электричество

— бля, жарко, — выдыхает разгоряченный Миша и стягивает с себя свитер прям вместе с футболкой, кидает куда-то в угол между стеной и продавленным диваном. Андрей бы не рискнул поднятые с пола этого гадюшника вещи надевать, даже если их в хлорке замочить потом, а Михе хоть бы хны. он здесь как будто в естественной среде обитания, как рыба в воде, как будто это место специально вокруг него — под него, для него — построили. Андрей прихлебывает спасительное пиво — ему, в отличие от Михи, здесь не особо уютно, но он старается этого не показывать, — и чувствует какой-то смутный укол внутри. что-то вроде ревности, но не совсем. что-то холодное, тоскливое и тянущее. абсолютно неуместное, потому что отыграли сейчас классно, и вот на драйве и эйфории от первого аншлага все орут, бесятся, взбудораженные. Миха — тот так естественно вообще ни секундочки постоять на месте не может: ему и в обычном состоянии это сложновато, а сейчас и подавно, энергия чуть ли не из ушей льется. он крутится, пританцовывает, обнимается со всеми, не забывая пиво в себя опрокидывать, взгляд радостный и бешеный, скользит по залу, по лицам, ни за что прочно не цепляясь, улыбка широченная, Андрею кажется, что это в основном она освещает помещение. вот Миху ловит Лешка и что-то втолковывает на ухо, Миха кивает, хлопает глазами (Андрей зуб готов дать, что половина информации немедленно через другое ухо и вылетела), вот Рябчик подходит за зажигалкой и тоже что-то втирает, бурно жестикулируя, вот Даня из “Вибратора” отводит Миху чуть в сторону, приобняв за голые плечи. Миха улыбается, кивает, хохочет. иногда оглядывается, находит взглядом Андрея, кивает или подмигивает, как будто заземляется через него. снова укол, чего так больно-то. ну, да, Андрею скоро в армию. он никогда не расставался с Мишей так надолго, хотя казалось бы, ну чего такого, Миха — он же не девчонка, чтобы переживать: дождётся или нет. но вдруг все-таки не дождётся? Андрей хмурится, глядя на Даню — клевый чувак, базара ноль, и с Горшком они во всех этих очень важных тру-панковских приколах максимально сходятся — та почва, на которой Князь не чувствует себя вполне устойчиво. Князь любит другое: страшные сказки и мелодии, своей красотой вынимающие душу, любит пиво, котлеты с картохой и мороженое, любит бродить по центру Ленинграда (который теперь уже, пока еще немного непривычно, Питер) и встречать рассвет у Пяти углов, любит маму с папой, взгляды симпатичных девчонок, когда он на сцене, и Михин голос. а еще Михины идеи (и то, как он не боится их озвучивать, хотя кто-то другой, может, и постеснялся бы), Михин хохот неудержимый над его шутками. Михину открытость и стеснительность. глаза, вихры торчащие, длинные пальцы с мозолями от струн, грацию нескладного кузнечика, детскую еще припухлость щек, в общем — всего Миху целиком. ну и как вот это будет — он в армии, а Миха тут без него. это все равно что ребенка без присмотра оставить. а если потом окажется, что Михе и без Андрея нормально, весело. и как тогда. Андрей хмурится еще сильнее. Миша налетает на него сзади — смерч, ураган, торнадо, спасайтесь кто может — как он вообще оказался-то там, вроде только что в поле зрения мельтешил. налетает и гудит в ухо басом "что ты, Княже, буйну голову повесил?", сам от себя захлебывается смехом. Андрею тоже становится смешно — и щекотно, потому что у него внутри все дрожит, вибрирует и как будто переливается, резонируя с Михиным голосом и дыханием. а еще Миха горячий, как печка, и Андрей чувствует этот жар сквозь ткань своего модного верха от пижамы. Андрей совершенно точно не любит обниматься с голыми по пояс потными мужиками, но Миха — это другое, с Михой он так стоял бы сто часов. не хочется думать о том, что этого ему будет не хватать в армии и придётся за неимением лучшего обнимать подушку с лежащими под ней Мишиными письмами. — Миш. — а? — год — это ведь не очень долго? — нууу, так, — Миха чешет нос горлышком пивной бутылки. — вообще довольно долго. Андрей вздыхает. — блин, Андрюх, ты давай не кисни, слышь? — Миша еще крепче, до стиснутых ребер, прижимает его к себе. — нормально все будет. и сам тут же заглядывает в глаза: да ведь? да, Андрюх? точно нормально? — ага, — Андрей отбирает у него пиво, потому что свое кончилось. ну а что тут еще скажешь — конечно нормально. еще не хватало Миху расстраивать своими страхами и соплями, когда он довольный такой. — ну и заебись, — Миха легонько бодает его лбом в висок. затем зависает на секунду, не понимая, куда делось пиво, обнаруживает его у Андрея в руках, отбирает обратно, хлопает Андрея по плечу и внезапно размашисто целует непойми куда, то ли в лоб, то ли в бровь. — вот, заебись, да. и с довольной физиономией бросается догонять резво чешущего куда-то Шуру. Андрей идёт еще за пивом, внутри томительно разливается что-то горькое и сладкое одновременно. сердце кажется огромным горячим шаром и как будто торчит где-то в горле. Миха продолжает оборачиваться и улыбаться ему с другого конца зала. Андрей старается запомнить эту улыбку во всех подробностях, она ему очень нужна. ведь год — это все-таки довольно долго.