Стрелок из Кроссмаглена

Стемнело, на темно-синем небе появились первые звезды. Ноги немного болели, она даже ухитрилась натереть мозоль старым растоптанным кроссовком. Вдали уже слабо можно было различить указатель «Добро пожаловать в Кроссмаглен». Хоть бы поскорее увидеться со всеми! Господи, пожалуйста, пусть все будут живы! За ее спиной неожиданно появилась бронированная армейская машина. Майред споткнулась, но продолжила свой путь. «Сегодня не должны патрулировать это шоссе. Только не дрожать, только не показывать им, что боишься, они чуют это, как собаки», она старалась дышать размеренно и спокойно шла вперед. — Проверка на дорогах, мисс, — из лэнд-ровера вышел усатый солдат. — Предьявите паспорт. — Я несовершеннолетняя, у меня еще нет паспорта, — Майред начала нервничать, но все равно вежливо улыбнулась. — Мой дядя живет к Кроссмаглене, спросите его, кто я. Она назвала адрес и попыталась обойти автомобиль. — И что же такая красавица делает на улице так поздно? — бронированная дверь открылась и из нее выскочил еще один солдат, помоложе. — Ездила в Ньюри к родне, — Майред остановилась, чуть не врезавшись в него. — А вечером автобусы не ходят, там мост заминирован, я решила не ждать. Тот смотрел на нее, как пьянчужка на коллекционный виски и казалось, не слышал, что она говорит. Краем глаза Майред заметила усатого — тот приближался с другой стороны. Сердце сжалось и ушло в пятки. Она уже знала, что означают эти взгляды. Так смотрел на нее дядя Имон, когда пытался поймать. А ведь им ничего не стоит, изнасиловать ее да и прикопать прямо тут, у обочины. Кто будет ее искать? Дядя, что ли? Майред вспомнила, как недавно двое британских солдат погибли при неудачной посадке вертолета. И что же, кто-то извинился или понес ответственность? Да сейчас! Написали в своей прессе, что солдаты пострадали во время отпуска на Кипре, по своей вине. Кто бы им, зеленым юнцам, дал бы этот отпуск в первый месяц? Три ха-ха! И если бы не очевидцы из Кроссмаглена, раструбившие эту историю уже в ирландской прессе, эти смерти удалось бы удачно замять. Правительство замалчивало смерти собственных солдат, что уж говорить о ней. Стало жутко страшно. Майред решила, что легко она им не дасться. Она забилась в крепкой хватке, когда на дороге появилось еще одно действующее лицо. — Что тут происходит? Отставить! — Черт бы его побрал, — тихо ругнулся усатый, отпуская ее. — Это он? — тихо спросил молодой. — Да, — усатый скрипнул зубами. — Чертов Берти Джонсон. Сразу начал устанавливать свои порядки. Патрули контролирует, чтоб его… — и тут же вытянулся, отдавая честь: — Вот, задержали без документов, капитан. — Мне шестнадцать, у меня еще их нет, — Майред с отчаянием вгляделась в новое лицо. Высокий военный с капитанскими нашивками выглядел громоздким в бронежилете, но двигался ловко и быстро. Стального цвета глаза и взгляд человека, уже повидавшего кое-что в этой жизни. Наверно, такой же старый, как и Шейн: черные волосы то тут, то там прочертили белые нити седины, а виски были совсем серебряными. — При проверке документов совершенно необязательно хватать людей за руки. Кстати, где ваш бронежилет нового образца? — капитан вперил пристальный взгляд в усатого. — Так он весит целую тонну, сэр, через пару часов падаешь… — Эта тонна может спасти вашу жизнь. Продолжайте патрулирование, я сам разберусь. Растерянная Майред пошла к машине. Увидеть армейский лэнд-ровер изнутри ей еще не доводилось, и она так и стреляла глазами. Капитан очень смутил ее, открыв перед ней дверь. — Садитесь и рассказывайте вашу версию, — он завел мотор и они тронулись в сторону Кроссмаглена. Майред повторила то, что уже рассказала солдатам, назвала свой адрес. Тот время от времени кивал. — Верно, пришлось ждать саперов и автобусы не ходили, — отметил капитан. — Значит, вы весь путь прошли пешком? А выстрелов не слышали? — Выстрелов? — Майред выдала самое невинное выражение лица, на которое была способна, хотя внутри она тряслась от страха. — Нет, сэр, я ничего не слышала. Очень торопилась и не замечала ничего вокруг. — Хм. Действительно, могли не слышать, — он выглядел очень сосредоточенным. — С другой стороны холма… к тому же, если вы пустились в путь из Ньюри около четырех… получается, стреляли раньше… Некоторое время он молчал, явно о чем-то раздумывая. Майред заметила, что машина тащится черепашьим шагом и уже сделала приличный крюк, хотя до ее дома было рукой подать. Странно все это. — Вы бы все-таки не гуляли одна, это опасно, — британец повернулся, серьезно смотря на нее. — Времена неспокойные. — Других здесь не бывает. И мне тут некого боятся, кроме английских солдат, — резко отозвалась она. — Не любите англичан? — на тонких губах появилась усмешка. — За что мне вас любить? — не осталась в долгу Майред. — Думаете, те двое — исключение? Вы, наверно, только что приехали. — Те двое — позор британской армии, и они получат по заслугам, — заявил тот, как отрезал. — И впредь я собираюсь навести порядок на вверенном мне участке. Майред лишь головой покачала. Это сейчас у него самые лучшие намерения. Но пройдет немного времени, капитан пообтешется и станет такой же сволочью, как и все прочие. Да его же собственные подчиненные уважать не будут, если не станет. Шейн уже не раз видел такое и предупредил ее — не верить в благие намерения англичан. — Порядок — это значит еще больше камер и постов наблюдения? — усмехнулась она. — В Кроссмаглене сейчас больше солдат, чем жителей. Хорошенький порядок. — Это необходимо, — тот сурово сжал губы. — Учитывая число терактов и нападений на военнослужащих. — Да люди просто хотят жить! Без вечного ощущения, что за ними подглядывают, без обысков, когда едешь на пикник, без вечных проверок документов! Мы бы и рады заниматься своей жизнью, да вы нам не даете! Кровь бросилась ей в лицо, стало жарко. Майред тряхнула головой, отбрасывая выбившиеся из хвоста пряди с глаз. В зеркале заднего вида она увидела, как суровая мина капитана чуть расслабилась, а стальной взгляд потеплел. И себя — разрумянившуюся и растрепанную. Чертов характер! Ну почему она не умеет долго держать язык за зубами?! Вот зачем выбалтывать врагу свои мысли? — Я не мистер Мэйджор и не ее величество, — произнес наконец капитан. — Не в моих силах прекратить конфликт в один момент. Но на своем месте я делаю все, что могу. Почему-то Майред показалось, что он говорит серьезно. И подумалось — ей бы не хотелось в него стрелять. — А вы, я смотрю, бунтарка. Наверняка сейчас вынашиваете планы мести этим двум недотепам и всему Британскому содружеству, — они остановился недалеко от ее дома, смотря на нее с усмешкой. — И не думала даже. Моя месть будет в смехе моих детей. — Цитируете террориста? — Я цитирую поэта… Майред оглянуться не успела, а капитан резво выскочил из машины и распахнул перед ней дверь. И даже руку предложил. «Да что я тебе, королева английская?!», хотела она было разозлиться, но почему-то не получилось. Девушка смутилась и покраснела, но все же оперлась на руку мужчины. Дядя Имон, как ни странно, был трезв и подтвердил ее личность. Заодно, не решился ругаться или бить в присутсвии военного. Майред воспользовалась этим, ускользнула наверх и привычно придвинула к двери спальни комод.

***

— И это все? Больше ничего не спрашивал? — Шейн в который раз задавал все те же вопросы. — Он точно тебя не заподозрил? Майред в сотый раз отвечала, а потом послала его и вышла покурить. Тот день, когда ее доставили домой в армейской машине, соседи забудут еще нескоро. Разговоров хватит до следующего Рождества. Поползли такие ужасные слухи, что хоть стой, хоть падай. Дядя Имон ярился, орал на нее, брызгая слюной, и все обещал сдать шлюху в приют Магдалины. Пожилые соседки смотрели осуждающе. Отец Маккензи при случайной встрече демонстративно переходил на другую сторону улицы, а во время служб метал громы и молнии, громя «блудницу». Ей это все было уже безразлично. Главное — она знает, что ни в чем не виновата. Вот только… та армейская машина начала часто парковаться на ее улице. Иногда капитан стоял рядом и приветствовал ее, если она проходила мимо. А один раз поинтересовался, все ли в порядке дома и не нужна ли помощь. Наверно, дядя в подпитии орал громче обычного. Майред не знала, что и думать. Ей редко кто желал добра, кроме Шейна и ребят. Ожидать чего-то хорошего от капитана британской армии было странно. И ей теперь приходилось изо всех сил изворачиваться, чтобы ходить на встречи со своими и не вызывать подозрений. — В прошлый раз мы чуть не выдали себя, — вещал Шейн, собрал их после перекура. — Но мне удалось спасти оружие, а Цыгану — отмазаться от полиции. Начинаем работать над следующей целью. Снова тренировки возле старой часовни и сотни попаданий в яблочко. Прицеливаясь, Майред представляла вместо мишени тех двух солдат и всякий раз попадала в цель. Но когда они начали планировать новую операцию, Шейн удивил ее. — Пришло время избавиться от твоего почитателя, — заявил он, когда они все вместе собрались в заброшке. — Капитан — это тебе не рядовой. Резонанс будет больше. — Но… — язык будто прилип к гортани. — Но он неплохой! Он хоть пытается заставить их вести себя нормально! И он сказал… Перед глазами возникла высокая фигура в форме защитного цвета. «Все в порядке, мисс? Проезжали мимо во время патрулирования и услышали шум. Точно не нужна помощь с вашим дядей?» — Британцы всегда лгут. Они не лгут только в том случае, если собираются тебя убить, — холодным голосом отчеканил Шейн. — Ты что, продалась? — в плечо больно вцепились сильные пальцы. — Братаешься с врагом? — Пошел на хуй! Téigh trasna ort féin! — Майред толкнула Шейна так сильно, что тот завалился на пол. — Давай выкладывай свой план, я готова! Она будто была и здесь, и не здесь. Мозг запоминал подробности, а душа кричала — не делай этого! Впервые в жизни Майред увидела во враге человека, и это оказалось чертовски больно и неприятно. Даже воспоминания о том, как падают мертвыми фигурки в военной форме, больше не были безболезненными. Она теперь постоянно думала — это ведь тоже люди. Лежа в засаде на холме, Майред кусала губы и боролась со слезами. Она не могла отказаться, не могла подвести своих. Но и убить человека, который спас ее и был добр к ней, тоже было неправильно. Наконец, на дороге показалась машина. Она остановилась, ведь дорогу они, с помощью бензопилы и такой-то матери, перегородили упавшим деревом. Из бронированного автомобиля вышли двое: уже знакомый ей капитан и еще один. Если зрение ее не обманывало, с майорскими нашивками. Майред взяла его на прицел. Вдох. Прицелиться. — Нет. Не могу, — взвыла она от непередаваемой муки. Нельзя подвести остальных. Нельзя убить того, кто тебе помог. Сердце пустилось вскачь, во рту пересохло. Капитан говорил о чем-то с майором, указывая на дерево. Он снял защитный шлем, как и в первую их встречу — верх неосторожности. И стоял очень удобно для стрелка. Легкая мишень… Вдох. Прицелиться. Сухой щелчок и отдача в плечо. Выдох. Одетая в хаки фигурка с майорскими погонами завалилась на спину, раненая, но живая. А Майред поднялась во весь рост, держа в руках винтовку. Он увидел ее. Конечно, увидел, ведь в этот раз снайпера и мишень разделяло не более трехсот двадцати футов. И он все понял — что это он должен был умереть. Кулаки и челюсти сжались, Майред показалось, что она видит в его взгляде отражение своих эмоций: горечь, разочарование и душевные терзания. Она поступила, согласно плану: избавилась от винтовки и ушла подальше по холмам. — Все меняется. В Кроссмаглен больше нельзя, — объяснял ей Шейн, когда они встретились в захолустном пабе в Дроминти. — Вот, держи. — Что это? — Майред взяла из его рук большой конверт. — Паспорт, школьный диплом, новое свидетельство о рождении и еще пара бумажек. Деньги от твоей бабули, и адрес моего кореша, он поможет, — он отмахнулся от благодарности. — Уезжай поскорее. — А как же вы? — Цыган уехал к своим, Ифа с ним. Кто его будет искать, пейви, голь перекатную, — Шейн хмыкнул. — Ниалл и Финн тоже в безопастности. А у меня билет в Австралию в один конец. Уезжай. Мой тебе совет: живи обычной жизнью. Начни работать на скучной работе, найди хорошего парня и выйди замуж. Сменишь фамилию и только тебя и видели. — Замуж? — Майред с недоумением посмотрела на него. — Тебе теперь девятнадцать, мисс Мэри МакКоннахи, — рассмеялся Шейн. — Можешь спокойно курить, напиваться и кадрить мужиков. — Мэри?! — Майред скривилась и пропела тонким детским голоском: — «У Мэри был барашек», — и глупо захлопала глазами. — Ну прости, уж что вышло на скорую руку. Прощай, воробушек. Лба мимолетно коснулись губы, а в следующую секунду Шейн уже выходил из паба. Это был последний раз, когда она его видела.

***

Майред не послушалась Шейна. В доме дяди Имона оставалось кое-что, дорогое ее сердцу, и она не могла не вернуться. Чем ближе она подходила к родному дому, тем сильнее становилось напряжение и страх, хоть знакомой армейской машины рядом и не было. В окнах не горел свет — хороший знак. Может, дядя заснул и ей удасться незаметно проскользнуть к себе. У порога Майред споткнулась и чуть не упала. Под ногами оказались осколки: белое блюдечко с синими цветочками. Сердце екнуло с сжалось от боли. «Зачем ты делаешь это, бабуль? Ты же католичка», всплыли в голове ее собственные слова. «Если маленького народа не существует, то молоко достанется соседскому коту», бабушка ласково улыбнулась и поставила полное блюдце рядом с порогом. «А если существует, лучше нам быть добрыми соседями, разве нет?» Она всегда брала именно это блюдечко. Сколько Майред себя помнила, оно всегда стояло или чуть в стороне от порога, или на подоконнике. Девушка подняла осколки, слегка порезав палец. Внутри, как торнадо, закручивался гнев. Майред резко выдохнула и подошла к мусорному баку, аккуратно положила осколки внутрь и остолбенела. Фотоальбом. Он лежал тут же, обугленный. Она схватила разваливающийся альбом дрожащими пальцами, перелистывала черные страницы. «Вот твои мама и папа. Но это только наш секрет. Не говори никому, малышка», морщинистые тонкие пальцы разглаживали пожелтевшую газетную заметку. «Они очень любили тебя». Черно-белое фото, фас и профиль. Узники Лонг-Кеш, застреленные при попытке к бегству. Их с бабулей тайна, от которой остался только обгорелый обрывок. И еще один, с ней самой: еще молодой, в дерзкой мини-юбке, берете и черных очках. Бабуля стояла в шеренге таких же девушек, вытянувшись, как на параде — какое-то собрание «Cumann naBann». Узнать ее в общем ряду можно было только по скулам и подбородку, таким же, как у внучки. Майред всхлипнула и сжала кулаки. Затем толкнула ногой дверь, которую, конечно же, этот алкаш забыл запереть. — Гад, сволочь, мразь, сучий потрох! — она влетела внутрь, уже не думая о последствиях и ничего не боясь. Дядя так и лежал на диване и храпел. Майред одним движением руки смела со столика пустые бутылки. Она крушила их о пол и мебель, вылила на него несколько, била его по лицу и голове, но он так и не проснулся. Только мычал что-то непонятное и отмахивался трясущимися руками. В слезах она побежала на второй этаж, резкими дергаными движениями распахнула шкаф и ящик письменного стола. Дрожащими руками покидала в свой школьный рюкзак все, что могло понадобится. А заветные вырезки положила в конверт и спрятала его под одежду поближе к сердцу. «Вся моя жизнь — в конверте», горько усмехнулась она. Вышла через окно, перелезла через соседский забор и оказалась на параллельной улице. Майред быстрыми шагами уходила, оставляя прошлое позади. На мгновение ей показалось, что она видит в конце улицы высокую фигуру с капитанскими погонами, но она прибавила шагу и морок исчез.

***

— Проходи, дорогая, — миссис Мерфи, или «просто Молли», тяжело ступала по ступеням, сказывался седьмой месяц беременности. — Вот это, значит, наш чердак. Все барахло мы, конечно, уберем, приведем комнату в порядок, и поживешь у нас, пока не найдешь что-то получше. — Спасибо, Молли, — тихо ответила Майред. Прибыв по адресу, который дал ей Шейн, она попала под опеку Кирана Мерфи и его семьи. Стоило ей сказать, кто ее прислал, как для Майред сразу же нашелся и угол, и работа в пабе. Город Даунпатрик оказался больше Кроссмаглена, с очень красивым кафедральным собором. Люди кругом — милые и всегда готовые помочь. Майред была уверена, что хвоста за ней нет. Но почему-то тоска не желала проходить. — Дело это нехитрое, — объяснял ей ее обязанности Киран, мужчина средних лет, уже теряющий волосы и прихрамывающий на одну ногу. — Принимаешь заказы, записываешь, разносишь, берешь чаевые. Столы убираешь по мере надобности. А это Кеннет, — Киран похлопал спящего у стойки мужчину по спине и плечам, словно стирая с него пыль. — Это уже предмет мебели и наша местная достопримечательность. Не забывай иногда протирать. Майред взялась за новую работу со всем рвением. Дела у Кирана шли хорошо: к концу дня ее ноги просто гудели. Желая привлечь еще больше клиентов, Мерфи установил в своем пабе новый огромный телевизор. — Мэри, ну как? Ровно? — с трудом дыша, Киран с помощью одного из своих сыновей выравнивал подставку. — Левее чуть. Теперь пониже. Да, вот так! — Майред, держащая в руках тяжелый поднос, сделала неловкое движение и бокалы с пивом опрокинулись на чей-то вязаный свитер. — Привет, — на нее таращился высокий красивый светловолосый парень с удивительно синими глазами. Это ему достался весь «Гиннесс». — Я тебя тут раньше не видел. — Раньше меня тут и не было, — Майред смутилась, не зная, куда девать пустой поднос и руки. — Простите, пожалуйста. — Да ладно, не растаю, — парень ободряюще улыбнулся ей. — Первый день? — Ага, — она смутилась еще больше. — Отличное начало на новом месте. — Мэри, люди ждут! — окликнул ее Мерфи. — Иди работай! — А я тоже «люди»! — заявил синеглазый парень. — Нам шесть «Гиннесов», пожалуйста! Весь вечер его компания заказывала пиво. И всякий раз парень радостно улыбался, стоило Майред оказаться рядом. — Меня, кстати, Коннор зовут, — он осторожно тронул ее за руку, расплачиваясь. — А я Май… я Мэри, — быстро поправилась она. — Я знаю, — он снова улыбнулся ей. — Киран говорил, ты подрабатываешь тут летом и будешь жить у него на чердаке. Мы с ребятами завтра же все оттуда выбросим и сделаем тебе комнату в лучшем виде. И может… может, сходим куда-нибудь? В смысле, вместе. Ты же только что приехала, давай я покажу тебе город и со всеми познакомлю! Коннор явно очень интересовался ей, но Майред не ощущала ничего негативного. Совсем не так, когда к ней слишком близко подходил дядя Имон. Наоборот, глядя в эти синие глаза, она ощутила новое, ранее незнакомое чувство. Не только заботу, желание помочь и узнать ближе, не только чувство родства. Это чувство объединяло в себе их все и в то же время было намного больше. Майред аж стало трудно дышать. — Я с радостью, — она вложила свою руку в руку Коннора и улыбнулась.