Седьмая Невеста Синей Бороды

      — Прости. Я не хотел причинять тебе вреда.       Жизнь медленно возвращалась к Ренару. Сначала он услышал уже знакомый голос вампира и не понял, где он звучит — в его мыслях или на самом деле. Потом ощутил движение воздуха на лице и руках.       «Ветер? — лениво подумал бард, — откуда в подземелье ветер?»       Ренар медленно и не с первой попытки смог открыть глаза. Над ним светили звезды, и колокол на церкви прозвонил один раз.       «Один удар? Сколько же это времени? И где я?»       Бард попытался подняться на ноги, но не смог, пошатнулся от слабости и осел на каменный пол. Чья-то рука поддержала его под локоть и помогла удержать равновесие. По прохладе ладони бард узнал Салазара.       — Где мы? Который час? — тревожно спросил его бард.       — Мне кажется, сейчас половина первого ночи. Мы на заброшенной башне, — последовал ответ.       — Нет! Нам нужно в главную залу! Нас там ждут люди маркиза? Как мы вообще тут оказались?       — У тебя есть силы на волнение и вопросы? Значит, я не сильно тебе навредил, это радует. — печально усмехнулся вампир. — Прости еще раз, что взял у тебя слишком много. Кровь, предложенная добровольно обладает особой силой и притягательностью для нас. Признаться, я впервые пил такую.       — Нам нужно в зал! Прямо сейчас! Нас ждут!       — Не думаю. Я слышал оттуда звуки боя. Там опасно.       — Боя???       — Да. Несколько минут назад. Удары, стоны, крики. Погоди-ка… — вампир выглянул за стену башни, обрамлявшую площадку, которая дала им приют. — Кажется, твоим друзьям пришлось несладко.       — Что? Помоги мне подняться! — потребовал Ренар. Он оперся о руку вампира, невольно для себя отметив, что та вдруг стала очень сильной, и тоже посмотрел за стену. Отсюда была видна часть дороги перед воротами замка. Небольшая группа людей бежала к лесу. Кого-то тащили на носилках. Ренару показалось, что он узнал маркиза.       — Марженде! Мы здесь! На башне! Марженде! — что было силы закричал он. Но, похоже, его слабый голос никто не услышал. Люди скрылись в лесу, бросив Ренара в замке Синей Бороды.

***

      Башня стала приютом молчания. Вампир стоял и пожирал глазами небо, дальний лес и звезды. Луна неспешно ползла по небосклону. Ее то укрывали собой, то обнажали легкие облака.       Ренар, убитый предательством маркиза и оборотня, ослабевший от потери крови, сидел, привалившись к стене. Ему было холодно. Время ползло черепахой. В голове воцарилась звонкая тишина — впервые он не знал, что делать. Через какое-то время бард понял, что звон был реален, над ухом противно пищал комар. Подняв руку, чтобы прихлопнуть его, Ренар вдруг осознал, что по-прежнему одет в свадебное платье, и даже диадема с изумрудами, пусть и съехавшая на бок, еще кое-как держится голове. Это рассмешило барда и даже вернуло ему часть самообладания.       Он начал думать, как бы все-таки покинуть замок. Может, спуститься по лестницам и переходам вниз, и попытаться выйти через главный вход? Но кто-то в замке вынудил отступить людей маркиза и даже непобедимого оборотня. Значит, надо искать другой выход. Озираясь, Ренар увидел свою сумку с украденным добром и потерянную лютню у ног вампира.       — Салазар… Ты забрал мои вещи?       Вампир, не отрывая глаз от открывшегося простора, ответил:       — Да. Когда ты потерял сознание, я понял, что слишком сильно обескровил тебя… С большим трудом… я смог остановиться. Я не хотел убивать тебя, — Салазар прикусил губу и помолчал, подбирая слова. — Это очень… странно. Оказаться вдруг свободным… Я не знаю, сколько лет провел в заточении. Десять? Двадцать? Сто? Давно потерял счет.       Снова воцарилась тишина. Потом Салазар продолжил:       — Я взял тебя на руки. Не мог оставить тебя в этом проклятом подземелье. Ты очень легкий и такой хрупкий… А я никогда не чувствовал себя таким сильным и всемогущим. Все, чего я хотел — покинуть тюрьму. Я подумал, что лютня и сумка нужны тебе, и взял их тоже. Я бежал, сам не зная куда. Ноги вынесли меня на эту башню. Здесь так свободно дышится…       Салазар наконец оторвал взгляд от просторов, расстилающихся вокруг и посмотрел в глаза Ренару. Бард невольно вспомнил, как еще недавно прижимался к вампиру в темнице, как стонал от наслаждения и подставлял ему шею для укуса. Ренар вдруг понял, что шея, в отличие от прошлого раза, совсем не болит. Он схватил себя за место укуса, но там была лишь гладкая, немного горячая кожа.       — Я полечил тебя, как мог. Моя кровь исцеляет. Разрезал палец твоим ножом, — Салазар поднял указательный палец, на подушечке которого виднелась небольшая царапина. — Я помазал место укуса. Тебе должно стать легче.       И действительно, через какое-то время слабость перестала быть одуряющей. Ренар смог сам подняться и осмотреться. Башня была высокой, гладкой и неприступной. Спуститься по ней снаружи было невозможно. Оставался лишь путь через замок. Внезапно вампир вздрогнул, и замер, прислушиваясь.       — Что? Что случилось? — с тревогой спросил Ренар.       В замке что-то происходит. Какой-то шум. Голоса.       Снова зазвонил колокол. На этот раз Ренар насчитал четыре удара, и осознал, что провел на башне несколько часов. «Скорее всего, начали просыпаться слуги. Действие зелья недолгое… А может и Синяя Борода очухался… Или рыскает по коридорам и галереям этот странный чужак с арбалетом. Вряд ли мы сможем прорваться через замок», — подумал бард. Внезапно его пронзила другая мысль, обжигающая и паническая. Через час взойдет солнце!       — Через час взойдет солнце, — словно подслушав барда произнес вампир. — И я уйду свободным!       — ЧТО??? Куда ты собрался?       — Солнце убьет меня. Но я не боюсь. После стольких лет мучений это неплохой способ покончить со всем…       — Э, друг! — Возмущение придало Ренару сил, он даже встал на ноги и слабо ткнул кулаком в плечо вампира. Про себя бард подумал, что не готов лишиться награды, после того как дело зашло столь далеко. Но вслух произнес: — Что за ересь ты несешь? Перед тобой наконец-то открылся весь мир! И я планирую бежать отсюда вдвоем с тобой! Я обязательно что-нибудь придумаю.       Ренар облокотился на край стены и стал перебирать в мыслях варианты. Их приходило на ум немного, и все они тут же отметались как бесполезные или смертельно опасные.       Мимо башни на мягких крыльях пролетела сова. Провожая ее взглядом, Ренар вдруг вспомнил слова Синей Бороды, сказанные при первой встрече. О том, что теряя невинность, вампиры обретают крылья.       Салазар внимательно смотрел на барда.       — Я… кажется придумал, — неуверенно сказал Ренар. — Это, конечно, прозвучит дико, — бард, сам от себя того не ожидая, покраснел. — Но мы можем по-быстрому лишить тебя невинности. У тебя появятся крылья, и мы на них спустимся с башни.       Салазар помолчал, а потом произнес с тоской:       — Ренар… Может ты просто дашь мне спокойно умереть?

***

      «Святая Джоконда! — думал бард, приближаясь к Салазару. — Из всех нелепых занятий сексом у меня грядет самое невообразимое. Да, я был и с женщинами, и с мужчинами. Я давал и принимал. Я даже пробовал с морской девой, после чего дело перешло в оргию с пьяными матросами… Как хорошо, что подробностей я не помню, кроме того, что наутро у меня дико болела задница. Но лишить девственности вампира? На вершине башни? Одетым в свадебное платье? Когда еще мутит от потери крови? Когда сюда вот-вот вломятся проснувшиеся слуги Синей Бороды? Или он лично захочет разобраться со своей женой, которая треснула его по голове?»       Пока его мысли неслись вскачь, Ренар притянул к себе вампира и прижался к его рту губами. Салазар на поцелуй не ответил. Его губы были прохладными и безжизненными, а в глазах плескалась печаль.       — Слушай, согласен, это звучит невероятно глупо. Но сейчас ты должен расслабиться и довериться мне. Мы с тобой попали как фазаны на вертел. И единственный способ сбежать отсюда, это, простите меня, святые менестрели, потрахаться, — бард постарался вложить в свои слова как можно больше напора и уверенности. — Делов-то. Просто телодвижения. Ничего особенного, и даже приятно. Я в этом деле спец! Тебе понравится.       Салазар снова молчал. Но когда Ренар уже было совсем отчаялся, и начал прикидывать, удастся ли разрезать одежду на какое-то количество веревок и попытаться спуститься, пусть даже с риском сломать шею, вампир протянул руку и провел прохладной ладонью по щеке барда, убирая с нее растрепанные грязные волосы. Глаза Салазара были все еще печальны, но в то же время во взгляде неожиданно мелькнула нежность.       — Нам, наверное, будет удобнее, если мы ляжем? — охрипшим вдруг голосом произнес вампир.       Ренар помог Салазару улечься на груду сухих листьев, которые набросал на развалины башни ветер, и положил ему под голову свою сумку. Затем уселся вампиру на бедра, сжал их коленями, взял его лицо в ладони и нежно поцеловал. Сначала просто коснувшись губами, а когда почувствовал, что Салазар приоткрыл рот, скользнул в него языком.       Вампир положил руки барду на бедра, слегка сжав ягодицы. Его глаза были полуприкрыты, грудь опускалась и поднималась все более взволнованно. Внезапно Ренар снова почувствовал возбуждение.       «Дьявол меня побери», — подумал бард, и чуть сильнее, чем хотел, прикусил губу вампиру. Он ответил тем же. Руки Салазара переместились на талию барда и крепко, но нежно, сжали ее. Поцелуй молодых мужчин становился все более жадным, влажным, глубоким. Там, где ноги барда обхватывали вампира, ощутилось сладкое и мучительное напряжение. Что-то твердое и довольно большое уперлось в пах Ренару, и его член, отзываясь на возбуждение Салазара, тоже напрягся. Бард со стоном оторвался от губ вампира и начал покрывать поцелуями его шею и грудь, опускаясь все ниже. Ренар уже не думал о времени. Желание все больше овладевало им. Прохладная бледная кожа вампира странно волновала, стоны и полуприкрытые веки, между которыми время от времени вспыхивало алое пламя, будоражили и возбуждали.       Ренар приподнялся, разорвал на Салазаре остатки рубашки, а затем штанов. Ткань была ветхой, и просто удивительно, как она до сих пор оставалась на теле.       Покончив с одеждой, бард окинул взглядом результаты своей работы. Вампир лежал перед ним совершенно голый, смущенно сжав ноги и закрыв лицо руками.       Ренар оценивающе посмотрел на его крупный, вздрагивающий член, изящные руки, изгиб шеи, грудь и плоский живот. Ноги вампира были длинными, стройными и сильными.        — Эй, — тихо и ласково произнес Ренар, — стесняться нечего. Ты прекрасен.       Он бережно развел сжатые ноги вампира, устроился между ними поудобнее, обхватил его член правой рукой, и принял губами головку. Пальцы левой руки, бард засунул себе в зад, пытаясь хоть немного растянуть его. Оргия с матросами была давно, и вообще могла на поверку оказаться пьяным сном. А член вампира был таким огромным, что казалось, его невозможно принять живому человеку.       «Может, конечно, если Салазар кончит мне в рот, это тоже зачтется как потеря невинности, — не прекращая ласкать член вампира губами и рукой, подумал Ренар, — но нам нужно действовать наверняка».       Увлеченные друг другом, Ренар и вампир не замечали, как на востоке светлело небо, как край солнца блеснул над горизонтом. Они лежали в тени обломанной стены башни, и забыли обо всем, кроме наслаждения, которое дарили друг другу.       — Ренар, я больше не могу. Это… так странно… — простонал Салазар, — я сейчас… я… Аххх…       — Погоди… — Ренар оторвался от огромного члена, передвинулся к нему ближе, схватил поудобнее и направил в свой кое-как растянутый зад. Салазар вновь обхватил ягодицы любовника и с силой втолкнул в него трепещущую и пылающую часть своего тела. Ренар завопил от боли. Ему казалось, что его разрывают на части. Предрассветная темнота раскрасилась сотнями вспышек и радужных огней, которые не погасли, даже когда Ренар закрыл глаза.       Но как оказалось, Салазару было мало вломиться огромным безжалостным членом в зад Ренара. Исступленно двигаясь в нем и готовясь кончить, Салазар одной рукой с силой пригнул к своим губам голову Ренара и впился зубами ему в шею. Бард одновременно почувствовал, как по коже струится его собственная теплая кровь, как в него вливается прохладное семя вампира, и как он сам кончает, размазывая сперму между содрогающимися телами.       Ренар почти потерял сознание, когда ощутил, что вампир под ним выгибается и кричит. Бард неловко соскользнул с влажного члена чудовища, завалился на бок, в сухие листья, не в силах пошевелиться. Сквозь пелену сладкой усталости он увидел голого Салазара, стоящего на ногах, выгнутого дугой и кричащего от боли. И крылья, влажные, черные, покрытые кровью, которые, пульсируя, распрямлялись за его спиной.       «Мы сделали это», — прежде чем окончательно отрубиться подумал Ренар.

***

      Он пришел в себя через несколько минут. Под собой Ренар увидел ров замка, верхушки деревьев. На секунду из-за крон блеснула река и крыша мельницы на ней. На шее барда болталась сумка, за спиной — лютня, а руки вампира крепко и больно держали его за подмышки. Но не ощущение полета до смерти напугало барда. А алое солнце, которое почти наполовину выглянуло из-за горизонта. Его лучи ослепляли Ренара, и он испуганно оглянулся, чтобы увидеть лицо Салазара.       Оно покраснело и словно начало плавиться. Вампир стискивал челюсти, полет и ноша давались ему нелегко. И солнце, неуклонно поднимавшееся, все сильнее обжигало его лучами.       Ренар увидел, как лопается на лице вампира кожа, как рассыпаются пеплом волосы.       — Салазар! Салазар, нам нужно спуститься! Ты погибнешь!       — Не сейчас! — прохрипел вампир. — Я… должен… улететь… дальше… Дальше от этого проклятого замка!!!       Но его планы разошлись с делом. Он уже не летел — а стремительно падал. Перья на крыльях истлевали на солнце, осыпая барда пеплом, верхушки деревьев безумным галопом неслись навстречу Ренару.       Последним, что он запомнил перед ударом о землю, была пушистая зеленая ель.       В ее крону врезался полумертвый вампир. Он бессильно разжал руки, и бард, ломая ветки, грохнулся на землю. Через несколько секунд на него, скользя по хвое и переворачиваясь в воздухе, упало тело вампира — легкое и безжизненное.