Медовый месяц в Пятой Страже

6 Мысль о засаде все же не покидала его. И пока Света спала, он думал, как бы угадать тот удачный момент, когда преступник явиться за оброненной вещью. А в том, что он явится, сомнений у него не было, так же, как и в том, что убийцей окажется брат пенсионера. Очень может быть, что он уже был там, и не обнаружив вилку, заподозрил неладное, и теперь скроется, забьется в какую-нибудь нору, ищи его! Или придет как раз тогда, когда их там не будет. И они останутся ни с чем. От этих неопределенностей он заворочался, потревожив Свету. Она со сна что-то недовольно проворчала, он поцеловал ее и тихо сказал: «спи, спи». Когда убили Татьяну, он уже приготовил себя к тому, чтобы жить одному до конца дней своих. Но увидев Свету, он быстрее влюбился, чем понял это. И в агентстве он остался из-за нее. Скрывать свой интерес было не просто. За годы брака он несколько отвык ухаживать за женщинами, а Света была из тех девушек, что требуют деликатного подхода. Особенно учитывая ее грустную историю. Вот и приходилось ему быть деликатным и острожным. Вспоминая об этой своей «деликатности» теперь, он не мог удержаться от скептической гримасы. Порой к его действиям больше подходило определение «как слон в посудной лавке». Однажды он чуть было не испортил все окончательно. До сих пор этот эпизод из его жизни вызывает в нем страх и стыд. Это ж надо было быть таким идиотом! … Обычное расследование. И эта в спа-салонах вычищенная до блеска журналистка, хитрая, расчетливая, бессовестная…. Как же! Явился он ей эдаким спасителем, когда напал на нее, бугай один, по делу у них проходил, он и его Виктора, сбил с ног, нос чуть не свернул. А дамочка, по всем законам жанра: на полу, в слезах, и рот скотчем заклеен. Ну, натурально, жертва бандитского нападения бросается в объятья своего спасителя. Что за помрачение на него нашло? То ли отчаялся уже от Светы взаимности дождаться, вот и взыграло тупое мужское самолюбие… Когда Света ненавязчиво намекнула, что, он, мол, ошибку совершает, связавшись этой «акулой пера», он сорвался…. Бог знает, что он наговорил ей тогда… Уши от стыда и теперь горят. Света молодец, ничего не сказала, и слезинки не проронила. При нем, по крайней мере. Дома-то, точно, плакала в подушку. Как он ненавидел себя! Но извиниться – как же! Гордый очень, подлец! Они общались только в рамках работы, и вроде лица обычные, и голос ровный. И только они знали, какие кошки скребли у обоих на душе! Сколько раз он собирался поговорить с ней! Сколько умных слов придумывал! И никак не мог решиться, самому противно было от такой трусости…. И вот, сидят они в «засаде», выслеживают типа одного. Вечерело. В машине тепло, и снег «ложился вроде пятачков…». Он увидел ее отражение в зеркальце над лобовым стеклом, лицо напряженное, а в глазах – грусть. И тут он подумал: «сейчас или никогда». «–Свет, - сказал он, - и все приготовленные когда-то слова улетучились. Она повернулась и посмотрела на него. И так они смотрели друг на друга, а снег падал и падал…. И было все похоже на кадр из фильма… Он обнял ее, осыпая поцелуями, и все шептал: «прости, прости…» А потом они целовались, так, как будто через полчаса наступит апокалипсис, и им нужно успеть утолить свою любовь… Конечно, они напрочь забыли о засаде, о «типе», и потом долго придумывали правдоподобную «отмазку» для Феликса. Только того черта с два проведешь, но он вида не подал, что не поверил, что было необычно. Это позже до них дошло, что он тоже переживал за свои отношения с Ульяной…. Но это позже. А тогда любовь накрыла их с головой, и они, счастливые и обалделые, не наблюдали ни часов, ни дней…. Он тут же предложил выйти за него замуж, и она впервые за сумасшедшие дни, посмотрела на него строго и серьезно, и он даже немного испугался. Но она сказала «да»…. К чему это он? А, да, засада…. Как же угадать? Не сидеть же, в самом деле, круглосуточно возле дома? Лехе никто не разрешит такую затею, а им со Светиком вдвоем не справится…. Или справится? Видимо, он заговорил вслух, потому что Света проснулась и спросила: – Ты о чем? - Ой, Светик, извини, я тебя разбудил. - Ерунда. Так о чем ты? - Да о засаде. Климову «наружку» не дадут, а мы вдвоем не потянем… – Потянем, Вить, еще как! Я сама про это думала! – А если он там уже был? – Вить, так мы фантом поставим и узнаем! – Умница ты моя! – Сказал он, нежно поцеловав ее. Действительно, как это он не додумался! Фантом решит все их проблемы! – Поедем прямо сейчас! Я выспалась. – А, раз так, то я найду, чем тебя занять… …. Утром они отправились на квартиру Лаврентьева. Света оставила «сестричку», а когда они ее забрали, то выяснилось, что кроме них в квартире за это время никого не было. – Странно, – сказал Витя, – не мог же он не заметить пропажи? – Да, непонятно. Что будем делать? – Ждать, Светик, ждать…. Что еще делать? Ожидание – половина нашей работы, да и жизни тоже. И они ждали. День, другой, третий. Никто так и не пришел. Все эти нестыковки вводили в недоумение, но разрешить их было некому. – Скорей бы Шеф с Улей вернулись, – говорила Света. – Я думаю, им сейчас не до расследования. – Это точно. Но все же, давай готовится к их появлению, украсим агенство. Все равно мы зашли в тупик с этим делом… На сайте аукциона тоже было тихо. Никто не выставлял на продажу никакой коллекции столовых приборов, складывалось ощущение, что ее вообще никогда не было. Климов в который раз перерывал биографию обоих братьев, но безуспешно: никаких зацепок. Убийство пенсионера оказалось «глухарем». – Слушай, Светик, мне тут пришла в голову одна мысль, по-моему, гениальная, – сказал как-то Витя, подвешивая очередную порцию шариков. – Ну? – заинтересовалась Света. – Ведь есть же специалисты, которые все знают про весь антиквариат, и в коллекциях там разных разбираются, а? Как ты думаешь? – Есть. Но как нам их найти? – Все тем же старым индейским способом: в Интернете… Проштудировав это богатый источник знаний, они нашли такого специалиста. Лучшего и авторитетнейшего, некоего Белозерского. Позвонили и договорились о встрече. И вот, Витя и Света сидят в гостиной с бордовыми шторами на окнах, за круглым столом под старинным абажуром, и пьют настоящий цейлонский чай из мейсенского сервиза. Специалист оказался высоким, красивым, седовласым, с проницательными глазами и негромким голосом, но когда он начинал говорить, все вокруг затихало и ловило каждое его слово. В этой манере говорить было что-то завораживающее, и когда он замолкал, и твой собственный голос, и любой другой звук казался скрежетом после скрипки Паганини. Его мягкие жесты, ненавязчиво артистичные, были лишены какой-либо манерности. Во всем его облике чувствовалась «голубая кровь», гармонично сочетающаяся с гордой простотой. – Значит, Леонида убили? Печально, – сказал Белозерский. – Вы его знали? – Не слишком близко. Он приходил ко мне несколько лет назад, показывал свою коллекцию. Уникальную, действительно уникальную. – А он вам не рассказывал, как она попала к нему? – Вите было непривычно пить из такой хрупкой чашечки, и он делал вид, что разговаривать и пить чай ему неудобно. Зато Света чувствовала себя отлично и наслаждалась напитком и обществом Белозерского. На вопрос Виктора он тонко улыбнулся: – Молодой человек, да он затем и пришел ко мне, чтобы самому узнать о коллекции. – То есть он сам о ней ничего не знал? – Конечно, нет. Она перешла к нему от отца, а тому – от деда. Но как она вообще попала в их семью, загадка. И даже я не знаю ответ. – Как же так? – удивился Виктор, все же ухитрившись сделать глоток чая. – Очень просто. Я проштудировал множество источников, но безуспешно. Зато я кое-что узнал о самой коллекции. Вам интересно? – Очень, очень, – заверила его Света, и это была правда. – Да, любопытно было бы узнать, – поддержал жену Витя. – Ну, что ж, тогда слушайте, – Белозерский откинулась на спинку стула и устремив взгляд куда-то вдаль, начал свой рассказ. – Кто положил ей начало, неизвестно. Скорей всего мастер, изготовивший первые предметы. Заказ был явно королевский, ибо только монархи могли позволить себе такую роскошь. Единственное, что я могу сказать более-менее точно, это то, что заказ был сделан предшественником Людовика X, а вилочка изготовлена для него позже. Возможно, увидев коллекцию, Людовик решил дополнить ее предметом, сделанным специально для него. После смерти Людовика, началась обычная борьба за трон. Дворцовые интриги, заговоры, и сами, понимаете, было не до вилок и ножей. Коллекция из Лувра пропала, и о ней долгое время ничего не было слышно. Пока ее не приобрел некий знатный вельможа, опять же неизвестно у кого. От этого вельможи она переходила из рук в руки, пока не оказалась у некоего барона Ленуара. Он не скрывал, что владеет ею, и часто показывал всем желающим. И все закончилось печально. Однажды в замке барона проходило какое-то торжество, на которое съехалось много гостей. Кажется, это была чья-то свадьба. Так вот, ночью барона убили и коллекцию вновь украли. – И убийцу, разумеется, не нашли? – спросил Виктор. – Разумеется. И никаких следов коллекции, вплоть до нашего времени. – А кого-нибудь подозревали в убийстве? – Если я не ошибаюсь, брата барона, с которым он давно не поддерживал отношения. – Брата? – как-то странно произнесла Света. – Да, а почему вас это заинтересовало? – улыбнулся Белозерский. – Так…. Просто…. Но она задела Витино любопытство, и, поняв, что при специалисте она ничего не скажет, он встал, и поблагодарил Белозерского за вкусный чай и за консультацию. – Не за что. Не так уж я вам и помог, но если у вас еще появятся вопросы – милости прошу. Витя заверил его, что они непременно еще навестят его. Когда супруги сели в машину, Витя задал волнующий его вопрос: – Ну? Рассказывай, чем тебя так заинтересовало то, что у этого барона был брат? – Да так, ничего определенного, – пожала плечами Света, – ассоциация с нашим делом. – Понял: у Лаврентьева тоже брат? – Ну, да. Только что нам это дает? – Черт его знает! Но Феликс бы потянул за эту ниточку. – Ты думаешь? – Практически уверен, Светик. Насколько я успел его узнать, он к любым совпадениям относится внимательно. – Ты прав. А что мешает нам с тобой потянуть за эту ниточку?