Седьмая Невеста Синей Бороды

Одиннадцать месяцев спустя       Салазар проснулся на закате. В маленьком домике, который для любовников построили на границе земель Кратчерсонов, еще пахло свежим деревом. Ренара не было рядом, но из соседней комнаты доносились отрывистые аккорды и бормотание музыканта. Салазар счастливо улыбнулся. Сегодня они собирались на праздник молодого вина в город Ним, и бард все последние дни шлифовал свою новую балладу о коварной невесте, которая соблазнила жадного барона, а на деле оказалась хитрой рыжей лисицей.       — Поостерегся бы ты вываливать всю свою историю на широкую публику. Таинственное исчезновение барона и его людей, и внезапное возвращение вдовы еще долго будут будоражить окрестности! — советовал Ренару и Салазар, и заходившие время от времени в гости Энн и Лилиан.       Бард только отмахивался:       — Сюжет настолько неправдоподобен, что балладу однозначно запишут в сказки!       Скрипнула дверь, и под бок к Салазару запрыгнул Ренар. Он уткнулся носом в шею вампира и прижал к его теплым ногам свои замерзшие босые ступни.       — Мне холодно, — притворяясь сонным пробормотал Салазар, но не отстранился от любовника, а наоборот, еще обнял его за талию и прижал к себе.       — Мне тоже, — счастливо ответил Ренар, деловито перевернул вампира на спину и лег сверху, обхватив бедра любовника ногами, — и я не против погреться.       Салазар запустил руки в штаны барда и сжал его ягодицы. Ренар тихо застонал, приподнялся повыше и поцеловал приоткрытые губы вампира. Тот подался навстречу, и их зубы стукнулись друг о друга.       — Хочу тебя, это срочно, — простонал Ренар, пытаясь одновременно вылезти из штанов и не оторваться от рта Салазара.       — М… сладкое пробуждение, — Салазар все сильнее и настойчивее сжимал зад любовника, подбираясь пальцами к самому чувствительному месту.       После нескольких мгновений возни одеяло, а также штаны и рубашка Ренара были сброшены на пол, и перед вампиром предстало его абсолютно голое тело. Салазар замер, не в силах отвести взгляд от рыжих волос, разметавшихся по белой коже.       — Я люблю тебя, — от возбуждения хрипло сказал вампир.       — Я тоже, — наклонился вперед Ренар, обхватил член Салазара рукой и, постанывая от нетерпения, направил его головку себе в зад.       Вампир шумно и медленно выдохнул, впился руками в бедра любовника, рывком вошел в него полностью. Начал сильные, глубокие толчки, не отрывая взгляда от полуприкрытых век Ренара, его закушенной почти до крови губы, горящих щек, скользящих по плечам и груди огненным волосам.       — Еще… Еще… Еще… Мнх….Не останавливайся, — кричал бард, с каждой секундой все больше теряя рассудок.       — Будешь так орать, — пробормотал вампир, кусая молочно-белое плечо любовника так сильно, что на нем остались алые полукружья, — сорвешь голос и свою премьеру.       — Заткнись, пожалуйста, — ответил Ренар и застонал еще громче, подаваясь навстречу толчкам вампира. Через несколько секунд на живот Салазара брызнули горячие капли.       Не насытившийся вампир перевернул любовника, подмял под себя и, пользуясь его временной беспомощностью, начал вбивать в постель, кусая за шею, сжимая тонкую талию, натягивая на свой член и наслаждаясь слабыми всхлипами.       — Ренар, я кончаю, — прошептал Салазар, и бард почувствовал жидкое тепло у себя в животе.

***

      Какое-то время они лежали обнявшись, и медленно целуя друг друга, пока вдруг Ренар не вспомнил о празднике:       — Черт, черт, черт! — он выскочил из кровати и заметался голышом по комнате. — Нам пора бежать!       — Не переживай. Без сладкоголосого Ренара точно не начнут, — Салазар поднялся и спокойно принялся натягивать бархатные брюки.       Они собрались и вышли. Светила луна, уединенную тропку к городу пересекали длинные тени деревьев.       — А ведь ровно год назад мы сбежали из замка Синей Бороды, — Ренар взял под руку Салазара и потерся щекой о бархат его куртки.       — Ага… Кто-то рыжий и совершенно бесстыжий соблазнил последнего в этих местах девственного вампира.       — Пххх. Девственность — невеликая потеря. И потом, тебе совершенно точно понравилось. Теперь ты мой пылкий и ненасытный любовник, — похотливо промурлыкал Ренар.       — Господин бард, не провоцируйте меня. Вы рискуете своей премьерой, — делая вид что сердится, отозвался Салазар.       Они быстро дошагали до главной площади. Как и год назад, город был полон огней. На сцене закончил выступление хор женского монастыря, исполнивший длинный заунывный псалом, и начинала сценку о молодом вине гильдия виноградарей.       — Как раз вовремя. После них ты, — подмигнул Салазар Ренару.       Но тот уже ничего не слышал. Атмосфера праздника захватила барда, который буквально занырнул в толпу. Он был как рыба в воде — строил глазки девушкам и пожилым матронам, перешучивался с пьяницами и пританцовывал с монашками. Новая лютня задорно хлопала его по спине.       Салазар осмотрелся по сторонам и сел на то же место на ступеньках, что и в прошлом году. Взял два бокала вина и воды у пробегавшего мимо разносчика горячительного, вытянул ноги.       — Доброй ночи, почтенный господин, — раздался негромкий голос у него над ухом.       Два женских силуэта в плащах с капюшонами отделились от стены неподалеку. Высокая фигура обнажила голову, и Салазар узнал Энн. Маленькая и юркая, несомненно была Лилиан.       Салазар похлопал по ступенькам рядом с собой, приглашая сесть:       — Как дела в большом мире? Какие новости?       — Все по-прежнему. Из нового только слухи, что Марженде оставил свою усадьбу и вроде даже собирается ее продать. Говорят, подался на север, — глядя на сцену ответила Лилиан.       — А оборотень?       — Куда же без него — ушел с маркизом.       Пока шел обмен новостями, пришло время выступления Ренара. Салазар, хоть и мог слушать любовника каждый день, все равно испытывал невероятное возбуждение и восторг. Звуки любимого голоса, поющего сначала старые и проверенные песни, а потом все более новые и разухабистые, словно солнечная рябь по глади реки пробегали по его душе.       Публика принимала барда как всегда горячо и неистово. Распалившись, девушки начали бросать свои чепцы и даже белье на сцену, а Ренар ловко уворачивался от проявлений любви.       В какой-то момент одна из поклонниц выскочила на сцену и смачно чмокнула Ренара прямо в губы. Девицу бережно сняли со сцены представители гильдии кожемяк, которые следили за порядком на празднике. И все-таки, Салазар почувствовал нешуточный укол ревности. Энн, увидев глухое раздражение вампира, ласково положила ладонь ему на плечо и шепнула:       — Не вздумай ревновать. Ты же знаешь, эта бесстыжая рыжая бестия — только твоя. Магия крови ни тебя, ни его никуда не отпустит.       В этот миг Ренар поднял руки, требуя тишины:       — Дорогие жители и гости города Ним! Города, чей воздух делает свободным! Целый год я сочинял для вас новую балладу… И она вышла…. пикантной и острой! Надеюсь, детей здесь нет?       — Не-е-е-ет! Е-е-е-е-е-сть! — пьяно, весело и нестройно завопила радостная толпа.       — Ну, мое дело предупредить. Итак, баллада о последней невесте! — Ренар отыскал глазами Салазара, и обращаясь лишь к нему одному, запел: «Шесть девиц, ровно шесть в замок заходили И на свадебном пиру пели, ели, пили… Шесть невест, ровно шесть, были под венцом И в подвале у барона сгинули с концом…»       — Похоже, это исполнение посвящено лично тебе, — толкнула под ребра вампира острым локтем Лилиан. Вампир почувствовал, что краснеет.       Толпа ликовала, она подхватывала повторы в конце каждого куплета и топала от восторга. Когда баллада закончилась, Ренара дважды вызывали на бис, и в конце он взмолился о пощаде.       С большим трудом барду удалось покинуть сцену и присоединиться к Салазару, Энн и Лилиан. Он жадно выпил вина, разведенного теплой водой, которое ему заранее припас Салазар, и деловито поинтересовался:       — Ну что, госпожа управляющая замком? Как вам мое выступление?       — Неплохо, боевой друг, — Лилиан крепко хлопнула барда по плечу.       — Хотя знаешь… Фразу «В воздух взвился прах свекрови, полились потоки крови» надо доработать, на мой вкус она… слишком в лоб, — поддела Ренара Энн.       — Вы ни черта не понимаете в современном искусстве, — с наигранной обидой фыркнул Ренар, и, понизив голос, спросил, — Как дела в замке?       — Все хорошо, госпожа баронесса, — также тихо ответила Лилиан. — Слуги вышколены и ходят по струнке. Бро оказался идеальным главным конюхом. А Громила не дает спуску поварне. Овцы приносят потомство, коровы доятся, зерно обмолочено и сложено в амбары. Вашон и ее подруги затеяли ткать новый гобелен… Но поскольку они почти слепы, да еще распробовали вино из запасов барона, не гобелен у них получается, а полная ерунда.       Ренар тепло улыбнулся и попросил передать старушкам самые горячие приветы от Колет.       — Непременно, — кивнула Энн, — прогуляемся вместе?       — Простите, барышни. Сегодня я смертельно устал. Волновался перед выступлением и почти не спал накануне… — замотал головой Ренар, — так что мы — домой.       Он потянул Салазара за рукав. Поняв, что пора прощаться, вампир тепло обнял Лилиан и Энн. А потом отправился следом за бардом, который довольно бодро для смертельно уставшего шагал по тропинке в лес.       Под первыми деревьями Ренар остановился, повернулся лицом к Салазару и с неподдельным волнением спросил:       — Ну? Как я звучал?       — Как всегда — великолепно! — Салазар обхватил лицо барда руками и нежно поцеловал в губы.       — Ну-ка… погоди-ка… Повернись на свет, — внезапно встревоженно попросил Ренар.       Его тревога передалась Салазару, и тот послушно развернул лицо лучам яркой луны.       — Салазар… Ты чертовски бледен! — с деланным испугом продолжил Ренар.       — Чт-о-о? Я вампир, ты забыл? Я бледный по жизни! Ты меня только что чуть не напугал. Я думал, что-то серьезное случилось, — с досадой ответил Салазар.       — Да я и сам напугался. Мне кажется, ты у меня голодаешь… Смотри, какой худой, — Ренар запустил руку под пояс вампира, и принялся пальцами гладить его бедра и живот, — тебе пора подкрепиться!       Бард отбросил за спину волосы, наклонил голову на бок и подставил шею для укуса. В лунном свете его кожа, казалось, сама излучала сияние. Салазар сглотнул, теряя разум. Так случалось каждый раз, когда Ренар предлагал свою кровь.       — Ты же… ты же знаешь, я не могу противиться, когда ты делаешь так, — простонал вампир, впиваясь в нежную шею любовника.       — Знаю, — прошептал Ренар, запуская пальцы в густые волосы Салазара и еще крепче притягивая его к себе. — Но очень боюсь — вдруг твои чувства ослабнут? Вдруг вампирская привязанность и верность — байка из легенд?       Он поднял глаза к полной луне и мысленно горячо взмолился никогда не разлучаться с Салазаром. И пока вампир упивался кровью, в Ренаре крепла уверенность: его молитва услышана.

КОНЕЦ