электричество

— я буду с тобой жить, — Андрей произносит это так быстро, буквально в одно слово, что выходит “йбдустбйжть”. — а? — Миша поворачивается к нему, отвлекаясь от увлекательного втыкания в наполовину собранную безразмерную сумку. — ну, в смысле, вы же с Рябчиком и Шуркой решили там жить, на Миллионной. я тоже с вами. с тобой. Миша задумчиво трет нос. — так у тебя же дома все нормально… а там воды горячей нет. Андрей краснеет ушами. Миша замечает это и торопливо продолжает: — не, давай, говно вопрос! вместе будем. круто вообще. бессистемная (но небесполезная) беготня по подворотням и помойкам в поисках всего необходимого для их нового жилья в итоге ужасно выматывает, и под вечер все валятся с ног. — я не человек, я спринтер нахуй, — рычит Шурка. — щас быстренько умру, а завтра еще пойдем. — ага, — зевает Рябчик. — ну так-то чуть-чуть осталось, основное все есть. Князь оглядывает понатащенную ими рухлядь со смесью благоговейного восторга и ужаса на лице. вот это шик, конечно. — Мих! — зовет он. — а где Миха? — он дрыхнет кажись уже, — ржет Шура. — умаялся, птенчик. последую, пожалуй, его примеру. и падает на стоящую посреди комнаты кровать, которую они только притащили, да прям так и бросили. Димка тоже отчаливает в свой уютный уголок, продолжая зевать с нешуточным риском вывихнуть челюсть. Андрей еще какое-то время нерешительно топчется на месте, потом отправляется искать Миху. Миша обнаруживается спящим в дальней комнате. помещение мягко заливают летние сумерки и как будто съедают темный силуэт на кровати у окна. белеет только острый торчащий локоть. Андрей подходит ближе и видит, как Миша обнимает грязную подушку, подложив другую руку под щеку. вторая кровать стоит у противоположной стены и щерится на Андрея панцирной сеткой. у Михи тут хоть какое-то подобие матраса есть. Андрей осторожно присаживается на краешек михиной кровати, Миша ворочается во сне, запускает руку в волосы, почесывая висок. на локте свежая болячка с содранной коркой и синяк под цвет сумерек: тащили кровать, и Миха с присущей ему страусиной грацией въебался локтем в дверной косяк. теперь этот беззащитный локоть с синяком вызывает у Андрея такую щемящую нежность, что становится больно дышать. он машинально проводит ладонью по михиным торчащим лопаткам под не самой свежей футболкой. Миха снова беспокойно ерзает и, не просыпаясь, уползает ближе к стене, чтобы Андрею хватило места. Андрей ложится рядом, отчего-то задержав дыхание, как перед прыжком в воду, и кладет ладошку на михин тощий бок — чтобы уж точно не свалиться с кровати этой дурацкой. Миха нашаривает его запястье, хватает его, тянет на себя, прижимает андрееву руку к груди и сопит дальше. Андрей до рассвета слушает, как михино сердце стучит ему в ладонь.