Ничего личного. Книга 9

Амадео распахнул глаза и некоторое время лежал, вглядываясь в темноту — хотел убедиться, что еще жив. Он и собственное-то дыхание едва слышал. В спальне было темно, хоть глаз коли — по настоянию Жана Лесфора он спал теперь с наглухо задернутыми шторами. Даже тонкий луч уличного фонаря мешал ему уснуть. Он потянулся к лампе, и пальцы наткнулись на тревожную кнопку. Сердце отозвалось на знакомый предмет тупой болью. Обычно Цзинь появлялся на пороге по первому зову. Но сейчас, жми хоть тысячу раз, он не придет. Амадео вздохнул и сел на кровати. Неясные образы кошмарного сна все еще были здесь, витали вокруг, шепча неразборчивые слова. Чтобы прогнать их, Амадео зажег свет и прошел в ванную. Плеснул в лицо ледяной водой и уставился на свое отражение. Недосып не мог не сказаться на внешнем виде: под глазами темнели тени. Амадео надеялся, что Ксавьер ничего не заметит, иначе не миновать выговора. С другой стороны, не примчится же он из Мексики, чтобы следить за его режимом сна. В который раз Амадео подумал, что Ксавьеру не стоило возвращаться в Мехико. Честно говоря, Амадео перепугался не на шутку, когда друг возник на пороге, дрожащий, потерянный, и признался, что его снова посещают мысли о давно забытой пагубной привычке. Но пара недель, проведенных здесь, снова объединила их, помогла вернуть уверенность в победе. Как бы ни изворачивался Себастьян, вместе они смогут найти выход, выберутся хоть из адского котла! А потом Ксавьер уехал. И Амадео не мог избавиться от дурного предчувствия. Он верил другу, знал, что тот не прикоснется к наркотику, но крохотный червячок сомнения время от времени подтачивал его. Амадео вернулся в спальню и взял телефон. Гудок, второй. Третий. Обычно Ксавьер отвечал сразу, но гудки шли и шли, а трубку никто не поднимал. Звонок оборвался, следом прилетело короткое сообщение: «На совещании». Амадео написал ответ: «Позвони, когда освободишься». Затем отложил телефон и взял упаковку таблеток, которую Жан заботливо оставил поблизости. Вытряхнул на ладонь три штуки и внимательно осмотрел. Снижение дозы не помогало, да и могло ли помочь? Обманывать врача было тяжело, но пока Амадео с этим справлялся. Что, впрочем, общее состояние никак не улучшало. Он закинул таблетки в рот и запил водой. Поставил стакан на тумбочку и откинулся на подушку. Пальцы крутили волосы, а он размышлял над проблемой, занимавшей все его мысли на протяжении последних пяти месяцев. Как избавиться от Себастьяна? Даже во сне нерешенный вопрос не оставлял его. Он не мог расслабиться ни на минуту, мысли неизменно возвращались к Арройо, который казался непобедимым. Но должно же и у него быть слабое место! Разговор с Трэвисом прояснил кое-что, но это больше касалось Цзиня, нежели Арройо, и как использовать полученную информацию, Амадео пока не знал. В дверь тихонько поскреблись, и он вынырнул из полудремы. — Войдите. Даниэль проскользнул в спальню и погасил фонарик. — Мсье Амадео, вам тоже не спится? Я пошел в туалет, вдруг вижу — у вас свет горит… — Не могу уснуть. Неспокойно. — Амадео вздохнул. — Будто что-то случилось, а я об этом не знаю. — Он взял телефон и проверил — его сообщение осталось непрочитанным. — У Ксавьера уже день, но он не берет трубку. Написал, что на совещании, но… Не знаю. Что-то не так. — Да ладно вам, мсье Амадео. — Даниэль присел на краешек кровати. — Вы просто устали. Что-то совсем тяжело идут дела в последнее время. Что ни делай, все мимо. Весь арсенал вашего великого ума оказался бесполезен против этого урода… Ой! — Он зажал рот рукой. — Профтите. Я хотел сказать, мы с вами слишком глупые для… Нет-нет, не глупые, а!.. Э… Ну, когда-нибудь же мы что-нибудь придумаем путное… — грустно закончил он. — Мы испробовали уже все, а ему нипочем. — Амадео закрутил прядь до самого верха и выпустил ее. Извиваясь, она упала на лицо, но он даже не подумал убрать ее. — Он крепко держит нас в кулаке, и мы не можем подобраться к нему, как бы ни старались. Ксавьер слишком боится за меня, а я боюсь за всех вас. — А я-то как боюсь! Пара седых волос наверняка вылезло, проверить бы. — Даниэль хихикнул и взъерошил кудряшки. — А если вам страшно, то мне еще страшнее. Я-то уверен, что вы ничегошеньки не боитесь! Вы же мой эталон, мсье Амадео! — Ты слишком меня идеализируешь, Даниэль, я тебе не раз это говорил. Я обычный человек и тоже могу бояться. — Он взял телефон и снова набрал номер Ксавьера. — Автоответчик, чтоб его. Что у них там происходит? — Уверен, что ничего страшного не случилось, иначе мы бы об этом уже знали. — Даниэль изобразил над головой огромную шляпу. — Тот странный мужчина, который угощает всех «чупа-чупсами», от вашего друга ни на шаг не отстает. — Ты прав, — вздохнул Амадео. — Мигель наверняка позвонил бы. — Как вы думаете, — робко спросил Даниэль, — мадам Роза сильно разозлится, если мы выпьем чаю посреди ночи? Амадео не смог удержаться от смеха. Позже они сидели на кухне, не зажигая свет. В окно уже вползали серые полосы рассвета, чайник с подсветкой шумел, закипая. Амадео достал чашки и насыпал в чайник заварку, Даниэль закопался в буфете в поисках конфет, которые «точно были где-то здесь». Наверняка паренек не впервые просыпается ночью, чтобы чего-нибудь пожевать. Даниэль частенько оставался у Амадео ночевать — дел в «Гандикапе» накопилось по горло, и зачастую они заканчивали слишком поздно. В таких случаях Амадео настаивал, чтобы Даниэль не будил брата и сестер. Юноша ничуть не возражал, дай ему волю — и он не отлипал бы от любимого учителя ни на секунду. Амадео радовал его энтузиазм. Даниэль впитывал знания с жадностью путника, заплутавшего в пустыне и увидевшего колодец, и не стеснялся применять их на практике. Ученик отвлекал Амадео от другой действительности, где бал правил Себастьян. Но рано или поздно приходилось туда возвращаться, и тогда у Амадео просто опускались руки. Каждый звонок от Ксавьера он ждал с нетерпением, но друг не мог сообщить ничего утешительного — наоборот, становилось только хуже. Если раньше Себастьян ограничивался несколькими ящиками «запчастей» за партию, то теперь он начал возить живой товар, что значительно увеличивало риски. Ксавьер в общих чертах обрисовал последнюю неудачную транспортировку, которая не подвела его под монастырь только благодаря Мигелю, и Амадео захлестнула волна безнадежности. Им не справиться с Себастьяном. Никогда. Если погибнет он — погибнут и они. — Что рассказал вам тот заключенный? — полюбопытствовал Даниэль, разливая чай по чашкам и пододвигая одну к Амадео. — Восемь лет назад он жил в Китае. Поставлял живой… точнее, уже мертвый товар на стол Чжао Юнь Фэна. — Амадео водил пальцем по кромке чашки. — Цзиня. Даниэль слушал, не перебивая, хотя заметно побледнел. — Цзинь добывал органы из трупов и передавал их дальше по цепочке. У него было несколько покупателей, и среди них наверняка был наш знакомый. — Почему наверняка? Разве он не знал их в лицо? — Даниэль недоуменно покрутил головой. — Не понимаю. — Не знаю всех подробностей, но однажды Цзинь просто бросил этим заниматься. Трэвис говорит, за них взялась полиция, а Цзинь исчез буквально за день до облавы. — Будто бы знал, что случится? Амадео кивнул. — За Чжао Юнь Фэном тогда началась самая настоящая охота. Не только полиция хотела его арестовать, но и гангстеры, посчитавшие его крысой. Однако, — он отпил чаю и поставил чашку на блюдце, — Трэвис не уверен, что именно Юнь Фэн сдал их. Накануне умерла его жена, а тут еще Трэвис притащил труп ребенка, и Цзиня это окончательно сломило. Трэвис рассказывает, будто тот бросил скальпель на пол и поклялся больше никогда не брать его в руки. Даниэль позеленел. — Ребенка?.. Мамочки… Я бы тоже не выдержал… Но подождите, разве это не могло подвигнуть его на предательство? По-моему, вполне укладывается в общую картину… — Если бы это действительно сделал Цзинь, он бы не оставил улик, указывающих на себя. Конечно, самый простой способ вычислить предателя — узнать, кого не было на месте, когда нагрянули власти. Цзинь не так глуп. Скорей всего, это было простым совпадением… Но исключать и такой вариант нельзя. — Вероятность никогда не бывает равна ста процентам, — припомнил Даниэль слова дедушки. — Верно. На кухне становилось все светлее. Мерно тикали часы на стене. Амадео пил уже остывший чай, а Даниэль беспокойно ерзал на стуле. — Скажите… А вас не смущает, что ваш друг занимался такими вещами? Я понимаю, вы тоже не совсем законно ведете бизнес, да и у мсье Санторо далеко не все сигареты с табаком, но… — Хочешь знать, отказался бы я от него, если бы он остался жив? Сообщил бы властям, что здесь скрывается беглый китайский преступник? — Амадео покачал головой. — Нет, Даниэль. Чем бы ни занимался Цзинь в прошлом, для меня это неважно. Я видел его настоящего. Я знаю, какой он на самом деле. И до сих пор не могу простить Себастьяна за его смерть, — добавил он тихо. — Они были знакомы? — Думаю, да. Себастьян не просто так убил его. Даже если бы я выиграл ту партию, за ней последовала бы другая. Потом еще одна. И еще, пока мне не изменила бы удача. Себастьян так или иначе собирался убить Цзиня, но, боюсь, причину мы никогда не узнаем. — Разве только от самого Себастьяна, — задумчиво протянул Дэнни, и глаза его загорелись. — А если… — Нет, — отрезал Амадео, вставая. — Никаких игр с ним, я уже тебя предупреждал. Если хочешь, чтобы я отстранил тебя от этого дела и занимался с тобой строго по расписанию, давай, лезь на рожон. — Понял, не буду, — мгновенно присмирел Дэнни. Затем широко зевнул. — Надо же, светает, а мне так спать захотелось… Что это, если не закон подлости? Амадео бросил взгляд на часы. Они показывали начало шестого. — У тебя есть пара часов, чтобы наверстать упущенное. — А вы? — Дэнни снова зевнул. — Вы разве не пойдете? — Все равно не усну. А ты иди, поспи немного. Будить буду безжалостно, так и знай. Спровадив Дэнни и вымыв чашки, Амадео снова опустился за кухонный стол. Хмурое серое утро обещало дождь, но Амадео все равно собирался выйти на пробежку. Холодный воздух прочистит мозги. Может быть, тогда он найдет в рассказе Трэвиса подсказку, сможет приблизиться еще на шаг. К монстру по имени Себастьян Арройо. Йохан сдвинул бумаги в сторону и поставил перед Ксавьером поднос. — Ешьте, — буркнул он. — Злишься на меня? — Ксавьер перелистнул страницу, не поднимая глаз на телохранителя. — Нет, — тем же тоном ответил тот. Ксавьер бы не удивился, если бы Йохан вылил посоле ему на голову. Он покосился на тарелки. Аппетита не было совершенно, и даже божественный аромат не помог. — Не голоден. Только кофе выпью. — Он взял дымящуюся чашку. — Спасибо. За последние три дня они с Йоханом едва ли обменялись парой фраз. Телохранитель ходил насупленный, но свою работу продолжал выполнять, и за это Ксавьер был ему благодарен. Несколько дней назад он испытал давно забытое наслаждение. Наконец-то все в этом мире перестало иметь значение, он растворился в блаженстве и просто отдался ему, забыв обо всем. Но когда действие наркотика закончилось, он испытал такой жуткий стыд, какого не знал никогда в жизни. Он сорвался. Рука на мгновение соскользнула с края пропасти, и этого оказалось достаточно, чтобы он рухнул на дно ямы, из которой успешно выбрался несколько лет назад. Стоило лишь ослабить контроль на мгновение — и снова здоро́во… Никогда бы не подумал, что поддастся слабости. Принц его засмеял бы. Горячий кофе обжег рот, и Ксавьер поморщился. Он строго-настрого запретил Йохану говорить о случившемся Амадео. Тот стиснул зубы, но спорить не стал. Тем более что одним разом дело не ограничилось. В тот же вечер, предоставив Йохану позаботиться о теле несчастного Дино, он отправился в Тепито. Оставшаяся доза, которую приготовил парень, стала непригодной, ему нужна была новая. Он едва не купил наркотик сам, но вовремя одумался — что, если поползут слухи? Наркобарону, подсевшему на товар, веры никакой. Это обрушит все связи, которые он с таким трудом наладил после того, как Жаклин разрушила все до основания. Пришлось прибегнуть к помощи нескольких посредников, но наконец заветный пакетик оказался у него в руках. Ругая себя последними словами, Ксавьер вернулся в особняк Гальярдо и заперся в кабинете, приказав никого не впускать. Он видел, что Йохан готов сорваться, и не мог его винить. Вместо этого вручил помощнику дубликат ключа от кабинета, чтобы создать хоть какую-то иллюзию контроля над ситуацией. После похорон стало еще хуже. Ксавьер не пропустил их, прекрасно понимая, что зрелище сломит его, и он снова сбежит искать забвения в белом порошке. Но он не мог не отдать Дино последнюю дань уважения. Все-таки паренек был его протеже, которого он уберечь не смог. Героин оказался сильнее. Разочаровался ли Ксавьер в Дино? Сейчас он не смог бы ответить на этот вопрос положительно. Если уж он, бывший «чистым» больше десятка лет, снова сорвался в эту бездну, что уж говорить о мальчишке, всего пару месяцев как соскочившем с этой дряни? Нет, винить Дино значило бы винить и самого себя. А себя обвинять он не хотел. Это все Себастьян. Это все чертово напряжение, с которым надо было как-то справляться. Он практически сошел с ума от желания все прекратить, и оно привело его к закономерному концу. Ксавьер прекрасно понимал, что лишь ищет оправдания своей слабости, но ничего не мог с этим поделать. Ему нужно было кого-то винить, и он нашел удобную мишень. Он допил кофе и с отвращением глянул на поднос. Теперь его мутило. Верный признак того, что скоро снова потребуется доза. «Слабак», — прошептал ему в ухо Амадео. Ксавьер зажмурился. Все три дня голос принца зудел в голове, обзывая его последними словами. Он сможет соскочить. Ему удалось это однажды, получится и второй раз. Но каждый вечер он, как завороженный, шел в Тепито, а Йохан провожал его полным боли взглядом. Под вечер третьего дня, когда он только вернулся и собирался устроить сеанс расслабления в кабинете, Йохан зашел туда вместе с ним. — Чего тебе? — не слишком любезно рыкнул Ксавьер. Тело сгорало от желания получить дозу, и досадная помеха раздражала. — Вы совсем ничего не едите, — тихо сказал телохранитель. — Как вы себя чувствуете? — Прекрасно. И буду чувствовать еще прекраснее, если оставишь меня одного. Йохан грустно смотрел на него блестящими глазами. — Нет, не будете. Когда он ушел, Ксавьер тяжело опустился в кресло и долго смотрел на пакетик с белым порошком. Он сам прекрасно понимал, в какой ловушке оказался. Но после того как действие наркотика проходило, депрессия накатывала с такой силой, будто реальный мир с размаху обрушивал на него десятиэтажное здание. И он снова бежал в надежде сбросить груз, пока тот его не раздавил. Пусть Йохан тысячу раз прав, легче от этого не становилось. Удивляло, как Себастьян до сих пор ничего об этом не прознал. За свой внешний вид Ксавьер не опасался — пройдет еще какое-то время, прежде чем его пагубная привычка скажется на нем. Но кто-то из барыг мог настучать. Посредники тоже верностью не отличались. Рано или поздно все выплывет наружу, и что тогда случится? Ксавьер едва не рассмеялся. И что сделает Себастьян? Засунет его в лечебницу? Смех да и только. Он потянулся к пакетику, но телефон, лежащий рядом, требовательно завибрировал. Какого черта ему надо именно сейчас? Глубоко вдохнув и выдохнув, Ксавьер смахнул пакетик в ящик стола и провел пальцем по экрану. — В последнее время ты частенько по мне скучаешь. — Ты против? — Нет, но разве у тебя нет более важных дел? Уверен, малыш Бенуа и его букмекерские заморочки не дают тебе продохнуть. Амадео рассмеялся, как показалось Ксавьеру — слегка напряженно. — Выделить время на звонок не так сложно. Как у тебя дела? — Нормально. Форс-мажоров больше не возникало, поставки идут как часы. Себастьяну не в чем меня упрекнуть. Так что все в полном порядке. — Как Дино? Огромным усилием воли Ксавьеру удалось сдержать эмоции. Только пальцы сжались до хруста. — В порядке. Еще пара недель, и можно выписывать. Вкус лжи оказался до того горек, что он скривился. На его счастье Амадео сегодня решил ограничиться обычным звонком без видеосвязи. — Рад за него. Я поговорил с Трэвисом, он раньше работал с Цзинем. — Узнал что-то новое? — Относительно Себастьяна — почти ничего. — Еще бы, — фыркнул Ксавьер. — С ним никогда не бывает легко. Они еще немного поговорили, и Ксавьер с нетерпением отключил телефон. Тело кричало, требуя успокоения, и он достал из ящика стола вожделенный пакетик. Эта отрава его рано или поздно убьет. Он понимал это как никто другой. Перед глазами мельтешил труп Дино, пена капала с его губ на пол с приглушенным звуком, мертвые глаза смотрели в никуда. Призрак, который будет преследовать его еще долгое время. — Пора тебя изгнать, — прошептал Ксавьер и нетерпеливо надорвал пакетик. Йохан за дверью уперся лбом в стену и крепко зажмурился, сжимая в руке бесполезный ключ. Амадео захлопнул папку с документами и протянул ее Даниэлю. — Если тебе несложно, доставь в «Азар». Я не привык жаловаться, но что-то сегодня совсем нет сил. Даниэль грустно глянул на него и забрал папку. Уже третий день, аккурат после ночного чаепития, мсье Амадео не выходил из дома, предпочитая работать удаленно. Чилли, обычно поощрявшая выходные босса, почуяла неладное и пыталась узнать у Даниэля причину, но тот и сам был не в курсе. Может быть, мсье Амадео заболел? Нет, Жан Лесфор, регулярно навещавший его, сказал, что все в порядке… Но Даниэлю совсем не нравилась апатия, в которую впал мсье Амадео. Уже три дня он ходил, словно во сне, и допускал в документах кучу глупых ошибок, которые даже первокурсник не сделает. В офисе Даниэль тихонько исправлял их и печатал бумаги по новой, а Чилли подписывала их от имени начальника. Оба они понимали, что что-то не так, но ничего не могли сделать. На все предложения прогуляться Амадео неизменно отвечал, что у него слишком много работы, но большую часть времени смотрел в пустой экран ноутбука, водя пальцами по клавишам. — Конечно, мсье Амадео! — как мог бодро отсалютовал Даниэль, хотя на душе скребли кошки. — Я с Кианом на мотоцикле, пять минут! Амадео кивнул с отсутствующим видом. Даниэль приоткрыл папку и, заглянув внутрь, тихо вздохнул. На первой же странице учитель указал не того заказчика… — Учитель, — тихо позвал он. Амадео вопросительно глянул на него, удивившись обращению. Так Даниэль звал его в лицо чрезвычайно редко. — Так нельзя. Ну нельзя. — Что именно? — нахмурился тот. — Отправлять тебя с важными документами через половину города? Брось, я уже знаю, что ты очень ответственный и все доставишь в целости и сохранности… — Да нет же, я… — Даниэль обреченно махнул рукой. — Доставлю быстрее ветра. Скоро буду. До «Азар» они и вправду добрались быстро — пробок почти не было. Даниэль слез с мотоцикла и принялся возиться с застежкой шлема, которая никак не желала поддаваться. — Киан, ты заметил, что творится с учителем? Телохранитель поставил мотоцикл на подножку и кивнул. — Господин Амадео на себя не похож — Ага. Совсем никакой. И в работе так же. Не представляешь, сколько ошибок он делает в документах! Я сначала говорил, но ничего не меняется, я уже молча сам исправляю. Чилли скоро можно будет вести дела от его имени, так искусно она подделывает подпись… Да чтоб эту фигню! — Он гневно топнул ногой и прикусил губу, едва сдерживая слезы. Киан помог Даниэлю справиться с застежкой и спрятал шлем под сиденье. — Не следует ли позвонить господину Санторо? Меня наверняка после такого уволят, но все равно… Даниэль как следует обдумал эту мысль, затем замотал головой. — Я вижу, что учитель скучает по мсье Санторо. Он… Не знаю даже, для этих двоих слово «скучает» слишком глупое. Скорее, мсье Амадео не достает важной части себя, но он считает, что не стоит беспокоить мсье Санторо по пустякам. Он и перед нами-то хорохорится, а уж перед грозным дядькой… Да и что толку? Мсье Санторо все равно не сможет приехать, сам знаешь, какая там напряженная ситуация. — Еще бы не знать. — Киан все еще корил себя за ошибку, допущенную в прошлом году. Из-за него Амадео и Ксавьер оказались в ловушке, из-за него погиб Цзинь… Глава тогда устроил ему капитальный разнос и был прав. Удивительно, как господин Амадео не уволил его после фатальной оплошности. И сейчас Киану вдвойне больно было видеть босса таким, но как вытащить его из этого состояния, он не знал. Глава-то всегда заливал и горе, и радость лошадиными дозами алкоголя… Даниэль вошел в лифт и, убедившись, что никто за ними больше не последовал, нажал кнопку. — Мсье Амадео можно понять, мы столько всего сделали, и все без толку. Будто специально все ухудшаем. — Он водил пальцем по зеркалу. — Я уверен, что мсье Амадео может придумать что-нибудь! Просто у него голова сейчас не та. — У всех нас не та, — согласился Киан. — Мы еще никогда не попадали в настолько безвыходную ситуацию. — Должен быть выход, должен! — Даниэль решительно вышел из лифта, прижимая к груди заветную папку. — Просто мы смотрим только в одном направлении. Надо оглядеться! — И он в самом деле замер на месте и завертел головой. Киан едва не врезался в него, но промолчал и пошел дальше. Через несколько секунд Даниэль, поняв, что шутка не удалась, поплелся следом. — Доброе утро, мадемуазель Райо. — уныло протянул он, входя в кабинет. — Ты опять забыл, что я просто Чилли, — проворчала та, беря папку. — Что? Снова придется переделывать? — Угу. — Даниэль уныло плюхнулся в кресло. — Может, хоть вы знаете, как взбодрить мсье Амадео? У меня ничего не выходит. — Иногда достаточно просто быть рядом, Даниэль. — Она пролистала документы. — Это уже огромная поддержка. И потом, так ты можешь наблюдать за его состоянием и забить тревогу, если ему вдруг станет хуже. — Все и так хуже некуда! Он едва утром с постели встает! Уже три дня ползает, как сомнамбула! Да вы и сами видите. — Он кивнул на папку. Чилли промолчала. Разумеется, ей не нравилась ситуация, но еще больше не нравилось то, что Даниэль всерьез решил разобраться с Себастьяном, и Амадео фактически этому потворствовал, посвящая юношу в детали, которые тому не следовало знать. Это опасное дело, и мальчишке не стоило туда лезть. Но, впечатлившись цепким умом Даниэля, Амадео частенько спрашивал у него совета. Разумеется, мальчик раздувался от гордости и начинал считать, будто ему под силу и горы свернуть. Уверенность в себе — вещь хорошая. Но не в этом случае. Амадео настолько отчаялся, что искал поддержки у недавнего подростка! — Он справится, — наконец сказала она. — Но если хочешь ему помочь, действительно помочь, пригласи в гости дона Грегорио Винченце. — Считаете, это поможет? — Не повредит точно. У них очень теплые отношения, почти как у отца с сыном, и если его присутствие ничуть не согреет господина Амадео, то остается только лечение электрошоком, — мрачно пошутила Чилли. — Спасибо за идею! — оживился Даниэль. — Подскажите, пожалуйста, его номер! И еще… Есть ли у господина Амадео знакомые, к которым я мог бы обратиться по такому вот щекотливому вопросу? Чилли рассмеялась. — Сколько угодно. Он даже в далекой Мексике умудрился завести себе друзей. Он говорил тебе о художнике Диего Торресе? — Он написал портрет, который висит в кабинете, да? Катрин давно мечтает с ним познакомиться! Как думаете, удобно будет, если я попрошу его приехать?.. Остаток рабочего времени Даниэль висел на телефоне. Если уж старые друзья не заставят мсье Амадео улыбнуться, то Чилли права — оставался только электрошок. Йохан мерил шагами длинный коридор на втором этаже особняка Гальярдо, будто зверь в клетке. Иногда он опускался на подоконник или пуф, за который периодически запинался, но тут же снова вскакивал. Будто некая пружина подкидывала его, не давая успокоиться ни на минуту. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Санторо сорвался, а Йохану казалось, что минула целая вечность. Входя в кабинет наутро после очередного трипа босса, Йохан обнаруживал последнего спящим в кресле. На столе были раскиданы причиндалы для «иглоукалывания», как Йохан про себя это называл, а сам Санторо находился в глубокой отключке. Йохан скидывал мусор в пакет, а затем незаметно для остальной охраны выносил на помойку. К тому времени как он возвращался, Санторо уже приходил в себя и просил принести ему кофе. Морщась от отвращения, заливал в себя три чашки крепкого напитка, чтобы окончательно прогнать остатки наркотического опьянения, но от еды все так же категорично отказывался. С большим трудом Йохану удалось уговорить его поесть — пришлось угрожать, что позвонит Амадео. Только тогда Санторо с неохотой расправлялся с завтраком. Черт, да Йохан готов был в любой момент сообщить о творящемся ужасе Амадео, если бы не опасался за друга! Одному черту известно, как тот воспримет кошмарную весть и что вытворит с горя! Вдобавок Санторо пригрозил уволить его, если проболтается, и тогда Йохан не сможет контролировать даже ту малость, что ему еще осталась. Он боялся, что без него Себастьян тут же обо всем прознает. Оставалось только стиснуть зубы и крепко держаться за веревку, пытаясь вытащить Санторо из омута, в который тот очертя голову нырнул. С нечеловеческой силой он сдерживал дрожь ломки, когда звонил Амадео, но, только закончив разговор, сразу же запирал дверь кабинета. И Йохану оставалось ждать следующего утра, сжимая в кармане бесполезный до того времени ключ. Но сегодняшним вечером случилось нечто непредвиденное. Йохан в очередной раз опустился на подоконник, пытаясь упорядочить скачущие в голове сайгаками мысли, и краем глаза заметил въезжающую на подъездную дорожку машину. Из нее вальяжно вышел мужчина и, сверкая белозубой улыбкой, приветствовал охрану, которая прекрасно знала, кто он такой, и пропускала внутрь без лишних вопросов. Йохан вскочил, как осой ужаленный. Только Себастьяна тут не хватало! Какого черта он приперся самолично?! Дверь в кабинет закрылась всего пятнадцать минут назад, а значит, Санторо сейчас в стране грез. Нельзя допустить, чтобы Себастьян увиделся с ним, ни в коем случае! Йохан рванул к кабинету, на ходу доставая ключ. Так и есть — Ксавьер откинулся в кресле, глаза были полузакрыты, на губах блуждала легкая улыбка. Выражение его лица было до того умиротворенным, что незнающему человеку могло показаться, что он спит и видит приятный сон. Но Йохан видел, что бывает наутро после таких «снов», и ничего приятного в отходняках не было ни на грамм. Бросившись к креслу, он взвалил руку Ксавьера на свое плечо. — Поднимайтесь же… Ну! — пыхтел он. — Черт, почему вы такой тяжелый… Ксавьер не делал и попытки пошевелиться. Мышцы расслабились и не желали напрягаться, он навалился на Йохана всем весом, и у того едва не подогнулись ноги. — Ч-черт… Спина протестующе хрустела, но Йохан все же сумел доволочь Ксавьера до спальни в другом конце коридора, уповая на то, чтобы охрана задержала Арройо на входе. Повалив босса на кровать, он выпрямился, мучительно застонав от боли в пояснице, и, прихрамывая, вернулся в кабинет. Взгляд упал на бардак на рабочем столе. — Твою мать! — выругался он и одним махом смел все в мусорное ведро, зацепив и парочку бумаг. Едва он успел поставить его на пол, как в кабинет, не постучав, вплыл Себастьян. — Добрый вечер, сеньор Санторо!.. Он осекся, увидев одного только Йохана. — Прошу прощения. А где же… — Уехал. — Йохан стоял прямой, как палка, и изо всех сил старался не морщиться от боли в спине. — Его тут нет. — Странно, — нахмурился Себастьян. — Почему же вы тогда здесь? Я полагал, что верный телохранитель всегда сопровождает своего начальника. Неужели ошибся? — У господина Санторо встреча личного характера, — брякнул Йохан. — Обычно он меня на них не берет. Себастьян озадаченно таращился на него, затем расплылся в широкой улыбке. — Вот как! Хотите сказать, что сеньор Санторо наконец-то решил распробовать все прелести Мексики? Йохан стоял с каменным лицом и молился, чтобы Себастьян не заглянул в мусорное ведро, которое он не успел запихнуть под стол. Но Себастьян воспринял его молчание иначе. Он улыбался, качал головой и приговаривал: «Надо же, какой затейник». Да когда же ты уйдешь, взмолился про себя Йохан. Думай что хочешь, только убирайся ко всем чертям! — Ох, надо было обратиться ко мне, я бы подсказал несколько отличных местечек! — продолжал веселиться Себастьян. — А вообще это как-то странно, раньше я не замечал, чтобы его интересовало нечто подобное… Воистину, никого нельзя узнать на все сто процентов! Убирайся, рычал Йохан. Уходи! Езжай сам в публичный дом или куда-то еще, только хватит уже изгаляться! Спина орала от боли, и он едва держался, чтобы не застонать. — Мне передать, что вы заезжали? — спросил он бесстрастным голосом. — Да нет, не стоит, — хихикал Себастьян. — Пусть мой визит останется между нами. Заеду как-нибудь в другой раз. Если он и здесь придерживается расписания, как во всем остальном, скиньте мне потом список свободных вечеров, сеньор Торн, будьте добры. Продолжая смеяться и качать головой, он удалился. Йохан так резко выдохнул, что голова закружилась, и он схватился за стол. Спина немедленно заявила о себе резкой болью, прострелив позвоночник снизу доверху. — Д-да т-твою ж… Голос дрожал так, будто он прислонился головой к отбойному молотку. Неловким движением ноги Йохан засунул мусорное ведро под стол, запер кабинет и проковылял к окну в коридоре, чтобы убедиться, что Себастьян действительно уехал. И только потом вернулся в спальню. Ксавьер спал, раскинув руки в стороны. Рукав рубашки был закатан, на сгибе локтя темнели синяки и свежие следы от уколов. Йохан шмыгнул носом и сердито вытер глаза. — Я вам это еще припомню, так и знайте, — хрипло выдавил он. — За все мне ответите! Ксавьер не пошевелился. Будильник требовательно пищал, но Амадео и не думал вставать. Он накрыл голову подушкой и мечтал о том, чтобы надоедливое устройство кто-нибудь разбил молотком. Ему совершенно не хотелось вставать. Не хотелось ничего делать, все казалось бессмысленным. С огромным трудом он заставлял себя утром подниматься с постели, но каждый день оборачивался новым разочарованием. Ничего не менялось. Никакой новой информации не поступало. Он по-прежнему топтался на месте и не видел смысла бороться дальше. Разговор с Трэвисом стал последней каплей. Китайский след потерялся, и не было никакой возможности вновь его отыскать. Трэвис знал много имен, но все они оказывались прозвищами, реальных же людей вычислить по ним не выходило. А «Рука Бога» по-прежнему отказывалась от сотрудничества. Настоящая личность Себастьяна Арройо вновь растворилась в тумане. А Амадео барахтался в нем, не зная, в какую сторону пойти. Нигде ни единого просвета, только равнодушная молочная белизна. Так больше продолжаться не могло. Амадео не мог даже работать, руки и ноги отказывались повиноваться. Голову будто набили ватой, мысли вязли в ней и замирали. Хотелось только одного — запереться в спальне, чтобы его никто не трогал. И спать, спать, спать… Тео прошлепал в спальню из своей комнаты и выключил будильник. — Папа-а-а, — протянул он, зевая. — Пора вставать, опоздаешь на работу. Амадео нехотя выглянул из-под подушки. — А ты опоздаешь в школу. — Сегодня воскресенье. — Тео снова зевнул. — А твой будильник меня разбудил. — Воскресенье, значит, и на работу не надо. — Зачем ты тогда его завел? Резонный вопрос. Амадео отбросил подушку и сел на кровати, отбросив волосы с лица. Тео тут же оказался рядом и принялся перебирать их. — Ужасно запутались, — констатировал он. — Ты что, не расчесал их перед сном? — Забыл, — признался Амадео. — А ты не забываешь? — Нет, — рассмеялся Тео. Волосы у него прилично отросли и спускались до плеч. — Дай-ка я тебя причешу… Следующие пятнадцать минут он сражался с прической Амадео и сердито ругал папу за безответственность. В конце концов, Амадео клятвенно пообещал ухаживать за волосами как следует, и успокоенный Тео убежал умываться. Амадео же безразлично смотрел на себя в зеркало. Однажды он уже довел себя до такого состояния, но тогда его как следует встряхнул Ксавьер. А сейчас придется встряхнуть их обоих. Но кому же этим заниматься? Вздохнув, Амадео заставил себя встать с кровати и отправился в душ. На пробежку идти не хотелось, и он решил, что пропустит день. Киан мог бы уточнить: «Третий», но Киана здесь не было. Душ занял больше времени, чем обычно. Амадео просто стоял под ним, закрыв глаза, и пытался раствориться в воде. Как здорово было бы просто исчезнуть, избавиться от навязчивых мыслей и страхов… И от ужасного ощущения безнадежности, которое сковывало движения и разум. Помня обещание, данное сыну, Амадео высушил и тщательно расчесал волосы, но собственное отражение, вопреки обыкновению, не вызвало в нем удовольствия. Даже раздражало. Фыркнув, Амадео оделся и спустился вниз. Есть не хотелось, но кофе нужно было выпить — несмотря на то, что вставал он поздно, сон его крепостью не отличался, и без бодрящего напитка не обходилось ни одно утро. Спускаясь вниз, он в недоумении остановился на лестнице. Из гостиной слышались чьи-то голоса и смех. — Да быть такого не может! — восклицала Катрин. — Я знала, что мсье Амадео у нас супергерой, но чтобы в таком вот буквальном смысле… — Да-да, — отвечал ей до боли знакомый голос. — Если бы не он, я бы уже умер давно и даже не понял, от чего… Амадео сбежал по ступенькам и распахнул дверь в гостиную. Диего развернул кресло и, сияя улыбкой, поехал к нему. — Арманд! Он по-прежнему называл его именем, которым Амадео представился, будучи в доме Марсело Флавио. Сердце замерло, все тело обволокло теплом. Амадео шагнул навстречу другу и, наклонившись, обнял его, отметив про себя, что Диего выглядит куда крепче и совсем не похож на болезненную тень, какой был, когда они впервые встретились. — Я так рад вас видеть, Диего… — Он отстранился и нахмурился. — Но почему вы приехали? Что-то случилось? — О, ну почему обязательно должно что-то случиться? Я просто решил тебя навестить. Ты был со мной в такой тяжелый момент, не мог ведь я не приехать сейчас. — Судя по его рассказу, вы просто герой! — Катрин восхищенно смотрела на обоих. — Честно, я и подумать не могла… Эй! — Она схватила пробегающего мимо Паоло. — Что-то вы слишком развеселились, ребятки, ступайте наверх и скачите там! Детей как ветром сдуло. Тео напоследок показал отцу большой палец. — Но почему вы не предупредили, что приедете? — спросил Амадео Диего. — Я бы встретил вас в аэропорту… — Ох уж этот надменный принц, — фыркнул Рикардо, входя в гостиную. В руках он нес поднос, заставленный чашками с горячим шоколадом. — Хоть когда-то ты бываешь неидеальным. — Все случилось внезапно, мы не успели предупредить. — Диего хихикнул и взял чашку. — Тебе привет от Рамиреса и Мануэлы. Они велели передать, что очень за тебя переживают. Амадео проглотил вставший в горле ком. Только сейчас он понял, почему Диего и Рикардо примчались из самой Мексики. Катрин невинно захлопала глазками и указала на пытающегося раствориться в углу Даниэля. — Это он. Амадео шагнул было к ученику, но его перехватил дон Грегорио. — Сынок, почему ты не сказал, что у тебя неприятности? — Он усадил Амадео на диван, не выпуская его руки. — Хотя чему удивляться, ты сам никогда не попросишь помощи, в первую очередь думаешь о других… Негодник, просто разрываешь мне сердце! — Дон Грегорио… — только и сумел вымолвить Амадео. — Если бы не твой ученик, я бы и знать не знал, что этот гад все еще топчет землю! Как вспомню, что он творил, так сердце от злости колотится, будто выскочит сейчас! Прислал мне письмо, надо же! — Дон Грегорио ударил кулаком по спинке дивана. — Ты не волнуйся, я недавно был на обследовании, мой старый насос прослужит еще долго… Сынок, — он ласково погладил Амадео по плечу, — все образуется. Иногда ситуация исправляется так, что мы и сами не понимаем, как это случилось. Плохо, плохо, а потом раз — и хорошо. Я старик, я прожил дольше. Я знаю, о чем говорю. — Очень на это надеюсь, но одной надежды мало. Нужно что-то делать, а я… Я просто не знаю, что. Куда ни пойди — везде одно и то же, везде тупик. — Амадео вздохнул и улыбнулся. — Но вы правы, нужно взять себя в руки и, возможно, посмотреть в совсем другом направлении. — Правильно. Если там тупик, надо свернуть в другой коридор. Рано или поздно обязательно найдешь выход. Даже я… — голос на мгновение прервался, но старый дон быстро взял себя в руки, — даже я нашел смысл жить, хотя в тот момент это казалось невозможным. Амадео с теплотой смотрел на него. — Меня искренне удивляет ваша сила, дон Грегорио. Вы большой молодец. И намного сильнее нас вместе взятых. — Да ерунда. Каждый раз, когда бываю в Мексике и хожу проведать моего Лучиано, поговорить с ним, смотрю на этот холодный камень и… — он быстро промокнул слезу, — понимаю, что мы все можем исправить, пока живы. Миллион выходов найдется. Это из гроба просто никуда. — Вы правы, дон Грегорио. Во всем правы. Что бы я без вас делал… Без всех вас. — Амадео улыбнулся гостям. — Вы все — мой страховочный трос. Я бы уже давно сорвался в пропасть, если бы не вы. — Как трогательно, я сейчас расплачусь. — Рикардо украдкой шмыгнул носом и тут же покосился на Диего. — Услышу хоть одно ехидное слово — поедешь домой сам, не повезу. — И поеду. Мой кабриолет разгоняется до шестидесяти километров в час! — рассмеялся Диего. В гостиную, яростно споря, вошли Томас Хендриксон и Рауль Гальярдо. Последний едва ногами не топал от злости и, увидев Амадео, тут же кинулся к нему за подмогой. — Скажи этому оболтусу, что в библиотеке Энрике есть тайный проход! Я что, похож на человека, который способен придумать такую сказочку?! — Да кто вообще делает в библиотеках потайные ходы? Сказки все это, я, по-твоему, книжек в детстве не читал?! Привет, принц. — Томас? — удивился Амадео, вставая. — Разве ты не в Мексике? — Был до прошлой недели, потом твой дружбан выслал меня сюда проконтролировать крупную поставку. И, как я вижу, не зря. — Он обвел взглядом пестрое сборище. — У вас тут вечеринка! Рауль пожал Амадео руку, и тот отметил, что рукопожатие стало крепче. Похоже, физиотерапия, которую когда-то прописал ему Цзинь, дала свои результаты. — Я хотел было обидеться, что ты совершенно про меня забыл, но твой красноречивый ученик убедил меня этого не делать, — хохотнул Рауль, усаживаясь на диван рядом с Катрин. — Будем знакомы — Рауль. — Катрин. Сестра красноречивого ученика, — серьезно ответила та, и все рассмеялись. — Как он там? — тихо спросил Амадео у Томаса под шумок. Не надо было объяснять, о ком он спрашивает. — Продолжает работать, хотя заметно сдал. Ну, ты сам наверное знаешь… По видеосвязи с ним частенько треплешься. Работа на эту сволочь даром не проходит. Недавно форс-мажор случился, живой товар от нас убег… Но не забивай голову, — поспешно добавил он, заметив, как нахмурился Амадео. — Все уже путем, Мигель подсобил. — Вообще, Амадео, у тебя отличный помощник. — Рауль помахал Даниэлю. — Ну что ты застеснялся, ты же всех нас тут собрал! — Не помощник, а ученик, — перебил Рикардо и прочистил горло. — «Я ученик мсье Амадео, самый лучший его ученик, а мсье Амадео самый лучший учитель, и ему сейчас плохо, и, в общем, вот». А дальше он выдохся, и мне пришлось вытягивать из него информацию по крупице! Все расхохотались, а Даниэль покраснел еще сильнее. Катрин схватила его за руку и усадила рядом с собой, и все принялись наперебой хвалить юношу за смелость. — Я даже не думал, — наконец промямлил он. — Правда, не думал, что все приедут… — Как же не приехать! — воскликнул Рикардо. — Это было бы черной неблагодарностью после всего, что прекрасный принц для нас сделал. В отличие от остальных, этот день получился настоящим выходным. Диего потребовал вывезти его в парк, а потом они с Амадео посетили книжный, где пополнили свои библиотеки. Дети под присмотром Катрин и дона Грегорио вдоволь накатались на аттракционах, Рауль с Томасом, прекратив споры, стали закадычными друзьями. Рикардо, воспользовавшись неожиданной командировкой, успел поболтать с Амадео об организации игорной площадки на территории клуба. Даниэль суетился и сновал туда-сюда, то покупая мороженое, то втихаря отвечая на звонки вместо учителя, который про телефон совсем забыл. Ксавьер Санторо наверняка сказал бы длинное умное слово «беспрецедентно». Под вечер, когда вся компания вернулась в особняк, Амадео отвел Даниэля в сторонку. — Я даже предположить не мог, что ты устроишь нечто подобное. Даниэль отвел глаза и шаркнул ножкой. — Я не был уверен, что поступаю правильно, вдруг вы разозлились бы… — На что? На старых друзей? — Амадео улыбнулся и похлопал юношу по плечу. — Спасибо. Мне по-прежнему хочется закрыться в спальне, но только потому, что я жутко сегодня устал, и эта усталость, в отличие от состояния овоща, в которое я сам себя загнал, очень приятная. Прости за все, что тебе пришлось вытерпеть за эти дни. Я думал только о себе. Даниэль разинул рот и уставился на учителя во все глаза. — Да я… Я… Мсье Амадео! Вы вообще не должны вот так сдаваться! На вас смотрит так много людей, на вас смотрит Тео! Где-то там, в Мексике, мсье Санторо делает невозможное только ради вас! Вы права не имеете опускать руки! Я не позволю! Амадео рассмеялся. — Мне правда повезло, что у меня есть ты. Такой добрый, такой настойчивый. Если бы ты тогда не добивался того, чтобы стать моим учеником… Не знаю, что бы сейчас со мной стало. Спасибо. Мне есть, чему у тебя поучиться. От удовольствия Даниэль покраснел так густо, что едва не вскипел, как чайник. — Я настолько верю в вас, что просто не дам вот так взять и сгинуть! Вы же мой учитель! Вы самый лучший! — Поэтому я не имею права подвести и тебя. — Амадео обнял его. Даниэль окончательно растаял, но не забыл незаметно сунуть в карман учителя его телефон. — Вот. — Йохан положил перед Ксавьером документы. — Я все проверил и перепроверил. Вам нужно только подписать. — И тихо добавил: — Как вы себя чувствуете? — Спасибо, Йохан. У меня совсем нет концентрации. — Ксавьер взял ручку, но она тут же выпала из пальцев — так тряслись руки. — Черт… Нужно выпить кофе. Еще и голова раскалывается. — Он стиснул переносицу и зажмурился. Йохан вышел и вскоре вернулся, неся полную кружку кофе. — Черный, без сахара. Как вы любите. — Он поставил кружку на деревянную подставку. — Послушайте… Может, пора это прекратить? Вы сильный, но… — Был бы сильный, не делал бы глупостей. Но сам видишь. — Ксавьер достал из ящика стола пузырек с обезболивающими таблетками, вытряхнул две на ладонь и запил их кофе. — Если бы только был другой выход. — Он наверняка есть! — горячо воскликнул Йохан. — Просто вы предпочли самый простой путь, но он не всегда бывает верным. Может быть, следовало поискать еще, и тогда… — Он осекся и опустил голову, поняв, что перешел черту. — Простите. — Нет, ты прав. Прости, что заставляю тебя проходить через это. Он стиснул ручку, усилием воли заставив руку не дрожать, и принялся черкаться в бумагах. Йохан грустно смотрел на него, затем вышел из кабинета, оставив босса одного. Он бы дежурил возле него круглосуточно, если бы это хоть как-то помогло. Но нет, Санторо продолжал усиленно себя топить и не желал принимать руку помощи. Даже от Мигеля, который каким-то неведомым образом прознал, что произошло, и примчался в особняк Гальярдо в пять часов утра. Сейчас едва пробило девять. Он и Корнелиус сидели в огромной гостиной на первом этаже. Химик недовольно чертил что-то в блокноте и поглядывал на начальника. — Мы позволим ему продолжать? Вы прекрасно знаете, насколько это опасно. — Знаю, конечно. — Мигель вертел в пальцах сразу четыре «чупа-чупса». — А ты думаешь, если мы его свяжем и промоем кровь, он от этого прекратит колоться? Как бы не так. Стоит его освободить, и он снова побежит за дозой. Нет. — Он принялся швырять леденцы палочками вперед, как дротики, и те один за другим втыкались четко в щели между досками, которыми была обшита комната. — Тут. Надо. Прежде всего. Промыть мозги. О! Видал, какой я снайпер?! — Отличный план, — фыркнул Корнелиус. — Осталось придумать, как это сделать. Жаль, что нельзя их достать и прополоскать в тазике, чтобы вымыть раз и навсегда всякую ересь. Хотя почему нельзя… — Меня он вряд ли станет слушать. — Мигель надул губы. — Статус не позволит. Он же всемирно известный наркобарон, а я всего лишь посредник в общении с остальными смертными и правительством, главный переговорщик и поставщик чистейшего в мире кокса. — Во вы себя принизили, босс, — проворчал Корнелиус. — Я вас могу под плинтус замести, вот такого вы роста. — Увидев спускающегося по лестнице Йохана, он встрепенулся. — Ну, как оно? — Плохо, — хмуро ответил Йохан, плюхаясь на диван. И тут же изогнулся от боли. — Ай-й-й… Спина… — Тебе бы сейчас иглоукалывание, — ляпнул Корнелиус, но тут же спохватился. — Я не в том смысле. Диклофенака кольнуть, не? Йохан отрицательно помотал головой. — Тогда, может, твоему хозяину устроить видеоконференцию с принцем? — предложил Корнелиус. — Они друг друга всегда поддерживали. Ну хоть на минутку. — И лучше в темноте, — не без сарказма продолжил Мигель. — С ума сошел? Да по его виду даже пятилетний ребенок скажет, что дяде хреново! — Не нужно. — Йохан замотал головой. — В последнее время они практически не общались по видео, иначе Амадео уже давно был бы здесь. — Это могло бы сыграть роль шоковой терапии, — не сдавался Корнелиус. — Вдруг твоему боссу станет настолько стыдно, что он… Ах да. Я же химик. О чем я говорю. Мне ли не знать, как тяжело слезть с этой дряни, я же сам ее изготавливаю. И вообще я не психиатр-нарколог, думайте сами! — Он надулся и уткнулся в блокнот. — Понятия не имею, что делать. — Йохан закрыл лицо руками. — Я простой телохранитель и всего лишь выполняю приказы! — Еще один в депрессии, давайте все сядем и будем плакать, — проворчал Корнелиус, возюкая карандашом по бумаге. — Если только под «Рабыню Изауру», — согласился Мигель. — Там никто равнодушным не останется, все будут рыдать. Так, по крайней мере, можно скрыть свою слабость за выдуманными страданиями. Сверху раздалась трель телефонного звонка, и Йохан вскинул голову. Похоже, он не закрыл дверь в кабинет, когда уходил. — Надеюсь, Санторо не слышал, о чем мы тут говорили… — пробормотал он. И тут же раздался голос Амадео. Похоже, босс решил и в самом деле встряхнуться как следует и принять звонок по видео. — Твою ж… — выругался Йохан и, с трудом поднявшись, поковылял наверх. Мигель и Корнелиус удивленно переглянулись. — Что-то ты плохо выглядишь. — Амадео хмурился, и Ксавьер не сдержал усмешки. Сам принц тоже выглядел не лучшим образом, но волосы были идеально уложены. Хороший знак. — Да что ты, — съехидничал он в ответ. — Я работаю с трех утра, ты звонишь мне в такую рань, и как это я смею выглядеть утомленным? А ты чем занят? Экран телефона переместился с Амадео на гостиную особняка — там собрались все от Томаса Хендриксона до братьев Торрес, и Ксавьер втайне порадовался. У принца не хватит времени совершать глупости, пока дом полон народу. — Цирк на гастролях? С приездом. — Неплохо, если бы и ты давал себе немного отдыха. — На экране вновь появилось лицо Амадео. — Я звонил вчера. Почему ты не отвечал? — Был занят, работы выше крыши. Прости, что заставил волноваться. Да и вообще… — Ксавьер на мгновение осекся, подавляя внезапно охватившую его дрожь, и внезапно решил сказать полуправду, — плохо себя чувствовал. Совсем расклеился. Сказал бы еще откровеннее, не будь вокруг тебя такой ушастой толпы. — А мы ничего не слышим! — заявил Томас. — Даю честное слово, что не буду дискредитировать босса! — И он хлопнул ладонью по ладони Рауля. — Погоди. — Амадео вышел из гостиной и притворил за собой дверь. — Совсем плохо? Может, все же следует немного отдохнуть? Возвращайся, поставки не рухнут, у тебя все на поток поставлено… Ксавьер покачал головой. — Прости. Следом за мной идет Себастьян. Он словно вирус, летящий по воздуху. Активный к моим рецепторам. — Он вытер пот со лба скомканной салфеткой. — В этой чертовой Мексике можно открыть филиал ада, жарко невероятно, а кондиционер накрылся. — Не боюсь я Себастьяна. — Амадео обеспокоенно вглядывался в его лицо, и Ксавьер собрал остатки воли, чтобы выглядеть прилично. — Я боюсь за тебя. — Не стоит, со мной Йохан и Мигель с его пингвинами. Я не один. Да и у тебя наплыв гостей, значит, за тебя мне тоже не стоит беспокоиться. — Даниэль решил устроить мне сюрприз, — улыбнулся Амадео. — Я, знаешь ли, тоже практически опустил руки, а он обзвонил всех и попросил приехать. — Я всегда говорил, что твой помощник слишком болтлив для бизнеса. — Ксавьер сглотнул с тихим щелчком — в горле совершенно пересохло. — Принц. Не спрашивай ничего. Просто послушай. Я совершаю серьезные ошибки. Себастьян, уверен, подозревает, что я ослаб. Просто хочу, чтобы ты знал, насколько я неидеален. — Не бывает идеальных людей, Ксавьер. Я тоже в последние дни сам не свой и наляпал столько ошибок, что Даниэль с Чилли скоро потребуют равноправной доли в бизнесе за их исправление. Со всеми случается, но… Насколько все серьезно? Когда ты ел в последний раз? Ты и правда выглядишь жутко измученным, только не говори, что специально доводишь себя до такого состояния! — Зачем бы мне это понадобилось? — невесело усмехнулся Ксавьер, в который раз подивившись проницательности принца. — Не волнуйся за меня. Твой друг не даст мне умереть с голоду, а не косячить в делах мне помогает, как ни странно, Мигель. Мы справимся. — Он глянул на торчащего в дверях Йохана. — Мне пора идти. Позвоню позже. — Ксавьер… Но он уже оборвал связь. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и со стуком ударился о стол, по экрану зазмеилась трещина. Йохан рванулся вперед и едва успел поддержать едва не завалившегося на бок босса. — Господин Санторо, вам надо отдохнуть, — дрожащим голосом проговорил он. — Забудьте сегодня о работе, с каждым разом вам все хуже и хуже… — Будто я не знаю. — Ксавьер тяжело дышал, пот градом лился по лбу. — Позови Мигеля, я знаю, он тут. — Конечно, тут. — Мигель подхватил его с другой стороны и вздернул на ноги. — И я глубоко оскорблен, что вы сразу мне обо всем не рассказали. — Если кто-нибудь узнает об этом… — Ну как же, сейчас побегу трезвонить на всю Мексику о том, что великий Ксавьер Санторо сдулся, как воздушный шарик, в котором кончился гелий, — фыркнул тот. — Я бы мигом снял вашу ломку, но не уверен, что вы не побежите за очередной порцией кайфа, как только вам полегчает. Так что будьте добры, помучайтесь. — С-спасибо. — Теперь Ксавьера колотило в ознобе. Йохан с Мигелем уложили его в постель, и телохранитель выпрямился, не сдержав мучительный стон. — Ты что, спину сорвал? — хлопнул его по лопатке Мигель, чем вызвал громкий вскрик. — Ну еще бы, таскать на себе такого кабана… — Иначе было нельзя, — простонал Йохан. — Вчера заявился Себастьян, и… — Он был з-здесь? — Ксавьер укутался в одеяло. — Что ты ему сказал? — А что я мог сказать? Наплел, что вы отправились в квартал красных фонарей, ничему другому он бы не поверил… Ксавьер захихикал. Смех так и рвался наружу, и он уже не сдерживал его и захохотал во весь голос. Мигель смотрел на него, как на умалишенного, но ему было плевать. — Это ты хорошо придумал, — отсмеявшись, похвалил помощника Ксавьер. — Господи, как трещит голова… Немного потоптавшись у кровати, Мигель и Йохан ушли. Ксавьер накрылся подушкой и изо всех сил старался игнорировать отбойный молоток, долбящий в виски. Но ничего не выходило. Сколько еще это будет продолжаться? Сколько еще он будет травиться этой гадостью? Он понимал, что так нельзя, что это делает его слабее, и каждый укол уменьшает его шансы вернуться к нормальной жизни, но ничего не мог с этим поделать. — Слабак, — прошептал он. — Никакой вы не слабак. Ксавьер выглянул из-под подушки. Оказалось, Йохан вернулся и теперь сидел у постели верхом на стуле, положив скрещенные руки на спинку. Сидел неестественно прямо, будто палку проглотил, и Ксавьер понял, что это из-за сорванной спины. — Тебе нужно к врачу. — Кому нужно, так это вам. — Я так хочу сказать, что больше не буду. Но страшно, что снова совру. — Не надо ничего обещать. Но вы же можете попробовать жить без этого, в конце-то концов! Господин Амадео так за вас переживает, а вы… Вы… — Йохан досадливо прикусил губу. — Вы не можете просто сдаться на милость этой отраве! Однажды вы уже избавились от нее, так почему бы не попытаться снова?! — Вот именно. Я помню, насколько это было тяжело. Большой глупостью было начинать снова, но уже все. Конец. — Ничего не конец. Все еще можно вернуть назад. Вы самый сильный человек, которого я знаю, вы справитесь с этим. Нельзя так просто сдаться, тем более из-за Себастьяна! Кто он такой, чтобы помыкать вами? Никто не мог этого сделать, ни Жаклин, ни кто-то еще! Так почему вы сдались на милость этого… прохиндея? Слово «прохиндей» так рассмешило Ксавьера, что он не сдержался и захохотал в голос. Йохан остолбенело смотрел на него, потом беспомощно застонал и уронил голову на скрещенные руки.