Глава 11. Водяная мельница
21 августа 2023 г., 20:25
Ренар вскочил почти сразу же. Полупрозрачная тень дерева немного замедлила тление вампира, но разрушение все еще продолжалось.
Бард оттащил тело поглубже в кусты кинулся ломать ветки с широкими листьями, а потом накрывать ими Салазара. Музыкант не был уверен ни в чем — ни в том, что вампир жив, ни в том, что ветки станут надежной защитой от солнца. Когда Ренар сделал все, что мог, он бессильно прислонился спиной к дереву. Сначала в голове была абсолютная пустота. Слишком многое произошло за последние несколько часов. Обморок от кровопотери. Предательство Марженде. Стремительный секс на башне. Падение и шок от удара.
Потребовалось какое-то время, прежде чем бард начал думать более менее-связно. И первым делом он осмотрел свою сумку. На удивление, ничего не пропало — шкатулка, холст, еще пара безделушек, прихваченных по дороге в замке барона. Даже любимый нож был на месте. Затем пришли мысли об угрозе, которая еще не миновала, и опасности, которая идет по следам беглецов.
Когда Синяя Борода придет в себя и обнаружит исчезновение невесты (а потом и вампира), наверняка за ними отправится погоня. Бард прикинул, сколько времени нужно чтобы собрать людей и пустить по их следам, и вышло, что не больше часа. К сожалению, вампир рухнул совсем рядом с замком, и найдут их очень быстро — тем более, что поломанные ветки и примятая трава давали прямое указание: беглецы были тут.
Ренар вспомнил все, что видел в краткий миг полета. Река. Мельница. Это хорошо. Если погоня будет с собаками, именно река дает шанс замести следы. Он прикинул направление и решил попытаться уйти. Оставалось решить, что делать с вампиром.
Немного подумав, бард решил сделать волокушу из веток и попытаться дотащить Салазара до реки.
«Конечно, останется след на траве. Но другого варианта все равно нет», — решил музыкант. Долгие годы странствий и постоянные прятки со стражей приучили его быстро думать и действовать, даже если план казался совершенно провальным.
«Волокуша? Вполне себе вариант! Чем он хуже соблазнения вампира на скорость? Глядишь, и это тоже сработает», — подбадривал себя Ренар. Около получаса бард потратил на плетение из ветвей, разорванного на ленты платья и фаты.
«Все равно я это уже не буду носить», — по привычке пошутил про себя Ренар.
Остатками полосок из ткани он поплотнее примотал охапку веток с листвой к телу вампира. Как бард уже заметил, оно было легче человеческого, вероятно, таким оно было создано, чтобы позволить существу полет. Пока Ренар готовился к броску до реки, вампир несколько раз тихо и мучительно стонал, чем очень обрадовал своего спутника: «Значит, он все-таки жив».
Ренар закинул за спину лютню и почти бегом направился к реке, таща за собой волокушу. Подлесок был редкий, движению ничего не мешало, но на траве все-равно оставался отчетливый примятый след.
Солнце поднималось все выше, пот тек градом с лица Ренара, но тот упрямо продвигался к реке. Мысленно он отсчитывал время, которое сам себе отвел. Остается еще половина часа до начала погони… Четверть часа…
Но лай собак послышался раньше, чем полагал музыкант. Вой псов и улюлюканье послышались совсем близко, когда бард только-только достиг высокого берега реки. Спуститься к воде, не переломав ноги на круче, здесь казалось невозможным. А искать более удобное место для спуска времени уже не было.
«Нет. Не сдамся», — стиснул зубы Ренар. Он выбрал тот участок спуска, который казался чуть менее каменистым и крутым. Он поднял вампира на руки, поправил лютню и сумку, кое-как уселся на волокушу. Обнял драгоценный сверток, уложил его на колени. Толкнулся, зажмурился… и как на санках в детстве с ледяной горы покатился вниз.
Только это была не гладкая ледяная горка. Волокуша моментально размочалилась о камни, растрепалась и разорвалась. Но все-таки она смягчила падение, хотя Ренару досталось несколько болезненных ударов о камни. Сверток с вампиром не пострадал, а вот несчастной лютне повезло меньше — от первого удара о камень она раскололась на куски.
Ренар вошел в воду ногами, молясь, чтобы не попасть на острый булыжник или корягу. Сверху на него упали золотистый округлый корпус и обломки лютни.
Музыканту повезло: камней и веток в воде не оказалось, под кручей было не глубоко. Дно у холодной реки, твердое и каменистое, позволяло идти без риска переломать ноги. Сверток с вампиром бард перехватил поудобнее, чтобы его спутник не наглотался воды.
Самоубийственный прыжок в воду был не напрасным — под свисающими травами в каменистом береге нашлась небольшая промоина. В нее Ренар кое-как затолкал сверток с вампиром. Потом собрал обломки волокуши и лютни, которые плавали вокруг, и зашвырнул их на середину реки. Сам, погрузившись по нос в воду, затаился в прибрежной траве.
Не прошло и пары минут, как шорох, лай и человеческие голоса послышались совсем близко. Преследователей было несколько. Они обсуждали побег невесты Синей Бороды и вампира.
— Ищи, Волчик, ищи! Тут они! Вишь, волокли чего-то. Ограбили нашего господина. Какие мерзавцы, — бубнил один из них, и Ренар узнал по голосу привратника.
Собаки, однако, добежав до берега, принялись скулить, жаться к людям и всячески пытались покинуть место.
— Смотрите, господин, они тут в реку прыгнули! Надо идти вдоль берега. Вы, к примеру, вниз, а мы с Полем вверх. Они хотели от собак уйти, путают нас. Но мы хитрее, — ответил молодой голос, возможно, кого-то из младшей поварни или псарей.
— Так они могут и на тот берег вылезти. Наверняка у них там подмога, сообщники.
Так тут берега у нас как на ладони. Увидим издаля… — произнес юный голос, удаляясь вниз по течению реки. Вместе с ним ушли и остальные преследователи, и собаки, отойдя от кручи, принялись лаять куда храбрее и задорнее.
Ренар не спешил вылезать из воды. Гладь реки действительно просматривалась очень хорошо, а погоня была настойчивой. Через час они вернулись, удрученные и раздосадованные, и пошли вверх по течению. К сумеркам слуги, похоже вернулись домой.
И только тогда до смерти замерзший Ренар вытащил из промоины кокон. Он раздвинул листья и ветки, и увидел обожженное лицо Салазара. И хотя его было трудно сейчас назвать здоровым или красивым, оно заметно преобразилось за то время, что вампир пролежал в земляном укрытии. Ренар снял с него остатки тряпок и веток, и понес вверх по течению. Там, где берег снизился и стал более пологим, бард вышел на берег.
Его расчеты оказались верными — впереди темнела мельница.
Ренар занес в нее тело вампира, чиркнул ножом по запястью и снова влил в рот Салазару своей крови. Тот задышал спокойнее, корка от ожогов начала отваливаться, обнажая здоровую и гладкую кожу. На крыльях взамен обугленных стремительно стали пробиваться новые перья.
«Хе… Мне бы так», — устало подумал Ренар.
Он был совершенно измучен и смертельно вымотан. Не особо церемонясь, голый бард уложил вампира на бок, примостился рядом и укрылся одним из его крыльев. Ренара била дрожь, несколько часов в реке не прошли для него даром. Через несколько минут бард уснул.
***
Салазар открыл глаза. Вокруг было темно, но это была не промозглая и плотная темнота подземелья. Лица вампира касалось движение воздуха, он был сухим, теплым и нес запахи цветов. Помещение, в котором Салазар себя обнаружил было просторным и пустым. В окне и щелях в стенах виднелись травы и кусочек звездного неба. Вампир попытался осознать где он. И далеко не сразу в его голове выстроилась история, начавшаяся с вторжения в его камеру рыжеволосого мужчины в кружевном белом платье, продолжившаяся отступлением на башню, сексом и обретением крыльев. Последнее, что отчетливо мог вспомнить Салазар, было падение на землю в утренних лучах солнца. Были еще какие-то ощущения и образы — шум воды и сырость, боль и зеленое марево, лай собак, прикосновения рук, вкус крови… Но были ли они частью реальности, или их создало воображение, вампир не знал. Под его правым крылом было как-то особенно горячо. Салазар осторожно повернулся — он не знал, насколько повреждено его тело. Но поворот дался ему легко и без боли. А под крылом обнаружился голый Ренар. Он лежал скрючившись и крупно дрожал. Салазар долго рассматривал его грязное лицо, мокрые волосы. Даже сейчас Ренар оставался красив. Этот человек ворвался в его жизнь так стремительно и настойчиво. Он вырвал вампира из прежнего мира, ограниченного клеткой в подземелье, и создал новый. Салазар осторожно протянул руку, чтобы убрать волосы Ренара, упавшие на лицо. Кожа барда была обжигающе горячей. То, что люди теплее, чем он сам, Салазар знал. Но все-таки, когда Ренар прикасался к нему на башне, он не был таким горячим. «Он болен», — внезапно осенило Салазара. Ренар открыл глаза. — Привет. Вижу, тебе лучше, — хрипло произнес бард и даже попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривая, больше похожая на гримассу боли. — А я вот похоже схватил речную лихорадку… И это очень плохо. Нас ищут. Нам нужно убираться… Но я едва ли смогу подняться. Ты сможешь унести меня на крыльях? — Боюсь, что нет, — ответил Салазар. — Я пикировал с башни на пределе. Люди довольно тяжелые. А мой опыт полета слишком мал. Ренар замолчал и прикрыл глаза. Салазар пытался придумать какой-то план спасения. Но что он мог предложить? Он не знал ничего о мире, в котором оказался. — Слушай. Вверх по течению живет старая женщина, Вашон. На самом краю деревни… Самая маленькая и убогая хижина. Думаю, ты до нее доберешься, — бард снова замолчал, собираясь с силами. Его била дрожь. — Скажи Вашон… Что ты друг Колет. Что Колет в беде. Нужна… ей нужна мужская одежда. Целебное снадобье. Еда… Салазар кивнул. Он понятия не имел, где искать Вашон. Но понимал: от жизни Ренара зависит его собственная жизнь. Бард был единственным проводником в новом мире, незнакомом, смертельно опасном. — Я попробую сделать как надо, — ответил Салазар. Он хотел бы укрыть Ренара хоть чем-то, но в месте, где они оказались, не было ничего, только пыль и ветер, врывавшийся в окно и щели в стенах. Салазар поднялся, вышел под звездное небо, несколько раз расправил и сложил крылья. Они слушались его также верно, как руки, ноги и клыки. Вампир подпрыгнул — и взлетел над рекой, направляясь вверх по течению, где едва заметно светила огоньками окон деревушка.
