Лис и Ласка

      Хуа Чен всегда гордился тем, что он родился Хули-Цзин. Огненно рыжий лис, такой же, как его мать и отец, что растили своего сына в любви, ласке и гордости за свой род. У отца Хуа Чена было целых пять хвостов! У матери всего два, но это не делало её хуже. Она была самой заботливой и самой тёплой лисицей. Пусть она и говорила, что и к остальным оборотням надо относиться с пониманием и не задирать нос, Хуа Чен задирал. Он всегда считал лисиц выше других оборотней, на что и отец и мать только головой качали, говоря, что однажды это выйдет ему боком.       Хуа Чен имел все шансы получить свой второй хвост уже в скором времени. Как ни как, ему уже пятый десяток наставал! Хотя и выглядел он совершенно как молодой, юный мальчишка, в силу того, что оборотни растут гораздо медленнее людей. Он не прекращал собирать природную Ци и стремился стать сильнее. Сильнее всех и вся, чтобы каждый признал в нём самого сильного оборотня, а охотники боялись и нос совать. Да, у малыша Хуа была особая ненависть к охотникам, что рыскали в лесах, охотясь на оборотней, продавая их живьём или по частям. Пусть уловы были не частыми, но изредка, некоторые оборотни попадались людишкам, но тогда на помощь приходили другие оборотни, каждый стоял друг за друга горой.       Всего в их безгранично огромном лесу водилось несколько кланов оборотней — Рыжие лисы, Тэнгу, Бакэнэко, Инугами, а так же вымерший клан оборотней Ласк. Самый миролюбивый и самый ценящийся среди охотников. У каждого были свои территории в лесу, кроме маленьких Ласк, что считались истреблённым кланом, так как вот уже тридцать лет никто не видел ни одного живого ласку-оборотня. Отец Хуа-Хуа говорил, что тридцать лет назад на последних живших напала большая группа охотников, убив всех, чтобы продать. Тогда никто из других кланов так и не подоспел помочь, а его не пускали в пору юности. Это была ночь, полная горя, потери и боли, потому что каждый клан прикрывал друг другу спины. Кажется, у Матери Хуа была близкая подруга в этом клане и изредка она говорила сыну: «Если бы их сын был жив, он был бы твоим Диди, он намного младше тебя, когда тебе было двадцать, он только-только начинал познавать этот мир». Но Каждый раз, когда Хуа думал об этом, его чувства разделялись — с одной стороны, ласки были слишком слабыми, чтобы выжить, с другой, если бы не охотники, возможно… у него был бы Диди? Маленький, с белыми ушками, возможно он бы учил его охотиться. Думая об этом иногда юный лис испытывал тоску, вспоминая грустное лицо матери. — Хун-Эр, не гуляй слишком долго, скоро начнётся метель! — крикнула мать лиса и тот фыркнул и только махнул хвостом, выскакивая за дверь. Отец сейчас охотился, а Хуа Чен просто прогуливался по окраинам их земель. Снежинки падали на его немного лохматую голову. Он слегка вилял хвостом, заставляя снежные звёзды виться маленькими ураганчиками и невольно подумал, что в такой чудесный день было бы неплохо убить парочку охотников. Но никто не станет соваться в такую погоду в лес.       Только он хотел повернуть и направиться в другую часть леса, чтобы немного подразнить Тэнгу, как тут услышал копошение за большим, старым деревом, что стояло тут с тех пор, как Хуа себя помнил, то есть, за долго до его рождения. Возможно этому громадному дереву было даже за сотню лет. Ему стало любопытно — кто ещё в такую погоду может высунуться из уютной, тёплой норы, кроме него? Осторожно обойдя дерево он улицезрел… Чудо? На мгновение он замер, словно боясь спугнуть копошащегося в снегу оборотня. Это был совсем ещё кроха! И не абы кто а… Ласка? Мальчишка, заметно младше него, белоснежные, полукруглые ушки выглядывали из-под копны волос цвета коры дерева, только светлее, нежнее. А так же хвостик, не очень длинный, но и не короткий, такой же белоснежный, едва ли не сливался со снегом. Он был в человеческой форме, его маленькие руки покраснели от копания в снегу, но он упорно пытался что-то выкопать с хмурым личиком. Но стоило ему услышать шорох, как он замер, резко подняв голову и испуганно смотря на Хуа Чена, точно так же замерев. Возможно прошла минута, возможно вечность. Хуа Чен не мог оторвать взгляда от зрелища, не мог насытиться и насмотреться. Глаза цвета жидкого янтаря очень выделялись на фоне светлой, бледной кожи. Небольшие ранки на губах говорили о том, что он явно пытался что-то грызть, что-то твёрдое. Хуа и сам в детстве получал такие ранки, когда пытался съесть что-то совсем уж твёрдое или замороженное. Ответ пришёл быстро — малыш не умел охотиться и искал еду под снегом. Возможно коренья? Но ведь Ласки хищники? Где его родители? Разве они не должны заботиться о маленьком детёныше? И ведь все ласки были уничтожены, откуда взялась эта прелесть? Если он один, как он выжил? Как он всё ещё жив вообще? Вопросов была целая куча. — Привет? — осторожно поздоровался Хуа Чен и в этот момент малыш рванул с места в противоположную сторону. Он оказался очень быстрым для своего возраста, но Хуа Чен был старше и соответственно быстрее. Не долго думая, он рванул вслед за малышом, не намереваясь упустить его из виду. На мальчике была старая, потёртая шубка, что давно потеряла свой белоснежный цвет, но наверняка ещё оставалась хоть немного тёплой. Это говорило о том, что когда-то у ласки была семья, что заботливо сшила ему тёплую, зимнюю одежду и именно она не дала мальчику замёрзнуть в суровые зимние времена. Но за столько лет она давно должна была износиться. — Стой ты! — крикнул Хуа Чен, следуя по пятам, не упуская из виду каштановую макушку. Но вскоре того и след простыл. Хуа Чен, пытаясь отдышаться, посмотрел на следы и попытался уловить запах — запах свежей листвы и немного ягод. Не торопясь он шёл то по следам, то по запаху.       Время шло, он только удивлялся тому, насколько же быстрый этот маленький найдёныш. И всё-таки следы привели его к небольшой пещере, что была едва заметной в этой снежной пустоши. Он чувствовал себя охотником, что гонялся за добычей. — От меня не спрячется ни один маленький оборотень~ — едва ли не пропел Хуа Чен, на что он услышал шипение и рычание, исходящее из норки и сбавил свой напор, выдохнув и присев около норки. — Малыш, я — Хуа Чен, рыжий лис, я не причиню тебе вреда. Ты искал еду? — предположил Хуа Чен, но в ответ ему тишина. — Диди, как тебя звать? — вновь произнёс лис, виляя игриво хвостом и видя в глубине норы поблёскивающие золотом глаза. Малыш осторожно выглянул, не чувствуя опасности, что исходила от людей при охоте. И только сейчас тот заметил рыжие уши и хвост. Одет Хуа Чен был слишком легко для зимы, но тот не чувствовал холода, когда как малыш ласки был ещё слишком мал, чтобы так же свободно гулять в таком лёгком наряде и весьма остро реагировал на холод. — Се Лянь… — буркнул мальчик, на что Хуа Чен только тепло улыбнулся, вновь вильнув хвостом. — Ты у нас белая ласка, да? — мурлыкнул он, на что Се Лянь насупился. Хуа Чен заметил, что тот выглядел недокормленным и худеньким, слишком слабым, как и любой другой детёныш. — Ну-ну, знаешь, детям без родителей нельзя вылезать из норы, — выдохнул Хуа, прикрыв глаза. — Но ты гуляешь! — едва ли не тяфкнул мальчишка, на что лис только мягко рассмеялся. — Я взрослый, мне уже пятый десяток идёт, — произнёс он с налётом гордости в словах, заставив ласку нервно вильнуть хвостом. — Давай так, ты позволишь мне немного позаботиться о тебе, а я в ответ накормлю тебя и приведу в тёплую нору. — произнёс Хуа, осторожно протягивая руку. — А вдруг там будут люди? — опасливо произнёс Лянь, выглядывая из заснеженного укрытия. — Я их убью, — так же миролюбиво произнёс Хуа, но заметив проблеск страха в глазах, тут же исправился. — Но нам никто не попадётся, потому что люди в такую погоду сидят по деревням и не высовываются. Ты разве не по этому вышел? — поинтересовался Хуа Чен, на что Лянь-Лянь только прижал ушки к голове, что-то прокряхтев и выбираясь из небольшой пещеры. Лис подхватил мальчика на руки и лёгким бегом направился к дому, надеясь застать мать и изрядно удивить или даже обрадовать её! В его руках был последняя выжившая ласка!       Но по пути он встретил мужчину и внезапно остановился. Он ощетинился, это был охотник. Невольно проскользнула мысль о том, что человек выбрался в такую погоду надеясь на лучший улов, хотя в такой заснеженной местности вряд ли можно было бы найти хоть что-то. И тут он понял — они сейчас у того самого дерева, где Хуа встретил малыша. И если бы он ушёл, маленькая ласка стала бы жертвой охотника. — Ох, вот так дела! — произнёс охотник, поворачиваясь к оборотням. Се Лянь завозился на руках старшего, заскулив, в то время как Хуа Чен прижимал того плотнее к себе и отступал. — Аж два оборотня! Ещё и ласка! Да я богат! — с восторгом воскликнул охотник, на что Се Лянь только сильнее вцепился коготками в плечи Хуа Чена. — Если ты сегодня что и получишь, то только собственную смерть, выродок… — прорычал Хуа Чен, надеясь, что вселит в Се Ляня уверенность. Он обещал и он не даст его в обиду. Невольно в душе похолодело от мысли, что вот такие вот охотники разоряли и уничтожали клан Ласк. Что такие же малыши, как и тот, что у него на руках, умирали или были проданы на людских рынках, чтобы быть освежёванными как какой-то скот. Невольно он представил и малыша Ляня в чужих руках, напуганного… убитого. Оскалившись он зарычал настолько грозно, настолько внезапно, что охотник вздрогнул и сделал шаг назад. — Ты и пальцем его не тронешь! — глаза налились алым, словно кровь, хвост метался туда-сюда, но тут, из неоткуда, появился крупный, большой лис, не в человеческой форме, а в животной. Тот кинулся на человека с ножом в руке, впиваясь в его шею и сжимая челюсти, чувствуя, как ещё тёплая кровь наполняет пасть. — Папа! — радостно воскликнул Хуа Чен, когда охотник затих, так и не сумев ранить большого, огненно-рыжего лиса. Тот в свою очередь обратился в человека. За спиною виляли четыре хвоста, а сам он с задорной улыбкой наблюдал за сыном. — Что-то ты теряешь хватку, — но тут мужчина заметил на руках сына другого ребёнка. — А? Кто… это? — но стоило ему увидеть хвост, уши и полные слёз золотистые глаза, как он оцепенел и стал серьёзнее. — Где ты его нашёл? — он осторожно подошёл ближе, но малыш мёртвой хваткой вцепился в своего нового знакомого. — У дерева, около которого мы сейчас стоим. Кажется, он искал еду и он всё ещё голоден. — оповестил хмуро Хуа Чен. — Я нёс его домой. — произнёс он осторожно. — Вы с мамой ведь не против? — спросил юный лис отца нервно вильнув хвостом. — Неси его маме, я пока посмотрю границы на наличие других охотников. — произнёс он и потрепал сына по голове. — Ты молодец, сын. — Хуа ярко, радостно улыбнулся и задрал голову. — Я знаю, пап! — и с этими словами он рванул домой, задорно хихикая.       А в доме его уже ждала мать с горячей едой и тёплыми шкурами, чтобы согреть несносного ребёнка. Но какого же было её удивление, когда несносное дитя принесло на руках оборотня, клан которого уже считали полностью уничтоженным?       Этот день стал новым началом для юного и горделивого лиса и маленькой, лишённой семьи ласки.