Наша линия жизни

      2017 год.       После произошедшего в мастерской, Чимин метался между здравым смыслом и тем, что настойчиво требовало сердце, словно в агонии. Он убеждал себя, что Юнги не тот, с кем ему следует связывать свою жизнь, не тот, кому стоит доверять, не тот, кто сделает его счастливым.       Но когда он вышел из офиса и увидел стоящую перед входом свою машину, а охранник отдал ему ключи, сказав, что ему просили передать его рождественский подарок, внутри всё скрутило в болезненный узел от понимания, что у него больше нет причин видеться с Юнги. Но почему он передал машину не лично? Не хочет больше видеть Чимина? Ждёт следующего шага от него?

***

      — В командировку?       — Да, мы открываем филиал на Тайване, и нам нужно проследить за всем оттуда, — Сонун озвучил это, будто говорил о выигрыше в лотерею.       — Но я не могу, — в отличие от него, для Чимина эта новость звучала будто приговор.       — Почему? Если это из-за нас, то не переживай, я умею отличать работу от отношений, а после мы сможем претендовать на повышение, — парень искренне не понимал недовольную реакцию Пака.       Только тот и сам не мог объяснить своё поведение.       — И насколько нужно ехать?       — Думаю около года.       — Нет, я не поеду.       — Что? Почему?       Потому что это значит…что он не сможет увидеть Агуста.       — У меня же младший брат, забыл?       — Он уже взрослый и прекрасно сможет позаботиться о себе. Или я могу попросить родителей присмотреть за ним.       — Нет.       — Чимин, мы ждали это повышение год, и теперь ты хочешь отказаться? Объясни почему?       — Дай мне подумать, ладно?       — Можешь, конечно, подумать, но боюсь выбора у тебя нет. Это твоя обязанность, потому что ты отвечаешь за международные проекты.       — Хочешь сказать, что если откажусь, меня уволят?       — Ну, по голове точно не погладят. И тут даже я не смогу тебя прикрыть.       Чимин чувствовал себя загнанным в угол. На него давило столько всего, что, казалось, ещё немного и он окажется раздавленным.       Он вспомнил, как винил Юнги за то, что тот не дал ему выбрать самому, так почему же сейчас, когда ему дали выбор, он стоит словно путник перед камнем преткновения, не в силах решить куда идти. Работа, возможность вернуть деньги в фонд и карьерный рост, ради которого он пахал, берясь за все проекты, или тот, кто вполне может завтра развернуться и, оставив Чимина, просто исчезнуть? Ведь это такой простой выбор! Тогда почему он не может его сделать?

***

      — Не объявлялся? — спросил Тэхён, видя хмурый вид друга.       — Нет.       — Ну, так, а зачем ты машину отогнал ему?       — Надеялся, что он приедет и тогда я бы понял, что он хочет быть со мной.       — План надёжный, как швейцарские часы, блять! А ты уверен, что он поймёт этот жест именно так, а не то, что ты решил прекратить с ним общаться?       — Уверен, он прекрасно знает, что я его жду.       — Всё-таки ты слишком давишь на него.       И хотя Юнги старался выглядеть уверенным в своих действиях, внутри он ощущал такой страх, что готов был удавиться от ожидания или решения Чимина, которое оборвёт всё между ними. После слуха о новом управляющем в мастерской, работы прибавилось, но даже это не спасало, ему казалось, что недели тянутся неимоверно медленно.       Он не писал, не звонил, не приезжал… он просто молчал, заставляя Юнги лезть на стену. И не выдержав, он поехал к нему, чтобы поговорить.       Чимин вышел вместе с тем, кому он мысленно вырвал уже все конечности. И хотя его лицо было сосредоточенным, и он будто старался быстрее сесть в свою машину, тот факт, что он всё ещё с ним, приносил неимоверную боль. Чимин продолжал жить своей прежней жизнью, словно Юнги не существовало, и всё их общение было сугубо между механиком и клиентом. И решив, что ему не стоит снова навязываться, он уехал.       — Может возьмёшь зонт? — он выглянул на улицу и, оценив стоящий стеной ливень, обратился к рабочему.       — Не, мне от машины до дома два метра, — прикрыв голову руками, тот кинулся к своему автомобилю.       Закрыв дверь за последним ушедшим сотрудником, он прошёл в офис и, открыв сейф, переложил деньги в сумку. Его долг перед Чимином, последнее, что связывало их, и завтра он его отдаст. Он мог вернуть его ещё неделю назад, но решил, что может по этой причине тот ему напишет или приедет. Но Пак так и не объявился.       Настойчивый стук в дверь гаража заставил напрячься. Взглянув на часы, он убедился, что для клиентов уже поздновато. Юнги вышел из офиса и, подойдя ко входу, прислушался, но из-за тарабанящих капель дождя, ничего не было слышно. Он открыл дверь и на мгновение замер.       Промокший насквозь и утирающий стекающие по лицу капли воды, напротив него стоял Чимин.       — Скажи мне не уезжать, — произнёс он тихо, дрожащим голосом.       — Что?       — Скажи мне не уезжать, — повторил он и шагнул внутрь.       — Не уезжай, — и хотя Юнги всё ещё не понимал, о чём тот говорит, он был готов сказать всё, что тот попросит. Он смотрел на него, не веря в то, что это происходит на самом деле.       И кажется, он мог стоять так вечность, но трясущийся от холода Чимин нуждался в срочной помощи.       — Ты что, блять, совсем? На улице ливень! Заболеть хочешь? — такая беспечность парня разозлила его, и он, закрыв за ним дверь, собирался двинуться за полотенцем.       — Юнги, — тихо позвал он.       Агуст обернулся и застыл. Чимин сделал шаг и обнял его, прижимаясь мокрым лицом к щеке.       Он ощущал, как тот продолжает дрожать, ощущал его запах, его теплоё дыхание, и как мир замер вокруг. И когда тот посмотрел на него, Юнги был уверен, что отдаст за него свою жизнь без раздумий, стоит ему приказать. Желание запереть его здесь, спрятать и никогда никому не показывать разгоралось вместе с тем, чтобы сжать его сильнее и, засунув руки под толстовку, почувствовать горячую кожу под ладонями.       — Ты нужен мне…       Реальность растворилась. Сталкиваясь носами и сплетаясь языками, их поцелуй был больше похож на дикое желание поглотить друг друга.       Юнги пропускал мокрые слипшиеся волосы сквозь пальцы и сильнее прижимал его к себе, не давая ему возможности даже подумать о побеге. Он почувствовал, как холодные ладони забрались под его футболку, и мягкие пальцы прошлись по позвонкам, вызывая табун мурашек, что лишь сильнее распаляли возбуждение, которое тут же устремилось в низ живота. Агуст потянул Чимина за собой и, добравшись до дивана у стены, перекинув его ногу через себя, усадил к себе на колени. Оставляя на его шее россыпь поцелуев, что иногда от несдержанности переходили в засосы, он положил руки ему на ягодицы и с силой сжав, придвинул его ближе к своему паху. Чимин потянул его за волосы, заставляя запрокинуть голову. Облизнув уже раскрасневшиеся губы, он потёрся пахом о его стояк, и Юнги просто размазало по дивану. Продолжая удерживать его за волосы, он наклонился и провёл языком по его губам, заставляя задыхаться от желания.       Юнги снял с него куртку и нырнул под толстовку, его руки блуждали по спине и груди, лаская торчавшие от возбуждения соски, пока тот, словно издеваясь, прикусывал его губы и ёрзал по его уже колом стоявшему члену. Стянув свою футболку и толстовку с Чимина, он подался вперёд, прижимаясь к тёплой коже. И снова они сплелись в поцелуе, от которого его уносило сильнее, чем от любого алкоголя.       — Малыш, я просто пиздец как хочу тебя, — почти проскулил Юнги, боясь, что тот может в любой момент просто уйти.       — Ты же не гей, — усмехнулся он, напомнив ему о словах в их первую близость, и взяв его руку, погрузил в рот два пальца, пошло посасывая.       — Бляя… с тобой я самый гейский гей, — застонал он и толкнулся в его промежность, ощутив, как язык проходит между пальцами, вызывая импульс, что пролетел через всё тело.       Чимин вынул его влажные пальцы изо рта и завёл руку себе за спину, погружая в штаны. Коснувшись ложбинки между ягодицами, и ощутив, как пульсирует сжатое колечко мышц, Юнги сорвало крышу. Он огладил вход и слегка надавил, заставив Чимина прогнуться назад и застонать. Тонкие руки обхватили его за шею, и он прикусил нижнюю губу в момент, когда Юнги ввёл палец внутрь по фалангу.       Когда Чимин уже самостоятельно насаживался на пальцы, виляя бёдрами и проезжаясь каждый раз по его стояку, что уже болел от дикого возбуждения, единственное, о чём думал Юнги, было, как сдержаться и не вогнать в него член в ту же секунду.       — Вставай! — скомандовал Мин, понимая, что больше не выдержит и вынул пальцы.       Стоило Чимину приподняться с его коленей, как он вскочил и, взяв его за руку, потащил наверх. Оказавшись в комнате, что выполняла роль его спальни, он стянул с него штаны вместе с бельём и толкнул на кровать. Достав из ящика пузырёк со смазкой, он освободил себя от жутко сейчас узких джинсов и боксеров и опустился к лежащему на спине Чимину.       Увидев его полностью обнаженного, с горящими от желания глазами, на своей постели, Юнги перестал дышать, чтобы запечатлеть этот момент в каждой части своей души.       — Господи, какой же ты красивый, — прошептал он, и, склонившись, принялся покрывать поцелуями каждый изгиб, каждый шрам на его теле. Опускаясь ниже, он обхватил его ноги и раздвинул шире. Чимин лежал, согнув ноги в коленях, и Юнги, продолжая целовать его между бёдер, лаская языком промежность, прикусывал тонкую кожу, отчего тот вздрагивал и лишь сильнее прогибался в пояснице. Вставив сразу два пальца и согнув их в костяшках он растягивал его, заставляя загнанно дышать и извиваться, цепляясь руками в простынь.       — Юнги…пожалуйста…я и так слишком долго ждал, — стонал тот и вилял задом каждый раз, как он проходился по эластичным стенкам и касался комка нервов.       — Не ты один. И я, между прочим, хранил верность.       — Ты блять об этом сейчас хочешь поговорить?       — Нет, я хочу чтобы ты стонал на моём члене, прося сильнее.       Он приподнял его за бёдра и, пристроив головку ко входу, толкнулся до середины, сжимая челюсть, стараясь контролировать себя. Продвигаясь глубже, он уже захлёбывался от удовольствия, как тугие мышцы плотно обхватывают член.       Всё внутри него дрожало от восхищения и понимания, что Чимин сейчас рядом, что он лежит и изнемогает прямо перед ним, и это не сон, не галлюцинация, не фантазия, каких у него было столько, что он давно сбился со счёта.       Он наращивал темп, углубляя толчки, и когда уже полностью вгонял член, срывая с губ Чимина стоны со своим именем, думал о том, как не откинуться от переизбытка чувств, что разрывали его изнутри. Подхватив его под спину, он усадил к себе на бёдра, и когда их лица, наконец, оказались на одном уровне, и нежные руки оплели шею, впился губами так жадно и мокро, понимая, что истосковался по ним за это время.       — Ты мой! Ты понял? — оторвавшись от губ, хрипло произнёс он и, удерживая его за талию, насадил сильнее, пустив по телам обоих разряды судорог. Голова кружилась от наслаждения и давления внизу от сдерживаемого оргазма.       — Да… — Чимин запрокинул голову, и желая продлить наслаждение, сам подмахивал бёдрами сильнее.       Юнги сорвался на дикий темп, и когда звуки хлопков от ударов ягодиц о бёдра стали громче ливня за окном, а стоны слились в единую симфонию, он ощутил, как вздрогнул Чимин и сильнее сжал его внутри в момент оргазма. Продолжая удерживать его за талию, он толкнулся последний раз до основания и, наконец, позволил себе кончить и погрузиться в океан феерического удовольствия.

***

      Чимин лежал на животе, наслаждаясь лёгкими касаниями пальцев по своей спине, и смотрел на того, кто не сводил с него взгляда. От него пахло, как и тогда, сигаретным дымом и бензином, и это вызывало прилив такой нежности и умиротворения, что Чимин силился, чтобы не расчувствоваться и не захныкать как ребёнок. И впервые за долгое время, он ощутил тот комфорт и тепло в груди, которые дарил ему только этот человек.       — Ты же не уйдёшь к нему? — Юнги первым нарушил тишину.       — Мы расстались с ним ещё в прошлом году.       — Что? Но я видел вас выходящими из офиса, — он приподнялся на локте.       — Ну так мы работаем вместе и этого не избежать, — улыбнулся Чимин, понимая, что тот следил за ним.       — А про что ты говорил, когда пришёл?       — Меня отправляют на Тайвань в коман…       — Нет, хватит! Никто никуда не поедет больше, — он перебил его и, поцеловав в плечо, просунул руку под ним, крепко обнял.       — Я не хочу ехать, но это хорошая возможность получить повышение, — и хотя сам он уже принял решение ещё в тот момент, когда стучал в ворота мастерской, всё же хотел услышать мнение Юнги.       — Ты хочешь поехать?       — Нет.       — Значит, вопрос закрыт.       Они решили не обсуждать то, что было в прошлом, ведь каждый и сам всё понимал. Как бы они ни старались, их всё равно притягивает друг к другу, словно между ними натянута тугая пружина, и чем сильнее они отдаляются, тем сильнее происходит притяжение после.       Чимин отказался ехать в командировку, и хотя его, конечно, не уволили, но отношение начальства заметно изменилось. Сонун также не сдерживался в проявлении озлобленности, но Пак знал, что так будет, потому что как бы человек ни старался отделить эмоции от работы, сделать это практически не возможно.       Поняв, что дальнейшая работа в компании будет только усугублять ситуацию, он начал поиски новой. Это будет лучше для всех, да и Юнги, который каждый раз был похож на разъярённую бойцовскую собаку при виде парня, вызывал беспокойство. Чимин переживал, что если в один момент не успеет удержать ошейник, тот разорвёт бедолагу. И хотя он настаивал, что его слова про долг не имели значения, и Агуст ему ничего не должен, тот всё же настоял на возмещении денег, аргументируя, что он должен их Дохёну. А с Чимином он рассчитается в другой валюте.       — Юнги, а если кто зайдёт? — разрываясь между желанием и страхом, он косился на входную дверь офиса в мастерской.       — Они же не самоубийцы, — усмехнулся тот, опустившись вниз и спешно расстегивая ремень на брюках Пака.       — Но всё же…       — Хочешь, чтобы я прекратил? — он расстегнул молнию и провёл языком прямо по его боксерам, очерчивая уже заметно твердеющий член.       — Нееет.       И так происходило каждый раз, стоило Чимину приехать к нему в мастерскую после работы. Как только Юнги приближался, его бросало в жар, который моментально концентрировался в паху, не давая возможности даже подумать о чём-то другом. Хотя одна вещь его всё же беспокоила, и приехав в очередной раз в гараж, он снова увидел, как оттуда вышло несколько человек, внешность которых кричала о том, что закон для них пустой звук. Чимин решил всё же обсудить это.       — Умоляю, скажи, что я больше никогда не услышу о том, что тебя арестовали, — он обнял его за шею, стараясь не дать Юнги отвести взгляд при ответе.       — Обещаю, — тёмные глаза смотрели прямо на него.       Но как бы он ни старался расслабиться и довериться словам Агуста о том, что теперь у них всё будет хорошо, внутри продолжало сидеть некое чувство тревоги. Страх того, что в один день тот исчезнет или вляпается в неприятности, не отпускал, вынуждая его иногда вести себя как параноик.       И он был благодарен за то, что Юнги проявлял понимание и старался успокоить его в такие моменты. Вероятно, предложение съехаться также было для того, чтобы вселить в Чимина больше уверенности, но он не стал зацикливаться на причинах, радуясь тому, что они смогут проводить больше времени вместе.       — Тебе нравится? — он посмотрел на большое окно в гостиной и перевёл взгляд на Юнги.       — Малой, а ты что думаешь? — крикнул тот, обращаясь к Дохёну, что осматривал комнату, которая должна была стать его.       — Эта будет моя комната! — он указал на большую спальню.       — Ага, мечтай, твоя та, что меньше, — фыркнул Чимин.       — Зануда!       — Мне нравится, — наконец подытожил Агуст.       Запланировав переезд после новогодних праздников, они внесли депозит, правда успели дважды поругаться по причине того, что Юнги хотел оплатить всё сам, но Пак настоял на разделении расходов. Однако, даже когда они спорили, он не чувствовал себя так, как это было, когда Сонун предлагал такое. Несмотря на попытки Юнги взять на себя заботу о нём с братом, Чимин не чувствовал, будто его заслуги или способности принижают, и иногда ему даже хотелось отдать руль правления и просто расслаблено следовать по пути, который предлагал Юнги. Он очень хотел довериться ему и почти справился со своей паранойей.

***

      — Успеете всё за неделю?       — Я, блять, говорил много раз не тащить сюда сразу весь товар! — рычал Юнги, увидев шесть машин, что пригнали и расположили в отдельном помещении для изменения номеров на двигателях.       — Агуст, скоро Новый год, заказов дохрена, мы и так взяли только половину.       — Да мне поебать! Вы меня, сука, подставляете, ты понимаешь?       — Понимаю, именно поэтому… — он кинул спортивную сумку на его стол и открыл.       Юнги сдвинул молнию и оценил объём наполненности купюрами.       — Вторая часть после работы, — добавил мужчина.       — Ладно, но передай своим, чтобы больше такой выходки не было.       — Договорились.       Пожав руки, он выпроводил клиента и устало выдохнув, посмотрел на сумку. Этих денег хватит, чтобы Чимин мог спокойно уволиться и не спеша заниматься поисками компании, которая ему понравится, не переживая о расходах на квартиру. Осталось только убедить его в этом. Ведь упрямая макушка не сдавался в вопросе позволить Юнги взять всё на себя.       — Босс, к вам пришли, — постучал в дверь один из механиков.       Он взглянул на часы и, усмехнувшись, насколько пунктуальна полиция, когда речь идёт о получении денег, отсчитав нужную сумму, сунул деньги в пакет. Спустившись вниз, он поприветствовал офицеров, что пришли получить свою оплату за дальнейшее прикрытие работы мастерской.       — Агуст, ты что-то наглеешь, — полицейский окинул взором шесть машин.       — Всем нужны подарки на Новый год, — улыбнулся он и протянул деньги.       — Ладно, но давай всё же не будем усложнять жизнь друг другу.       — Само собой.       — Ещё бы с мигалками приехали, — выдохнул Юнги, наблюдая, как офицеры сели в служебную машину.       Он достал телефон и поняв, что Чимин должен приехать с минуту на минуту, поспешил в офис, чтобы убрать всё, что может вызвать приступ ярости у макушки. Но развернувшись ко входу, он повернул голову назад, и поняв что на парковке стоит синий Mustang гулко сглотнул.       — Мне пиздец, — произнёс он и кинулся в кабинет.       Открыв дверь и взглянув на Чимина, что стоял спиной к нему, но лицом к сумке с деньгами и документами со списком пригнанных машин, внутри ёкнуло от осознания, что скандала не избежать.       — Ты рано, — стараясь звучать непринуждённо, он шагнул к нему.       — Что это? — Пак указывал на сумку и бумаги.       — Моя работа.       — Ты издеваешься? Ты что творишь?       — Чимин не волнуйся, я всё контролирую.       — Так же как в прошлый раз? — он швырнул документы на стол и посмотрел на Юнги. И от этого взгляда его будто пригвоздили к распятию. В его глазах стоял страх и… разочарование.       — Малыш, послушай…       — Ты обещал мне! Я поверил тебе в очередной раз!       — Меня что, арестовали? Я сказал тебе, что всё будет нормально!       Интонация обоих стала повышаться, как и накал между ними.       — А полиция, что была сегодня, приезжала масло сменить?!       — Я им плачу за молчание!       — Так это твой аргумент? Вся наша жизнь и будущее зависят от того, насколько долго они будут принимать деньги?       — Блять, почему ты всё так перевернул?       — Ах, так это я не прав? Ну так скажи мне, что ты будешь делать, если завтра их заменят? Или они решат, что повышение лучше денег? Что тогда? Бросим всё и убежим в Китай? Ах нет, ведь там тебя тоже ищет твой бывший босс. Или что, сядешь в тюрьму, а я снова буду тебя ждать?       — Что ты хочешь от меня?! Чтобы я пошёл работать на стройку? Или водителем такси? Ты возможно забыл, но я такой! Единственное, что я умею хорошо делать, это нарушать закон!       — А кто виноват, что ты бросил школу и не стал дальше учиться?!       Юнги стоял, сжимая кулаки и челюсть. И хотя он понимал, что его поступки нельзя назвать ответственным планированием будущего, но слова Чимина били больнее, чем любые удары, что он получал ранее.       — Я сам виноват. Но знаешь, если бы я мог вернуться в прошлое, то всё равно поступил так же.       Пак молчал, и сейчас, когда он увидел в его взгляде слёзы и боль от сказанных слов, Юнги осознал, что тот, возможно, понял совсем не то, о чём он говорил.       — Нет, я не это…       — Я ненавижу тебя Мин Юнги, — он произнёс это словно провёл тонким лезвием по горлу, чётко и безэмоционально.       — Чимин! — он окликнул его, видя что тот направляется к двери.       — У нас у обоих был выбор. И я сделал свой в тот день, когда пришёл к тебе сюда, а ты сделал свой, когда продолжил жить как уголовник, — он вышел из кабинета, оставив Юнги со своим выбором.