Метаморфоза:Вечная ночь

А сыны царства моего, чьё сердце полно греха извержены будут во тьму внешнюю, там будет плач, скрежет зубов. И сказал тогда Палач, обращаясь к народу несведущему, и к царю его Деймосу Кровавому: «Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и прелюбодеев и обжор и идолослужителей и всех лжецов чья ложь от лукавого, их участь вечные муки в кошмаре сотворённом их плотскими желаниями».

Учение Акселота глава 90 стих 9

Наш отряд отправился дальше. Впереди нас ждали лишь ужасы подземелья. Я держал Шарлотту за руку, ведя её за собой. Она прижимала младенца к груди, видимо он был единственной причиной, не дававшей ей сойти с ума. Её глаза безмятежно рассматривали пол, покрытый гноем и плесенью. Вонь была отвратительной настолько, что нам пришлось зажимать носы и даже дыша через рот, на языке оставалась некая отвратная на вкус плёнка. Я настолько сильно погрузился в свои мысли, что не заметил, как мы дошли до пыточной. Во тьме подземелий висели клетки с обглоданными останками заключённых. Пытки в этом месте были столь зверскими, что следы от увечий остались даже на костях узников. Бородатый человек по имени Рон внимательно рассматривал череп, торчащий из клетки. - Детский... Ему примерно около ста лет... - Ста? Мне кажется, что вы не правы Вмешался я - Тюрьма была построена около семидесяти лет назад. - Верно, но постой... Я не могу ошибаться. Рон стал вертеть череп, в руках внимательно рассматривая его. - Нет, я точно прав, ему не менее ста! Я всю жизнь занимался археологией! - Это странно… Капитан Вэнс Стаббс взял череп в руку, он глубоко вздохнул, чтобы что-то сказать, но вдруг замолчал. Было видно, что капитан сильно смутился, однако всё же решил высказать мысль. - Парни… может быть, это звучит как бред но... Сама тюрьма выглядит гораздо старше, чем есть на самом деле. Снаряжение то ржавое, то почти не тронутое временем. Некоторая еда тухлая, а некоторая свежая... Простите, мне, наверное, показалось. Я знал, что в его словах истина. Но может ли быть это место ещё хуже? А судя по детским, как сказал Рон костям, можно утверждать, что это логово Тысячерукого. Но какого чёрта детскому черепу не менее ста лет? Я надеюсь, что Рон просто ошибся. - Нам нужно двигаться дальше... Что это? На одном из орудий пыток, в виде стула утыканного шипами сидел человек, без кожи и с мешком пропитанным кровью на голове. Его ладони были проткнуты двумя двуручными мечами, прибивающими его к стулу. - Он хочет наших мук... Больше нет надежды. Свет угас, а жизнь утратила всякий смысл… Его голос пропитан горем, хоть кровь льётся с него ручьём, но он жив. Терновый венок украшал его голову. Алый король встал с трона. Его ярко-красные мышцы сияли в свете факела, а мечи пронзающие его ладони казалось только что были выкованы первоклассным кузнецом. Фигура короля сгорбилась, не вставая с трона, своим длинным пальцем он указал на паладина. - Я вижу нити твоей судьбы, служитель Акселота, помяни моё слово, ибо то, что ты увидишь, в глубине могилы ангелов уничтожит твой разум, а душу пронзит великая печаль. - Что ты несёшь, демон!? Акселот бережёт меня! Андерсон выхватил свой клинок и направил его на алого короля. - Я тоже так думал, паладин. Казематы превратили меня в чудовище. И мне не найти обратного пути, если я не добуду новую кожу. Его мускулы источали дурнопахнущую маслянистую жидкость, видимо это была тухлая кровь. - Простите меня, за то, что я собираюсь сделать, но я слишком долго не видел свет солнца… Выстрел из снайперской винтовки разнёс ему голову, измазав стены в смеси крови и мозга. Сорбит выглядел так будто всё происходящее вокруг лишь спектакль, безэмоциональность этого парня меня пугает. - Чёрт, что этот ублюдок имел в виду? Какие к чёрту нити судьбы? Да что он обо мне знает?! Андерсон сорвался на крик, но увидев наш испуг сразу затих. - Простите, мне не стоит придавать значение словам этого безумца. - Я не безумец... Алый король поднял голову, и пусть у него не было рта, его слова достигли нашего разума. Из его плоти стала сочиться кровь. Её было так много, что она стала заполнять комнату. - Азраил, уходим! Мы побежали со всех ног, король лишь повернул остатки головы и шеи в нашу сторону. Туннель, по которому мы шли дальше видимо должен был быть ещё одной постройкой, но он не был доделан до конца. Мы бежали до тех пор, пока самый выносливый из нас Андерсон не выдохся. Я видел, как ужас овладевает им. Страх неизведанного ужаса поглощает его. - Священный свет Акселота, даруй мне спасение. Священный свет Акселота, даруй мне спасение. Священный свет Акселота, даруй мне спасение! Быстро шептал Андерсон, забившись в угол. Я хотел попробовать поговорить с ним, но капитан Стаббс взглядом показал, что не стоит этого делать. Я глубоко вздохнул и присел рядом с Шарлоттой. - Азраил... Как зовут эту девочку? - Её зовут Мила. - Мила… Шарлотта улыбнулась и погладила девочку по голове. Ребёнок приветливо улыбался ей в ответ. - Какая чудная девочка... Когда выберемся отсюда, я найду ей родителей. Слышать такое от эгоистичной Шарлотты для меня было в новинку. Я. - Как мило с твоей стороны невольно улыбнулся и спустя несколько минут я сделал куклу из сена и ткани. Девочке она сразу понравилась, Азраил. Из тебя бы вышел хороший отец. - Правда? Я никогда и не задумывался о семье. - Я тоже, но сейчас держа на руках Милу, я понимаю, почему разумные расы заводят детей. - И вправду…Думаю, когда она вырастет, то станет очень красивой девушкой. - Да, наверное, у неё были очень красивые родители. Эта фраза вновь пробудила во мне мерзкое чувство тревоги. Я был удивлен этому, ведь проживая на улицах Сандауна, я не знал сострадания, иначе там не выжить. Повисла пауза, которую вновь прервала Шарлотта. - Интересно, как там папа... - Не сочти за грубость, но я не могу поверить что он твой отец… У вас совсем разные характеры. - Ты, правда хочешь об этом знать? Шарлотта с непередаваемым доверием взглянула в мои глаза. Мне не оставалось ничего другого кроме как кивнуть. - С самого детства я была злым ребёнком, больше всего на свете я любила издеваться над окружающими, дети или мои учителя, не имело значения. Мой отец всегда был нудным и угрюмым мужчиной. Я редко видела его. Вечно уставший, с большими мешками под глазами он больше был похож на высохший изюм, чем на тёмного эльфа в самом рассвете сил. Моя мама же напротив, каждый день следила за мной, обучала и любила как никто другой. Оглядываясь назад, мне стыдно за своё поведение... Моя способность пугала окружающих, словно белая ворона я всегда была одна, но мне было всё равно. Пусть моя семья раньше была достаточно влиятельной, из-за долгой и упорной работы моего отца, учителя просто отказывались со мной работать. Моя мама всегда спрашивала, почему я так отвратительно себя веду, обычно я молчала, но однажды я ответила «Потому что страх заставляет говорить правду». Видишь Андерсона? За своим праведным видом и стараниями быть позитивным скрывается жалкий трус, что находит утешение в своём покровителе. Я не переношу лжи. Все эти якобы друзья отца, готовые в любой момент вонзить нож в спину, светские мероприятия организованные лишь ради того чтобы на время забыть о страхе быть убитым вследствие неминуемого покушения. Жалкие черви, что копошатся в трупе моей страны, моей расы. После смерти моей мамы от туберкулёза, мой отец отказался от карьеры в мою пользу. Пусть со стороны и, кажется, что он жалок, пусть это даже и так... Он не такой как все остальные аристократы... На лице Шарлотты появилась неизгладимая печаль, она прижала ребёнка к себе. Слеза тонкой струйкой покатились по её щекам. Предо мной предстала та девушка, которую мне захотелось защитить от любой угрозы. - Для элиты мой отец стал посмешищем, некогда богатейший аристократ, сейчас ходит в рваном плаще. Прогнившие изнутри, в роскошных одеяниях, они в открытую смеялись над моим отцом, я вижу в его глазах тоску, однако, не вижу, чтобы он жалел о своём выборе. Я люблю его. Те деньги, которые он накопил с лучших времён, заканчивались, а отец не мог заработать новые. Все отказывались от его услуг, а продукция в виде ковров, что шили наши слуги, считалась ширпотребом, который не купит даже самый захудалый аристократишка. Пойми Азраил... Я ненавижу их... Ненавижу каждого, кто прикасался к моему телу... Шарлотта скрестила руки на груди, каждое слово она выдавливала через силу. Ногти впились в нежную кожу, красные полумесяцы окрасили хрупкие плечи. - Я стала для них шлюхой, вещью, тряпкой для своих утех. «Это же она, дочь тюфяка Кавендиша»! Кричали они. За деньги я была готова на что угодно. Им было весело измываться надо мной, тушить окурки, бить хлыстом, заставлять совокупляться с мерзкими тварями. Просто... Прости, я не должна была этого говорить, я… Шарлотта закрыла ладонями своё лицо, кровь смешалась со слезами. Она не могла продолжать. Я обнял Шарлотту и крепко прижал к себе. - Если ты поможешь мне... То я обещаю скормить каждого из этих ублюдков голодным дрейкам... Заставь их испытывать страх перед тобой, ты ведь этого хочешь? - Хочу. Больше всего на свете хочу видеть, как разрушаются их замки, и как горят дворцы. Уничтожить, сжечь, убить всех и каждого. Вот чего я хочу Азраил. Вы не такие как аристократы, вы честные. Пожалуйста, Азраил, давай выберемся отсюда и начнём новую жизнь. Это всё о чём я прошу. - Я сделаю все, что от меня зависит… На моих руках беспомощная девушка с младенцем на коленях, а вокруг нас лишь тьма узких коридоров, и моя душа полная страха и ужаса. Я очень устал. - Надо разбить лагерь и поспать, я не знаю, сколько мы здесь, но мы все устали, и нам нужен отдых. Сорбит, постоишь на посту? Сорбит молча кивнул, и присел ,направив, снайперскую винтовку во тьму бесконечных коридоров. Я лёг на грязный пол и сам не заметил, как быстро уснул. Тьма. Я падал в темноту, казавшуюся мне океаном полным горечи и сожалений, я не чувствовал ни ног ни рук. Моё сердце билось настолько быстро, что казалось, будто сейчас вырвется из груди. Я открыл глаза. Рядом со мной мирно спала Шарлотта. Андерсон уснул сидя, держа двуручный меч, Рон спал, раскинувшись по всему полу, а капитан Стаббс подложив мундир под голову тихо сопел. Лишь Сорбит, словно недвижимая статуя смотрел в непроглядную тьму. - Сорбит, я могу заменить тебя, лучше поспи. Последовала короткая пауза. - Капитан приказал мне смотреть за проходом. - Хорошо, как скажешь. Сорбит, тебе не страшно? - Я не способен испытывать страх, мне ампутировали часть мозга, отвечающую за это чувство. Поэтому я не имею возможности понять ваши чувства при виде демонов. - Вот как... А тебе было любопытно, каково это боятся? - Нет. - Ясно... Странный тип, будто бы общаюсь с неодушевлённым предметом. - А ты… Прогремел громкий выстрел, от которого у меня заложило уши. - Азраил, я не смог убить цель с одного попадания. Спокойно сказал Сорбит. - У меня не осталось ни одного патрона. Все кто спал, сразу проснулись. Наши взгляды устремились в тёмную неизвестность. Навстречу нам вышел тот, кого я меньше всего хотел видеть. Отвратительный, уже знакомый запах ударил в нос. Я зажал руками рот, но это не помогло и меня вырвало прямо в мои ладони. Белая, горбатая фигура направилась к нам. Я сорвался с места и побежал быстрее всех. Только не он, я не хочу видеть его лицо! Только не снова, только не снова! Но… Шарлотта… я обернулся, меня с места сбил Рон и я упал. Что-то острое пронзило мою ладонь. Но я не обратил внимания на боль, ведь я увидел, как эта тварь улыбается из темноты, и, раздавив, младенца своей ногой, уносит Шарлотту, потерявшую сознание. Липкий ужас покрыл меня с ног до головы. К горлу подступил ком. - Шарлотта! Закричал я, в бессмысленной попытке разбудить её. Лишь белая фигура скрылась во тьме - Нет, нет, нет! Откуда он взялся!? Я ударил Сорбита по лицу. Из его носа пошла кровь, однако, его лицо всё ещё не выражало эмоций. - Какого чёрта ты не убил его!? - Одного выстрела не достаточно. - Прекрати говорить как машина! Он раздавил младенца на твоих глазах... Ты, бесчувственный кусок говна! Сделай хотя бы вид, что тебе не всё равно! - Азраил, прекрати! Стаббс попытался оторвать меня от Сорбита, но я вырвался случайно ударив того в нос. - Прекратить?! Я достал нож и забился в угол. - Уйдите от меня, убирайтесь вон! - Азраил! Здесь никто не виноват! - Заткнись! Ты... Ты и твой сраный пёс, убирайтесь отсюда! Стаббс выдохнул, и показал команду идти дальше. - Будь, по-твоему, Азраил, надеюсь, мы ещё встретимся. В его голосе не чувствовалась злоба, лишь молчаливое сострадание. Как только они ушли, я медленно подошёл к остаткам младенца. - Почему именно тебя… Я зарыдал, прижав её к себе. Я больше никогда не услышу стук её маленького сердечка. - Шарлотта... Пред моими глазами предстал образ белого демона. Страх сменился ненавистью, злобой которую я никогда не ощущал. Я стиснул зубы в немой просьбе о помощи. Я медленно развернулся и побрёл вслед за людьми. Эмоции взяли вверх. Я выплакал все слезы, что у меня были. Ладонь ужасно болела. Я шёл и шёл, но тьма не кончалась, наоборот, сгустилась настолько, что я не видел собственного носа. Я чувствовал ужасную пустоту в животе. У меня почему-то так мало сил. Я рухнул на пол и меня вновь вырвало. Вытерев, рвоту рукавом я побрёл дальше. Во тьме я не увидел ступени и комом рухнул вниз. С двух сторон меня окружали камеры с останками заключённых в них. Тут холодно. Очень холодно. Одна камера была открыта, и на тарелке лежало гнилое мясо. Я чувствовал ужасную слабость, и став на колени я прокусил протухшую плоть чувствуя опарышей на своём языке. С большим усердием я съел всё до конца и, опёршись на стену, закрыл глаза. Я не видел снов. Только вечную тьму. Я не знаю, сколько я спал, но по пробуждению я чувствовал себя ужасно. Открыв глаза, я увидел сотни свечей освещающих коридор. Тот, кто их зажег, не увидел меня во мраке темницы. Я посмотрел на свою руку. Она почернела. Меня обуяла дрожь. Но у меня не осталось выбора. Я снял ботинок и с силой прикусил его. Разорвав одежду, я подготовил ткань. Фамильный нож встретился с моей плотью. Надрез. Жгучая боль пробежала по всему телу. Нож скользил туда-обратно, заливая тюремный пол тёплой, алой кровью. Из глаз хлынули слёзы. Нож с мерзким чавканьем кромсал мою плоть. В глазах почернело, но я взял себя в руки и с ещё большим усердием резал собственную руку. Нож прошёл по кости, и я закричал, выронив ботинок изо рта. Кость отказывалась разрезаться фамильным ножом, лишь доставляя мне неимоверные страдания. От отчаяния я схватил кирпич, выпавший, из стены и замахнулся над рукой. Сильный удар не сломал кость, а лишь покрыл её трещинами. Я закричал на всю тюрьму, мне было уже плевать на всё. Удар, удар, ещё удар. Кровь хлынула из кости, нож разрезал оставшуюся плоть. Я от потери сил просто ныл, смотря на свою отрезанную конечность. Моё лицо покрытое кровью, грязью, потом, слюной, рвотой, слезами и соплями, выглядело жалко, отвратительно. Я замотал обрубок тканью, которая сразу пропиталась тёплой кровью. С трудом я встал, побрёл вглубь, прижимая к себе собственную отрубленную руку. Мои глаза источали лишь равнодушие. Кровь и гной стен тюрьмы больше не вызывал отвращение. Я шёл дальше, нелепо ковыляя с собственной рукой за пазухой. Ничто больше не имеет смысла, ведь это место станет моей могилой...