Эти глаза напротив

— Спасибо за ужин и компанию, – он шёл впереди, в сторону лифта, медленно и вальяжно вышагивая. — Точно не хочешь погулять? – я всё ещё питал надежды на продолжение нашего «свидания», – Девушка говорила, что бассейн работает всю ночь, можем сходить поплавать. — Нет-нет, завтра работа, и без того уже поздно. Тебе тоже советую идти и начать подготовку, – какая тут подготовка, если все мои мысли только о нём. — Ну как знаешь.       Мы поднимаемся на лифте и он, пожелав мне «спокойной ночи», выходит на нашем этаже, я же поднимаюсь на одиннадцатый.        Тоже мне, подготовиться к испытанию… Он всегда готов, всегда безупречен. А мне вот наоборот, стоит отвлечься.  — Приветствую Вас в нашем спа, – приветливый молодой человек раскладывал полотенца для гостей, – Вам нужно чистое полотенце и халат?  — Да, пожалуйста.        Вешаю идеально белые тряпки на плечо и следую за сотрудником гостиницы, который вызвался показать мне всё, что имеется на этом этаже.        Бассейн был огражден деревянной перегородкой с ярким живым мхом. Так же, дверь справа от бассейна вела в сауну, а соседняя – в раздевалки и душевую: — Обычно у нас здесь много народу, даже поздно вечером, однако, сейчас не сезон, – мы зашли в раздевалку, – располагайтесь, не буду мешать. Если понадоблюсь, зовите.       Молодой человек удалился на рабочее место, а я наслаждался полным одиночеством в своих мыслях.        Скинув одежду, оставшись только в боксерах (плавки я не взял, конечно же), первым делом отправился в бассейн. С него открывался прекрасный панорамный вид на весь центр города. Яркие огни мелькали и переливались. Кроме шума воды и лёгкой не навязчивой музыки ничего не было слышно. Я был совсем один.       Пару заплывов и в сауну, греться. Помещение приветствовало теплом, жаром и уютом, который создавало светлое дерево. Пар обуял моё тело, татуировки стали покрываться капельками пота: — Ну и пусть он там готовится, медитирует, а я считаю, что лучшей медитации, чем баня, не найти.        Откидываюсь на верхнюю полку в полном расслаблении и начинаю чётко ощущать навязчивые мысли в голове. Мысли о нём. Такое случается, когда человек, находясь где-то недалеко, начинает думать о тебе.  — Неужели пытается в моей голове копаться, засранец, – усмехаюсь и понимая, что стало жарче (то ли от сауны, то ли от мыслей), иду в душ.       Горячие капли стекают с волос, по обнажённому телу, смывая дневную усталость. Пар застилает пол и стены душевой. Кипяток всегда спасал меня от любой хандры. Опираюсь руками об стену и утопаю под тропическим душем.        По спине бегут мурашки. Нет, не от холода. Сзади кто-то стоит. Но я то знаю, кто.       Сильные мужские руки разворачивают меня на сто восемьдесят градусов и, бережно держа за горло, прижимают к стене. Я вижу эти глаза напротив, наполненные желанием и страстью. Они горят, они полыхают.  — Я знал что ты придёшь, – буквально шепчу, так как его рука сдавливает гортань. — Я не мог не придти, – он скалится и практически рычит, прямо у моих губ, – будь моя воля, я бы прямо на столе в ресторане тебя трахнул, Бесёныш.       Внизу живота свело от таких слов. Знал бы он, что это было взаимное желание, наверное бы дико обрадовался.  — Но теперь-то нам никто не помешает.       Он улыбается и опускается на колени, а весь мой мир погружается одно сплошное безумие, искрящийся водоворот из бабочек, что пляшут в моём животе. Вся душевая, казалось, состояла только из пара и мы были частицей этого гейзера.        Вспышка, толчок, ещё одна вспышка и в глазах блистают искры, я обмякаю опираясь на стену, чтобы не упасть, но уверен, что он бы поймал моё изможденное тело. Глаза не хотят открываться, но я стараюсь из-за всех сил.        Передо мной никого. Только пар. От этого чувства разочарования ноги просто отказывают и я оседаю на пол. Блять, это всё было видением, порывом моей больной фантазии. Нет-нет! Так не бывает! Он только что был здесь и стоял передо мной на коленях, словно я и есть весь мир!        Хватаюсь за голову, тяну за волосы, всхлипываю. Что творится в ней?.. Хотя гораздо интереснее, что же творится в моём сердце. Он пробил в нем дыру, проковырял, и заполнил ее собой, своей энергией. Все мои мысли только о нём. Я влюблён? Не похоже. Похоже, что я помешан.

***

      Из спа я вылетел пулей. Было ощущение, что все видели и слышали как я наслаждался своими видениями в одиночестве.  — Вы уже всё? Даже не попробуете наше джакузи? – стыдливо смотрю на сотрудника, как же, не попробую… Джакузи на сегодня достаточно. — Эм… Спасибо, в другой раз, уже поздно, – захожу в лифт, – постойте! Меня никто не спрашивал?  — Да, точно, прошу прощения! Приходил ваш приятель, – выдыхаю, словно это означало, что я не безумен и всё было взаправду, – но он сразу ушел, только поинтересовался, здесь ли вы.       Вот же засранец! Приятель! Не удивлюсь, если всё дело в его «магии». Сидит там над свечками и колдует, блять, с ума меня сводит! — Понял, спасибо. Доброй ночи!       Молодой человек кивает и двери лифта закрываются. Меня буквально трясёт, то ли от холода после горячего душа, то ли от желания (которое никуда не уходило), то ли от злости. Мне хотелось придти и застать его с поличным. Распахнуть дверь и сказать: «Ага, я так и знал что это всё твоя магия!», будто бы мог увидеть его в каком то трансе, с моей куклой Вуду в руках и читающим заклинания.       Сейчас меня все же больше перебарывала злость. Даже ярость! Я был уверен, что то ощущение кого-то чужого в голове мне не казалось и он действительно приложил руку к этому безумству.        Я не помню как оказался у его двери. С волос всё ещё стекали капли воды, а одежда неприятно прилипла к распаренному телу.       Хватило одного стука, чтобы Гецати открыл дверь, стоя передо мной в гостиничном халате и с красным лицом. Судя по всему, он тоже только что из ванной. — Накупался? – он улыбается, без капли ехидства.       Я, ничего не ответив, набрасываюсь на него, запихивая в номер. Толкаю в грудь, от чего провидец теряет равновесие: — Ты чего? Перегрелся в сауне? – Костя опешил.  — Ничего! Ты зачем с ума меня сводишь? Колдуешь тут, доводишь меня! – из меня полились все мысли которые я питал по пути в его номер, – Думаешь я не догадаюсь? Готовиться он пошёл, коне-е-ечно!  — Ты чего несёшь? Я ещё даже не начинал, в душ пошёл сразу, – он был похож на загнанного в угол щенка, с беззащитным взглядом, будто бы я обрушил на него все грехи мира. — Не ври! А свечи зачем?! – я сразу обратил внимание на расставленные по номеру «огоньки», что создавали приятную романтичную обстановку. — Это для комфорта. Дома я всегда зажигаю, а в отелях тяжело чувствовать себя уютно.        Я принюхиваюсь: — Погоди… Ароматические? – он будто бы стыдливо опускает глаза, – Так вот каким романтичным ты можешь быть, оказывается. — Ты этого ещё не понял когда я напоил тебя вином в ресторане? – вот теперь он ухмыляется, встав в позу и скрестив руки на груди, а в его глазах играли чёртики.       Я почувствовал себя самым настоящим идиотом, который ВСЁ себе придумал сам! Наверное и его «влечение» к себе я тоже сам придумал. Резко разворачиваюсь и иду к выходу. — Постой! – это была не просьба, а приказ, — Ты же зачем-то приходил сюда…       Он держит меня за локоть, а я даже боюсь поднимать глаза, дабы не столкнуться с тёмной манящей поволокой соснового леса поздней осенью. При этом свете они были совсем чёрными. — Ни за чем. Отпусти, я пойду спать.       Но он не отпускает, а наоборот тянет к себе. Гецати приподнимает мой подбородок пальцами, чтобы наладить зрительный контакт. Мужчина залезает в каждую чертогу моих мыслей, разрушая все стены и преграды, за которыми я пытался спрятать произошедшее пол часа назад. И когда он всё увидел, губы его расходятся в улыбке. — Иди сюда.       За этими простыми словами следует невероятной горечи поцелуй, такой же колючий и приятный, как в первый раз.       Снова вспышка, хлопок. Я на корабле, он тонет, но я не хочу спасаться. И я таю. Как кусок льда в тридцатиградусную жару. Его руки по-хозяйски снимают с меня одежду, а язык сплетается с моим. И я бы рад убежать, никогда бы не знать, что будет дальше, но я не могу. Я порабощён им, он завоевал меня, как ещё не открытый путешественниками остров. И я сдался. По-другому и быть не могло.        Мы не разговаривали, это было лишним. За себя всё говорили поцелуи и тяжёлые вздохи, которые наполняли комнату аурой страсти и секса.        Он был опытен, а о большем я и не мог мечтать. Мы подошли друг другу как два давно потерянных пазла, слившись в одну картинку, которую никто уже и не надеялся собрать.  — Ты доверяешь мне? – он нависает сзади и шепчет сладко, прямо на ухо. Киваю, – Я не сделаю больно.       Он оставлял поцелуи на каждом участке моей кожи, не пропустив ни единую клеточку. Каждый поцелуй горел адским пламенем. Было невыносимо жарко. — Давай уже, я больше не могу терпеть! – моя терпеливость именно в этот момент дала мощный сбой, ожидание было пыткой. — Тише… Тебя нужно подготовить как следует, – ещё один лёгкий поцелуй в область шеи и за ним следует лёгкий толчок.       Всё тело пробивает током. Он знал куда нужно направляться, где будет приятно, а где нет. Его опыт мог быть обоснован лишь тем, что никакой он не бабник, а наоборот, или же просто хороший врач.        Эта комната стала для нас убежищем от чужих глаз и обсуждений. Здесь были только я и он. Две мощные энергии. Изо всех сил я старался сдерживать стоны, старался не забывать, что за стенами наши товарищи и коллеги, которые, возможно, уже видят сладкие сны. А я находился в этом сне. Самом сладком, самом волшебном и, казалось, несбыточном.       Мужчина двигался сдержанно, боясь причинить неопытной плоти боль. Периодически я чувствовал, как его руки трясутся от накрывающего возбуждения, но он сдерживался. Сдерживался, давая возможность мне первому получить удовольствие.       Эта грань, между небом и землёй, где зависают души умерших людей в первые сорок дней после смерти. Я был там. Был в этом небытие. Чувство лёгкости затмевало разум, и я был близок к финалу. — Давай! Я хочу почувствовать это находясь в тебе, – он практически задыхался, с его лба стекал пот, горячими каплями капая мне на поясницу.       Эти слова были решающими. Ещё секунда и тело бы обмякло на белые простыни, но он не дал мне упасть. Костя аккуратно накрыл меня своей грудью, будто бы мне угрожала какая то опасность, и издав истошный вздох сделал последний толчок.  — Надеюсь, ты останешься со мной на ночь?        Он лежал на кровати, от который, казалось, всё ещё шёл дым, и смотрел на то, как я одеваюсь. — А ты хочешь? – о моём желании не было и речи, я мечтал провести с ним ночь. — Конечно, иди скорей сюда, – мужчина ласково похлопал по свободному месту на кровати, – не могу же я выпроводить тебя отсюда после всего того, что между нами было.       Он нежно улыбается, а мои щёки заливаются румянцем. Глядя на него такого домашнего, тёплого и родного(?), сомнения о том, что я влюбился отпали. Вот он, большой и угрюмый медведь, а вдали от чужих глаз и камер, ласковый и спокойный медвежонок.  — Кость, мы же завтра облажаемся… – кладу голову ему на плечо. — Ну и пусть. Кому это вообще надо? Победы эти, рука, слава… — Шепсам и Вике, – улыбаюсь. — Вот именно. Лично я, – он отодвигается и смотрит мне в глаза, – уже победил, кое в чём покруче битвы. — Да? И в чём же, мистер Совершенство? – складываю руки на груди. — Стал первым у самого крутого чернокнижника в мире.       В губы прилетает легкий поцелуй, а моё сердце делает последний взмах крыльями и улетает в небытие. Как бы я хотел, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Чтобы он всегда вот так лежал рядом, читал мне на ночь книги, целовал в лоб перед сном. Я ощущал себя с ним в полной безопасности, как за каменной стеной. Мы бы пили виски после трудового дня (я бы даже полюбил этот напиток ради него), после занимались бы любовью, жёстко и нежно, потом бы шли в душ, натирая друг другу спины мочалками. Были бы счастливы в своём маленьком мире, без лишних людей и склочных сплетен. — О чём задумался? – он прижимает меня ближе к себе, выключая светильник. — О том, как нам было хорошо, – надеюсь, и будет. — Не волнуйся, Бесёнок, ещё будет. Я эту ночь никогда не забуду.       Он нежно обвивает мою талию со спины, а я думаю лишь о том, как сильно погряз в чувствах. — Спи, и ни о чём не думай, – бурчит уже он себе под нос, – я тоже влюблён, и влюбился гораздо раньше чем ты, Матвеев. Хватит гонять эти мысли на ночь глядя.       Я еле сдерживаю смех, но в полной эйфории и усталости сон берёт всё в свои руки.       Счастлив ли я? Безумно. 

***

      Мы вернулись в Москву, получив не самые приятные баллы от соперников. Хоть испытание и было пройдено достойно, несмотря на отсутствие всякой подготовки.        Зато Надежда Эдуардовна стала героем программы, получив почти все десятки от коллег.       Нам уже было всё равно. Я перестал ночевать дома, успокаивая себя тем, что от него ближе ехать до работы. Никто не видел нас вместе, ни у кого и мысли не могло возникнуть об этой связи.        «Если я получу руку, я отдам её тебе»       Он сказал это на одном из голосований в готическом зале. Тихо, чтобы никто не мог слышать. Десятку он так больше никому и не поставил. Так же как и мне. Иначе, согласитесь, было бы слишком подозрительно.       Но мне не нужна была синяя рука битвы. Я искренне полюбил Костю за все это время, хоть и прошло всего пару месяцев. Его глаза цвета хвойного леса поздней осенью стали родными. Мне нужна была лишь одна рука - его, что держалась бы об мою, и его глаза напротив, смотрящие прямо в мою душу.

До конца.