Медовый месяц в Пятой Страже

11 – Ты знаешь, я попытался все же выяснить, что стало с этим Этьеном, братом барона. – И? – Было не просто, скажу я тебе. Но все же, мне повезло. Короче, его все же поймали, судили и повесили. Улики против него были в основном, косвенные, но тогдашнее правосудие такие мелочи не смущали. – А коллекция? – А вот тут мне не повезло. Пока…. – Слушай, а что, если мне вызвать его? – А смысл? Мы же знаем, где сейчас коллекция, и что он убил барона. – Да, но вдруг он расскажет, куда он спрятал ее после убийства, или кому продал…. И мы будем знать о пути коллекции…. Феликс задумчиво усмехнулся: – А что? Попробуй! Но и вторая попытка Ульяны оказалась неудачной. На ее зов никто не откликнулся. – Но этого не может быть! – воскликнула девушка. – Феликс! – крикнула она через дверь. – Что случилось? – он вошел, с бокалом в правой руке. – Никто не пришел! Такого же не может быть? – Ну, почему? – Ты же сам сказал, что его повесили! – Да. Но что ему мешало воплотиться снова? Ульяна оторопело уставилась на него. – Что ты хочешь сказать? – Что душа Этьена Мартеля поменяла тело. – И, чье это теперь тело? – Откуда я могу это знать?! Хотя, постой…. – Феликс замер. – Конечно! Как я раньше не догадался! Вот все и сошлось! – Да что сошлось-то?! – Ха! Ульян, Этьен Мартель нынче зовется…. даю тебе две попытки! У Ульяны заблестели глаза: – Неужели…. Матвей Герасимов?! – Вот именно! – Это подселение? – Нет. Никакого Матвея Герасимова не существует. Я же говорю: Этьен воплотился в другом теле. Но это и не реинкарнация в чистом виде, – и видя, недоумение на лице девушки, добавил: – Ну, вспомни того шофера, который искал своего убийцу? – Ну, помню. И что? – Так ему для воплощения нужно было тело? Вот. С этим Этьеном та же история! – То есть, – медленно проговорила Ульяна, начиная понимать, – Этьен Мартель и Матвей Герасимов – это одно и то же…. лицо? – Правильно. Поэтому ты и не можешь его вызвать. – Надо рассказать Свете и Виктору! … «Дело закрыто, и теперь остается ждать, когда Леха поймает этого Матвея. Феликс обещал им отпуск, как компенсацию за моральный ущерб. Все-таки, Феликс мужик хороший. Надо же! Я думаю о нем, как о человеке. А он и есть человек. Иные люди на людей похожи меньше, чем он. Куда бы им поехать? А не все ли равно? Я за свою жизнь вообще нигде не был. Да и Светик тоже. Так что нам в любую сторону…. Главное, вместе….». Солнце бросало в комнату предвечерний свет. Очень давно он не испытывал такого умиротворения, и все ждал, когда же он сможет испытать это чувство опять. Несмотря на прошедшие события, ему было хорошо и, радостно на душе. Вся эта история с коллекцией казалась ему далекой, скрывшееся за той дымовой завесой, что так вовремя развеял Феликс. Он никогда раньше не боялся за свою жизнь, хотя при его профессии это норма. Но когда дым заволок все вокруг, и Света потеряла сознание, вот тут он впервые подумал, что должен жить. Именно потому, что у него есть Света. Его жизнь была рутинной, размеренной, и Таня из-за этого хотела уйти от него. Таня…. Как теперь все далеко…. В тот день, когда ее убили, и появился Феликс, он начал верить в судьбу. Все неспроста. Жизнь изменилась непоправимо и неожиданно. Все, что ни делается, все к лучшему. Татьяна ушла бы от него, и он остался один на один с собой, и копался бы в себе дни и ночи, и кто знает, может, спился бы. А тут его взяли за руку, и, не дав опомниться, перетянули в другую реальность. Если бы кто-то сказал ему, что он будет работать под началом настоящего, невымышленного вампира, что он полюбит девушку, имеющую зеркального двойника…. И все это станет для него обыденным и само собой разумеющимся! Нет, он не поверил бы никогда, он рассмеялся бы над этим, как над глупой шуткой! А сейчас он уже не мыслит жизни без всех тех, с кем свела его судьба в «Пятой Страже». Нормальные люди, лишенные магических способностей, кажутся ему неинтересными. Вот Леха, давний друг и напарник. Как ему рассказать такое? Он – приземленный и верит только фактам и доказательствам. Верит в то, что можно ощутить руками, увидеть глазами. Скучно, друг мой, скучно. Разве можно жить, не зная, что мертвые не умирают навсегда, и существует бессмертие, и можно двигать предметы, останавливать время и проходить сквозь стены? Кстати, рано или, поздно, он обязательно уговорит Феликса, и он все же одарит его какой-нибудь способностью! Ему так хочется поразить Климова! «Витя, ты мальчишка», говорил ему Феликс. А он порой и сам себе удивлялся. Профессия не сделал из него циника, не озлобила, не покорежила, хотя он всякого повидал. Он сам поражался, насколько легко он принял специфику агенства, поверил во все эти потусторонние штуки, раньше казавшееся ему полной чепухой. В первые месяцы работы ему так хотелось поделиться с Климовым все увиденным и услышанным, но знал, что, во-первых, Леха его не поймет, только напугается, а во-вторых, длинный язык до добра не доведет. Сейчас же он понял, что слишком отдалился от Климова, что куда интереснее ему общаться с Феликсом. Феликс, разумеется, не прост, и Вите долго пришлось приспосабливаться к нему, к его манере разговора, суждениям, взглядам на мир. Но все нюансы со временем забылись. И странности Феликса уже не пугали. Окончательное сближение произошло после той истории, когда Витю обвиняли в убийстве. Феликс прятал его в своем убежище, куда входила только Ульяна. И всех мучило любопытство: что там? Первый-то раз Феликс стер ему память, а потом уже Витя и сам молчал. Света, конечно, обижалась поначалу, а потом ничего, поняла. Да и не было смысла рассказывать: все равно бы она не поверила. Никто не поверил. О чем они только не разговаривали! Сколько поразительного и удивительного поведал ему Феликс! А потом был перерыв. У Феликса началась какая-то странная затяжная депрессия, он выглядел больным, и Витя никак не мог понять, что же происходит. Все выглядело вполне по-человечески, и перед собой Витя видел страдающего человека, а не нежить. Ему хотелось спросить, может ли он чем-то помочь, но мертвые глаза Феликса отпугивали его. Он расспрашивал Ульяну, но та сама была в тревоге, и Витя делал вид, что не замечает ее заплаканных глаз. Он знал, что Ульяна любит Феликса, это знали все, но эта тема была запретной. И вот однажды, когда он почему-то задержался в агенстве, хотя Света давно ждала его дома, к нему спустился Феликс. Ни слова, ни говоря, он прошел на кухню, и налил себе крови, и снова вернулся в гостиную и стал ходить из угла в угол, как будто решая сложную проблему. Витя подумал, что мешает ему, и засобирался, но тихий голос Феликса остановил его: «Останься, если можешь». И он остался. Тот разговор, вернее, монолог, Феликса он помнит и сейчас. Все, что он услышал, ошеломило его, и он не знал, как себя вести, что сказать…. Но Феликс сказал: «Спасибо, что выслушал. Мне необходимо было выговориться». И тогда, проникнутый доверием и сочувствием, пораженный страданием и мукой всегда такого невозмутимого и ироничного Феликса, Витя осмелел и произнес: «Иди к ней. И все, что ты рассказал мне, повтори ей. Или почти все. Она поймет тебя лучше меня!». Витя не знал, откуда к нему пришли эти слова, но они оказались кстати. Феликс улыбнулся, и поблагодарил его. «Если хочешь, можешь стереть мне память, но я и так никому ничего не скажу, ты же знаешь» Вампир снова улыбнулся: «Мне ни к чему делать это. И дело не в том, что я уверен, что ты будешь молчать, а в том, что ты – мой друг. Для меня это очень важно». И Витя с глубокой искренностью ответил: «И для меня». Феликс воспользовался его немудрящим советом, и открыл Ульяне душу. Теперь они оба счастливы. Ульяна – ангел-хранитель Феликса, а для него таким ангелом стала Света. Он склонился над спящей женой. С разметавшимися волосами, укрывшими обе подушки, она словно сошла со средневековой фрески. «Какая все же красивая у меня жена», подумал Витя, и осторожно коснулся губами ее виска. Лег рядом, обнял ее, закрыл глаза…. В полной темноте зазвонил мобильный. Синий экран пульсировал бедой. Они проснулись одновременно, и Виктор, взглянув на телефон, сказал: – Это Феликс. И в трубку: – Да, Феликс, что случилось? – Немедленно приезжайте в агенство. Климова ранили – и отключился.