Конец начала

      Свет от свечи мягко падал, освещая бумаги и Леви, сидящего за столом. Попытки сконцентрироваться на работе отражались в его теле: пальцы обхватывали карандаш сильнее обычного и грифель слишком быстро образовывал собою новые текста в документах; пока нога тряслась и каблук сапога тихо ударялся о пол. Да, как бы сильно Аккерман не старался погрузиться в работу, конечности показывала его нервозность, что мысли где-угодно, но не здесь, отказываясь подчиняться задаче. В его голове постоянно витала тень предательства, заглушая любые положительные эмоции. Взгляд Аккерана хоть и смотрел в цифры на листах, но на деле он утоплен в далёких раздумьях, волнуемых мучительных воспоминаниях и нерешённых проблемах. Впервые мужчине не хотелось что-то решать и добиваться ответов. Каждый раз, когда Леви пытался вновь взяться за дело, предательские образы и растущее недоверие ко всем людям насыпались, искажая восприятие реальности. И неизвестно, сможет ли Аккерман найти желанный покой.       Когда в дверь тихо постучались, Леви не сразу отреагировал, продолжая отбивать иррегулярный ритм пяткой. Но новый стук заставил его медленно поднять голову, лишь слегка выходя из тёмной завесы мыслей.       — Кто? — апатично спросил мужчина.       Аккерман никого не ждал, не хотел видеть, слышать чужие голоса, чувствовать ещё чьё-то присутствие. Ладонь плотно сжала карандаш в кулаке и тогда послышался незаметный хруст дерева, и вместе с этим отварилась дверь, показывая фигуру Гэри, одного парня из отряда Кируми. Леви никогда не нравился Грант, его действия и повышенная кровожадность, что отлично можно было заметить на тренировках и вылазках, всегда заставляли Аккермана держаться от него подальше. И эта тяжёлая атмосфера вокруг него… Лицо Леви стало мрачным, брови нахмурились так сильно, что глаза сузились, но даже так в них можно заметить настороженность.       Парень прошёл глубже в комнату и вынул руку из-за спины. Капитан посмотрел ниже и увидел, что Гэри держит чашку, из которой идёт горячий пар. Медленно двигаясь вперёд ко столу, будто наступая на потенциального соперника, Грант поставил чай на деревянную поверхность перед Леви.       — Это вам чай по рецепту моей мёртвой матери, — впервые подал голос солдат, глядя на фарфор. — Вы должны его выпить, — словно отдавая приказ Аккерману, сказал Гэри. И тогда мужчина поднял голову, окончательно ломая карандаш в руке. — Капитан Леви, я ведь желаю Вам только хорошего, — он поднял две руки вверх в знак того, что «безоружен» перед Леви. — Ваши отношения с моим капитаном явно испортились. Кто же этого не успел заметить? И я просто хочу Вам помочь, капитан Леви.       Сделав голос в начале диалога твёрже, показалось, Гэри быстро понял свою ошибку после начав оправдываться и объяснять причину своего пребывания здесь в столь поздний час. Но неужели он настолько испугался сломанной Леви канцелярии, что даже назвал его пару раз капитаном?       — И? — коротко спросил Аккерман.       — Капитан Леви, это успокаивающий чай, — наклонившись вперёд, Гэри придвинул чашку ближе к мужчине и проговорил тише. — Он точно вам поможет.       Аккерман внимательно проследил за этим жестом. Сейчас все его инстинкты напряглись, выжидая неожиданной подлости. Высокая фигура не произносила ни слова, но излучала невидимую угрозу. И тогда Леви поднялся из-за стола и подошёл к тумбочке, решая проверить этого Гранта на вшивость. Взяв новую кружку, Аккерман остановился напротив Гэри и обхватил чашку, принесённую им, пальцами. Капитан перелил почти половину чая в чистую посуду и протянул Гэри, тем самым говоря ему выпить.       Кому точно нельзя верить — так это Гэри Гранту. Несмотря на всю жизненную мощь и силу, Леви чувствовал себя максимально дискомфортно даже просто находясь рядом с ним. Это можно описать, словно по твоему обнажённому телу бегают сколопендры, оббегая конечности, заползая в любые отверстия: будь то уши или рот. Так они вынуждают и хотят, чтобы ты чувствовал их присутствие физически и испытывал отвращение как можно дольше в своём парализованном состоянии. Незаметная улыбка Гранта всегда была так неприятна Аккерману, что иногда он хотел зашить ему рот толстыми нитями. Лишь бы он никогда не улыбался.       Гэри, без промедлений, выхватил чашку из рук Леви и залпом выпил содержимое, громко ставя фарфор на стол. Он ухмыльнулся, глядя в лицо капитана сверху вниз. Отрезать ему губы. Уничтожить все возможности двигать своим лицом. Вырвать голосовые связки из глотки. Лишь бы он никогда не улыбался и не говорил.       — Неужели Вы мне не доверяете?       — Не каждый день получаю чай от головореза, — из-за напряжённости голос Леви стал ниже и с хрипотцой отвечая, тот кивнул в сторону выхода. — Иди.       Гэри натянуто улыбнулся, явно поняв, какая именно деталь заставляет внутренности Аккермана сжаться от отвращения. А может страха? Страх и эта чёрствая пыль в виде капитана точно не сочетались, и после секунды раздумий Грант вышел, закрыв за собой дверь. С его уходом пропало чувство полного отсутствия воздуха, как будто рядом с Грантом ты сидишь в подвале, где нет любого источника света. Он словно большая чёрная тень, что может задушить всё живое внутри тебя, заставив сжиматься и задыхаться. Именно поэтому у Гранта не было друзей, а единственная с кем он контактировал оказалась Мари.       Вырвать лёгкие. Отобрать способность дышать, думать. Уничтожить воспоминания. Вырвать глаза. Лишь бы он никогда не улыбался, не говорил, не существовал дальше. Лишь бы он забыл дорогу к соседней комнате.       Леви раздражённо цыкнул и обошёл стол, настежь открыв окна. Кристально чистый кислород наполнил собой стенки лёгких и только сейчас мужчина смог спокойно выдохнуть, и обратить внимание на постепенно остывающий чай. Аккерман сел за стул, пока ветер продолжал бить в спину, и обхватил ободок чашки кончиками пальцев, поднося к губам. Аромат действительно оказался шикарным: лаванда в сочетании мяты мягко проникала внутри, в то время как язык почувствовал ненавязчивый привкус мёда. И как только у подобного тяжёлого человека получилось сделать столь тонкое и лёгкое творение?       Отложив пустую кружку, Аккерман вновь склонился над бумагами и потянулся за карандашом. Не удивившись, мужчина увидел лишь то, что от него осталось: грифель сломан, а мелкие щепки лежали вокруг пополам сломанного предмета. Из-за такой мелочи в виде Гэри Леви сломал карандаш? Подобного не может быть. Скорее всего он сломал его из-за скопившихся обстоятельств в один момент. Ведь не мог Аккерман проявить подобную слабость из-за Гранта. Не мог ведь? И правда не мог. Леви напрягал вовсе не сам человек, а что он излучает, вводя всех в парализующее напряжение. В совокупности фактов это и привело к подобному исходу.       Выдвинув ящик тумбочки под столом, Аккерман опустил руку в поиске новой ручки, но внутри ничего не оказалось, кроме каких-то папок. Даже пальцы, отбивающие по ноге ритм, отражали тяжесть и силу, что он вдавливал в мышцу. Когда это начало приносить боль, расползающуюся по кругу, Леви поднялся и вышел из комнаты, направляясь к комнате Эрвина.       В итоге, Аккерман провёл у Смита куда больше времени, чем мог предположить. В руках он нёс карандаши и очередные документы, что точно сделают ночь продуктивной без шанса на сон.       Возвращаясь за стол, Аккерман продолжил заниматься бумажной волокитой с того момента, где и закончил час назад. Каждый раз, когда Леви заполнял новую строку, он смотрел на часы, висящие на стене. По ощущениям время текло так медленно, как только могло, а механические стрелки лишь подтверждали это. Но вместе с этим и работа не продвигалась так плодотворно и живо, как хотелось. Проводя подсчёты в голове, пальцы раскручивали карандаш по оси, будто жили своей жизнью. И вот, внося конечный результат, Аккерман сглотнул, резко почувствовав как дыхание стало глубже, словно кислорода неожиданно перестало хватать несмотря на всё ещё открытые окна.       Леви отложил ручку и опёрся на спинку стула, откидывая потяжелевшую голову назад. Есть в этих ощущениях что-то странное. Новое. Аккерман не чувствовал себя плохо, а совсем наоборот. Хоть сердце и начало биться чаще, а рот поглощать всё больше воздуха, Аккерману всё больше становилось хорошо с каждой минутой. Постепенно его лицо разгоралось, а в штанах становилось всё теснее от мелких неосторожных движений. Леви глянул вниз, чтобы убедиться в своём предположении, и заметил, как бугор упрямо врезается в брюки. Глубоко вдохнув, мужчина аккуратно положил ладонь на пах, оттягивая штаны, но стоило Аккерману себя только коснуться, как он тут же нагнулся вперёд от неожиданности. Его чувствительность повысилась, казалось, в разы. И пока Леви в попытках отдышаться, видел лёгкий тремор рук, параллельно чувствовал, как возбуждение перетекает с тела прямо в разум, ломая его на удовольствие.       Закусив нижнюю губу, Аккерман закрыл глаза и положил полную ладонь на напряжённый орган и тихо простонал, опуская голову ниже, чувствуя прохладное дерево лбом. Любое касание отзывалось по мужскому телу мелкой приятной дрожью. Это состояние похоже, словно ты находишься между сном и явью, пока тело одолевает жар, а в голове почти абсолютная пустота и лишь похотливые желания заполоняют собой.       Леви посмотрел в стену, за которой жила Кируми, и вспомнил её громкие стоны, отпечатавшиеся в памяти, ноги, что разводились в стороны перед ним, и её лицо полное удовольствия. Тогда она была такой настоящей, открытой, будто всё это только для него, но, сжав зубы плотнее, Аккерман оторвал от стенки взгляд. Он нехотя оторвал руку от паха и схватился за край стола, помогая себе встать. Ноги запутывались друг в друге, но старались уверенно идти к выходу, сами поведя мужчину в известном ему направлении из рассказов. Дрожащие ладони держались за любые поверхности, проводя Аккермана всё дальше. В его голову будто сел кто-то другой и управлял им, как тому хотелось. Вёл тело Леви двигалось так, как нужно неизвестному, отводя всё дальше и дальше от комнаты. Оказавшись на улице спустя несколько минут долгого хождения в корпусе, мужчина совсем не почувствовал холода, только то, как от горизонтального положения штаны стали слишком тугими, больно сжимая член.       В городе поблизости можно всегда найти помощь первой необходимость любого характера. В этот круг входил так же и бордель среднего класса, о котором Аккерман успел наслушаться в детстве. Конечно, он мог спокойно заняться мастурбацией, продолжив сидеть в кабинете, но… Чёрт. Ощутить женское тело сейчас намного желаннее, чем однотипная дрочка, где ты должен сдерживать любые звуки, ибо твоя соседка с ультра слухом может ворваться и тогда Аккерман точно не сможет сдержаться. Леви никогда не чувствовал такую сильную тягу к подобному, а после первого секса, произошедшего на балу, в данный момент понял, что он низок и падок, как мамины клиенты, бегущие к ней по первому желанию. Несмотря на возбуждённое состояние, мужчина продолжал размышлять на серьёзные темы. А вот ответ, почему это происходит с ним, слишком очевиден, чтобы хоть секунду о нём раздумывать. Гэри явно принёс не обычный чай. Его помощь — заставить Леви хотеть трахать чужие тела без разбора? Или он хотел, чтобы капитан сорвался на Кируми? Как же всё это сложно. А думать сейчас совсем не хочется.       Подходя к жилым домам, Аккерман огляделся, надеясь, что ночью все нормальные люди спят дома и не смогут увидеть его в таком виде. Облокачиваясь плечом о стену, Леви проходил дальше по выстроенному в голове маршруту и увидел знакомое название заведения «Домик сестры Аманды». По одной лишь вывеске стало ясно, что это не то место, в которое нужно идти, но выбора не оставалось. Нижнее бельё с каждым шагом всё больше пропитывалось смазкой и это… Так приятно. С каждой минутой похоть всё больше завладевала разумом и телом сильного мужчины, делая его слабым и беззащитным, стоит женщине лишь оказаться перед ним.       Открыв входную дверцу борделя, Леви услышал звук колокольчика, висящего сверху, и прошёл внутрь. Запах дешёвого алкоголя, секса и грязной похоти, казалось, въелся в стены этого здания без шанса вновь стать чистыми. Но даже так Аккерман не скривился, а проходил всё дальше, рассматривая девушек в дешёвых платьях характерных для этого места.       — Здравствуй, — соблазнительный шёпот послышался над ухом за спиной. — Я вижу тебе очень нужна помощь.       И вместе с этими словами проститутка провела тёплой ладонью по крепкой груди Аккермана, плавно опускаясь всё ниже.       — Если у тебя есть деньги, то позволь мне спасти тебя.       Девушка мягко проводила кончиками пальцев по твёрдому органу, что прощупывался сквозь одежду, а второй рукой обхватила шею Леви, наклоняя к себе. Женские губы коснулись горячей кожи, от чего Аккерман шумно выдохнул, обратив на себя внимание мужчин за баром. Грудь Леви постоянно поднималась и опускалась, отражая его нетерпеливость. Руки продолжали дрожать от адреналина, а кожа покрывалась мелкими каплями пота, подчёркивая его возбуждение. Он закатил глаза вверх, наслаждаясь чужими прикосновениями. Даже слышать женские стоны за стенкой показалось Аккерману привилегией, ведь столь банальная и естественная функция, как слышать, медленно начала покидать его, словно погружая голову в воду. Девушка продолжала шептать какие-то пошлости, но Леви не мог расслышать даже этого. Сейчас ему нужны только действия. Казалось, проститутка поняла это, не замечая реакции на шёпот, и повела Аккермана вперёд, держа за талию, и посадила на красное мягкое кресло в углу зала.       Неужели сейчас всё произойдёт таким образом? Перед глазами публики? Перед мужчинами, что посмеиваясь смотрели на Аккермана, узнав, кто он такой? Плевать. Как же Леви похуй, кто там на него смотрит, что говорит, пока девушка опускается перед ним на колени. И тогда он опустил голову, впервые увидев её лицо. Веки распахнулись от удивления, заставляя Аккермана проморгаться, в попытках понять, не показалось ли ему. Проститутка с синими глазами и такими же белыми волосами, как у Мари, расстёгивала его ширинку, и за счёт своей внешности пленила Леви ещё больше.       — Мари?.. — туманно спросил тот.       Девушка подняла голову и добродушно усмехнулась. Клиенты частенько говорят имена тех, кого хотят видеть под собой, а проституткам остаётся лишь адаптироваться под условия, взяв имя этой желанной себе, пускай и всего на час. Но в данный момент в дополнение шло то, что мужчина перед ней не в себе.       — Конечно.       Вспоминая то, как Аккерман входил в Кируми всё глубже, наливало его орган кровью ещё больше. Он поджал губы и провёл по белым рукой волосам, сжимая их в кулаке. Самое страшное для Леви сейчас вовсе не опозориться, не заняться сексом с той, кого он видит в первый раз, а сорваться. Выплеснуть эмоции на невинную девушку, находясь в столь шатком положении. Тогда Аккерман закрыл глаза, убрал руку из волос и облокотился назад на кресло, позволяя ненадолго забыться в ощущениях. Проститутка высвободила влажный член и начала медленно водить по нему, обхватив ладонью. Для Леви эти действия приравнялись к пытке и тогда он вновь посмотрел на девушку, прося либо остановиться, либо стать быстрее. И в тот же момент он ощутил, как его шеи коснулись прохладные пальцы. Аккерман перевёл взгляд и увидел вторую девушку, намного смуглее первой, и послушно выполнил безмолвную просьбу дать им самим полностью разобраться с его проблемой.       Вторая проститутка зашла за кресло и наклонилась вперёд, расстёгивая рубашку на груди Леви, пока её подруга продолжала обслуживать клиента только руками. Тихие мужские стоны смешались с кабачной музыкой, сливаясь воедино. Теперь и его история оказалась в подобном месте. Никто не поверит, если услышит, что капитан Аккерман был в борделе. Такие вещи слишком противоречивы, как масло с водой. Да, не поверил, если бы не…       — Привет всем! — громко произнёс мужчина только зайдя в бордель, и по привычке оглядел помещение.       Поворачивая голову, Кенни резко остановил взор на знакомом, но уж слишком красном лице. Он вскользь глянул меж ног Леви и надул щёки, выпуская воздух через плоское пространство губ.       — Ёбанный в рот.       Кого он точно не ожидал увидеть, так как это чистоплюя, заботящегося о чистоте больше не то что комнаты, а своего члена. И это так остро на него подействовал разрыв с Кируми? Кенни подошёл ближе, когда увидел, что блондинка заправила прядь волос за ухо, готовясь взять в рот, и положил ладонь на её голову, останавливая. Мужчина наклонился к лицу Леви и насильно раскрыл ему веки, вглядываясь в расширенные зрачки.       — Дюзелли, значится?       Ожидаемо, что вопрос остался без ответа и тогда Аккерман ухмыльнулся, отоходя назад. Леви явно медленно, но верно впадал под действие до сих пор известного наркотика. Создатель творения может быть мёртв, но его искусство навсегда останется в мире. Этот случай не исключение. Кенни не мог поверить, что Аккерман добровольно принял явно огромную дозу, но это его жизнь. Со всем дерьмом справляться нужно самому. И он кивнул девушке, чтобы та продолжала. Кенни, продолжая следить за данным мероприятием, заметил периферическим зрением чуть пухлую радостную женщину с большим вырезом в декольте, не обращая на неё никакого внимания, пока она не прижалась к нему грудью в объятиях.       — Аманда, — поправив шляпу, поприветствовал тот.       — Ты так давно не заходил к нам! — обиженно проговорила хозяйка. — Неужели забыл обо мне?       — Как я мог, — хмыкнул Аккерман, не отрывая взгляда от Леви. — Он к вам часто захаживает?       Аманда повернулась и увидела незнакомого для себя мужчину, параллельно прослеживая за работой своих девочек. При взгляде на хозяйку, блондинка начала двигать рукой усерднее, и через пару мгновений в её лицо наконец-то попала сперма Леви, пока смугленькая продолжала целовать его шею. Женщина одобрительно улыбнулась и вновь обернулась к Кенни, отрицательно помотав головой.       — Ясно… — с некой злобой проговорил Аккерман и мягко отодвинул от себя Аманду, дав ей мешочек монет.       Дядя меньше чем за секунду подошёл к Леви, грубо схватил того за плечо и, словно нашкодившего ребёнка, потащил за собой к выходу. Оказавшись на улице, Аккерман толкнул племянника в близстоящие здание спиной и, подойдя ближе, поднял ладонь, ударив звонкой отрезвляющей пощёчиной. Леви банально не успел сообразить, что произошло. Совсем недавно он кончил, а сейчас стоит на улице с пульсирующей болью в щеке. Аккерман поднял голову и посмотрел на Кенни. Ему потребовалось какое-то время, чтобы понять, кто перед ним стоит. В глазах всё ещё плыло и как бы Леви не старался, не могло собраться в единую картинку. Сузив глаза, он сконцентрировался и увидел знакомую шляпу на высоком силуэте.       — И какого хера ты творишь? — прыснул Леви.       — Неправильно, — Кенни схватил племянника за воротник рубашки и вжал сильнее в стену. — Какого ты здесь забыл? Или трахаться на стороне — твоё хобби?       Леви слабо оттолкнул Кенни от себя и когда ощутил холод внизу, и тут же застегнул ширинку. Все проблемы в своей жизни надо решать самому. Кенни готов был учить, наставлять, но не следить и спасать. Неожиданное чувство злости вместе с разочарованием посетили его, когда проститутка была готова коснуться губами члена Леви. Он должен спасать себя сам, выпутываться из проблем с последствиями тоже сам. Так какого Кенни сейчас спас Леви от ошибки, из-за которой он после даже не сможет взглянуть на Мари?       Вопрос слегка позабавил Леви. На стороне? От кого? Он мог банально перевести тему, сказать, что решил расслабиться привычным способом для многих мужчин. И ведь правда, Аккерман ни перед кем не виноват, а оправдываться тем более не должен.       — А кому мне изменять? — переспросил Аккерман.       — Не думал, что ты останешься таким наивным, — будто констатируя факт, строго проговорил Кенни.       Пытаясь разглядеть глаза, которые не были видны из-за тени шляпы, Леви посмотрел в сторону. В его голове теперь не было столь кричащих мыслей о сексе, лишь тело выдавало сильное животное желание, ещё не собирающееся уходить. Пока Кенни, словно отец, стоял перед ним и обдумывал, что делать дальше, он просто достал пачку сигарет и закурил, вглядываясь в родное лицо. Холодный колючий воздух проникал внутрь, а вместе с ним проходил и горячий дым, обжигая органы, теперь отрезвляя и Кенни.       — У меня с кукол… Кируми ничего нет и быть не может, — спокойно говорил дядя, выпуская клуб дыма в волосы Леви. — Подумай, о каком бреде ты вообще думаешь.       Глаза не обманешь, увиденного не изменить.       С этими раздумьями Аккерман кивнул на пачку табака и Кенни вытащил ещё одну сигарету, протянув племяннику. Зубы машинально сжали фильтр, будто по привычке, а когда поднесли огонь, Леви тут же втянул дым в щёки, запустив в лёгкие. С каждой новой тягой, он всё больше начинал понимать, почему люди курят. Это своеобразный способ отпустить мысли, почувствовать приятную слабость в конечностях, забыть кто ты есть на самом деле. Без проблем и воспоминаний ты теряешь собственное Я. Кто-то забывается в алкоголе, но этот вид расслабления Леви недоступен из-за его невосприимчивости к спирту. А наркотики — уж слишком гиблое тело. Поэтому Леви и делал сигаретные тяги: длинные и глубокие, стараясь вырезать тот кусок памяти из своего мозга и глаз.       — Я не удивлюсь, если вы спланировали всё это с борделем, — невзначай бросил Леви, глядя куда-то вдаль.       В ответ Кенни лишь разочарованно помотал головой, понимая, что доказывать что-то наивному сопляку бессмысленно. Мужчина ещё пару секунд смотрел в лицо племянника, думая, что вдруг к Леви придёт озарение, но этого не произошло. Тогда Аккерман молча развернулся и ушёл, скрываясь за стенами домов.       И когда Леви остался один, он скатился вниз, садясь на холодную землю. Он смотрел в тёмное небо, вытягивая из сигареты последние травы. Отрицание поселилось в нём, закрепилось своими лапками так крепко, что теперь Аккерману до отвращения не хотелось слушать о том, что у Мари якобы ничего не было с Кенни. Но больше всего ему противно от самого себя, что он вновь открылся кому-то, совершая очередную ошибку.