю, останавливаясь напротив Аккермана.       — Давай, — озадаченно ответил тот, глядя на свисающую назад голову Кируми.       Эрвин забрал её к себе, ожидая, когда Леви сядет обратно верхом, а после поднял руки, передавая Мари мужчине. Смит посмотрел на свои ладони, всё ещё чувствуя женское тепло и сжал их, понимая, что ему не стоит лезть в их взаимоотношения, становясь третьим лишним.       Садясь обратно на лошадь, Эрвин двинулся первым, не желая видеть Кируми в объятиях собственного товарища. Что же это за тяжёлое чувство в груди? Возможно, он просто волновался на счёт того, что не знает столько же информации, сколько может знать Леви, услышав от Мари за их совместное времяпровождение? Но тогда почему сжимает именно сердце, а не пронзает головная боль? Смит запрокинул голову назад, чувствуя, как по лицу бьют капли дождя, отрезвляя.       — Освободи меня от этого чувства, — проговорив одними губами, Эрвин попросил у самого неба смыть эту боль и впитать глубоко под землю, будто её никогда и не существовало.