Метаморфоза:Вечная ночь

Я родился и вырос в городе Сандаун — колыбели тёмных эльфов. Высокие чёрные шпили величественных зданий пробивали небо, словно копьё пробивает плоть дикого животного. Знать в этом городе даже не видела что происходит внизу, ведь это так далеко от них. Мостики украшенные платиновыми вставками, обеспечивали полное отсутствие контакта с грязнокровными бродягами на нижних ярусах. Чем ты выше, тем значимее ты в обществе. Что насчёт меня? Когда моя мама говорила с подругой, я подслушал и узнал, что был рождён в канализации. Но ведь это неважно, правда не важно. Я жил с ней на улице красных фонарей. Целыми днями я резвился с местной детворой. — Лови её! — Давай быстрее! — Ну же, она совсем рядом! Я прыгнул закрыв глаза. И пусть я упал прямо в грязную лужу, заветная крыса была в моих руках. — Да! Я победил! — Да блииин, всегда ты побеждаешь! Азраил, ну как у тебя это получается? Я горделиво завёл свои зелёные пряди за ухо. — Чтобы быстро ловить крысу, нужно думать как крыса! Я громко рассмеялся и кинул грызуна подальше, на съедение местным кошкам. Из тёмного переулка вышла злая старуха. — Ишь вы, расшумелись! Люди старые спят между прочим! Старуха схватила меня за ухо — По домам идите, дармоеды! А не то вас тысячерукий сожрёт, ни единой косточки не останется! Видимо старушка думала что одного упоминания некого тысячерукого должно напугать группу парней 14 лет. Но чтобы она не бесилась, мы разошлись по домам. Придя домой раньше обычного, меня встретили громкие стоны. Это уже не в первый раз, но нам надо как-то выживать. Когда я вырасту, то обещаю что моя мама больше никогда не будет работать! Сняв обувь, я направился в свою комнату. Совсем крошечная, вмещала в себя кровать и стол, а на стул места не хватало. Ну и не нужен он мне. На столе лежала лепёшка — мой сегодняшний ужин, а так же шоколадная конфета. Мама говорит, что к нам всё чаще заходит кондитер с верхних этажей. Я видел его, он мерзкий и толстый, а ещё от него всегда воняет спиртом. Но мама говорит, что он даёт даже больше чем надо, поэтому я не против его визитов. Вот, через некоторое время он ушёл, и мама вошла в мою комнату. — Азраил? Ты так рано вернулся? Мама поцеловала меня в лоб и приобняла. — Да, опять та старуха… Я увидел что мама совсем не оценила мой речевой оборот и нахмурила брови. — Та…женщина опять нас прогнала, сказала что нас сожрёт тысячерукий! Но его ведь не существует, да мама? — Конечно, милый, просто у этой женщины год назад пропала единственная дочь, вот она и немножко чокнулась… и запомни сынок, ко всем нужно относиться одинаково, не важно богатей ли это, или бедняк, эльф или орк, маг или не маг, ко всем нужно относиться с уважением, ты меня понял? — Да мама! — Очень хорошо. Моя мама улыбнулась и дала мне конфету. — Но знаешь, я слышала что дети и вправду пропадают, так что будь осторожен, может быть это дрейк*. — Хорошо мам. Я разделил конфету на две половину и протянул одну ей. — Не стоит, сынок, оставь себе, но ты большой молодец. Мама погладила меня по волосам. — А ещё я полки починил, сам! — Малыш, ну у меня по-настоящему золотой! Она поцеловала меня в лоб. — Прямо как твой отец… — Кто мой отец? Мама выдохнула — Каждый день спрашиваешь. — Ну расскажи ещё раз, мама, ну пожалуйста! — Ну хорошо, хорошо. Твой отец, он возник как будто из ниоткуда. Высокий, мускулистый, его глаза сияли жёлтым светом и были похожи на драконьи, а его улыбка… Мама с лёгкой улыбкой положила голову на подоконник. — Я влюбилась в этого мужчину с первого взгляда. Оказалось, что это сам Найтвиш Кайн. Его имя известно во всём мире, как имя лучшего наёмного убийцы из когда-либо живущих! Да, это конечно не пример для подражания. — Я слышал, что девочки любят плохих парней. Мама улыбнулась. — Похоже, это и вправду так, но с ним я чувствала себя так спокойно. Жаль, что это было так не долго. Перед тем как уйти он дал мне чёрный куб и сказал: — Скоро у нас будет ребёнок, если будет мальчик назови его Азраил, а если девочка, то Меласса. Мама погладила меня по голове. — Вот только куб сможешь открыть, когда овладеешь магией тени. Совсем скоро милый. — Что-то мне не кажется. — Она у всех есть. У каждого тёмного эльфа. Мама указала на свою тень. Пальцы тени стали длиннее, а вслед за ней и плоть, кости, даже ногти всё увеличилось в размерах! Не успел я улыбнуться, как мама стала меня быстро щекотать своими длинными пальцами. Я громко смеялся, но вскоре сдался и обессиленный упал к маме. — Интересно, какая же у тебя будет способность? — Я бы хотел чтобы у меня был теневой дракон из руки! Нет, два теневых дракона! — Всё может быть… Мы вместе с мамой долго молчали, смотря в окно. По карнизу прошла та самая крыса которую я отпустил. — Мы скоро уедем отсюда. — Что? — Я очень долго копила деньги, я мечтаю о том чтобы из тебя вышел хороший парень, Азраил. Но не в этом месте. Мы уедем к высшим эльфам в Фолгрим, пусть нам там будут не рады, но это лучше чем медленно гнить в этой дыре. Мама прижала меня к себе крепче. — И запомни, не наживай себе врагов, все живые существа на свете равны, и хотят просто жить и радоваться жизни. — Даже демоны? Мама слегка растерялась и почесала голову — Ну, кто же их знает? Пусть они и искажённые, но всё же души живых существ, а значит хотят и того же. А теперь ложись спать малыш. — Спокойной ночи, мама. — И тебе, Азраил. Мама вышла из комнаты затушив подсвечник. Ветер за окном тихо шепчет, дождь стучит по крыше. Но завтра будет новый день. Завтра будет лучше чем сегодня, а сегодня будет лучше чем вчера! Стоны. Стоны всё громче и громче. Дождь безжалостно стучал по крыше. Я плакал. Громко плакал. Гром не давал услышать ни единого моего всхлипа. — Стони громче, сука! Послышался глухой удар. — Громче, громче! Скоро у твоего выродка появится братик! — Нет! Пожалуйста, прекратите! — Заткнись, Мэрлин! Я и так слишком добр к тебе! Удар, за ударом. Каждый громче предыдущего. Моя мама громко плачет, а в след за ней и я. Мерзкая крыса на подоконнике смотрит на меня и скребётся в окно. Папа, где же ты? — Сделай свои сиськи больше! Ну же Мэрлин! Не заставляй меня бить тебя ещё сильнее! Тени стали сгущаться вокруг меня. Я больше не мог плакать. Я вышел на грязные улицы Сандауна, лишь бы не слышать того, что происходит дома. Ливень бил всё сильнее и сильнее. Я нащупал в своём кармане шоколадную конфету. Я сжал её в руке и заплакал ещё громче. Упав на колени в холодную, липкую грязь, я сжимал в руке кусочек шоколада. Он вкусный. Я до сих пор проклинаю себя за это. Обычная сладость оказалась сильнее, чем моя гордость. — Что я наделал, что я наделал… Я упал в грязь лицом. Она затекла мне в рот и смешалась с остатками шоколада на зубах. Мой взгляд был направлен на скотомогильник. Вороны облюбовали это место и вились над ним, образовывая чёрное облако, пожирающее плоть ещё недавно живущих существ. Я подполз к вонючей яме. Шоколад отдавал мерзким привкусом из-за грязи. Сломанная кость. Проверив её пальцем я порезал подушечку. Она упирается в мою шею. Ещё недавно быв частью живого существа, такого же как я, сейчас она принесёт мне избавление, если бы не я, мама бы не работала. Я не должен был рождаться. Резкий толчок. Кровь медленно стекала с кости, как и мои слёзы. Жалкий трус, кость лишь порезала кожу. Я упал на самое дно. Гниль, мухи, дерьмо и я. Я закрыл глаза. Я дома. — Эй, парень, не стоит спать в подобном месте. Открыв глаза, я увидел руку, что тянулась ко мне сверху. — Заболеешь, а лечиться очень дорого, сам понимаешь. Улыбка. Это первое на что я обратил внимание. Искренняя улыбка. Потом я увидел бледную кожу и рыжие волосы, выглядывающие из-под рыжего колпака. Я протянул руку, и он вытащил меня. Холодно, но рядом с ним, я как будто не чувствовал ни запаха, ни температуры. — Как звать тебя, парень? — Я…Я…Я Азраил. — А я Питер, Питер Пен! Будем знакомы! Он протянул руку. Его даже не смутило то, что ещё мгновение назад я лежал в вонючей яме. Я осторожно пожал её. На удивление его рука была сильной, и очень тёплой. — Ты порезался? У тебя на шее кровь. — Всё хорошо. Мне нужно домой. Питер улыбнулся. — Ты ведь не хочешь туда? Я промолчал. Питер вновь улыбнулся и протянул мне руку. — Пошли со мной. Я не знаю почему я пошёл. Среди холода, влаги и вони, был тёплый силуэт человека, который протянул мне руку. Мы долго шли. Уже успело стемнеть. — У тебя есть друзья, Азраил? — Конечно есть, у меня много друзей… — Ах, вот как. Питер улыбнулся. — Друзья это здорово, особенно когда ты ребёнок, складывается ощущение, что детство никогда не закончится. Мы вышли к грязному, полусгнившему сараю, окружённого грязью и мелкими косточками. — Заходи ко мне в гости, Азраил, давай повеселимся! Нет, я не хочу, мне страшно, мне очень-очень страшно. Здесь что-то не так, что это за место? — Хорошо, Питер. Гнилые ворота открылись, обнажая содержимое сарая. Оно было столь же убогим, что и внешняя сторона. Гнилая древесина, снующие туда-сюда крысы, и стог сена, лежащий в углу. — Держи, друг, это мой тебе подарок! Питер протянул мне шоколадную конфету. В горле встал ком. Я вспомнил как кондитер бил маму, а в замен давал мне конфеты, лишь бы я не вмешивался. Но эта конфета совсем другая. И ощущалась иначе. Принимать её из тёплых рук Питера было очень приятно. Даже вкус был другим. Это было нечто за границей моего восприятия. Мир перед моими глазами расплывался, я едва мог сделать шаг. — Сейчас я покажу тебе кое-что, только пообещай не открывать глаза, хорошо? Я кивнул. — А теперь давай отправимся в Нетландию! Прыгай в стог, Азраил, прыгай вместе со мной! Я закрыл глаза и прыгнул в неизвестность. Я почувствовал как падал, глубже и глубже. — Не открывай глаза! А то чуда не произойдёт! Странно, но страха совсем не было, погружаясь всё глубже. Я почувствовал мягкую землю и открыл глаза. Передо мной зияли величественные, заснеженные горы и живописные луга, с пасущимися овцами. Тёплые лучи солнца, мягко обогревали мою кожу. На лугу было много мальчиков и девочек, они сразу окружили меня. — Ты новенький? — Как тебя зовут? — Такой милый! — Тёмный эльф? А какая у тебя сила? Мне стало немного неловко, но Питер подтолкнул меня к детям, и улыбнулся. — Меня зовут Азраил. — Привет Азраил! — У тебя красивые волосы! — Давай играть! Ребята стали вокруг Питера и взяв меня с собой, стали водить хоровод. Я улыбался. Мне и вправду было весело. — Давайте повторим, какие три правила Нетландии? — Первое! Приводить как можно больше друзей! — Второе! Не говорить взрослым про Нетландию! — Третье! Веселиться! — Умницы! Какие вы у меня хорошие! Питер обнял всех нас, и казалось он был очень рад. — Ребята приводите детей в Нетландию! Здесь всем весело! И ты Азраил, не стесняйся, зови хоть всех! А теперь, прыгайте! Прыгайте ещё и ещё! И я прыгал. Прыгал поднимаясь всё выше и выше. Казалось что я могу коснуться заснеженных вершин. Здесь было так легко. Даже воздух был чистым, словно на верхних ярусах Сандауна. Не знаю сколько мы прыгали, это было так весело, что я потерял чувство времени. — Ну, ребята, весело было, но пора закругляться, уже поздно, как никак — Ну Питер! — Давай ещё 2 минуточки! — Ну пожалуйста! Питер повертел головой. — Ребята, правила есть правила, вот наберётся в моей стране сто жителей, вот тогда мы будем играть и развлекаться целыми днями! А сейчас идите, и приводите мне ещё друзей, больше друзей, больше конфет! Один мальчик из группы поднял руку. — У тебя есть вопрос, Кенни? — Да, я привёл пятерых моих братьев, а где они сейчас? — Они воооон на том острове, обещаю, ты с ними потом повстречаешься, а сейчас! Я открыл глаза и очнулся на стоге сена с жменей конфет в руке. На улице была поздняя ночь, даже фонари не горели. Я сломя голову, побежал домой. Не знаю как, но мой дом был за поворотом, что странно ведь мы с Питером долго шли к сараю. Как только я пришёл домой мать бросилась ко мне и крепко прижала к своей груди. — Боже мой, Азраил, где же ты был?! Я так волновалась, мальчик мой! Мама громко плакала. — Мама всё хорошо я был в Нет… Я резко вспомнил про правила сказочной страны. — Я…случайно уснул на улице. Мама нахмурилась — Сынок, ты врёшь мне? — Нет мама! Не вру! Правда не волнуйся всё хорошо! — Уже поздно, завтра тебя допрошу. Мама нежно улыбнулась. — Ложись спать, сынок, спокойной ночи. — И тебе мама! Я лёг в тёплую пастель и повернулся к окну. Мама поцеловала меня в лоб и вышла из комнаты. Последнее, что я увидел перед тем как провалиться в сон, был отпечаток руки на окне. Не описать словами как же хорошо я выспался. Встав с кровати, я глубоко вздохнул и что-то почувствовал. Ощущение, схожее с тем, что тебе вдруг в голову пришёл ответ на загадку, которую ты пытался решить ни один час. Вздохнув ещё раз я выпрямил пальцы, а потом резко согнув их провёл в направлении моей тени. Какого же было моё удивление, когда она разделилась на несколько частей! Я свободно управлял частями тени силой мысли. Одну часть я наложил на ножку стола, а вторую на свою рубаху ииии… ничего не произошло. Но появилось жгучее желание хрустнуть пальцем и сделав это, рубаха с большой скоростью влетела в ножку стола прикрепившись намертво. — Мама! Мама! У меня получилось! — Что случилось? — Мама, магия тени! Я научился! Мама подняла меня на ручки. — Ура! Я так ждала этого дня! Мы всё утро экспериментировали с моей силой. Я притягивал объекты друг к другу и скреплял их намертво. Тень можно было налепить на что угодно. Я был вне себя от радости. — Сынок, это нужно отпраздновать, пошли на рынок, сегодня у нас будет ужин! — Урааа! Эмоции переполняли меня. Улыбка не сходила с моего лица. Питер, что если это благодаря ему? Пока моя мама подбирала продукты, к нам подошла её подруга — Привет, Мэрлин. — Привет Жаклин, у тебя усталый вид, что-то случилось? — Мой сын, он пропал. Как и все остальные. Кенни. Ты его видела? Я нервно взглотнул. — Пропал? Ох, Жаклин, может он гуляет до поздна? — Нет! Нет! Опять эти отпечатки на окне! Мэрлин! Он забрал моих детей! Это тысячерукий! Он забрал их всех! Женщина кричала на весь рынок, громко рыдая и дёргая маму за рукава. — Мой последний сын! Мой Кении! Они же всего лишь дети! Почему он их забрал?! Моя мама отвела меня в сторону. — Сынок, постой в сторонке и никуда не уходи, хорошо? Не дождавшись ответа, мама принялась успокаивать женщину. Я уже открыл рот, для того чтобы сказать, что я знаю где Кенни, но тёплая рука тут же закрыла его. Что-то надавило мне в область солнечного сплетения и горла. — Не говори ничего взрослым, ведь это второе правило Нетландии. Я едва не задохнулся, как вдруг хватка ослабла и я смог снова нормально дышать. Мама подошла ко мне. — Всё хорошо милый? -Д-да, всё хорошо. — Отлично, пошли дальше. Что это за рыжий волос у тебя на рубахе? С прохожего упало? К вечеру мама испекла пирог и украсила его единственной свечкой. — Объедение! Спасибо мама! — Перед тем как есть, нужно помолиться, давай, скрещивай ручки. Тьма хранит и любит нас, От демонов сохраняет наши души. Чума не распространит свой газ, И злой шёпот не настигнет наши уши. — А теперь можно есть? — Теперь можно. Мама улыбнулась, и только она отрезала мне кусок, как в дом ворвался в усмерть пьяный кондитер. — Мэрлин! Быстро сюда! — Говард, у меня сегодня выходной, я не… Он ударил её и смахнул пирог на пол. — Заткнись, шлюха! Мелкий, сдрысни в свою комнату! — Мама! — Всё хорошо сынок. Иди, не смотри… Кондитер сорвал с мамы одежду. Вся её спина была в синяках и ожогах от сигарет. Мама едва сдерживала слёзы. — Мама… — Ты что не слышал? Мэрлин сама сказала свалить в другую комнату! Кондитер ударил по столу ногой, он отскочил и ударил мне в нос. Полилась кровь. Я медленно встал и направился в свою комнату, под громкие крики моей матери. Снова глухие удары, снова грязные стоны. Я снова плачу. Прячась под одеялом, я сжимал чёрный куб в своих руках. Кровь попала на его створки. Грани куба открылись. Внутри лежал складной нож. Только кровь отца в моих венах позволяла мне жить. Нажав на кнопку, нож разложился, обнажая блестящее лезвие. Звук разбивающейся бутылки разко прервал стоны. Тень обвила мой клинок. Я медленно вернулся на кухню. Кровь стекала со стола. Ублюдок насиловал труп моей матери, перерезав ей горло в пьяном угаре. — Опять ты? Сказано же, не мешай? А? Почему я ничего не вижу? Тьма, застилает мои глаза? В следующее мгновение нож пробил его череп. Я подбежал к нему, и вытащив клинок стал наносить удары по бездыханному телу. Долго, очень долго. Вся моя одежда была в крови. Я отрубил ему пальцы, что смели прикасаться к моей маме, и язык что оскорблял её. Его тело я оттащил в угол комнаты. Я посадил маму перед собой. Поднял с пола то, что осталось от пирога. — Мама, сегодня был такой хороший день. Мы должны быть скоро уехать, помнишь? В Фолгрим. Я бы тебе помогал во всем! Слёзы капали на стол. — Окрой глаза, мама! Прости меня за то, что поздно вернулся! Я так мало помогал тебе. Прости меня пожалуйста, мама, только открой глаза, прошу… Я прижался к её телу. В последний раз я ощущал её тепло. — Я не смог защитить тебя! Прости меня! Прости! Только вернись! Я громко рыдал в её плечо, обнимая со всей силы. Громко закричав, я помчался на улицу. Я не видел ничего перед собой. Слёзы затмевали мои веки, не давая увидеть направление. Но старый сарай как будто нашёл меня сам. Ворвавшись в него я увидел Питера лежащего на стоге сена. Увидев меня, измазанного в крови, он молча протянул конфету. Я прыгал, прыгал и прыгал. Но мне не было весело. Моя жизнь была словно в тумане. Я слабо помню что было дальше. Мои друзья? Точно. Я привёл их всех. Питер громко хохотал, а потом, я их больше не видел. Я помню нашу последнюю встречу. Я в очередной раз пришёл в сарай. Питер выглядел очень серьезным. — Азраил, мне нужно с тобой поговорить. Я сел рядом. — Дело в том, что ты нарушаешь третье правило Нетландии, я вижу грусть в твоих глазах. -… — Почему ты молчишь? — Мама не хотела чтобы я становился таким. Питер встал. Его фигура стала больше. — Азраил, я же просил, не вспоминать о взрослых в этом месте. — Кенни ведь был близок к правде. Я знал об этом… И продал друзей ради шоколадных конфет. В глазах Питера промелькнул гнев. — Они веселятся на другом острове. — Ты ведь их съел, правда? Питер промолчал. — Азраил, ты хочешь повторить их участь? — Мне уже всё равно, сюда идёт стража, а убьёшь ты меня или нет, уже не имеет значения. Я сжимал в руке фамильный нож. Питер улыбался. — Вот как, в любом случае, мне надоели местные дети. Помни Азраил, я ещё вернусь. Может даже не за тобой. Туловище Питера становилось длиннее, а из тела росли многочисленные руки. — Может за твоими детьми, Азраил, хочешь конфету на прощание? Его рот вытянулся в омерзительной улыбке, тело стало напоминать сороконожку и множеством рук. — Нет, я не люблю сладкое. Питер громко захохотал, и в мгновение ока выполз из сарая, скрывшись в ночи. Я убрал стог сена вилами, и нашёл подвал, полный детских костей. Я блефовал, никакая стража сюда не идёт. Пламя сожгло сарай до тла, тысячерукий ответит за свои грехи. Я тренировался каждый день и посвятил свою жизнь наёмным убийствам. Я знал, что однажды он вернётся. Я буду готов. Я отомщу за детей. Прости меня, мама.