Седьмая Невеста Синей Бороды

      По лицу Ренара лился поток воды. Рыжие растрепанные волосы сосульками лежали на плечах, голова свесилась на грудь.       — Может он помер? — встревоженно спросил Бро. Безжизненное тело барда было перекинуто через забор постоялого двора, как коврик, который хозяйка собралась вытрепать от пыли.       — Вряд ли, — ответила Лилиан. Она приподняла голову Ренара за волосы, внимательно осмотрела лицо. Не увидев признаков сознания, разбойница махнула Бро: — еще!       Примерно через четверть часа непрерывных водных процедур Ренар начал шевелиться и слабо сопротивляться. Еще какое-то время спустя барда начал колотить озноб — вода, которой его поливали, была прямиком из колодца.       Тогда Громила перекинул музыканта через плечо и отнес в его комнату на втором этаже, куда за двое суток пребывания в «Теплых норках» Ренар так и не добрался. Разбойник удалился, оставив мокрого как мышь и слабо постанывающего от похмелья барда лежать ничком на кровати. Лилиан плюхнулась на деревянный табурет напротив и помахала перед носом Ренара его же старой сумкой.       — Так, господин бард. Вы у меня в неоплатном долгу, — сказала разбойница. — Благодаря своему беспробудному пьянству, вы чуть не потеряли все, что имеете. Хм… Что тут у нас? Расчет за услуги Марженде… О, да тут почти столько же, сколько получила вся моя банда! Портрет хмыря с вампиршей… корона с камушками. Полагаю, что с изумрудами? Бумажки какие-то…       Лилиан достала из сумки сначала кожаный кошель и взвесила его на ладони. Потом последовал свернутый холст и фамильная диадема Кратчерсонов…       — Но пока вы заливаете горе, в память о нашем совместном деле я проследила, чтобы все ваше имущество осталось в полной сохранности… Кстати, что с вами стряслось? Отчего вы не тратите свой доход более разумно?       Ренар попытался подняться и сесть на кровати, но снова рухнул ничком и все, что смог — промычать в промокший матрас «Пшшла вон…»       — Фу, господин бард… Даже мои разбойники не позволяют себе такого обращения с женщинами. А человек искусства… — фыркнула Лилиан, — …видимо, вы не вполне протрезвели. Значит, я пока не верну ваше имущество. Но не переживайте, оно будет у меня в полной сохранности, — Лилиан подмигнула барду, сгребла все обратно в сумку и вышла.       Ренар пытался ее остановить, но единственное, что у него получилось — рухнуть с кровати.

***

      Он проснулся от похмельного забытья, в которое, видимо впал сразу после ухода разбойницы, на том же месте, на полу. В комнате царил полумрак, день близился к концу. Ренар был укрыт одеялом, а ноздри щекотал запах горячего бульона.       — Помочь вам встать, господин? Госпожа Лилиан попросила приготовить вам похмельный суп. И проследить, чтобы вы его съели, — над телом склонился предупредительный слуга постоялого двора.       Пока парень поднимал Ренара, его длинные черные волосы крылом махнули барда по лицу, мгновенно воскресив воспоминания и чувства, которые тот пытался забыть. Салазар и красотка-вампирша держатся за руки. Проклятие. Полнолуние.       Ренар тяжело сел на табуретку, не желая существовать в той реальности, которая рухнула на него как падающее дерево на неосторожного лесоруба.       — Выпивки мне, — грохнул Ренар кулаком по столу, — и побыстрее.       — Увы, господин, — вежливо поклонился слуга, взял ложку и, видимо, собрался кормить гостя, — госпожа Лилиан не велела вам больше подносить.       Эта новость вызвала у барда бешенство:       — Что? Какая еще Лилиан? — завопил Ренар. Воспользовавшись моментом, слуга влил в разинутый рот ложку горячего и крепкого бульона.       — Знакомая ваша. Забыли? Не беда. Вот покушаете, и все вспомните. Лилиан скоро сама придет, а пока поешьте.       Вспышка ярости исчерпала запас сил барда, и он покорно принялся глотать похмельный суп. Темноволосый слуга кормил его аккуратно, умело и ласково, так же, как давным-давно Ивонна в бродячем цирке. Пока содержимое глиняной миски, ложка за ложкой, постепенно перекочевывало в желудок Ренара, наступила ночь.       В комнату со свечой вошла Лилиан, кивком поблагодарила слугу и бросила ему серебряную монетку, которую тот поймал на лету.       — Чудесный парнишка, надо сманить его в банду, — одобрительно глядя парню вслед сказала разбойница. И уже обращаясь к Ренару, вдруг перешла на «ты»: — у меня есть основания полагать, что маркиз надул тебя, господин бард. Отнял истинное сокровище, а взамен дал жалкую горсть золотых, и сотой частью не окупающих утраченное.       Голова барда еще трещала после двухдневного запоя, но он чувствовал себя почти нормально. Он внимательно посмотрел на Лилиан.       — Что тебе от меня нужно? Что ты задумала?       — М…Что я задумала? Взять еще одно дело в работу. У тебя достаточно денег, чтобы оплатить услуги моих ребят.       — Мне не нужны твои услуги. И тем более, твоих ребят. А мои деньги — это мои деньги. И не дай бог я не досчитаюсь хотя бы одного медяка… Я сочиню такой пасквиль, после которого ни один человек не будет иметь никаких дел с Решалами!!!       — Аххахха, серьезная угроза, и я бы ее действительно опасалась… Если бы отняла или украла твой кошелек! Но я уверена, что ты, все обдумав, сам будешь рад заплатить мне. Ведь я берусь вернуть нечто, гораздо более ценное. Твою любовь, — разбойница качнулась на табуретке, поставив ее на две ножки и уперлась спиной в стену. Поза получилась пренебрежительная и надменная.       — Любовь? Что? Лилиан, что ты несешь? — разозлился Ренар. — Я никогда никого не любил, и в мире нет существа, ради которого я пожертвовал бы суммой, равной покупке дворянства!       — А… Так вот для чего предназначаются деньги… Знаешь, с милым рай и в шалаше…       — Положи. Мои. Деньги. На. Стол. И вытряхивайся вон из комнаты! — завопил Ренар. Он вскочил, метнулся к двери, и чтобы придать своим словам больший вес, распахнул ее.       За дверью стояла красивая высокая вампирша в черном бархатном платье и плаще, скрывавшим черные крылья с белыми, как седина, перьями. Именно ее видел в усадьбе Ренар вместе с Салазаром.       — Вы в моей комнате решили девичник провести? Ищите себе другое место! — зашипел бард. Он попытался выйти из комнаты, но рука вампирши больно впилась стальными пальцами ему в плечо и развернула Ренара в обратном направлении.       — Добрый вечер, господа. Я узнала все, о чем ты просила, Лилиан. Я узнала, почему Ренар бросил Салазара. И я узнала, почему Марженде заточил вампира в темницу, — произнесла Энн.              — Итак, — Лилиан сидела на табуретке, закинув пыльные сапоги на стол, и внимательно разглядывая грязь и трещины на них. Энн сидела напротив, а Ренар, нахохлившись, устроился на кровати, — мы знаем, что кровь самца-вампира обладает невероятными свойствами… И Марженде хочет не только создать армию волшебных существ, но оставить у себя живой источник исцеляющего лекарства. Нам теперь понятен мотив, почему маркиз щелчком пальцев избавился от Ренара. Ведь ты мог претендовать на бесценное сокровище! Что-то такое я и предполагала…       Услышав свое имя Ренар дернулся, как от пощечины. Он плохо понимал происходящее. То, что ему удалось ухватить из разговора Энн и Лилиан, никак не желало складываться в единую картину.       — Я не собирался его никуда забирать! — надменно вздернув подбородок, заявил Ренар. Я выполнил свою работу и отправился дальше! Несмотря на то, что кровосос наложил на меня свое проклятье! Видишь: я жив, здоров, прекрасно себя чувствую, и прямо с утра отправляюсь в ближайший город, чтобы, как ты говорила, правильно потратить деньги.       — Проклятье? — нахмурилась Энн и внимательно посмотрела на барда. Ее глаза на миг остановились на шее, пробежались по лицу и кистям рук Ренара. — Какое еще проклятье?       — Не прикидывайся дурой, — неприязненно и грубо ответил музыкант. Эта ваша вампирская магия, которой вы держите жертву при себе, пока не высосете досуха…       Энн встала, подошла к Ренару, взяла в ладони его лицо и, несмотря на то, что он пытался вывернуться и отстраниться, впилась в него взглядом.       — Но на тебе нет никакого проклятия. Тем более, вампирского — это выдумка смертных! Наш народ настолько прекрасен, что люди напридумывали всякое, чтобы оправдать влечение, которое возникает у смертных к мерзким кровососам, — Энн уже собралась отвернуться, как ее взгляд вдруг стал еще более цепким.       — А это что? — кожа на шее Ренара, там, где ее когда-то кусал Салазар, от случайных прикосновений Энн начала светиться золотом. — Неужели? — вампирша внезапно улыбнулась, и крепкая хватка ее рук стала нежной и невесомой.       Лилиан, которая пристально следила за разворачивающейся сценой, невольно подумала, что вампирша, пожалуй, красива.       — Что — неужели? — разозлился Ренар.       — Скажи, а вы…. занимались сексом?       Ренар отвернулся и ничего не сказал. Зато Лилиан чуть не подавилась вином и от хохота едва не упала с табурета:       — Аххахха! В темнице барона сидел вампир без крыльев. А в темницу к Марженде мы доставили крылатого. Тут все ясно, как полдень в июле…       — А…Так значит, ты был у него первым? Невероятно! Еще вопрос, — пытала Ренара Энн, не ослабляя мягкую, но цепкую хватку, — Салазар использовал свою кровь, чтобы лечить тебя?       Ренар хмуро буркнул, отвернувшись в сторону:       — Да. Что-то такое было.       — Уникальное совпадение… значит… между вами особые… узы. Кровь вампира не только продлевает жизнь и исцеляет раны. Она укрепляет связь любовников. Поэтому союзы между вампирами были всегда очень крепкими. А то, что ты был у него первым, делает магию нерушимой. К добру — или к худу… В общем, это навсегда, до самой смерти.       Энн наконец отпустила лицо Ренара, вернулась к себе на табурет и закончила:       — Времена меняются, и об этом уже мало кто помнит… Да и вампиров почти не осталось…       — То есть, — упавшим голосом произнес Ренар, — эта привязанность, мои чувства и моя боль от разлуки не пройдут со сменой луны?       — Увы. Возможно, Салазар не догадывался, что создает между вами такие сильные чувства. А может, знал. Но тогда, с его стороны, это был невероятный риск и решимость. Ведь он тоже уже никого не сможет полюбить.       — ТОЖЕ??? — завопил Ренар и вскочил на ноги, — Какое «тоже»? Я что, всю жизнь обречен любить только его??? Ты ведь это имела в виду под своим «тоже»?       — Аххахха, — расхохоталась Лилиан, снова качнулась от смеха на табуретке и чуть не упала, — совсем недавно ты говорил, что никого и никогда не любил. Неужели ты врал своим боевым друзьям?       — Катитесь вы к свиньям, боевые друзья! — Ренар показал крайне непристойный жест в сторону стола, где сидели Энн и Лилиан, — мне всю жизнь загибаться от боли и тоски! А вы тут хохочете, как будто ничего веселее не видели!       — Что касается боли и тоски… Она пройдет, как только вы будете вместе, — мягко улыбнувшись, пообещала Энн.       Ренар потерял дар речи. Новая реальность совершенно сбила его с толку. Бард не понимал, впасть ли ему в отчаяние, или обрадоваться, или выпрыгнуть в окно постоялого двора и утопиться в колодце. Он добровольно оставил существо, с которым был связан самыми сильными чувствами. Салазар по его вине снова оказался взаперти. И воссоединиться с ним никак нельзя! А мучения от того, что прямо сейчас нельзя прикоснуться к его коже, волосам, глядеть в его глаза, ледяными когтями драли сердце. Что делать? Бард обхватил голову руками и принялся раскачиваться взад и вперед от обуревавших его мыслей.       — Пока господин бард приходит в себя, мы, дорогая Энн, продумаем план, как решить его проблему, и не дать загнуться от тоски. Думаю, в такой ситуации покупка дворянства отходит на десятый план, — деловито взяла инициативу в свои руки Лилиан, — ты же готов нам заплатить, чтобы Решалы все … порешали?       Ренар, не до конца осознавая происходящее, судорожно кивнул.       Лилиан довольно улыбнулась и придвинулась поближе к вампирше, у которой от слов «дорогая Энн» покраснели уши:       — Расскажешь мне про усадьбу и ее охрану подробнее?       Энн кивнула, сдвинула свечу и начала рисовать на столешнице пальцем, оставляя на дереве светящиеся и медленно гаснущие фиолетовые линии.       — Салазар находится тут. Со мной он говорить не стал. По ночам его по очереди стерегут оборотни. Их дом здесь. Решетку в темнице можно открыть только снаружи, и только человеку… Дыра в магической защите вот тут, — ткнула вампирша пальцем в нарисованный план.       — Классная магия и отличная карта! — одобрительно хмыкнула Лилиан.       На этот раз от ее слов зарделись не только уши Энн, но и щеки, и шея.