Наша линия жизни

      2007 год.       — Знаете, в каждой школе есть отморозки, изгои общества, те, кого все обходят стороной и боятся попасться на глаза, так вот, в нашей школе они тоже были, а потом…потом к нам перевели его, — парень испугано озирался по сторонам.       — Можешь продолжать, — следователь сделала несколько записей в блокноте.       — А он точно не узнает о моих словах? — почти шёпотом проговорил ученик.       — Нет, не волнуйся. Всё сказанное тут, останется строго между нами.       — Вы просто поймите, мне проблемы не нужны. Он же отбитый на всю голову. Вы знаете, что он одному парню ручку воткнул в ляжку? Говорят он в прошлой школе поджёг физрука в его машине. И если он узнает, что я вам настучал, то придёт ко мне домой, — от волнения парень щелкал пальцами на руках и вертел головой, словно боялся, что тот о ком он говорит, стоит где-то рядом.       — Ну а друзья у него есть? — девушка продолжала делать пометки.       — Какие друзья? Я не думаю, что даже учителя знают его реальное имя.       — Я поняла. Спасибо, ты свободен. Неужели всё настолько плохо? — она повернулась к директору школы, что стоял у неё за спиной.       — Ну как вам сказать, он умный парень, просто тормозов нет, — будто извиняясь, сказал мужчина.       — Он разбил нос ученику прямо на уроке.       — Вы поймите, дети, они же не всегда понимают что правильно.       — Выбросил глобус из окна на учительскую машину.       — Там запутанная ситуация была.       — Приковал одноклассника замком для велосипедов к столбу на парковке, — следователь продолжала зачитывать показания учеников. — Вы понимаете, что я здесь, потому что вы бездействуете? К нам поступили жалобы от родителей трёх учеников, но теперь я не понимаю, почему остальные молчат?       — Я обязательно серьёзно поговорю с ним, — виновато мотал головой директор.       — А где он сам? Я вызвала его сюда ещё час назад.       — Где он? — Ли Сонмин открыл дверь в класс и словно коршун искал глазами виновника.       — Как обычно спит на крыше.       — МИН ЮНГИ!

***

      Чимин стоял перед трёхэтажным зданием, рассматривая незамысловатые голубые узоры на сером фоне фасада. Мимо него проходили, словно клоны друг друга, в одинаковой одежде парни и девушки. Кто-то громко смеялся, рассказывая друзьям шутку из интернета, кто-то, воткнув глаза в землю, старался быстрее проскочить внутрь.       Он поправил лямку от рюкзака и тут же скривился от боли в ребре, про которую на минуту забыл. Третья старшая школа за два года. Но и она не последняя, в этом он уверен. Ну, может, хотя бы до конца года он сможет выдержать? Тратить ещё неделю на изучение материала для новой школы - наименьшее, чем он хотел бы заниматься сейчас. Пригладив розовые волосы и дважды выдохнув, он шагнул в свою новую обитель знаний.       — Познакомьтесь, это ваш новый одноклассник, — объявила учительница на весь класс.       — Привет, меня зовут Пак Чимин, — безразлично бросил он, продолжая искать глазами свободное место.       — Привет, — хором и с явной насмешкой пролетело по классу приветствие.       — Проходи и садись, Чимин, — единственная, кто продолжала изображать доброжелательность, указала ему рукой на место у окна.       Окинув взглядом ещё раз своих новых одноклассников, он прошёл к пустому столу. Хихиканье и перешёптывание продолжалось почти до конца урока. Но, несмотря на цоканье и шипение учителя в попытке вернуть детей к обучению, всем был больше интересен новый ученик.       — Привет, ты откуда перевёлся? — как только урок был окончен, его парту окружили любопытные лица.       — Из Ёнсан, — он отвечал, стараясь не сталкиваться взглядом ни с одним из них.       — Охренеть? Из международной школы Ёнсан? — восторженно звучит гул голосов.       — Угу.       — А почему перевёлся?       — Исключили.       — За что?       Вопросы сыпались со всех сторон, но что приятно удивило, никто не проявлял агрессию. На мгновение он даже подумал, что хотел бы остаться в этой школе.       — Агуст идёт! — крикнул кто-то, и не успел Чимин переспросить, о чём идёт речь, как окружавшая его прежде толпа тут же растаяла. Кто-то метался между столами в попытках скорее занять своё место, кто-то принялся изображать занятость у окна или у доски.       Что происходит? Он наблюдал, как его одноклассники разбегались, словно тараканы от неожиданно включенного света. Один из парней боязливо выглядывал в коридор.       — Фух, отбой, он ушёл в спортзал.       Чимин услышал, как все пятнадцать человек хором выдохнули. И хотя он не очень хотел показывать своё любопытство, но всё же не каждый день увидишь, как весь класс паникует от объявления, что летний месяц приближается.       — Что происходит? — не удержался он.       — Agust D заявился в школу, — сообщил ему сидящий позади парень.

***

      Юнги открыл массивную дверь, ведущую в спортивный зал, и шагнул внутрь. Игравшие до этого в волейбол вдруг замерли, и подброшенный за секунду до его появления мяч с характерным звуком ударился о пол и, совершив несколько скачков, покатился в сторону.       Не обращая внимание на застывших волейболистов, он прошёл к скамейкам, на которых обычно располагались болельщики, и, поднявшись на несколько ступенек, бросил рюкзак на одну из лавок, после чего улёгся, используя его вместо подушки. Настроение было ни к чёрту из-за очередных пререканий с матерью сегодня утром. И почему она вообще была дома, если обычно не возвращается раньше полудня?       Утренняя стычка произошла, конечно, как всегда, из-за денег. Только в отличии от обычных конфликтов детей его возраста с родителями, денег просили у него. Женщина, называющая себя его матерью, залезла к нему в шкаф, пока он спал, и вытащила оттуда приличную сумму денег. Денег, которые, в отличии от неё, Юнги зарабатывал тяжёлым трудом. Мин Юнсо никогда не отличалась трудолюбием или хотя бы элементарной заботой о доме или семье. Иногда Юнги думает, как вообще отец смог её полюбить? Отец - вот кто был опорой их семьи. Он был тем, кто кормил их и воспитывал сына. Конечно, тот тоже не отличался мягким характером, и Юнги часто прилетало, но в "воспитательных целях", как выражался Мин старший. Но два года назад его не стало, и всё пошло под откос. Мать даже не подумала о том, чтобы устроиться на работу. Ей хватало и тех денег, что выплачивало государство их семье по потере кормильца. А большего Юнсо и не хотела. Спать до вечера и затем идти в бар на поиски того, кто угостит её и пустит на ночлег. Это было радостью её жизни.       Но у Юнги были другие планы. Он хотел заработать денег и выкупить машину отца, что им пришлось заложить, чтобы оплатить больничные счета. Mustang 1969 года - это была гордость его отца. Они могли днями пропадать в гараже, доводя его до совершенства. И теперь эта идеальная машина стояла на парковке, принадлежащей банку, куда Юнги каждый месяц носил проценты для того, чтобы красотку не продали.       Он брался за любую работу, куда брали старшеклассников. Но если должность была привлекательной, то он использовал поддельные документы. Благо обычно, где хорошо платили, не оформляли официально, проверяя личность лишь быстрым взглядом по пластиковой карточке с фотографией. Вышибала, коллектор - это была именно такая работа, на которой наниматель смотрел в первую очередь на навыки сотрудника. И, конечно, сын чемпиона по боксу мог показать себя. Ведь ещё с пяти лет, как только увидел старую запись боя, который выиграл отец, он начал колотить всё, что попадало под его кулаки.       Таким образом, он шёл к своей цели. К тёмно-синей двухдверной цели с шестью цилиндрами. И сегодня мать отодвинула его мечту на два месяца назад, украв деньги и устроив истерику. Конечно, забирать силой их он не стал, лишь перепрятал оставшиеся сбережения подальше. Поэтому сейчас, переполняемый яростью и обидой, он хотел просто спокойно выспаться там, где не будет этого бесконечного шума голосов. Благо, создав себе нужную репутацию, такое место появлялось везде, как только он туда приходил. Вот и сейчас, спустя минуту с тех пор, как он открыл дверь и вошёл внутрь, в зале никого не было. Он бы и хотел пойти на своё любимое место на крыше, но сегодня слишком ветрено и пыльно, поэтому местом укрытия был выбран спортивный зал.

***

      Прошла неделя с тех пор, как Чимин впервые вступил на порог этой школы. Отношение одноклассников продолжало радовать. И хотя заводить дружбу с кем-то из них он не планировал, тот факт, что не приходилось объяснять это кулаками, не мог не радовать. Конечно, завязать с ним конфликт всё же пытались те, кого розовые волосы, очевидно, заставляли чувствовать свою ущербность, старались зацепить его в коридоре или в столовой. Но на его удачу каждый раз кто-то сообщал о появлении некого Агуста в школе, и все тут же растворялись. Сам же таинственного парня он так ни разу и не видел, но уже достаточно много услышал о нём. И, судя по этим слухам, ему было противопоказано сталкиваться с таким человеком.       Сегодня погода радовала истосковавшееся по солнечным лучам лицо Чимина, и, перебросив рюкзак на другое плечо, он двинулся туда, где мог насладиться тишиной и тёплыми лучами, пока остальные усердно будут читать английскую классику. Лямка рюкзака неприятно давила на синяк под рубашкой, но эта боль сейчас, кажется, даже не доставляла дискомфорта. Усевшись на деревянные ящики, он зажмурился и подставил лицо ласковому солнцу. Он почти пригрелся и расслабился, давая себе возможность немного побыть наедине со своими мыслями, как:       — Съебал отсюда, — внезапно раздалось сзади. Хриплый баритон звучал больше безразлично, чем агрессивно, будто его владелец не придал сказанным словам особого значения.       Чимин повернулся в сторону звука и открыл глаза. Из-за длительного контакта век с яркими лучами, он не сразу смог разглядеть того, кто стоял рядом.       — Почему я должен уйти? — недовольно фыркнул он, понимая, что его идиллия уже безвозвратно утеряна.       — Потому что это моё место, — темноволосый парень с плавными чертами лица и лисьим прищуром стоял, сунув руки в карманы длинной джинсовой куртки цвета хаки.       — Садись, — и Чимин сдвинулся в сторону, освобождая место для соседа.       Он отвернулся, но продолжал наблюдать боковым зрением за действиями парня. Тот стоял не шевелясь.       — Я сказал уйти тебе с крыши, — уже более грубо обратились к нему.       — Ты хочешь сесть? Садись. Если нет, мест вокруг полно.       — Ты знаешь кто я?       — А ты знаешь кто я?       — Чего?       — Если мы не знакомы, откуда я могу знать.       — Ну так давай познакомимся, — усмехнулся шатен.       — Чимин.       — Агуст.       И вот тут Пак напрягся. Он бы и хотел сохранить хладнокровие, но голова сама повернулась, и он уставился на того, про кого слышал за эту неделю больше, чем про Оскара Уайльда, чьё творчество они проходили сейчас на уроках.       Он гулко сглотнул и потянулся рукой за рюкзаком. Агуст продолжал просто молча стоять, наблюдая за тем, как Чимин отползает дальше. В его взгляде не было насмешки или злости, скорее какая-то усталость, будто он ждал, когда надоевшая своим жужжанием муха, наконец, вылетит и оставит его в тишине. Поняв, что на него не собираются налетать с кулаками, Пак немного выдохнул и, взяв свои вещи, поспешил покинуть ареал обитания того, чьё имя вызывало панику у всей школы.

***

      — Агуст, разберись, — администратор клуба пробрался сквозь толпу на танцполе и, пытаясь перекричать музыку, обратился к нему, наклонившись к самому уху.       — Что там?       — Какой-то малолетка устроил сцену из-за того, что его не пускают.       Устало выдохнув, Юнги направился к входу, где, очевидно, очередной маменькин сынок качал свои права. Таких личностей он презирал больше всего, но очень любил бить им лица, выпуская злость, что накапливалась за день. Администратор не зря обратился к нему, зная, что он не посмотрит на статус или угрозы нарушителя, а просто чётко выполнит свою работу, отбив у шпаны всякое желание появляться тут вновь.       — Я не собираюсь пить, можете не продавать мне алкоголь, — слышался голос на повышенных тонах, чей источник стоял внизу на ступеньках.       Юнги подошёл ближе и, постучав по плечу охранника, показал ему рукой сдвинуться в сторону. Но как только шагнул и, наконец, смог увидеть того, кто поднял шум, его глаза округлились, потому что ниже на две ступеньки стоял розоволосый, которого он встретил несколько дней назад на крыше.       — Ты? — распахнул глаза одноклассник.       Одним прыжком Юнги спрыгнул к нему и тут же, закрыв ему рот рукой, толкнул спиной назад. Продолжая переть тараном, он продвигался вместе с ошарашенным парнем на улицу.       — А ну, свалил отсюда нахрен! — шипел он, когда они, наконец, оказались поодаль от охранника, что всё это время просто наблюдал за всем.       — Почему тебе можно тут быть, а мне нет? — заголосил тот, как только Мин убрал руку от его рта.       — Потому что таким, как ты, тут не место.       Юнги угрожающе шагнул в его сторону и толкнул рукой в плечо для большей убедительности. Очевидно, действия возымели эффект. Парнишка надул и без того пухлые губы и, насупившись, развернулся, собираясь уйти. А Мин облегчённо выдохнул. Опасность того, что руководство узнает о том, что он школьник, миновала.       Он и прежде видел в школе эту розовую макушку, но особого интереса тот не вызывала. Но после того, как они дважды пересеклись, Юнги стало казаться, что парень просто по пятам ходит за ним. Поэтому, когда в очередной раз увидел его сидящим на приватизированном им месте на крыше, уже приготовился выписать леща за то, что он настолько глуп и не понял с первого раза.       — Я тебе сказал, это моё место!       — Я знаю, поэтому я жду тебя тут.       Он поднялся с ящиков и смотрел прямо в глаза, что немного обескураживало, потому что уже давно никто из одноклассников не смел так открыто пялиться ему в лицо.       — Зачем?       — Ты правда убил человека? — было заметно, что данный диалог требует много сил. Его тело было напряжено, как струна, и маленькие кулачки прижимались к бёдрам.       — Правда, — усмехнулся Юнги. Пусть считает так же, как и все. И отстанет, наконец.       — Ты можешь убить кое-кого? Я заплачу!       А вот тут уже Мин застыл от неожиданности. Услышать нечто подобное от такого парня было весьма интересно.       — Что, поругался с плюшевым мишкой? Неси сюда мохнатого засранца! Разберёмся.       — Моего отчима, — не один мускул на его лице не дрогнул, когда он произносил это.       — За что же ты так со стариком? Не даёт карманные деньги? — Юнги всё ещё старался не воспринимать слова мальчишки всерьёз.       — Можешь или нет? — он сдвинул брови видимо для устрашения, но всё равно выглядел слишком милым.       — Нет.       — Ясно, — он поднял свой рюкзак с пола и собрался уходить.       Мин смотрел ему в след и всё ещё не мог понять, почему такой, как он, обратился с такой просьбой? И обычно ему было плевать на чужие проблемы, но слишком разнились слова розовой макушки с его видом.       — Почему ты хочешь убить его? — любопытство всё же взяло вверх.       Парень остановился и несколько секунд продолжал просто стоять спиной к Юнги. Вероятно, обдумывая, стоит ли говорить. И, приняв решение, развернулся, отпуская лямку рюкзака.       Расстегнув куртку, он коснулся края футболки и задрал её, открывая перед глазами Мина, покрытый синяками и шрамами живот. Некоторые гематомы были старыми, но большинство всё ещё имели сине-багровый оттенок, что говорило о том, что им максимум один день.       — Он давно это делает?       — Три года, — опуская футболку, спокойно ответил парень.       — А что мать?       — Умерла, три года назад.       — Почему не заявишь на него?       — Он начальник центрального участка полиции.       — Тогда просто уйди из дома.       — Если я уйду, он будет делать это с младшим братом. Ты думаешь, если бы у меня был другой выход, я бы обратился с такой просьбой? — устало вздохнул он.       — Мне жаль, — И Юнги не лицемерил. Он прекрасно знал, каково это - не иметь выхода, когда нет никого, кто мог бы помочь.       — Мне не нужна жалость, — и застегнув куртку, он зашёл внутрь, оставив Юнги на крыше с мыслями, что никогда прежде не возникали в его голове.

***

      Уже давно Чимин не чувствовал себя таким уязвимым. Даже когда отчим наносил удары, он держался, не позволив себе ни разу заплакать. Но сейчас, показывая травмы и говоря об этом с посторонним человеком, Пак чувствовал себя настолько жалким, что был готов завыть. И хотя он долго готовился к этому разговору и старался предугадать реакцию Агуста на его просьбу, сказать всё в это вслух оказалось намного сложнее, чем он предполагал. Но другого выхода у него действительно не было.       Своего родного отца Чимин не знал, а отец младшего брата умер, едва малышу исполнилось два года. Но когда мать вышла замуж в третий раз, и в их доме появился Ким Дэджин, жизнь Чимина превратилась в ад. И если в присутствии жены тот хоть немного сдерживал себя, то после её смерти уже мог спокойно использовать детей в качестве своего антистресса. После первого раза, когда он оказался в больнице, Пак, конечно, кинулся рассказывать врачам и полицейским о том, что произошло. Но когда после выписки его привезли обратно в дом и сказали не придумывать сказок, он понял, что ему никто не поможет. Сам же отчим лишь ещё сильнее стал показывать ненависть к детям. И после второй госпитализации Чимин принял решение убить мудака. Но найти людей, которые возьмутся за это и не сдадут его на милость главе отдела, найти не так легко. А времени у него оставалось всё меньше. Потому что жив Чимин только по одной причине. Фонд его матери. До тех пор, пока ему не исполнится восемнадцать, и Дэджин является его опекуном, тот может пользоваться этими деньгами. Но как только в нём больше не будет необходимости, отчим убьёт его. В этом он уверен. И что хуже всего, после того, как он расправится с Чимином, он переключится на Дохёна.       С того дня на крыше он больше не разговаривал с Агустом. Хотя они и пересекались на уроках, если тот был в хорошем настроении и приходил на занятия, вынуждая весь класс не дышать в течение часа. Так же несколько раз он видел его в спортзале, куда Агуст приходил спать, если на улице была плохая погода. Однако, даже если прямых диалогов между ними не было, Чимин иногда ловил на себе его взгляд, и тогда они могли просто смотреть друг на друга несколько минут.       — Что ты делаешь? — завопил Чимин, выйдя на крышу и увидев, как тот держит за грудки одного из учеников, вынуждая того перевеситься с крыши почти по пояс.       — Отъебись!       — Агуст, я клянусь, я больше не буду!       — Ты это говорил в прошлый раз, — и он начал по одному отпускать пальцы, что удерживали бедолагу на весу.       — Перестань! — Пак подбежал и схватил парня за руку, не давая упасть с крыши.       — Я тебе сказал, свали! — и он с силой оттолкнул его.       Ученик хватался руками за воздух и хныкал в голос, умоляя не убивать его.       — Агуст, пожалуйста, — обратился к нему Чимин.       На удивление, тот перестал разжимать пальцы и повернул голову к нему. Они смотрели друг на друга несколько секунд, после чего он дёрнул руку, возвращая жертву на твёрдую поверхность.       — Пошёл вон, — прорычал он, и ученик пополз прочь, не в силах встать на ноги.       — Нельзя сбрасывать людей с крыши! — возмутился Пак.       — Это говорит тот, кто просил об убийстве? — усмехнулся Агуст.       — Ты прекрасно знаешь, что это другое!       — Почему ты так думаешь? Ты знаешь, по какой причине он оказался тут?       — Нет, но я слышал о твоих поступках.       — Ах, ну да, — он устало выдохнул и сел на ящики.       Чимин продолжал смотреть на него, но при всей ситуации, что произошла, не испытывал страха или злости к этому парню. С того самого дня, как он увидел его впервые на крыше, и с каждым разом, как они сталкивались, весь тот ужас, что нагнали на него одноклассники своими рассказами, улетучивался. И дело не в том, что всё сказанное об Агусте не было правдой, нет. Чимин сам только что убедился в том, что этот псих вполне мог сбросить бедолагу вниз. Но по какой-то причине всё равно его не боялся и уж точно не считал жутким монстром, как о нём говорили.       Может, Агуст прав, и тот, кто собирается убить человека, не имеет права рассуждать о том, что хорошо, а что нет? Погрузившись в свои мысли, он не заметил, как уже сидел рядом с ним на ящиках. И тот факт, что сосед молчал, позволив Чимину разделить с ним тишину и своё убежище, почему-то разливался теплом внутри.