Медовый месяц в Пятой Страже

5 Постепенно туман рассеивался, и становилось ясно. День обещал быть солнечным и теплым. Полдороги от замка всадники неслись галопом, теперь перешли на ровную рысь. Ветер приятно обдувал лица. Плащи всадников напоминали надутые купола парашютов. Ульяна была в черной амазонке, а Феликс в темно-бордовом камзоле, похожем на тот, в котором когда-то он, как призрак смерти, гнал коня по заснеженному полю далекой северной страны. Теперь над головой было чистое небо, под копытами лошадей – малахитовое покрывало, с вкраплениями белого, розового, и бледно-синего. За макушками холмов простиралась необозримая даль, обрывающаяся в неизвестности. Они скакали вот уже несколько часов, и лошади, пусть и самые выносливые и лучшие представители своей породы, а все же начали уставать. Да и люди почувствовали первые признаки голода. – Может, отдохнем немного? – предложила Ульяна, увидев впереди небольшую полянку, с раскинувшимся над ней дубом. Феликс взглянул на солнце, все больше выглядывавшее из-за холмов: – Да, посидим в тени. Они спешились, привязали лошадей, и расположились под деревом, в том месте, где тень была гуще. Ульяна достала припасы, предусмотрительно взяты ею в замке, а Феликсу протянула фляжку из особой кожи с золотой отделкой – свой свадебный подарок. – А если этот Этьен не виноват? – спросила Ульяна. – Ему же лучше. – А мы что делать будем? – Постараемся найти того, кто виновен. – Но сколько времени это может занять? Ты же знаешь, мы и так рискуем, оставаясь здесь. Феликс погладил ее по руке: – Не волнуйся. Но если нам не повезет, то будем искать убийцу уже в нашем времени. – Ничего не понимаю, – сказала Ульяна, – барона же убили здесь?! – Ну и что? Многих убийц находили спустя века, после совершенных ими преступлений. – Когда их самих уже не было в живых! – Смерть не отменяет наказания. Мы найдем того, кто убил барона. Обещаю. Ульяна посмотрела на мужа: – Я тебе верю, – и нагнулась, чтобы поцеловать его. Их лошади мирно лакомились сочной травой, и из деликатности, свойственной этим умным животным, смотря в противоположную от их хозяев сторону. Они даже старались не реагировать на звуки, время от времени доносящиеся из прохладной тени. Ибо зная, что их никто не видит и не слышит, Ульяна не стеснялась в проявлении страсти. Утолив ее, она немного подремала, бережно укутанная плащом мужа, и в конце концов, разбуженная им словами: – Нам пора. Оба вскочили на отдохнувших лошадей и понеслись дальше, к Дижону, на поиски предполагаемого убийцы барона Ленуара. И прибыли туда уже к вечеру, остановившись в гостинице, единственной, в этом малюсеньком городишке. Хозяева гостиницы, пожилая пара, встретили их радушно, обеспечив всем необходимым, что требуется путешественникам после долгой и утомительной дороги. – Скажите, нет ли в вашем городе некоего Этьена Ленуара? – спросил их Феликс. Хозяева переглянулись. – Нет, месье, мы не знаем такого, – был ответ. У Ульяны опустилось сердце: «Неужели барон ошибся, и его брат живет не в Дижоне?» – А кого-нибудь по имени Этьен вы знаете? – продолжал расспрашивать Феликс. Хозяин наморщил лоб, и через паузу сказал: – Да, месье, в нашем городе есть даже три Этьена. Одному десять лет, другому – тридцать, а третьему – под шестьдесят. Какой вам нужен? – Которому под шестьдесят. – А, это Этьен Марталь. Он живет здесь, недалеко, через две улицы. Поблагодарив хозяев, Ульяна и Феликс отправились по указанному адресу. Без труда они нашли неказистый домишко, и постучали в дверь. Ответа не последовало. И так повторилось еще два раза. Свет в единственном оконце не горел. – Похоже, его нет дома, – сказала Ульяна. – Тогда войдем. Внутри было темно, но Феликс отлично видел в темноте, и Ульяна держалась за него. В доме была всего одна комната и кухонька. Обстановка скудная. – Сбежал? – почему-то шепотом спросила Ульяна. – Кто его знает, – откликнулся из темноты Феликс. Она хотела сказать что-то еще, но неловко повернувшись, задела какой-то горшок, который упав, разбился на мелкие кусочки. В тот же миг оба увидели, как в осколках что-то блеснуло. – Смотри, – сказал Феликс. В руках он держал маленькую изящную двузубую вилочку. Ее же нашел Виктор в квартире Лаврентьева. – Почему он спрятал ее? – спросила Ульяна. – Слишком приметная вещь. Монограмма короля вызовет много вопросов. Вот он и решил, что спрятать ее до поры до времени. – Значит, это он убил барона? – Более чем вероятно. Я сомневаюсь, что ему это подкинули. – Значит, дело закрыто? – спросила девушка, когда они вышли на улицу. – Да, и мы можем возвращаться. –Давай эту ночь проведем здесь, в гостинице? – попросила Ульяна. Феликс ласково посмотрел на нее: – Для тебя – все, что угодно. Сейчас, лежа в объятьях друг друга, они уже не знали в каком времени находятся. Все слилось в какое-то единое время, недоступное пониманию человека. Как всем любящим, им казалось, что они сейчас одни на земле, и нет ничего, кроме их нежности и ласк. Нет воров и убийц, вообще – никакого зла, а только их любовь правит мирозданием. Ульяна уснула, и Феликс, прижимая ее к себе, думал о том, что, такое острое счастье, какое он испытывает теперь, не дано познать ни одному человеку. Он с содроганием вспоминал теперь мучавшее его когда-то страхи, сомнения, и мерзкого карлика, который своими искусами доводил его до исступления. И тот день, когда все решилось… …. В тот день кровь показалась ему невкусной, и он брезгливо вылил ее в раковину. В тот же миг он услышал издевательский смех карлика. Он швырнул в него бокал, и осколки рассыпались серебристой россыпью. Карлик исчез, а он бессильно упал в кресло. Сердце бешено колотилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди, в горле, как винная пробка, встал тугой ком. Он чувствовал, что силы на исходе, и настанет такой момент, когда он не сможет больше сопротивляться подначкам карлика. И тогда все будет кончено. Раз и навсегда. Он снова превратится в злобного безжалостного монстра, и второго шанса ему никто не даст. Один раз поддавшись искушению, он начнет ненавидеть себя, и снова пойдет просить смерти, только никто ему ее не даст. Его приговорят к вечным мучениям души и совести, и откажут во сне. Самое страшное – он потеряет Ульяну. От этой мысли жгучая ненависть к уродцу обожгла его. Впервые он был готов молить о помощи. Но кого!? И тут случилось чудо. Пришла она. Ее привлек звук бьющегося стекла. Он услышал ее шаги, и сердце задергалось короткими, болезненными толчками. Сейчас она подойдет ближе и увидит его раздавленного и опустошенного…. И она подошла, и увидела, и все поняла. Ни говоря, ни слова, она села к нему на колени, взяла его голову и прижала к груди. Потом стала покрывать поцелуями его лицо. Она целовала его так, будто совершала какой-то ритуал, будто хотела отобрать у смерти, забыв, что он не подвластен ей…. В ту ночь они стали единым и делимым целым. Он вспоминал, каким обновленным проснулся на следующее утро. И вместо крови ему захотелось выпить кофе, которое он терпеть не мог. Мир преобразился до неузнаваемости, и даже агенство он разглядывал так, будто видит впервые… В агентстве был объявлен выходной, двери заперты. Никаких клиентов! Впервые за столетия им нужно было столько сказать друг другу… Уйдя в воспоминания, он не заметил, что он Ульяна не спит, наблюдая за ним. – О чем ты сейчас думал? – О тебе. – Дежурный ответ, – улыбнулась она. – Нет, правда, о тебе. О том дне, вернее, вечере, когда ты спасла меня. – Я? Спасла? Когда? – Помнишь, разбитый бокал? – А, да. Тебе тогда было так плохо, что я всерьез испугалась. – Ты спасла меня. – Моя любовь не могла больше тлеть. – Помнишь, за несколько дней до этого, я снял проклятье с маленькой девочки, и ты впервые поцеловала меня? – Помню. Ты был неподражаем. – От твоего поцелуя и мое проклятье начало терять силу…. А после того вечера и ночи исчезло совсем… – Ты о карлике? – Да. Если бы не ты… Ты необходима мне. – А ты – мне… Страсть вновь накрыла их волной… … Потом Ульяна спросила: – А как ты думаешь, он вернется за ней? – Кто? Зачем? – не понял Феликс. – Этьен, за вилочкой. – А, ты об этом… Должен, а что? Ульяна приподнялась на постели: – А что, если нам поймать его? – Устроить засаду? – Да. – Что мы будем с ним делать, если поймаем? – Узнаем, где коллекция, и вернем ее баронессе. А его, как убийцу, отдадим под суд. – Так он тебе и скажет, где коллекция, – скептически улыбнулся Феликс. – Мне – нет, тебе скажет.