Ничего личного. Книга 9

— О, сеньор Санторо! — приветствовал его Себастьян, распахнув дверь. — Рад, что у вас открылись телепатические способности, и вы приехали ко мне раньше, чем я вас вызвал. Ксавьер с трудом сохранил бесстрастное выражение лица. Больше всего на свете ему хотелось вдавить эту ухмыляющуюся рожу каблуком в пол и как следует покрутиться на месте. — Входите. — Себастьян вернулся в кабинет и уселся за столик, на котором лежал незаконченный пасьянс. — Полагаю, вы подготовили объяснение того, что произошло. Слушаю вас. Ксавьер опустился в кресло напротив. Йохан заметил мгновенную перемену в боссе — плечи опустились, взгляд застыл — и не на шутку испугался. Как этот монстр смог сделать из несгибаемого Санторо, самого могущественного наркоторговца на этой стороне Атлантики, перепуганного до смерти человека? Как ему удалось спустить бога на Землю? Йохан стиснул кулаки и закусил губу, стараясь не шевелиться. С превеликим удовольствием он достал бы пистолет и выстрелил сволочи промеж глаз, но Себастьян знал, что он этого не сделает. Даже не приказал обыскать их при входе. Он был уверен, что ему ничего не грозит, и имел на это все основания. — Разумеется, ответственность за глупость моих работников исключительно на мне, — заговорил Ксавьер тихим, надтреснутым голосом, и Йохан скривился. Себастьян, впрочем, этого не заметил — все его внимание было поглощено собеседником. — Недосмотр. Вот и все объяснение. Я считаю, следует поскорее решить проблему с последствиями, а не тратить время на выяснение причин… Под конец голос совсем затих, и Ксавьер мысленно отругал себя за слабость. Что с ним происходит? Неужели он так просто сдался этому ублюдку? — Не тратить время на выяснение причин… — Себастьян с хирургической точностью выкладывал карты. — Как хорошо вы это сказали. Я считал, что в вашей паре за дипломатию отвечает прекрасный принц, но и у вас есть кое-какие навыки. Он поднялся и принялся мерить неторопливыми шагами кабинет. Ксавьер наблюдал за ним, и вновь от Йохана не укрылась затравленность в его взгляде. Всегда собранный и невозмутимый бизнесмен выглядел, как хищник, загнанный охотником. Вот только хищник в последнем порыве отчаяния дерется не на жизнь, а насмерть, а Ксавьер сейчас больше напоминал раненого зверя, который просит охотника о последней милости — прикончить его быстро и без боли. — Вы отлично описали эти самые причины, — продолжал Себастьян. — Глупость ваших работников, верно? Полагаю, наказывать их смысла не имеет, раз вы взяли ответственность на себя. Давать показания в полиции тоже будете вы? Сбежавший, знаете ли, явился прямиком туда. Ну не глупец ли! Мог бы спокойно продать украденный кокаин и скрыться, но предпочел выступить за справедливость. — Нет. Показаний давать никто не будет, — голос Ксавьера все еще звучал тихо, но твердо, — это нежелательно в первую очередь для вас, Себастьян. И обязательно упоминать Амадео, пытаясь мной манипулировать? Да, я виноват. Я разберусь. Но и вы, уважаемый, держите себя в рамках! Себастьян остановился и в удивлении воззрился на него, затем едва слышно зааплодировал. — О! Однако, вы смелый человек, раз указываете мне, что делать. Не забывайте, что наша договоренность предполагает отсутствие вот таких накладок. Если пострадаю я — пострадаете и вы. — Он улыбнулся. — Не факт, конечно, что лично вы. Ксавьер разозлился. Он увидел себя со стороны, и зрелище ему жутко не понравилось. Никогда, никогда за всю жизнь он не ощущал такой беспомощности и унижения, никому не позволял ставить себя на колени и топтаться на своей спине! — Мы с вами партнеры, Себастьян. Вы мне не хозяин, даже при том, что схватили меня за слабое место. — Ксавьер выпрямился, голос больше не дрожал, и Йохан в восхищении уставился на босса. — Руку вам я тоже могу сломать. И давайте не делать вид, что мы оба не понимаем элементарную вещь: безопасность Амадео Солитарио — это, в том числе, безопасность ваша. Если хоть волос упадет с его головы, какой мне смысл сидеть тут и выслушивать эту чушь? Улыбку Себастьяна будто стерли с губ. Челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки, глаза злобно сверкнули. — Могу сказать наоборот: моя безопасность — это безопасность Амадео Солитарио. Поэтому в ваших же интересах не допускать подобных ситуаций. — Себастьян уселся, смешал почти законченный пасьянс и принялся раскладывать его заново. — Свободны! Йохан первым вылетел из кабинета, кипя от злости. Ксавьер последовал за ним нарочито медленно, хотя и ему не терпелось убраться отсюда как можно скорей. — Ну нет, он не станет вредить Амадео, ему же это не нужно! — взорвался Йохан, как только оба оказались в машине. — К чему тогда эти угрозы?! Ксавьер сжал ручку дверцы так, что костяшки пальцев побелели. — Если следовать теории принца, то не станет. Но я бы не был так уверен. Ублюдок. Психованный ублюдок. — Он глянул на окно второго этажа виллы «Тронадор» — Себастьян махал ему на прощание. — Отдай приказ усилить охрану Амадео. На всякий случай. — Есть усилить охрану, — хмуро ответствовал Йохан и едва удержался, чтобы не показать в окно неприличный жест. — Вы заметили, мсье Амадео? — Даниэль упорно вглядывался в боковое зеркало. — За нами едет какая-то машина. И не отстает. И вообще не скрывается. Кто это? Амадео хмуро глянул в зеркало заднего вида. Утром он получил сообщение от Ксавьера, в котором тот извещал его об усилении мер безопасности. Амадео резко воспротивился этому. С детства его напрягали мордовороты в черных костюмах, следующие за ним по пятам, но с несколькими людьми он так или иначе смирился, а с появлением Киана необходимость в дополнительной охране отпала вообще. Ответное сообщение до сих пор висело непрочитанным. — Охрана. Ксавьер считает, что Себастьян попытается мне навредить. Не вижу причин для паники, я много раз говорил ему, что Себастьян меня не тронет. — Он вздохнул. — Не верит. — Может, мсье Санторо решил подстраховаться. — Даниэль устроился поудобней и поправил ремень безопасности. — А вдруг кто-нибудь решит покуситься на меня? — Ты меня сейчас напугать решил? Даниэль рассмеялся. — Да пошутил я! Ну кому я нужен? — Конкурентам. Даниэль озадаченно замолк. Амадео вновь и вновь пытался добиться встречи с Марией Альварес, но получал решительный отказ. Дама отгородилась от него всеми способами, начиная с неприступной крепости и заканчивая мордоворотами у дверей. Телефон добавила в черный список, а если Амадео пробовал звонить с другого номера, бросала трубку, едва заслышав его голос. Амадео практически не сомневался, что Алонсо Альвареса похитил и убил Себастьян. Настоящее имя похитителя было известно только «Руке Бога», в открытый доступ его не выкладывали, поэтому Амадео лишился возможности связать его с Цзинем и продолжить поиски самостоятельно. Он раздраженно ударил рукой по рулю. Даниэль не без опаски покосился на него. Остановившись на светофоре, Амадео набрал номер Ксавьера. Друг ответил без промедления. — Быстро ты соскучился, принц. Только что прочел твое сообщение. И тебе хорошего дня. — Выдался он по итогу не очень хорошим. Ты так и не отказался от идеи окружить меня со всех сторон стеной из телохранителей? Почему они следуют за мной по пятам? Что случилось? — А что должно случиться? — Голос друга звучал невозмутимо, но от Амадео не укрылась едва заметная дребезжащая нотка. — Мои люди сидят без работы, хлещут пиво и играют в карты. Пусть займутся делом, охраны вокруг тебя не может быть много. Тебя и из свинцового сейфа похитят при твоей удаче. Как там твой детский сад? Амадео недовольно фыркнул. — С детьми все отлично. Паоло учит Тео распоряжаться финансами, а Тео — играть в покер. Мы с Даниэлем делаем ставки на то, чей банк быстрее опустеет. Что с Себастьяном? — Ничего, — слишком быстро ответил Ксавьер. — Все так же. И это должно радовать — пока у этого куска дерьма хорошее настроение, мы можем спать немного спокойнее. Амадео недовольно глянул в зеркало заднего вида — автомобиль остановился вплотную к заднему бамперу. — С охраной ты перегнул палку. — Светофор сменил цвет, и он вдавил педаль газа в пол. — У меня достаточно людей. — Сколько из них сейчас рядом с тобой? Амадео закатил глаза. — Киан едет рядом на мотоцикле. Хватит параноить, я уже говорил, что Себастьяну нет нужды мне вредить, он лишь угрожает. Я — самый сильный рычаг давления на тебя, и он не станет рисковать. Что будет, если я исчезну? Ты тут же его убьешь. Зачем ему это? Друг молчал. — Вот видишь, ты и сам не знаешь. Зачем мучить своих людей и меня? — Обычная предосторожность. Потерпи, скоро все закончится. И не срывайся на моих охранников, меня они боятся больше. Давно у меня рыб никто не кормил, и они к ним явно не хотят. Даниэль нервно хихикнул. — Я бы тоже не захотел… — Я делаю так, как считаю нужным, принц. И возражения от тебя не принимаются ни в каком виде. До встречи. — И он отключился. Амадео раздраженно ударил ладонью по торпеде. — Невыносим… — А по-моему, он просто заботится о вас, — протянул Даниэль. — Хотя, признаться, постоянно следующий по пятам автомобиль действительно напрягает… — Вот и я о том. — Амадео резко вывернул руль, свернув на второстепенную улицу. Охрана не отставала ни на метр. Минуту спустя зазвонил телефон. На этот раз Амадео не стал включать громкую связь, а вставил в ухо наушник. — Нашел? — спросил он. — Где? Сейчас буду. Даниэль уставился на него, но ничего не спросил. В сегодняшней погрузке Марио участия не принимал. Он готовился выйти на смену, но Томас Хендриксон, «старшой», которого Санторо поставил над ним, недвусмысленно запретил. Марио не стал задавать вопросов — во время прошлой поставки он накосячил, упустив живой груз, так чего удивительного, что его предпочли задвинуть на полку? Он вернулся в вагончик, где рабочие обычно коротали время между погрузкой и разгрузкой. Выудив из небольшого холодильника бутылку воды, он с наслаждением припал к горлышку. Слава всем ацтекским богам, пока еще не слишком жарко… Краем глаза он заметил кого-то и резко развернулся, потянувшись к пистолету, висевшему в кобуре под мышкой. И услышал возле виска звук взводимого курка. Он сразу же отвел руки от оружия. Еще не хватало забрызгать тут все мозгами… — Здравствуйте, сеньор Санторо. — обратился он к сидящему на шатком стуле человеку. — И тебе здравствуй, Марио, — ответил тот и кивнул телохранителю. Йохан опустил пистолет, но в кобуру не убрал. — Вы здесь из-за сорвавшейся поставки, — утвердительно сказал Марио, поставив бутылку на холодильник. И, не дожидаясь кивка, продолжил: — Вину признаю. Не уследил. — Мне не нужно твое признание. — Ксавьер буравил его стальным взглядом. — Садись. Марио огляделся и, за неимением лучших вариантов, примостился на раскладушке. Йохан отошел к двери и накинул крючок. И только после этого Ксавьер заговорил, понизив голос: — Я выслушал Пако и Хосе. Оба они говорят одно и то же — якобы камнем пробило бензобак. Что ты скажешь? Марио пожал плечами. — Так и было. Мы ехали, и вдруг уровень горючего стал стремительно падать, пока не оказался на нуле. — Ты видел дыру? — Разумеется. Я вышел из машины сразу следом за Хосе. — Не мог он ее проделать, пока ты огибал грузовик? Марио в изумлении уставился на Санторо. Он что, считает, все было подстроено? — Не думаю, — ответил он. — Я бы услышал удар. Да и зачем ему это? — Затем, чтобы получить два кило кокаина в плату за помощь, — отрезал Ксавьер, и Марио наконец понял, почему беглец предпочел рискнуть драгоценными секундами, чтобы вскрыть один из ящиков. Он задумался, затем покачал головой. — Не стану ни на кого наговаривать или выгораживать. Расскажу, как есть. — Именно этого я от тебя и хочу. — Ксавьер достал пачку и выбил из нее сигарету. Чиркнул зажигалкой. По вагончику поплыл легкий аромат первоклассного табака. Дорого бы Марио отдал за эту пачку… — Рассказывай. С самого начала. И не упускай ни единой детали. Марио немного помолчал, вдыхая приятный запах и пытаясь сосредоточиться. — Мы выехали рано утром, но задержались на три минуты. Тачка у первой команды сопровождения не желала заводиться. Мотор чихал. Я уже собирался звонить, чтобы прислали другую, но тут она завелась, и я не стал. — А если бы она заглохла посреди маршрута? — Ксавьер затянулся и выдул струю дыма вверх, к потолку. — Мы и так потеряли три минуты. Потеряли бы больше, если бы ждали замену. — Марио исподлобья глянул на Санторо. — Вы не терпите непунктуальности. — Теперь ты все сваливаешь на меня. — Ксавьер усмехнулся уголком губ. — Ладно, дальше. — До той точки никаких накладок не было. Мы даже не останавливались ни разу. И тут этот камень… — Камень ли? — заметил Ксавьер, гася окурок в грязной пепельнице. — Ты видел дыру. Уверен, что ее оставил камень? — Конечно. — Марио недоуменно уставился на босса. — Да это никак не могло быть подстроено! Не снайпер же засел в горах, в самом деле… Если бы пуля попала в бензобак, мы бы взлетели на воздух! — Ты слишком любишь боевики, — хмыкнул Ксавьер. — Если обычная пуля попадет в бензобак, к тому же практически полный, она лишь оставит дыру, через которую и вытечет весь бензин. Поэтому повторю вопрос: на что была похожа дыра от «камня»? Большая ли она была? Марио в смятении задумался. Он и сам перебирал множество версий случившегося, но умышленную порчу бензобака отмел практически сразу. Слишком сложно осуществить. Но в свете того, что сказал Санторо… — Дырка была небольшая, — признался он. — Но дорожка бензина тянулась далеко назад. Хосе не сразу заметил… Ксавьер переглянулся с Йоханом и едва заметно кивнул. Телохранитель откинул крючок и распахнул дверь. — Можешь идти. — Ксавьер кивнул на выход. — Передавай привет жене и дочке. Марио только сейчас заметил, как сильно сжал кулаки. Суставы пальцев напряглись до боли, и он медленно расслабил их. Если бензобак испортили умышленно, неудивительно, что и он попал в число подозреваемых. Да еще и кокаин… Санторо сказал, что «крыса» затребовала плату за свои услуги, и несчастный бедняга-мигрант, у которого гроша не было за душой, решил рассчитаться таким нехитрым способом… — Нет, глупость. Сам бы он ни за что не додумался взять наркотики, он же не знал, что лежит в ящиках! Марио не заметил, что произнес фразу вслух. Ксавьер, собиравшийся покинуть вагончик следом за ним, остановил его. — Что ты сказал? — Ну… Вы сказали, что парень взял кокс, чтобы расплатиться с кем-то, кто помог ему сбежать, так? — Марио сглотнул под пронизывающим взглядом Санторо. — Но он не знал, что в ящиках кокаин, а значит, его помощник науськал его именно на такую плату. Ксавьер вернулся к стулу и опустился на него. — Любопытно. То есть, ты предполагаешь, что некто сам предложил мигранту освободить его в обмен на товар? Не наоборот? Марио замотал головой. — Не наоборот. Я видел этого парня, он же амеба полнейшая! Всегда выполнял каждый наш приказ: залезай в грузовик, протяни руки, протяни ноги, не дергайся… И тут связывается с одним из наших и предлагает награду за помощь? Не вяжется. Скорей уж кто-то из парней к нему подкатил. — Есть варианты? — Ксавьер снова достал сигарету. Марио задумался. От того, что он сейчас скажет, зависит ни много ни мало чья-то жизнь. Нужно быть очень осторожным в словах, если не хочешь отправить невиновного человека на плаху под топор Санторо. — Хосе был со мной в кабине, — тщательно взвешивая каждое слово, сказал он. — Если он и причастен, то как сообщник. Не знаю, могло ли их быть больше двух, но тогда это целый заговор. — Дальше. — Ксавьер протянул пачку «Камальон» Марио. Тот с благодарностью взял сигарету и прикурил от зажигалки босса. На мгновение он в наслаждении прикрыл глаза. Что за великолепный вкус! Не та смоляная солома, которую курили они на маршруте. — Альфредо и Чин ехали впереди и тормознули, когда я им позвонил. Но сначала приехал Пако… — Марио запнулся. — Пако приехал один, хотя в сопровождении должно быть двое. Ксавьер чуть подался вперед. — Кто ехал в одной машине с Пако? — Новенький, Хесус Медина. Я не хотел ставить его на рейс, он совсем «зеленый», но у Суареса в последний момент начало крутить кишки, и… Он замолк, обдумывая то, что сам только что сказал. Не слишком ли много совпадений? — Хесус Медина, — повторил Ксавьер. — Кто его нанимал? Ты или Томас? — Я. Он работает всего пару недель, способный малый, пусть и не слишком приятный в общении. — Почему он не приехал вместе с Пако? — На полпути выскочил. Укачало от волнения. — Лично мне все ясно. — Ксавьер поднялся. — А тебе, Йохан? — Ясно как день, — ответствовал тот. Марио пристыженно смотрел в пол. Он знал, что подобных просчетов Санторо не спускает, и ответственность несет не только работник, который умудрился накосячить, но и тот, кто привел его на работу. Вожделенная сигарета сразу показалась горькой. — Я виноват, — выдавил он. — Нанял непроверенного человека. — Разумеется, виноват. Следовало бы лишить тебя премии за этот месяц и компенсировать затраты, но мне известна твоя ситуация. Новый дом, дочка пошла в школу. Расходы с каждым годом все выше и выше. Марио удивленно вскинул голову, но тут же снова уставился в пол. — Я признаю свою ошибку, — упрямо повторил он. — Толку от твоего признания никакого. Раздобудь фотографию этого Медины. Я сам разберусь. Хорошая работа. — Ксавьер вслед за Йоханом вышел из вагончика. Только тут колени Марио подогнулись, и он тяжело рухнул на кровать. Провел дрожащей рукой по лбу и не удивился тому, что весь взмок. Он-то думал, из него сейчас отбивную сделают! А Санторо еще и похвалил за хорошую работу и не лишил денег… Чудеса да и только. Нельзя подвести такого человека во второй раз. Марио кое-как поднялся и протопал к узкому ящику с кодовым замком, где хранил анкеты всех поступающих на работу. Было бы смешно — ну какие анкеты на нелегальщине? — если бы не оказалось так полезно. Почему-то эти клочки бумаги с размытыми фото дисциплинировали работников куда лучше, нежели штрафы и нагоняи. Трудно сознательно косячить и воровать товар, когда о тебе с легкостью можно узнать все, вплоть до домашнего адреса. Пролистав толстую папку, Марио наконец нашел искомую бумажку. С фотографии на него смотрел угрюмый лысый человек, похожий на крысу. На фото он не улыбался, но в жизни частенько сверкал белозубой ухмылкой. На удивление обаятельной, несмотря на общую внешнюю непривлекательность. «Хесус Медина» — гласила надпись в самом верху страницы. — И на черта тебе понадобился кокс? — пробормотал Марио и, затолкав остальные анкеты обратно в ящик, выскочил из вагона. Амадео остановился на парковке ресторана «Седьмое небо» и вышел из машины. Даниэль остался внутри — по настоянию учителя, но сразу, как только тот скрылся за резными дверями, повернул ручку и выскользнул наружу. Но его ждало разочарование — внутрь его не пустили, а поднимать шум и привлекать к себе внимание не хотелось. Поэтому он занял наблюдательную позицию напротив входа и укутался в куртку. Киан неслышно приземлился рядом, и Даниэль, заметивший его краем глаза, подскочил от неожиданности. — Мама дорогая! — воскликнул он. — Ну ты даешь! Тебя даже кошка бы испугалась! — Кошки не слишком наблюдательны, — тихо ответил Киан, поднимая воротник мотоциклетной куртки. — Мсье Амадео появится примерно через полчаса. Хочешь горячего какао? — Лучше шоколада. — Даниэль шмыгнул носом. — Ну и холодина… Да ты погоди, я схожу! — крикнул он, когда Киан поднялся со скамейки. — Ты же телохранитель, не бросай свой пост! — У господина Амадео телохранителей уйма. — Киан указал на черный автомобиль, припаркованный неподалеку. — Сиди здесь. И если он появится раньше, набери мой номер. Даниэль послушно нахохлился и приготовился ждать. Входили и заходили люди, но мсье Амадео не появлялся. Зато появился кое-кто еще. Из роскошного белоснежного автомобиля сначала выскочил молодой человек. Весь он был будто на шарнирах, руки-ноги двигались слишком резко, и казалось, что он перед кем-то пытается выслужиться. Спустя мгновение Даниэль получил ответ на свой вопрос. Из автомобиля выплыла крупногабаритная дама, окутанная шубой с ног до головы. Она повернулась сказать что-то водителю, и Даниэль узнал в ней Марию Альварес, бабушку Бьянки и Бартоло, а также главу всемирно известной организации «Рука Бога». Теперь понятно, зачем они приехали в этот ресторан! Даниэль едва не подскочил от возбуждения. Почему мсье Амадео не взял его с собой? Уж он бы убедил Марию им помочь! В плечо ткнулся бумажный стаканчик, и Киан снова сел рядом. — Держи. Горячий шоколад. — Угу, спасибо. — Даниэль сделал большой глоток и поперхнулся — шоколад действительно оказался очень горячим. — Ты… ты видел?.. Там же… — Мария Альварес, — без всяких эмоций Киан пил свою порцию. — Господин Амадео выяснил, что она сегодня тут обедает. Мария вплыла в зал, как царственный лайнер. Она все еще не оправилась от визита Себастьяна Арройо два месяца назад и плохо спала. Но следы усталости идеально маскировала косметика, а молодому любовнику это было даже на руку — по причине недосыпа Мария часто отказывалась разделить с ним спальню. Да что там, она прекрасно знала, что его интересует отнюдь не она сама. Вчера этот гаденыш всю ночь просидел в «Азарино» и спустил кругленькую сумму. Но Марии было плевать. Гораздо больше ее занимал Себастьян Арройо. Тогда он явился к ней, не постеснявшись ничего. Он убил Алонсо, а вел себя так, будто это его судьба обидела. И посмел требовать что-то у нее. У нее! Она проиграла ему партию и согласилась выслушать, хотя руки чесались вызвать отряд «Руки Бога» и спеленать наглеца, как колбасу, а потом отдать на растерзание диким собакам. Почему она согласилась? Потому что знала, что он ускользнет. Он скрывался двенадцать лет, явился сам, а она так и не смогла его схватить. Все из-за его просьбы. — Найдите мою дочь, — сказал он тогда. Сердце Марии на мгновение дрогнуло, и ей пришлось напомнить себе, кто сидит перед ней. Она не желала помогать тому, кто отнял у нее ребенка, найти его собственного. Разум жаждал мести, сравнимой с ее болью. Но сердце упрямо хотело помочь отцу обрести потерянное дитя. Она заталкивала чувства глубже, чтобы не мешали, и Себастьян это понял. Усмехнувшись, он пообещал, что, как только найдет дочь, сдастся сам. Он хотел лишь одного — узнать, что случилось с девочкой, и готов был отдать свою свободу и даже жизнь, чтобы это выяснить. Когда Себастьян убедился, что она согласна, он сказал: — Разорвите все связи с Амадео Солитарио. Он слишком глубоко копает, а с помощью «Руки Бога» отыщет то, что ему не надо знать. Если он первым доберется до меня, нашей договоренности конец. Будете снова ловить меня по всему земному шару. Мария сняла шубу и, ненатурально хихикая над плоскими шутками жениха, прошла к зарезервированному для них столику. И изумленно остановилась. Там сидел Амадео и читал книгу. На столе перед ним дымилась чашка, и Мария унюхала аромат — горячий шоколад. Она шикнула Фелипе: — Исчезни! — и уселась напротив, не показывая, насколько возмущена. — Вы умеете добиваться девушек, да, господин Солитарио? Тот вложил закладку между страниц и отодвинул книгу на край стола. Мария прочла название: «Смерть — дело одинокое». — Почему так официально, Мария? В прошлый раз вы называли меня по имени и на «ты». Что могло измениться за столь короткий срок? — Мир меняется ежесекундно. А добрые отношения — вообще штука непостоянная. — В горле пересохло, и она, взяв бокал с водой, сделала солидный глоток. — Особенно когда в них вмешивается тот, кому там не место. — Амадео поставил чашку с шоколадом на блюдце и, не отрываясь, смотрел на Марию. — К вам приходил Себастьян Арройо. Он не спрашивал. Он утверждал. У Марии задрожали руки, и она поставила бокал на стол, чудом не пролив воду. — У меня бывает множество посетителей. Не припомню, чтобы кого-то звали Себастьяном. — Разумеется. Раньше он носил другое имя, да и титул торговца органами дополнялся еще одним. Убийца. Убийца вашего сына, Алонсо. Мария побелела и резко выпрямилась на стуле. — Как ты смеешь. — Мы с вами договорились, что отыщем человека, которого «Рука Бога» не может поймать вот уже двенадцать лет. И вам, и мне известно, где он сейчас, вот только вы заключили с ним сделку. Почему? — Не твое дело! — рявкнула Мария. — Я вольна заключать сделки с кем считаю нужным, не тебе учить меня бизнесу! — Память вашего сына — всего лишь бизнес? — тихо спросил Амадео, и Мария застыла. Прекрасный принц смотрел на нее черными глазами, в которых она задыхалась и тонула, но он не отводил взгляда. В конце концов, первой опустила глаза она. — Тогда нам больше не о чем говорить, Мария. Простите, что отнял драгоценное время. Он поднялся и, прихватив книгу, прошел мимо, и тут Мария набралась смелости. — Он сказал, что сдастся. Придет ко мне сам! — выпалила она. Амадео остановился, но головы не повернул. — Если вы верите тому, кто так поступил с вами и вашим ребенком, вы глупее, чем я думал. Помогайте ему, что бы он ни попросил. Но знайте, что теперь я буду бороться против вас. Он ушел. Мария схватила салфетку и вытерла дрожащие на ресницах слезы. Губы тряслись, и она лишь покачала головой на вопрос Фелипе, все ли в порядке. — Никогда ничего не будет в порядке, — хрипло ответила она, глядя в окно. Амадео садился в автомобиль, вместе с ним был старший Бенуа. — Никогда. Я связалась с дьяволом, а он не отпускает попавшие к нему в лапы души. Фелипе справедливо решил, что у нее бред. — Хесус Медина, — прочел Ксавьер в четвертый раз. Йохан нерешительно топтался с ноги на ногу. — Было бы странно, если бы он не сменил фамилию, — решился тихо заметить он. — Хесус Медина! — Ксавьер бросил листок сидящему по другую сторону стола Раулю. — Эта крыса пропала в прошлом году, и я надеялся, что его погребло под завалами. Но нет, он снова возникает, как чертик из табакерки, и устраивается работать не куда-нибудь — а в мой картель! Рауль рассматривал помятый анкетный листок. Сомнений быть не могло — на фото был его дальний родственник Хесус Гальярдо, предавший его брата и сгинувший во время прошлогоднего землетрясения. — Но зачем ему устраиваться сюда? — спросил он, отодвигая листок в сторону. — Это же чистой воды самоубийство. В Мексике полно других картелей, почему он не пошел туда? — Потому что по-прежнему лелеет мечту встать во главе этого. — Ксавьер усмехнулся уголком губ и зажег сигарету. Рауль поморщился, но ничего не сказал. — Он умудрился столько времени не попадаться мне на глаза, это уже чего-то да стоит. — Он испарился сразу после происшествия в горах, — мрачно сказал Томас, гоняя туда-сюда карандаш по столу. — Странно, что его не хватились раньше. — Марио был занят другими делами. Да и все остальные тоже. Пытались поймать беглеца. — Ксавьер выпустил дым к потолку. — Уже не имеет значения. Сюда он больше не явится — велик риск, что я вздерну его на столбе. — Еще бы, — пробурчал Томас. — Если бы я знал… — Откуда бы тебе знать, ты с Гальярдо никогда не работал, — прервал его Ксавьер. — Считаем инцидент исчерпанным. Недостачу покроем из следующей поставки, а с Себастьяном я разобрался. Рауль, если Хесус войдет с тобой в контакт, сообщи мне. — Понял. — Тот хмуро поглаживал правую руку. — Эта скотина предала Энрике, уж будь уверен, я сразу свистну. Томас и Рауль начали подниматься из-за стола, но Ксавьер жестом остановил их. — Еще один момент. Амадео ни слова. Я знаю, что вы общаетесь с ним от случая к случаю, но прошу — не требую, а прошу — не рассказывайте ему ничего из того, что произошло в последнее время. Томас с Раулем переглянулись, но ни один не спросил, почему. Оба молча кивнули и удалились. Как только за ними закрылась дверь, Ксавьер осел в кресле. Из него будто выпустили весь воздух, он яростно потер глаза ладонями, пытаясь взбодриться. — Правильно ли я поступаю? — спросил он Йохана, который продолжал стоять столбом у окна. — Правильно ли держу Амадео подальше от Мексики и от себя? Йохан долго молчал, теребя занавеску. Он хотел многое сказать своему боссу, который в последнее время совершенно не походил на себя прежнего. Куда подевался непоколебимый, всегда знающий, как поступить, уверенный в себе бизнесмен? Что за человек пришел ему на смену? Зачастую Йохан не находил Ксавьера в кабинете, а потом обнаруживал, что его не было и во всем особняке Гальярдо. В первый раз он страшно запаниковал, но на звонок босс ответил сразу же. Правда, где находится, так и не сказал, и Йохан нервно мерил шагами подъездную дорожку, пока Ксавьер наконец не вернулся в целости и сохранности. Йохан не стал спрашивать, где он был. Но однажды проследил за боссом. Надвинув шляпу на глаза, Ксавьер прохаживался по улицам без всякой цели. И это трудоголик, который до сих пор не объявил сон бесполезным только потому, что тот давал силы продолжать работать! Не нравилось Йохану все это. Что Санторо, что Амадео — оба сдувались на глазах, и он ничего не мог с этим сделать. Как следует напрягал извилины, но ни единого выхода, кроме как убить Себастьяна, не видел. Но Санторо упорно избегал этого варианта, а почему — Йохан не знал. Наверняка Арройо пригрозил что-то сделать с Амадео, а Ксавьер ни за что не станет подставлять принца под нож… Вот только отдаление ничуть не помогало. На Новый год Санторо воспрянул духом, когда ненадолго вернулся, но стоило уехать, как сник снова. Как ни старался взбодрить его Йохан, все становилось только хуже. Вот и закурил опять… Ксавьер ждал ответа, поигрывая сигаретной пачкой. — Пока самое безопасное — держать Себастьяна подальше от Амадео, — наконец выдавил Йохан, хотя собирался сказать совсем другое. — А Себастьян не отстает от меня. — Ксавьер задумчиво кивнул. — Следовательно, для принца безопасней, если меня не будет рядом. Может быть, для принца лучше, если я вовсе исчезну, — добавил он тихо. Йохан стиснул зубы. Его так и подмывало наорать на Ксавьера, чтобы привести в чувство, хоть немного поднять его голову над трясиной депрессии, в которую тот сам себя загнал, но он промолчал. Босс сам все знает. Здание тюрьмы за прошедшие годы ничуть не изменилось, разве что фасад недавно подновили свежей краской, которая ярко сверкала на солнце. Амадео вышел из машины и поправил темные очки — для февраля погода была необычайно теплой и солнечной. Надзиратель Роджерс уже ждал его. Амадео тепло приветствовал старого друга, тот в ответ похлопал его по спине и отметил, что с каждым годом Амадео все меньше похож на бывшего зэка. Этой шуткой Роджерс отмечал каждую их встречу, и Амадео искренне смеялся. Ему нравился Роджерс — один из немногих человечных надзирателей, считавший заключенных такими же людьми, только однажды оступившимися. Зная его историю, Амадео не удивлялся такому отношению — сын надзирателя оказался в тюремной камере и не вынес давления. Вскоре его нашли мертвым. Роджерс провел его в комнату для свиданий — в этот час она была пуста, приемные часы еще не начались. — Какими судьбами? — Роджерс поддернул форменные брюки и опустился на стул. — Снова нужны какие-то сведения? Так я тебе скажу — меня повысили, поэтому накопать могу больше, чем раньше. Амадео рассмеялся. — Поздравляю! Вы, как всегда, смотрите в самую суть, но на этот раз мне нужны не сведения, а заключенный. Роджерс сдвинул брови и застучал ботинком по полу. — Кто именно? Он в моем блоке? — Не знаю, потому-то и пришел к вам. Его зовут Трэвис Морган, сел около двух месяцев назад. Возможно, еще ожидает приговора. Роджерс поскреб подбородок. — А, новичок. С этим проще. Если подождешь минут пятнадцать, порыщу в базе данных и приведу тебе этого Моргана. — Спасибо, — улыбнулся Амадео. — Как у вас дела, помимо повышения? — Ой, знаешь. — Роджерс картинно отмахнулся. — Что тут может поменяться? Все те же преступники, что в профиль, что в анфас, случаются, конечно, иногда происшествия, но после твоей инновации все как-то спокойней стали. Книжки читают. Он говорил о предложении, которое Амадео внес в дирекцию, будучи в тюрьме. Для заключенных с правом досрочного освобождения время отсидки сокращалось на несколько дней, если те прочтут книгу и напишут о ней короткое сочинение. Амадео предложил это от скуки — сам он права на УДО не имел. Но практика получила неожиданное распространение, и тюремная библиотека с тех пор знатно разрослась. — Рад, что оказался чем-то полезен, — рассмеялся он. Роджерс ушел. Амадео ждал, рассматривая серое безликое помещение с расставленными в ряд столами, разделенными плексигласовыми перегородками. Нахлынули не слишком приятные воспоминания — на свидания к нему приходил только Лукас, и то только за тем, чтобы Амадео подписал согласие о продаже особняка Солитарио. Лукас быстро профукал все деньги, доставшиеся от отца, и начал распродавать недвижимость, не дожидаясь, пока Амадео потеряет право на наследство. Амадео тихо обозвал брата самыми нелицеприятными словами и откинулся на спинку стула, уставившись в потолок, на люминесцентные лампы. Идею ему подсказал Даниэль. Когда они вышли из конференц-зала, где проводилось совещание по поводу предстоящей в «Азарино» научной конференции, Амадео спросил юношу, что тот думает о некоторых высказанных сотрудниками предложениях. Даниэль надулся от гордости (мсье Амадео спрашивает его мнение!) и высказал несколько дельных замечаний, за что удостоился похвалы и расцвел еще больше. Амадео в который раз подумал, что не ошибся, взяв юношу в ученики — мозг у него работал с космической скоростью, не хватало только опыта и некоторых специфических знаний. Но это было поправимо. Когда они поднимались на лифте в кабинет управляющего, Даниэль вдруг выпалил: — А почему вы не спросите того типа? — Какого типа? — нахмурился Амадео. — О чем? — Ну… — Даниэль неловко изобразил пантомиму с платком на лице и льющейся сверху водой. — Помните? Раз мадам Альварес отказалась вам помогать, остается только он. Вы же не просто так тогда его… Ну, того… Амадео уставился на него, словно громом пораженный. Как он мог забыть о Трэвисе Моргане? Два месяца назад, когда тот наотрез отказался говорить (и когда процесс допроса прервал Даниэль), Амадео приказал отправить молодца в каталажку, благо было за что. Список его преступлений был обширным, от киднеппинга до торговли органами, поэтому теперь Трэвису светил двадцатилетний срок в тюрьме, где несколько лет назад сидел и Амадео. — Что вы так на меня смотрите? — смутился Даниэль. — Вы же его не… тогось, нет? Конечно, нет, вы бы так не поступили… — Он в тюрьме, — ответил Амадео. — Спасибо, Даниэль. Подожди меня у Чилли в кабинете. И, выпроводив паренька из лифта и сунув в руку ключи, нажал кнопку этажа подземной парковки. Роджерс вернулся быстрее, чем обещал, ведя за собой понурого человека в тюремной робе. Руки его были скованы наручниками, и он не поднимал глаз от пола. Но Амадео все равно узнал в нем нагловатого мужичка, который откровенно хамил ему, пока не начал захлебываться. Роджерс усадил заключенного на стул напротив Амадео и удалился, оставив их одних. Что, вообще-то, было грубейшим нарушением протокола, но ни Амадео, ни надзирателя это не волновало. Трэвис Морган до сих пор ни разу не взглянул на посетителя. Он таращился на свои запястья, с которых Роджерс так и не снял наручники, и ковырял большой палец. — Здравствуй, Трэвис, — произнес Амадео. — Привет. — Тот по-прежнему не смотрел на него. — Будет очень обидно, если ты меня не узнаешь. — А мне надо тебя знать? — Как печально. А я надеялся, что доставил тебе несколько незабываемых минут. Трэвис исподлобья взглянул на него и раскрыл рот. — Ты, — прохрипел он, отодвигаясь. Ножки стула заскрипели по линолеуму. — Значит, память тебя не до конца покинула. Это радует. Трэвис вскочил со стула, опрокинув его, и попятился. — Нет, я не хочу. Надзиратель! Я не хочу! Отведите меня обратно! — Я и не сомневался в такой реакции, — вздохнул Амадео. — Только надзиратель не придет. Мы с ним старые друзья, и ты останешься тут до тех пор, пока не скажешь все, что меня интересует. — Да с чего бы? — нервно хихикнул Трэвис. — Я и тогда тебе не сказал, а ты был не слишком вежлив… — Ты правда считал, что я буду вежливым с похитителем и торговцем органами? Плохо же ты меня знаешь. Послушай, Трэвис, — Амадео подался вперед, — если ты думаешь, что за этой перегородкой я тебя не достану, то ты сильно ошибаешься. В моей власти прогуляться с тобой в прачечную или еще куда-нибудь, где сейчас нет работников. И уж там-то нам с тобой никто не помешает. — Амадео ослепительно улыбнулся. — Уж в прачечной тряпок и воды просто завались. Трэвис вжался в стену и тихо заскулил. — Ты этого не сделаешь. — Почему? — удивился Амадео. — Ты прекрасно знаешь, на что я способен. И скажу тебе по секрету — это еще не предел. — Вот зачем ты лезешь? — простонал Трэвис. — На кой тебе сдались прошлые дела? — Не хочу трястись, как ты, при одном упоминании его имени. Трэвис замолк, кусая губы. Амадео практически видел, как крутятся в его мозгу немногочисленные шестеренки. — Я мало что знаю, — выдал он. — Даже настоящее имя не могу сказать. Никто из наших его не знал. — Любая мелочь может быть полезна, — возразил Амадео. — Рассказывай все. Ничего не упуская. Трэвис несмело вернулся к стулу. Неловко поднял его скованными руками и уселся боком, опасаясь смотреть на гостя. — А что я получу взамен? Амадео рассмеялся, а Трэвис вздрогнул. — Ты еще и торгуешься! Оспорить твой приговор я не могу, свои двадцать лет ты так или иначе оттарабанишь. Но в моих силах сделать твое пребывание здесь более комфортным. — Да как тебе верить? — Трэвис провел ладонью по коротко стриженной голове. — Может, ты наоборот превратишь мою жизнь в ад! — А ты рискни. — Амадео холодно улыбнулся, и Трэвис содрогнулся от внезапного мороза, продравшего его по коже. — Откажись говорить. И узнаешь, что такое ад на самом деле. — Позволь спросить. — Себастьян смотрел на Хесуса сверху вниз. — Ты совсем охренел? Хесус не успел ничего ответить — на него обрушился град ударов. Себастьян бил его по всему телу, не оставляя без внимания ни одной болезненной точки. Удары были точными и сильными, но изо рта Хесуса не вырвалось ни звука. Слишком часто его били, чтобы он так просто завопил. Себастьян остановился и разочарованно потер кулак. — Любой другой на твоем месте уже умолял бы о пощаде. Однако впечатляешь. Хесус сплюнул кровь на песок и промолчал. Он знал, за что огребает, и позволял начальнику выпустить пар. Он всю жизнь только этим и занимался — предугадывал настроение хозяев и, если надо, подставлял обе щеки. И как же ему это надоело, diablo их всех раздери! Себастьян пошел на второй раунд, но вскоре ему надоело лупить его, как боксерскую грушу, и он остановился. Вытер кровь с руки заботливо поданным телохранителем платком и, скомкав его, швырнул в Хесуса. — Вытрись. Смотреть противно. Хесус дрожащими руками промокнул кровоточащие губы и высморкался кровавыми соплями. Затем отшвырнул платок и выжидательно уставился на Себастьяна. — Продолжим. — Себастьян уже успокоился и опустился на большой камень, торчащий из земли, как почерневший зуб. — На кой тебе понадобилось два кило кокаина? — Продать хотел. — Хесус сплюнул отколовшийся зуб. — Зачем же еще. — Ты мог просто обратиться ко мне, я бы без проблем достал тебе хоть четыре, хоть десять кило! Какого черта ты занялся самодеятельностью и привлек к себе внимание? Если бы не это досадное упущение, Санторо до сих пор не знал бы о твоем возвращении! А сейчас он ищет тебя по всей Мексике и вскоре найдет, помяни мое слово! — Себастьян раздраженно хлопнул ладонью по колену. — Заметь, я ни слова не сказал о том, что ты обломал и мою поставку. Знаешь, какую сумму неустойки я заплатил? Хесус помотал головой. — А надо бы знать. Потому что я вычту ее из твоего гонорара. Молись, чтобы не уйти в минус, иначе будешь пахать на меня и после смерти. — Себастьян закурил тонкую сигару. — К слову, после смерти ты расплатишься с лихвой. Я распродам тебя по кусочкам, и даже на твои зубы найдется покупатель. Уж ты мне поверь. Хесус слушал и покрывался гусиной кожей, несмотря на теплую погоду. У него ни на минуту не возникло сомнения, что Себастьян говорит всерьез. За все время, что Хесус был его мальчиком на побегушках, он не видел, чтобы начальник шутил. — Конечно, ты был полезен. — Себастьян курил, глядя в голубое небо, где высоко кружил одинокий стервятник. — Много рассказал мне о семействе прекрасного принца, и я успешно использовал эти сведения, чтобы запугать его. История с отрезанной головой просто нечто! — Он рассмеялся, и ящерка, которая подползла к его ботинку, порскнула в сторону. — Энрике Гальярдо был большим затейником, ну да тебе ли не знать. Он бросил сигару на песок и растоптал каблуком. — Но ты все больше меня злишь. Я понимаю, ты считаешь несправедливым, что картель Гальярдо достался постороннему, а не тебе, который убил ради его блага множество человек и почти все годы своей жизни. Но таков этот мир, мой друг. — Себастьян раскинул руки в стороны. — Мы не всегда получаем то, что хотим. А хотим мы слишком многого. Больше, чем можем проглотить. Хесус был в корне не согласен, но благоразумно молчал, опасаясь потерять еще один зуб. Что тогда останется от улыбки, единственного его достоинства? — Но знаешь. — Себастьян вдруг поднялся и шагнул к нему так резво, что Хесус попятился. — Если ты сможешь подружиться с удачей, если заинтересуешь ее, то все станет предельно простым. Ты будешь получать все и даже больше! Любое твое желание будет исполняться в мгновение ока! Не будет ни единой игры, в которой ты не смог бы победить. — Он рассмеялся. — Кажется, когда-то давно, в другой жизни, я читал рассказ о мальчике, который продал свой смех за вечную удачу. И знаешь, — он наклонился к Хесусу, — я бы с удовольствием сделал то же самое. Хесус сглотнул. Да этот тип просто сумасшедший, плетет какую-то ерунду, а у самого смеха ни в одном глазу. Повернутый. — Что мне теперь делать? — спросил он, когда Себастьян направился к автомобилю. — Вернуться в картель Гальярдо ты не сможешь, — ответил Себастьян, не оборачиваясь. — Пользы от тебя как от шпиона теперь немного. Но ты еще можешь пригодиться. — Он взялся за ручку дверцы и подмигнул Хесусу. — Поэтому будь на связи. Забейся в какую-нибудь дыру и не высовывай оттуда своего крысиного носа. Я позвоню. Колеса взбили пыль, заставив Хесуса закашляться. Он долго смотрел вслед удаляющемуся автомобилю, затем вытер вновь начавший кровоточить нос и уныло поплелся в сторону города. Ксавьеру снился сон. В последнее время сны донимали его чаще, чем за всю его жизнь, но представляли собой неясные тусклые обрывки. Этот же был цветным и отчетливым, будто галлюцинация после прихода. Огромный торговый центр в самом центре мира. Множество лотков, шум и гам несусветный. То тут, то там предлагают самые невероятные товары, от любви и счастья до депрессии и суицидальных мыслей. Да кто в здравом уме стал бы такое покупать? — подивился Ксавьер, проходя мимо мрачно украшенного прилавка с набранной готическим шрифтом надписью «Клиническая смерть». Он не знал, зачем пришел сюда. Никогда не любил ходить ни по рынкам, ни по магазинам, а от мексиканских торговых рядов в глазах рябило. Он не понимал, чем они привлекают Амадео, который, навещая братьев Торрес, обязательно заглядывал туда. От мельтешения пестрых пятен начинала болеть голова. Но здесь было то, что ему нужно. Всего несколько шагов — и он оказался напротив прилавка. Ослепительно белый, задрапированный белой же тканью, он предлагал посетителям «Легкость, свободу и покой». Ксавьер подошел ближе. Ровными рядами на белоснежной скатерти лежали шприцы. Ничем не прикрытые иглы поблескивали. Прозрачная жидкость внутри переливалась в свете солнца крошечными бриллиантиками. Поршни были выдвинуты до упора. Так много легкости. Так много свободы. Так много покоя. Ксавьер протянул руку и взял один шприц. Он лег в руку так привычно, будто и не покидал ее. Будто не было лет чистоты, когда он изгнал заразу из крови и больше не прикасался к ней. Он и сейчас слышал песню, которую поет наркотик, манящую, прекрасную. Так просто закатать рукав рубашки и больше ни о чем не беспокоиться… — Господин Санторо! — крикнул кто-то за его спиной. Ксавьер обернулся. Вокруг шумел подпольный рынок, никто не обращал на него ни малейшего внимания. — Господин Санторо! — раздался тот же крик со стороны прилавка. Ксавьер завертелся волчком, пытаясь понять, кто его зовет. Его схватили за плечи, сильно встряхнув, шприц выпал из руки и укатился прочь. Ксавьер проводил его полным сожаления взглядом. — Господин Санторо! Да проснитесь же вы… Ксавьер распахнул глаза. Дыхание хрипло вырывалось из горла, он будто пробежал стометровку. Над ним склонился Йохан. — Господин Санторо, беда! Дино Аурелио исчез из клиники! Остатки сна мигом слетели с Ксавьера. Он откинул одеяло и вскочил. — Как исчез? — Позвонил главврач. Во время вечернего обхода он был на месте, а позже, в полночь, когда проверяли палаты… Ксавьер выругался и натянул рубашку. Он что, ошибся в парне? Быть не может, он видел, что Дино приходит в норму, он успешно пережил все радости ломки, черт возьми! Но образ из сна так и крутился в голове. Блестящий шприц. Выдвинутый поршень. Обещание покоя. — Заводи машину, — сказал он Йохану. — Едем к нему домой. По дороге Ксавьер позвонил доктору Вилье. Тот не стал вызывать полицию, как положено по протоколу, а вместо этого сразу же связался с покровителем пациента. Видимо, решил, что ему это сулит нехилый барыш. Ксавьер сделал мысленную пометку как следует тряхнуть нерадивого доктора с его не менее нерадивой охраной. Можно подумать, в детском саду работают. Разумеется, побеги пациентов никогда не были редкостью. Большинство зависимых в конце концов решало, что мучения того не стоят, и возвращалось к прежнему образу жизни. Единицы смогли выписаться и начать с чистого листа. И Ксавьер до последнего думал, что таковым был и Дино Аурелио. Йохан затормозил у хмурой десятиэтажки в Тепито. Район славился своей криминальной историей, и без веской причины обыватели опасались тут появляться даже днем. Сейчас же стояла глубокая ночь, за каждым углом толпились тени, готовые в любой момент наброситься на незадачливого туриста, которому не посчастливилось забрести сюда. Ксавьер распахнул дверь подъезда — домофон был давно выломан и сдан кем-то в металлолом. Взбежал по лестнице на третий этаж. Дино Аурелио жил в маленькой комнатушке, которую снимал у зловредного домовладельца, промышлявшего героином, и первую дозу купил именно у него. Так он рассказывал Ксавьеру. Еще один лестничный пролет. В подъезде воняло мочой и чьими-то трупами. Запах настолько въелся в стены, что не помогали никакие ремонты. Он проступал сквозь свежие слои краски, и те вскорости осыпались, хлопьями ложась на бетонный пол. Последняя лестничная клетка. Дальше — вперед, по длинному коридору. Вдоль стен множество дверей. Двенадцать на одном этаже, и все — крохотные клетушки. Муниципальное жилье, забитое отбросами всех мастей. Дверь квартиры Дино — самая дальняя — была чуть приоткрыта. Прежде чем войти, Ксавьер внимательно осмотрел замок. В него был вставлен ключ, значит, Дино сам отпер ее. Никаких следов взлома. Но почему он пришел сюда? Больше некуда было идти. Ксавьер толкнул дверь и вошел. В нос сразу ударил ужасный запах, знакомый ему с давних пор. Он шагнул из крошечной прихожей в комнатушку. Дино Аурелио лежал на полу. У рта пузырилась пена, капая на грязный пол. Руки были раскинуты в стороны, и на одной из них Ксавьер увидел свежий след. Невидящие глаза были устремлены в сторону двери. Он был мертв. Ксавьер понял это с первого взгляда. Слишком много видел он наркоманов, погибших от передозировки. Все они лежали, раскинув руки, будто приветствовали саму смерть, дарующую вечный покой. Все они улыбались, зная, что теперь их мучения навсегда закончены. Все они выглядели точь-в-точь, как Дино. Ноги задрожали, и Ксавьер опустился на колени. — Что ты наделал, — прошептал он. — Мы же договорились. Ты и я. Как посмел нарушить уговор? Сам не зная зачем, он сунул руку в карман и достал носовой платок. Вытер губы Дино и заметил, что улыбки на них не было. — Ты ведь готовился жить дальше, — прошептал Ксавьер. Глаза защипало, и он стиснул зубы. — Какого черта ты натворил? Ошарашенный Йохан застыл на пороге, глядя на труп. Он не мог вымолвить ни слова, только открывал и закрывал рот. Потом выудил из кармана телефон и начал кому-то звонить. Ксавьер отвел взгляд, чтобы больше не смотреть в мертвые глаза. Рядом валялись два шприца. Оба были наполнены смертельной отравой. Зачем Дино приготовил так много? Кто-то еще был с ним здесь? Или он сделал запас на потом, чтобы не тратить время? Все это казалось неважным. Он мертв, хватило одной дозы, чтобы отправить его на тот свет. Ксавьер протянул руку и взял один. Пальцы затряслись от сладостного чувства. Надо же, его подопечный валяется прямо перед ним, мертвый, как кусок спиленного дерева, а он не желает более ничего, кроме этой гадости. Неужели он настолько слаб? Да, признался он самому себе. Он — всего лишь слабак. Принц считал его сильным, а он не оправдал надежд. Сколько можно мучиться, пытаясь выбраться из болота, в которое он рано или поздно сорвется? Зачем тратить силы, когда можно попросту обо всем забыть? Легче просто не существовать. Тогда и Себастьян оставит принца в покое. Не будет Ксавьера — не станет перевозчика, и принц больше не будет ему нужен. Спустя несколько месяцев страха, ужаса и терзаний он наконец-то нашел ответ. — Пошло оно все, — хрипло произнес Ксавьер. Он зубами сдернул колпачок со шприца и, воткнув иглу в сгиб локтя, до упора нажал на поршень.