Седьмая Невеста Синей Бороды

      — Думаю, я мог бы кое-что рассказать вашему другу, мой ароматный и напудренный Марженде, — cказал барон, спускаясь по винтовой лестнице все ниже в подземелье замка.       Ходы были запутанными, и хотя бард изо всех сил вертел головой по сторонам, пытаясь запомнить дорогу, похоже, он давно уже потерял направление выхода.       — У вампиров есть забавная особенность. Пока они сохраняют девственность, у них нет крыльев. Но после сами-знаете-чего, — барон показал непристойный жест, — кожа у них на спине лопается, и оттуда вылезают черные крылья. Огромные крылья. Я видел такого вампира, когда еще был жив мой отец. Но потом эта тварь вылетела на солнце — не сиделось ей в уютном и теплом подземелье. И сгорела. Рассыпалась прахом.       Тяжелые шаги барона, легкая поступь маркиза и еле слышный шорох мягких чулок барда отражались от сырых стен. Факелы, один из которых нес барон, а второй музыкант, трещали от влаги и сыпали искрами.       — Почти пришли. Вот тут, — барон поднял источник света повыше, — у меня запрятан Лиа Фиал — волшебный камень, который начинает кричать, если мимо него проходит женщина.       Гости почтительно посмотрели вверх, туда, куда указывал Кратчерсон, но не увидели ничего. Если там действительно был Лиа Фиал, то он ничем не отличался от остальных влажных серых камней кладки.       — А тут, — Синяя Борода посветил в угол коридора — решетка, которая открывается от криков камня. Факел не мог рассеять тьму коридора, но и маркиз, и бард увидели стальные прутья, а за ними чей-то темный силуэт.       — Здесь, — Синяя Борода зашарил по стене, — спрятан рычаг… где же он? А, вот! — барон торжествующе пихнул какой-то камень, и между ним и его гостями упала кованая решетка. — Я тут даже кресло себе распорядился поставить, — барон присел на деревянный стул в углу. — Люблю смотреть как оно трапезничает. Обычно оно ест моих жен. А до этого ело служанок. Но я думаю, что от столичных деликатесов тоже не откажется. Уже год минул с тех пор, как я последний раз овдовел. Итак, время кормления наступило!       Его слова прервал жуткий скрежет. Решетка, за которой скрывался темный силуэт, медленно начала подниматься. Маркиз впервые за все время пребывания в замке почувствовал ужас, и безмятежная улыбка сбежала с его лица. Тень невидимым рывком приблизилась. Еще рывок, еще ближе. Пахнуло могильной сыростью и тленом. В свете факела показалось бледное тело, еле скрытое ветхой одеждой. Между спутанных черных длинных волос сияли алые глаза. Тьма, казалось, каким-то особым образом струилась вокруг существа. Бряцнула цепь, слишком длинная, чтобы остановить чудовище.       — Маркиз, держитесь сзади, — шепнул бард, и встал между спутником и зловещей тенью. В его ладонь из рукава скользнул изящный серебряный нож. Вслух же молодой человек произнес звонко и твердо: — Остановись! Мы не причиним тебе зла!       Существо, услышав его голос, на секунду заколебалось. Но только на миг. Невидимым, неуловимым движением чудовище оказалось рядом с бардом. Холодные руки схватили его за голову, сорвали капюшон. С плеча барда соскользнул походный мешок, и лютня, горько вскрикнув, ударилась о каменный пол. Влажные зубы погрузились в шею. Маркиз, стоявший прямо за спиной барда, увидел, как клыки пронзают кожу, как по ней ручейками начинает сочиться кровь, кажущаяся в полумраке черной.       — Ха-ха! — хлопнул себя по коленям барон, наблюдавший со своего любимого места расправу над незваными гостями. — Вам невозможно противостоять скорости вампира. И это он еще болен и слаб от голода. Кушай, мой мальчик, у-тю-тю!       — Остановись! Мы не причиним тебе зла, — внезапно повторил бард. Его голос был хриплым, но звучал твердо. Молодой певец поднял руку с ножом и разжал пальцы. Серебро со звоном ударилось о камень.       Внезапно вампир действительно остановился. Он оторвал свои губы от шеи жертвы и взглянул ей в лицо. Огромные черные зрачки шарили по изрытой оспой коже, по облысевшей голове. Затем взгляд вампира вперился в зеленые глаза барда.       — Edniwe min geoguð, — прошептало существо.       Хватка его рук ослабла, перестала причинять боль и стала почти нежной. Внезапно обезображенное лицо певца начало меняться. Оспины разгладились, там, где лежали уродливые розоватые проплешины, появились блестящие рыжие пряди волос. Маркиз, прижатый спиной барда к решетке, видел, как бард за считанные секунды превратился в молодого, полностью здорового и довольно привлекательного юношу. Он был немного бледен, и по его шее по-прежнему струилась кровь. Но Марженде видел, что его спутник ничуть не испуган. Синяя Борода же из-за спины маркиза не видел ничего.       — Эй, ты! Чего возишься? Дичь стала тебе поперек горла? Жри давай! Когда еще я найду дураков тебе на прокорм! А слуг у меня и так почти не осталось! — барон вскочил со стула, чтобы лучше разглядеть происходящее. Бард, не отводя взгляда от красных горящих глаз, внезапно улыбнулся. Это была смелая и все же немного кокетливая улыбка.       — Красивые глаза, сильные руки, широкие плечи. Но крыльев… Нет? Значит ли это… — голос барда поглотил оглушительный треск.       Неподалеку в коридоре с грохотом обвалилась стена. Ее осколки долетели до клетки, в которой оказались заперты маркиз, бард и вампир. Там, откуда они пришли, появилось еще одно темное и невероятно быстрое существо. Огромными прыжками оно неслось к пленникам. Но появление нового чудовища не испугало маркиза. Наоборот, Марженде приободрился.       — Антуан! Ты заставил меня волноваться! Сколько можно было возиться, — капризно произнес маркиз. Он моментально обрел бодрость духа и прекрасное настроение. Огромный силуэт в несколько прыжков преодолел расстояние, смел и растоптал поднявшегося со стула барона, и схватил лапами прутья решетки. Они со скрипом разошлись в разные стороны и со звоном выскочили из пазов на потолке. В свете факела, который Синяя Борода закрепил на стене, фигура больше всего напоминала чудовищных размеров волка. На шее болтались завязки от поношенного плаща.       — Зверь… зверь из Жеводана… Значит… слухи не врали, — пробормотал барон, лежа на полу, и безуспешно пытаясь подняться. Маркиз же тем временем проскользнул к волку сквозь сломанные прутья. Он наступил на пальцы барона, который завопил от боли. Кружевное жабо Марженде порвалось, а с рубашки, зацепившейся за железо, брызнули на пол хрустальные пуговицы.       — Ренар! Не время для кокетства! Отступаем! Перевес не на нашей стороне, — не оглядываясь, через плечо скомандовал маркиз.       Но бард по-прежнему стоял неподвижно и зачарованно смотрел в алые глаза. Оборотень еще сильнее рванул прутья и снес решетку напрочь. Он схватил косматой лапой барда поперек живота, и вырвал молодого человека из рук вампира. Но тот тоже словно оцепенел, и хотя его когти разорвали одежду парня, темноволосое существо из подвала даже не попыталось отнять ускользающую жертву.       В коридоре послышались крики и топот. Раздался выстрел. Оборотень закинул себе на спину барда, маркиз вскочил верхом сам.       Бард, вцепившийся слабыми пальцами в холку зверя из Жеводана, до последнего не отводил взгляд от вампира. Его фигура посреди клетки была видна до тех пор, пока оборотень, несший мужчин на косматой спине, не скрылся за поворотом коридора. Но певцу показалось, что губы существа, покрытые кровью, шевельнулись, словно шепнули какое-то слово.       И это слово было «Ренар».