Часть 1
26 мая 2023 г., 19:54
Одно из самых ужасных ощущений в нашей жизни — это ощущение обреченности. Когда ты знаешь, что с тобой должно произойти что-то ужасное, но ничего не можешь с этим поделать. В такие моменты остаётся только смотреть, как из тебя и твоей жизни делают, лепят, строят, да и в целом счастливчик, если созидают, а ведь могут крушить и рушить, разбивая устоявшийся внутренний мир на руины, которые и разгрести-то после будет невозможно.
Тэхен думает, что в их мире это слово за многие столетия или, может, даже тысячелетия, приобрело вид чего-то вечного, постоянного. Однако даже самая крохотная жизнь имеет смысл. Будь то нерождённые дети или букашки под подошвой старых кед.
Тэхен уже с минуту смотрит на маленького, крадущегося по грязному неровному асфальту паука и думает о том, что тот и не подозревает: его жизнь вот-вот оборвется. Глупо рассуждать на тему вечности, пока существуют настолько хрупкие создания.
— Рука онемела, — хрипло полушепотом говорят сбоку и Ким промаргивается, ведёт плечами и медленно поворачивает голову. Смотрит на сидящего рядом парня, потом на его руку, между пальцами которой тот зажимает пластырь, протягиваемый Тэхену, и пусто хмыкает.
Он до сих пор не понимает как они оказались в такой ситуации. Вдвоём. Впервые за долгое время Тэхену кто-то составил компанию в роли мальчика для битья. И не то, чтобы он мечтает о собрате по несчастью. Ему, если честно, вообще все равно.
— Я не просил, — глухо отзывается Ким и переводит взгляд на паука. Чёрный шарик на длинных лапках почти доползает до его подошвы.
— Всегда нужно просить о помощи, чтобы её получать?
— Себе помоги, — шепчет Тэхен и одним ленивым движением размазывает кроху-паука по асфальту.
Его точно так же размазывают, раза два в неделю стабильно, а то и больше. Местные хулиганы, отбитые на всю голову, лишённые всякой морали. И если говорить о ценности каждой жизни, то в их случае — напротив их имён, — Тэхен бы поставил огромный прочерк. Но мир несправедлив: маленький несчастный паучок, никому не причинивший вреда, но при этом играющий какую-никакую роль в экосистеме, умирает под подошвой, а такие вот мрази как Мин Юнги, засоряющие воздух и отравляющие другим жизнь, существуют.
Рядом сидящий парень больше не протягивает пластырь. Складывает его аккуратно в коробочку и засовывает в карман рюкзака. Тэхен искоса наблюдает за чужими действиями и поджимает губы, болезненно шипя: по скуле сегодня не слабо заехали.
Незнакомого парня Ким видит впервые. Он даже не заметил в какой момент избиения их, жертв, стало двое. Не заметил потому что было все равно, ему бы самому перетерпеть побои, о ком-то другом волноваться — дело десятое.
— Будешь сидеть на земле — простудишься, — вновь заговаривает незнакомец и шурша одеждой, придерживаясь за стену, о которую оба опираются спинами, поднимается.
— Ты проходил курсы заботы? — отшучивается Ким, стараясь не сильно растягивать губы в ироничной улыбке.
Веки парня напротив опущены, глаза смотрят вниз на сидящего Тэхена: пусто, безэмоционально, холодно. Он не смеётся и даже не улыбается, не пытается шутить в ответ, на его пухлых губах кровоточит маленькая ранка.
— Я кажусь тебе заботливым? — вдруг спрашивает незнакомец, а Ким искренне удивляется. Пыхтит себе под нос, силясь не засмеяться, потому что, черт возьми, все болит. Ребра просто адово ноют.
— Возможно, — выдыхает Тэхен и тоже, придерживаясь за стену, поднимается на ноги, — странный ты.
— Проявлять заботу странно? — в голосе неподдельный интерес, а на лице ни одной эмоции.
— Я не видел тебя раньше, — игнорирует чужой вопрос Ким, — недавно перевелся?
— Нет, — отвечает незнакомец, — я учился здесь с самого начала. В параллельном классе.
— Вот как, — выдыхает Тэхен.
В принципе неудивительно. У него с самого начала поступления в старшую школу не заладились отношения с одноклассниками и нормально, что он не знает и тех, кто учится в его параллели. Уже почти выпуск: три года прошло, а он с трудом вспоминает имена тех, кто сидит с ним в одном кабинете во время уроков.
— Пак Чимин, — зачем-то говорит незнакомец.
— Я не спрашивал твоего имени.
Тэхен отряхивает одежду и ловит на себе усталый взгляд. Что? Даже не обижается на чужое безразличие к своему имени? Точно странный.
— А тебя Ким Тэхен, — продолжает блистать умом Пак.
— Память мне, вроде, не отбило, спасибо, что напомнил.
— Ты со всеми такой?
Тэ улыбается и машет рукой, оставляя чудика наедине с самим собой. Уроков ещё дохрена задали, а скоро начинаются первые экзамены. Заводить дружбу с непонятными типами, у которых статус в школе сравним со спортивным инвентарем, только дороже себе, если учесть, что статус самого Кима ничуть не выше. А, может, даже ниже.
— Эй, — кричит Пак ему в след, но остаётся стоять на месте.
Все же этот мир безнадежно прогнил и они все в нем обречены.
***
— Мам, пап, я дома, — сообщает Тэхен, стоит входной двери на ним закрыться. Парню никто не отвечает, наверняка отец на работе, а мама разготавливает на кухне, напевая что-то себе под нос и совершенно не обращая внимания на внешние раздражители. Эта женщина всегда проводит время в раздумьях, с лёгкой улыбкой на губах и яркими сияющими глазами. Она идеальная жена и идеальная мать, но она абсолютно никакой сабмиссив. У неё нет на шее должного ошейника, она свободна, ведь когда-то отказалась от своего доминанта, потому что уже была влюблена в отца Тэхена. Парень ей гордится, потому что знает того мужчину, который при ином раскладе мог бы стать его отцом. Он настоящий тиран, а ещё бандит, ни раз заявляющийся пьяным на порог их дома. Отвратительный человек. Тэхен думает... Нет, он почти уверен, что его роль будет точно такой же, как у его матери. Ждать, наверное, недолго осталось. Метка должна вот-вот проявиться. И наверняка она будет выжжена чужим именем под его ключицей. Ким тяжело вздыхает и поднимается к себе в комнату, кидает рюкзак на пол и снимает с себя испачканную кофту. На стенах криво развешаны плакаты разных музыкальных групп, полки забиты книгами, в основном фантастикой и триллерами, а на столе, в груде разного хлама, можно разглядеть ноутбук. Старенький, потрепанный временем. — Ты сегодня поздно, — Тэхен, начавший расстегивать штаны, вздрагивает и резко оборачивается. В дверях стоит Джин — его старший брат. — Подглядываешь? — кривится младший и немного улыбается. — Рад тебя видеть, давно приехал? — Пару часов назад. Джин доминант, и чужое имя на его запястье уже давно выжжено, вот только его владельца он искать и не пытается. Говорит, что не до этого, что полно дел, что уже есть человек, которому он готов отдать свое сердце, вот только, похоже, что это не взаимно. Сам он тренер по фигурному катанию на коньках и работу свою обожает. Чуть что бежит сломя голову. Попросят дополнительные тренировки — пожалуйста. Все, что угодно, главное, чтобы горел огонь страсти к любимому занятию в глазах. — Что с тобой? — хмурится старший и отталкивается от косяка, на который до этого опирался. Подходит к Тэхену и осторожно касается его разбитой скулы. Тот шипит несдержанно, дергаясь. — Да хватит тебе, — шлепает по чужой руке, — просто ушибся дверью. С кем не бывает. — С тобой, — скрещивает руки на груди, — ты можешь обмануть родителей, но не меня, Тэхен. Скажи честно, над тобой все ещё издеваются? Младший поджимает губы и резко снимает с себя штаны, тут же надевая серые, более удобные, домашние и смотрит на брата с вызовом. — Нет, — морщит нос и подходит ближе, смотря в глаза Джина, — я же сказал, что ударился. — Ну конечно, сделаю вид, что поверил. На деле у них не такие уж и плохие отношения между собой. Тэхен искренне уважает и любит брата, тогда как старший всеми силами старается это самое уважение и любовь не предать.***
— Почему ты обедаешь здесь? Тэхен почти роняет свой ланч-бокс на землю, чуть не разбрасывая еду, так любовно приготовленную матерью, по грязному бетону. Он недовольно цокает и поднимает голову. На крыше школы ветрено и немного прохладно, скорее всего из-за этого людей здесь не бывает. Перед ним стоит вчерашний парень. На его скуле смешной пластырь с детским принтом, но даже он не скрывает синяк, который расползся по всей щеке. — Тебя забыл спросить, где мне есть, — и закидывает в рот очередной кусок курицы. Помимо того, что здесь не бывает обычных учащихся, сюда так же никогда не поднимается Юнги со своей отбитой на голову компанией. У этого парня явные проблемы с психикой и гневом, который он не умеет сдерживать. Только за этот учебный год его отстраняли от занятий три раза и почему только до сих пор не выкинули из школы? Наверное, загадка для всех, кто так или иначе пострадал от его несдержанности и ужасного характера. — Прячешься от Юнги? — будто читает мысли надоедливый, а Тэхен с треском захлопывает крышку ланч-бокса. Отвечать на чужие вопросы нет никакого желания. Да и кто вообще, находясь в своём уме, не прячется от Юнги? Обычные школьники даже в глаза ему смотреть боятся, мало ли что от психа можно ждать? Не так смотришь, не так дышишь рядом с ним и поездка в больничную палату обеспечена. Говорят, что он держит банду, легко справляется с теми, кто старше — ставит их на колени, заставляя пресмыкаться. Он более, чем хорош в уличных драках; он владеет боевыми искусствами — тоже слухи, на самом деле; он не считает зазорным пользоваться всем, что попадет ему под руку. Отчасти из-за последнего пункта его и считают полным психопатом. Такие как он с шансом в сто процентов становятся доминантами, самыми худшими из худших. Они считают своих сабов рабами и превращают их жизнь в ад. Самое жуткое, что им ничего за это не бывает, ведь такова природа, закон на их стороне. Ужасно жалко того саба, который будет предназначен Юнги, если, конечно, его уже нет. Тэхен закрывает глаза и заваливается на спину, подкладывая под голову капюшон от толстовки. Сбоку слышится шуршание — Чимин делает тоже самое. Ну правда, чего приклеился как банный лист к голой жопе? Шёл бы по делам, но нет, нужно раздражать своим присутствием. Приятеля себе нашёл, что ли? — Холодно, — ровным голосом шепчет он, — на промерзшем бетоне и простыть можно. — Да заткнешься ты, наконец, или нет? Крылья — такой вид в этом мире приобретает душа человека. Невооруженным глазом видеть её и дотрагиваться может только тот, кто предназначен судьбой — пара, соулмейт. Могут и врачи со специалистами, но только благодаря особенным приборам. На крыльях нельзя летать, ими не укрыться и не согреться, зато они имеют полное отражение человека. Воплощение его психического и морального состояния. По крыльям можно сказать насколько человек ранен и отягощен своей жизнью. Когда соулмейты встречают друг друга — их души сплетаются, и если крылья одного изрядно потрепаны, больны или деформированы, то на другом это пагубно сказывается, до тех пор, пока тот не примет его как свою пару. Но не всегда происходит так и это причина, почему легализована ампутация крыльев — ампутация души, в таком случае человек остаётся пустым до конца жизни. Если один лишается души, то второй становится свободным, метка с тел обоих исчезает и людей больше ничего не ограничивает. Имеет место быть обоюдный отказ от отношений. Происходит это через суд, по окончанию которого чужое имя сводится и душа освобождается. Красивая сказка для тех, кто верит в истинную любовь — настоящий ад жестокой реальности. Сам Тэхен не знает как поступит. Наверное, зависит от того, кто именно окажется его доминантом. Мысль о том, что им может оказаться он сам даже не маячит на горизонте. — Обед почти кончился, — снова жужжит над ухом Чимин. Над ними огромное голубое небо и ветер несёт по нему белые пушистые облака. Слишком беззаботные минуты уносятся так же быстро, остаётся только молиться, что Юнги не выловит его после уроков и не утащит на излюбленное место за школой, чтобы выплеснуть весь свой гнев. — Идём на урок? — Ты можешь от меня отвязаться? Мы даже не в одном классе. Чимин молчит, шуршит вещами и подошвой по бетону, поднимаясь на ноги. Он очень странный. Тэхен видит его второй раз в жизни, но ничего о нем толком сказать не может, кроме того, что он раздражающий. Наверное, его мучает одиночество и в Тэхене, — в таком же изгое как он сам, — Чимин просто хочет найти друга. На деле же такая себе дружба получается — ужин из двух блюд для Мин Юнги. Тэхен жмурится, приходя к осознанию: это блядски несправедливо, что вся их школьная жизнь сводится к страху перед одним единственным психопатом. И ведь ничего с этим не поделать. — Я тебя жду, через минуту звонок, — обдает холодностью голоса Чимин. — Проваливай, — выдыхает устало и краем глаза замечает как тот идёт к двери с крыши. — Жду, — и встаёт у выхода. Он здоров вообще? Тэхен садится и отряхивает свою толстовку. За его спиной белые, мягкие даже на вид крылья, он сам удивляется как сумел сохранить их идеальность при всем том, что с ним творится. Он с трудом поднимается на ноги — синяки с последней встречи с Юнги ещё болят, — и смотрит на Чимина, тот все ещё его ждёт. — Ты надоедливый, знаешь? — Тэхен открывает дверь и быстро в неё проскальзывает, слыша звонок на урок. Опаздывать ему не в новинку, поэтому он даже не торопится. — У меня была идеальная посещаемость, — зачем-то говорит плетущийся за ним парень. — И что мешало тебе уйти раньше? Возможно, Чимин ненадолго задумывается, поскольку ответ прилетает не сразу. — Я хочу с тобой подружиться, — ожидаемо. Тэхен резко останавливается и оборачивается, смотря на парня перед собой. Две груши для битья, весёлая дружба у них получится, вот только тому или все равно, или он просто этого не понимает. Его взгляд немного скучающий, а на лице никаких эмоций. Если так подумать, то за те несколько минут, которые они контактировали сегодня и вчера после трёпки, Тэхен не видел ни единой эмоции этого парня. Сам он усмехается: — Скажи, ты дурачок? — Нет, — даже не обижается. Снова. — Просто ты показался мне интересным и по крайней мере не таким мудаком, как многие из тех, кто здесь учится. Сложно сказать, что с ним не так, но мыслит он определённо вменяемо, ведёт себя глупо, но, может быть, это защитная реакция? Тэхен ничего ему не отвечает, только пожимает плечами и идёт дальше по коридору. Думает, что дружба у них точно не заладится, ведь друзья должны помогать друг другу в беде, а они сами себе помочь не могут, о чем тут речь? Все так и происходит: в следующий раз они встречаются на уже знакомом месте, после уроков. Юнги хватает Тэхена за шкирку у самых школьных ворот и что-то говоря своим друзьям через дикий, промозглый смех, тащит на задний двор. Там уже сидит Чимин на излюбленном асфальте и считает камни у своих истоптанных кед. Над ним чёрной тенью нависает Чонгук, что-то громко гогоча и подпинывая парня под бедра. — Ну привет, друг, — не сдерживается от колкости Тэхен, когда его грубо толкают в стену и пинают коленом в живот. Чимин кидает короткий взгляд, но молчит. Так вот что нужно, чтобы заткнуть этого парня, неожиданно. Казалось он будет заваливать безэмоциональными репликами даже под дулом пистолета. Тэхен поднимает голову и смотрит на человека перед собой. Мин Юнги — тот самый, имя которого заставляет кровь в жилах замёрзнуть на веки вечные. Вообще он учится с ним в одном классе, правда на уроках появляется раз в неделю или только на контрольных, которые, к слову, почти всегда пишет на высший бал. Обидно знать, что у психопата ещё и котелок неплохо варит, может быть поэтому его не выгоняют? — Ну здорова, Тэхен-и, — он тянет насмешливо чужое имя и широко улыбается, — Давай по-быстрому, мне сегодня некогда. Пятьдесят тысяч вон и свободен. — Откуда у меня такие деньги? Позади Юнги стоят двое и если Чонгук, который младше их всех на год, кидается семечками в Чимина, точнее их очистками, посмеиваясь как полный придурок, то Хосок, тот, что обычно всегда таскается с психопатом, словно его сиамский близнец, раздражённо выругивается: — Говорил же не прокатит, — добавляет он и пинает жестяную банку в сторону сидящих на асфальте парней. — Бесполезный мусор. — Тише, хен, — Чонгук подходит ближе к Чимину, — мы просто вытрясем сейчас их до копейки. Можно же телефон в ломбард заложить, разве нет? Чужое не жалко, — и хихикает, да так раздражающе, что Тэхен отпинывает жестянку обратно и попадает в висок Чонгука. — Вот это номер, — присвистывает Юнги под неугомонный ржач Хосока. А потом происходит самое ужасное: его избивают так, как никогда до этого. Бьёт в основном Чонгук, пока двое других смотрят. Юнги даже умудряется закурить и устало сесть на скамейку рядом, раскидываясь на ней как царь. Сегодня он на удивление спокоен, что не сказать о его подпевале. Тэхен не знает сколько это продолжается. У него достают из кармана телефон и все деньги, что имеются. Забирают даже часы, которые подарил Джин на день рождения. Кажется, они дорогие. Больше даже дороги сердцу Тэхена, нежели по цене. — Две тысячи? — фыркает Юнги, — ты бомжей обокрал что ли? Чонгук плюёт в их сторону и, разворачиваясь, сваливает первым, говоря, что ждёт друзей у ворот. — А у этого что? — кивает в сторону Чимина Хосок и начинает бесцеремонно шарить по его карманам. К удивлению Тэхена тот даже не сопротивляется, смотрит прямо перед собой, в пустоту. Как кукла. — Десять тысяч, твою же мать! — Ладно, черт с ними, — Юнги швыряет телефон в Тэхена и разворачивается, — найдём кого побогаче. Уже почти нет времени. — Не опоздаешь, хен? — Подождёт, не переломится. Они скрываются за углом слишком быстро, оставляя после себя опустошенного Чимина, который бьётся затылком о стену и смотрит вверх, на небо, и еле шевелящегося Тэхена. У последнего все совсем хреново, он даже вздохнуть толком не может, корчится на асфальте, пытаясь хотя бы сесть, но выходит плохо. — Держи, — он даже не хочет знать, что там опять предлагает Чимин, но когда поднимает голову, понимает, что лучше бы так и сдох на этом сраном асфальте, потому что он снова протягивает свой долбаный детский пластырь. — Издеваешься? — смеется и морщит лицо от резкой боли, — ты подорожник с собой носи, больше толку будет. — Хорошо. Тэхену все же удаётся сесть и выдохнуть полной грудью, издав болезненный стон. Он, кажется, начинает привыкать к странностям этого парня. Тот выглядит совершенно спокойным, как обычно. Роется в своей сумке и протягивает бутылку с водой и блистер с таблетками, видимо, обезболивающие. Предусмотрительный до чёртиков. Разве это не хреново, когда носишь с собой таблетки и воду не из-за того, что вдруг может что-то заболеть, а точно знаешь, что после школы тебя отмудохает банда отморозков и они точно понадобятся? Тэхен снова смеется и смотрит в чужие, полные безразличия глаза: — Тебя это не злит? — Что злит? — Твои деньги забрали. Тебя и, — он прокашливается и берет предложенную бутылку с таблетками, — твоего, якобы, друга избили, но тебе как будто бы все равно. — Это должно злить? Если сказать, что Тэхен удивлён чужому ответу, то значит промолчать. Он едва не захлебывается водой, долго и болезненно стараясь её откашлять. Глотает сразу же две таблетки и отдаёт бутылку обратно, даже не поблагодарив. — Ты недалёкий или прикидываешься? Они очень долго смотрят друг другу в глаза и тут Тэхена осеняет, он ведь и подумать даже не мог, просто в целом мало с людьми общается да и не знал, что такое возможно в восемнадцать-то лет. Что там за гребаная юношеская трагедия? — Понятно, — шепчет он, — мне очень жаль. — Ничего, мне и правда все равно. Ужасно грустно сталкиваться с этим в таком возрасте. Ведь получается, что Чимин в самом деле совершенно… пустой.
