Конец начала

      Как долго на эти земли не попадало что-нибудь интересное? Настолько, что любой человек захочет приобрести себе эту вещь? Если не вспоминать суд над Эреном, то явно очень давно. Этот парень смог внести в этот мир новые краски, несмотря на всю опасность своего существования.       Прошли целые сутки с ухода Мари, и только сейчас люди, считающие её близким человеком, начали переживать. Тревога словно металлический шар поселилась где-то в груди и слегка дрожала, показывая, что что-то не так с этой девушкой. Это чувство буквально поселилось в каждом из солдат, что имел с ней хоть один душевный разговор, но стало неимоверно сложно отличать, почему в этот раз шар начинал шевелиться. Может это действительно из-за её пропажи, а возможно из-за воспоминаний о вылазках. Что всё-таки является правдой?       Но сегодня у Разведкорпуса была иная задача, а точнее, они должны прийти в зал суда и объяснить, почему эта интересная вещь обязана попасть именно к ним, а не к Военной Полиции. Когда Эрвин получил новость, что кто-то из мирных жителей решил незаконно выкопать подвал у себя под домом, но в итоге нашёл золотой кусок железа странной формы и проблемы с законом, то очень заинтересовался в этой вещице после расследования военных. Когда к этому мужчине пришла полиция из-за жалоб соседей, они увидели кучу земли и хлам, небрежно валяющийся в углу комнаты, и решили лично проверить, что именно поблёскивает сквозь грязь и пыль.       После разбирательств с городским, полиция выдала штраф и быстро вернулась к себе в корпус, отдав найденное приобретение местной учёной. Предмет имел форму в виде трубы, где с одного края она была тонкой, расширяясь к другому концу. Очистив её от грязи, исследователь приметила, что это рупор из чистого золота. Подобные вещи имели лишь богатые люди, поэтому об их существовании мало кто знал. Только дети иногда сворачивали газеты ради забавы, даже не подозревая, что они делали дешёвую версию игрушек богачей.       Но на одной лишь чистке учёная не собиралась останавливаться, женщина поднесла тонкий край рупора к губам и начала проводить отсчёт от одного до десяти, но стоило ей только произнести цифру «один», как та резко отдёрнула от себя трубу. С другого конца пошёл звук абсолютно не схожий с её голосом, это было больше похоже на молнии, нежели на человеческую речь. Учёная нервно сглотнула, перепугавшись, что за чертовщину ей принесли, а после выдохнула, решаясь вновь попробовать что-то произнести в него. Вдруг это оказались просто слуховые галлюцинации из-за отсутствия сна, а не нечто неизведанное в её кругах. Покрутив рупор с разных сторон, снова проверив его изнутри на наличие возможного мусора, женщина в очередной раз убедилась, что он идеально чист, а внутри нет ничего, что могло бы изменить голос.       — Проверка, — на выдохе произнесла та в громкоговоритель, и тут же отбросила его на кушетку.       Опасения подтвердились. Это оказалась не обычная вещь, что могли потерять много лет назад, а будто что-то не из этого мира. Вместо голоса действительно слышались молнии, могло показаться, что на улице сгущаются тучи, а гром настолько громкий, что стало невозможно слышать самого себя, но всё это не больше, чем самоутешение.       В итоге учёная отдала рупор Дариусу Закклаю, верховному главнокомандующему, объяснив в чём именно проблема данного устройства, чтобы тот уже сам решал, что делать дальше. В итоге мужчина созвал в Зал Суда все три подразделения военных сил: Разведкорпус, Гарнизон и Военную Полицию. Подобной вещи нужно найти достойное применение, ведь это может оказаться, как и помощью для дальнейших исследований, так и тем, что может развязать войну.       Гарнизон практически сразу отказался от подобного предложения. Они бы не смогли найти громкоговорителю должного применение, находясь на стенах и толком не контактируя с людьми, помимо других военных, но для двух оставшихся корпусов это прекрасная возможность для открытия чего-то нового.       Как давно они стояли друг напротив друга в Суде, чтобы снова попытать удачу и забрать то, что пока никому не принадлежит? Вот и воспоминания о последнем суде так же нахлынули на всех присутствующих, как и этот вопрос. Всё то же помещение, как и в тот раз на стороне Полиции стоял культ Стен, но вот с Разведкорпусом никого, кроме них самих. Рупор лежал на деревянном столике в центре зала, словно нечто драгоценное, в то время, как люди стояли по разные стороны баррикад, ожидая начала.       — Золотой рупор, что неизвестным образом оказался под землёй дома одного из мирных жителей Каранеса, — поправив очки, устало проговорил Дариус, сидя наверху в кресле. — Вместо того, чтобы выполнять свою функцию, он меняет человеческий голос на звук грома. Это необычная находка, поэтому здесь собрался Особый Военный Суд. Решать, кому он достанется, предстоит мне, а именно: достанется громкоговоритель Военной Полиции или Разведкорпусу.       Все присутствующие внимательно слушали главнокомандующего, полностью вникая в его слова. Командир Полиции достал бумагу с предложением, что будет происходить с рупором, если он достанется им и, когда Закклай увидел это, продолжил говорить, дав им право стать первыми:       — Выслушаем предложение Военной Полиции.       — Слушаюсь, — ответил солдат и начал зачитывать текст. — Найл Док, командир дивизии Военной Полиции. Мы предлагаем тщательно изучить рупор, после чего проведём исследование на ста людях из разных частей стен. Если всё останется неизменным, то мы избавимся от него. Факт остается фактом. Эта вещь остаётся неизвестной в полной мере своих возможностей, однако, само его существование может вызывать страх, поэтому мы соберём всю возможную информацию и после уничтожим громкоговоритель.       Дариус смотрел на Дока и с каким-то разочарование поджал губы, услышав, что он собирается ликвидировать предмет, если тот не принесёт никакой пользы. Года идут, а их методы никак не меняются. Переместив взгляд на Смита, что выражал собой абсолютное спокойствие, Закклай незаметно хмыкнул.       — Далее выслушаем предложение Разведкорпуса.       — Слушаюсь, — ровно произнёс разведчик и, глядя на Заккариуса, продолжил. — Командующий тринадцатым батальоном Разведотряда - Эрвин Смит. Мы предлагаем следующее: забрать рупор себе и использовать его возможности, как на людях, так и на титанах. На этом всё.       В зале, что совсем недавно был полон тишины, пошёл громкий шёпот с возражениями и непониманием, что это вообще за бесполезное предложение. Леви стоял по правую руку от Эрвина и цыкнул, когда шум стал только увеличиваться, в то время как главнокомандующий взял тряпку со стола и вытер лоб от капель пота, вновь глядя на Смита.       — И это всё? — переспросил Закклай, заставляя так всех присутствующих замолчать.       — При помощи данного устройства мы можем попробовать узнать, имеют ли титаны возможность владеть человеческой речью и есть ли разница в том, какие люди говорят в него. Мне кажется, приоритеты здесь очевидны.       — Это полный абсурд! — перебивая, прокричал один мужчина из культа. — А если титан съест рупор при ваших исследованиях? Что вы тогда собираетесь делать?       Дариус только хотел что-то сказать, привести зал в порядок, как увидел Леви, сложившего руки на груди, и тогда командующий сел поудобнее, облокачиваясь на подлокотник, словно ожидая какого-то представления.       — Вы вообще хотите его уничтожить, — холодно ответил Аккерман, впервые обращая на себя внимание. — А если его и сожрут, то вы можете поприсутствовать в процессе вырезания желудка титана, чтобы точно убедиться в порядке ли будет этот кусок железа.       Одна только мысль о расчленённой громадной туше заставляла желудок сектанта сжаться в спазмах и почувствовать, как недавно съеденная еда вот-вот выйдет наружу. Мужчина прикрыл рот ладонью, чувствуя подступающую рвоту и выбежал из зала, да и остальные будто вздохнули с облегчением подобному исходу. В помещении вновь наступила тишина, и тогда Заккариус посмотрел на бумаги с отчётом от учёной перед собой, думая над окончательным решением.       — Мари Кируми, — словно из-за отрезвляющей пощёчины, посерьёзнел тот, вспомнив списки разведчиков. — Как вы можете объяснить то, что она числиться в составе нынешнего батальона Разведкорпуса?       Показалось, Дариус задаёт вопрос всем присутствующим, но Эрвин понимал, что всё адресовано именно ему. Как объяснить воскрешение официально по бумагам, мёртвого человека? Вот что являлось настоящим абсурдом. Леви сжал руки и как-то напряжённо посмотрел на командующего, будто данный вопрос касался его самого, но понимая всю свою беспомощность в данной ситуации, продолжал молчать.       — Данный случай не поддаётся научному объяснению, — после нескольких секунд раздумий, Смит подал голос. — Никто и никогда не видел труп Мари Кируми. Единственное, что известно в данный момент, так это то, что она жива, но неизвестным способом переместилась на двадцать лет вперёд с момента своей «смерти». Она сама не знает ответ на данный вопрос. Но одно я знаю точно: Мари найдёт его и предоставит, если Вам это потребуется.       Главнокомандующему нравилось, как именно излагает Эрвин свои мысли, словно он ещё час назад подготовил ответы на все возможные вопросы. В какой-то степени Дариуса это даже интриговало и, выпрямив спину, он закрыл глаза, словно принимая окончательный выбор.       — Решение принято, — подытожил судья.

***

      Ханджи рассматривала трубу, пока Эрвин сидел за столом, а Леви на диване, закинув ногу на ногу. Находясь всей компанией в кабинете Смита, девушка уже сейчас старалась изучить каждый его миллиметр, пока мужчины смотрели, чтобы та ничего не сломала. Постепенно лицо Зоэ становилось всё более спокойным, даже апатичным. Может это обычный громкоговоритель, а той женщине показалась вся его особенность, но был только один способ проверить, и капитан поднесла железо к губам.       — Леви! — быстро и громко сказала та в сторону мужчины на диване.       Ханджи тут же расхохоталась от вышедшего звука, будто прямо в комнате сейчас же пойдёт дождь, только Аккерман не оценил подобного. Проведя ладонями по ушам от недавнего шума, он раздражённо посмотрел на Зоэ, а после на её новое развлечение. Может надо было отдать его Полиции, а то их корпус точно забудет на ближайшее время, что такое сон.       — Четырёхглазая… — проговорил Леви на приближающийся рупор, к его рту, в руках девушки.       Даже с Аккерманами звук остаётся всё тем же. Теперь и Эрвину стало интересно, имеет ли он и другие звуки, если да, то на ком нужно его проверить, чтобы это подтвердить. Взяв ручку со стола, Смит начал крутить её меж пальцев, задумываясь о вопросе Заккариуса насчёт Мари. Он будто отгородился от Ханджи с Леви, а точнее, от их суматошной обстановки и непрекращающихся звуков громкоговорителя. Между ними возникла невидимая граница, погружая Эрвина дальше в раздумья, что постепенно становились взаимосвязанны между собой.       — Вы не видели Мари? — заставляя всех на секунду замереть, поинтересовался Эрвин.       Пара капитанов медленно повернули головы в его сторону с глазами, полные непонимания. Ханджи положила рупор на диван и посмотрела на Леви в поиске ответа на его лице, но кроме сведённых на переносице бровях и в том же взгляде, что и у неё, девушка ничего не нашла.       — А разве ты не знаешь, где она? — спросила Зоэ, теперь вводя и Эрвина в подобное состояние. — Мы думали, что Мари сказала тебе, куда уходит. Её уже нет вторые сутки.       От подобного напоминания Аккерман сжал кулаки, продолжал смотреть на Смита, как в глазах пробежала малая капля надежды, что он знает, где Кируми, но в ответ Эрвин лишь слегка помотал головой в разные стороны, дав отрицательный ответ.       — Она никогда не пропадала на такое долгое время, — сделал вывод Леви, опустив глаза в пол. — Давай я отправлюсь на её поиски.       — Что бы потом и тебя ещё искать нужно было? — показалось, Смит сдерживает себя, чтобы раздражение от подобной информации не взяло вверх. — Как раз завтра у нас выходной. Возьмём ещё троих человек и отправимся, пока Ханджи будет проверять рупор на каждом оставшемся здесь солдате.       Аккерман сразу заметил, как голос командира незаметно изменился, и поднялся, останавливаясь в дверях, собираясь что-то сказать, но в итоге молча двинулся в чужую спальню, чтобы поставить тройку несчастных из отряда Мари в известность о плане на завтрашний день.