Поход по мирам: Три мира обмана

      Острое каменное крошево мелко подрагивало, подскакивая на гладком белом мраморе, подбрасываемое волнами затихающей энергии. Мелкая пыль быстро сдувалась невесть откуда появившимся ветерком, позволяя быстрее увидеть, кого привела Воля Небес в многострадальную Столицу под очи её обитателей.       А привела она высокого статного юношу, растерянно моргающего на яркий солнечный свет и на охающую толпу разряженных людей. В руках юноши крепко зажата чёрная флейта с алой кистью, задорно поблёскивающей белой нефритовой бусиной в своём основании. На поясе — меч в простых, пусть и украшенных резными накладками ножнах. Длинные чёрные волосы свежевознёсшегося небожителя чуть посерели от поднятой пыли и развевались мелкими прядками на ветерке.       Но вот ступор и растерянность от неожиданного Вознесения прошли, и юноша, переступив на месте, убрал флейту в поясной чехол, чихнул от пыли и с живым интересом принялся жадно глазеть по сторонам. Словно искал кого-то. Ждал с надеждой в серо-синих грозовых глазах.       – А-Сянь!       Радостный возглас разнёсся по площади. Юноша посветлел лицом, тепло и задорно улыбнулся на женский окрик, выцепив взглядом бегущих к нему небожителей. Тех, кого он так желал увидеть в момент своего законного триумфа!       Золотоволосая девушка подбежала к парню, улыбаясь и смеясь, а юноша со счастливой улыбкой сгрёб её в охапку, обнял и, оторвав от земли, легко покружил. Миг радости и искреннего счастья в кругу друзей и близких под растерянными и часто неодобрительными взглядами местных чиновников. Юноша поставил девушку на землю, тепло улыбнулся подходящим мужчинам.       В этот момент он был по-настоящему счастлив!       Он Вознёсся своими силами на волне искреннего уважения воинов-небожителей и на любви своего народа, его ждали и его встретили дорогие сердцу люди. Разве может что-то омрачить этот миг?       – Добро пожаловать в Небесную Столицу, Старейшина И Лин. — немного чопорно, но с улыбкой в смеющихся фиолетовых глазах произнёс подошедший Бог Войны.       – Генерал Мингуан… — юноша почтительно склонил голову перед старшим богом. — Благодарю за встречу и рад, что мы смогли встретиться… так.       Генерал чуть склонил голову, не скрывая довольства и тёплой улыбки. Вэй Усянь сиял как то солнце в Небесах, не скрывая радости, легко позволяя себе сгрести в объятия дорогих людей на чужих глазах.       – Стой-стой! — со смехом остановил его рыжий друг. — Дай почищу, а то ты весь такой красивый и пыльный.       Незаметная жадным осуждающим взглядам волна смыла пыль и грязь с работавшего всю ночь юноши, возвращая свежесть и чистоту.       – Совсем другое дело! — рыжеволосый небожитель радостно обтискал пацана, хлопнул его по плечу. — Рад видеть тебя здесь.       Слова искренней радости и тепло в глазах встречающих его друзей стоили всего ожидания и нервов!       Когда вокруг него закружилась незримая, но сокрушающая мощь, раскидав в стороны недобитых бину и оттеснив воинов-небожителей, с которыми он зачищал лес вокруг Храма, Вэй Усянь откровенно запаниковал. Но когда пришло осознание происходящего, он просто и банально… растерялся, не зная, что делать и как себя вести. Что от него потребует Кара Небесная, как он должен проходить испытание Небес и что его ждёт? Однако… ничего не случилось и ничего не пришлось делать… достаточно было выдержать бушующую вокруг него мощь, принять её, принять себя и отдаться на Волю Небес, позволяя поднять себя ввысь под яркий серебряный свет.       Это было… волнующе, восхитительно и… тяжело, словно пришлось пройти сквозь ураган и сражения со всеми духами И Лин, вновь возжаждавших порвать его на части. Казалось, он тогда слышал их вой и алчную жажду… голод и желание разорвать его. Но если раньше у него не было причин жить, и он позволил тому рою порвать себя на куски, то теперь… Теперь у него было, ради чего и ради кого бороться с навалившейся мощью. Были те, кто его ждёт. У него есть причина бороться за себя. И он боролся. С роем голодных духов, с воющей мощью, у которой нет названия, он был готов сражаться даже с самими Небесами, лишь бы выжить и вернуться к тем, кто стал для него осью новой жизни и светом во мраке людской низости.       К рыжеволосому авантюристу, подарившему ему шанс на жизнь и давшему больше, чем кто-либо ещё.       К золотой девушке, освещающей мягким светом в тёмные мгновения сомнений и неуверенности.       К казалось бы лишённому чувств и эмоций мужчине, молчаливой тенью следовавшим рядом с ним почти всю его жизнь. К тому, кто раз за разом спасал его, протягивая руку помощи и подставляя плечо поддержки в самые мрачные моменты.       Вэй Ин с надеждой заглянул в прозрачные льдисто-голубые глаза бесшумно подошедшего черноволосого мужчины, пришедшего последним и со стороны. Он ждал каких-то слов, приветствия, но его просто обняли, прижав к груди. На мгновение, но этого было больше, чем он мог бы представить: на глазах у незнакомцев, посреди пропылённых руин, на центральной площади Небесной Столицы…       – Я ждал. — прошелестел едва слышный голос над головой, и мужчина отстранился, отступив на шаг.       Вэй Усянь мелко улыбнулся, глядя в потеплевшие льдистые глаза. Он уже достаточно успел узнать этого человека, чтобы увидеть искреннюю радость и тихое счастье, смешанное с удовлетворением за, казалось бы, равнодушным лицом. Ему рады. Его ждали. И ему спешили навстречу, хотя до того Лань Чжань работал в Лесу Повешенных Тел вместе со служащими Дворца Мингуан. Но ради него он всё бросил и прибыл в Небесную Столицу, чтобы встретить в кольце колонн.       Сейчас Вэйн Ин был безобразно счастлив и любил весь мир.       Однако, никакое счастье не длится долго: чуткий слух легко выхватывал чужие ропотки и недовольные возгласы, стенания и негодующие высказывания собравшихся на площади людей, больше озабоченных собственным непотребно-пыльным видом, треснувшими стенами драгоценных дворцов, разрушенным декором и всякой подобной мелочностью. И это начало медленно отравлять тихое счастье.       – Забей на них. — тихий голос Сэнь Ху забил чьё-то негодование. — Ну, хотя бы на этот день. Эти уроды не стоят твоего внимания и испорченного настроения.       – Прекрасный совет. — ровный баритон Генерала прибил ещё чьё-то недовольство. — Предлагаю покинуть сии руины и отправиться в более… чистое место. — на мгновение в мягком бархатном голосе промелькнул тонкий яд, но этот коварный оттенок был настолько едва уловимым, что Вэй Усянь решил, что мог ошибиться.       – Да, стоит. — рыжий монстр ухмыльнулся, глянул куда-то вбок, ухмылочка стала коварнее. — Тем более, не стоит заставлять очаровательную даму штурмовать строительный хлам чьего-то Дворца ради того, чтобы к нам подойти.       Проследив хитрый, полный иронии взгляд, Вэй Ин заметил спешащую по длинному мосту статную женщину в темных черно-синих одеяниях.       – Кто это?       – Совершенный Владыка Линвэнь, — ухмылка на хитрой роже была весьма коварна. — Занимается всеми бумагами и заведует главным информационным хранилищем. Она тебя запишет, оформит, впишет статус, с которым тебе дальше всю вечность на Небесах сидеть, и даст доступ к местной словесной помойке. Богиня Литературы, которую последователи упорно считают мужиком, ибо бабе быть богом, притом, влиятельным, неправильно. Дама умная, полезная, опасная и мудрая, но мнительная. Возвышения не проходила, а была поднята как младшая служащая чужого Дворца. Поднялась на вершину своими силами и мозгами. Друзей нет, не считая Мингуана и Ши Уду, но с последним есть вопросики. Физически слаба, защитить себя грубой силой не в состоянии, Столицу не покидает вообще. По влиянию — второе лицо после Императора.       Характеристика была весьма полная и включала самое необходимое для будущего общения с приближающейся женщиной.       – Идём-идём, а то у неё и без того от нас одна сплошная мигрень. — Сэнь Ху подтолкнул Вэй Усяня в спину. — Не стоит ещё и ждать заставлять или топать через весь этот разгром.       Заставлять могущественную женщину испытывать бессмысленные неудобства действительно не стоило, особенно в свете принесённых разрушений, и компания друзей неспешно выступила ей навстречу. Вей Усянь откровенно глазел по сторонам с жадностью и жаждой какого-то чуда, однако… услышанное ранее непроизвольно отравляло его восприятие. Волей-неволей он обращал внимание на коварные и неприятные мелочи. На выражение лиц Небожителей, на то, как смотрели на его друзей и на сопровождающего их Генерала. Чуткий слух непроизвольно ловил обрывки чужих несдержанных слов, в которых до сих пор гремело эхо утреннего скандала, который вроде бы никого из сплетников не касался прямо, однако, оскорблённые до глубины души чужим диалогом чиновники сами оскорбляли незнакомца своим пренебрежением и отчётливым превентивным отторжением. Просто от того, что эти личности — его друзья.       Вэй Усянь хоть и был весьма молод, однако, он не был глупцом. После прошедшей войны и, главное, послевоенных лет, он полной мерой хлебнул политики Кланов и настоящей человеческой низости, подхалимства и переменчивости, чтобы легко видеть все эти качества во внешне красивых и ухоженных людях.       Мнение о Столице Небес стремительно очернялось и портилось.       Добавляло своего окружающее.       На первый взгляд Столица была красива. Прекрасная выверенная планировка, просторные белокаменные улицы, пышные сады и глубокие пруды с цветными кои — это было утончённо-прекрасно. Это было приятно глазу, как и изящная резьба на главном фонтане. Но потом взгляд цеплялся за пафосную безвкусицу изобилия золота на окрестных частных дворцах. И вся изначальная красота опошливалась чужой роскошной безвкусицей. В погоне за внешним богатством терялось чувство меры и красоты, и покрытые золотом крыши не вызывали восторга, а лишь вынуждали кривить губы от столь явной демонстрации личного богатства.       – Смотрю, уже проникся? — тихий, но полный иронии голос Сэнь Ху словно итоговый вердикт окончательно прибил последние восторги от столь изначально прекрасного места.       – Это… — Вэй Ин осторожно подбирал слова, — …обидно. — наконец выбрал он определение. — Ведь Столица была прекрасной.       Тихий смех потонул в журчании фонтана.       – Она до сих пор прекрасна! — рыжий развёл руки, улыбаясь утреннему солнцу. — Она чиста и просторна, просто немного загажена чужой жадностью и безвкусицей. Но ты посмотри на Дворец Владыки! Он… восхитителен!       Парень с иронией глянул на любовника и друга: по его словам непонятно, кто восхищает его больше — белокаменный дворец с цветной крышей или его хозяин. Или они оба.       – А уж какие здесь сады… — рыжий иронично сощурился. — Вдали от главных улиц есть совершенно прекрасные места с беседками и цветущими деревьями. Обязательно покажу их, как только тебя отпустит Линвэнь и у тебя появится время, которое некуда девать.       – С удовольствием посмотрю.       – Признаюсь, я бы и сам не отказался от прогулки по столице. — неожиданно произнёс Пэй Мин. — Для меня оказалось неожиданным откровением понимание, что за столько веков жизни в Столице я не видел её красоты и не посещал мест, отличных от Дворцов Небожителей или Дворца Владыки.       Сэнь Ху глянул на неспешно шагающего Генерала.       – Полагаю, прогулки по малоизвестным и малопосещаемым местам позволят освежить твой взгляд на это прекрасное место, Мин. Даже посещение местной общаги и Нижних Небес подарит много новых и ярких впечатлений.       – Соглашусь. — степенно кивнул мужчина и довольно прикрыл глаза.       Заложив одну руку за спину, а вторую — подав Таллис, Генерал неспешно гулял вместе с друзьями и получал живое удовольствие от происходящего. И с той же благостной полуулыбкой он приветствовал старую знакомую, отступив и позволив виновнику сегодняшнего переполоха оказаться впереди компании.       – Прекрасная Линвэнь! — радостно и нахально воскликнул Сэнь Ху, приветствуя уставшую и откровенно замученную женщину. — Вы освещаете своим присутствием этот чудесный день подобно чёрному бриллианту в белоснежной короне Столицы Небес.       От такой встречи женщина изумлённо вздёрнула точёную бровь.       – Позвольте вам представить нашего друга, вознёсшегося сегодня по воле Небес: Вэй Усянь, Старейшина И Лин.       Чернявый юноша вежливо поклонился, соблюдая приличия и проявляя вежливость.       – Рад встрече, Совершенный Владыка Линвэнь. — с максимально-доступным ему обаянием произнёс молодой заклинатель, глядя в тёмные глаза женщины.       Линвэнь хлопнула сложившимся веером и приподняла в удивлении вторую бровь.       – Мы не могли обойти вас вниманием, рассказывая о Небесной Столице. — вновь коварно подал голос рыжее чудовище.       – На памяти всей Небесной Столицы впервые возносятся несколько друзей, — заявила с каким-то неуверенным сомнением или завистью женщина. — Ваш случай заставляет меня задуматься, не знаете ли вы какой-то особый секрет о подобном? Рискну предположить, что вы даже ожидали его Вознесения.       Генерал Мингуан едва заметно улыбнулся, чем лишь сильнее укрепил подозрения богини.       – В этом нет великой тайны. — пожал плечами рыжий. — Я предполагал, что Вэй Усянь может Вознестись при соблюдении определенных условий, как это произошло со мной и Лань Ванцзы. Правда, я сперва предполагал, что его… статус Старейшины И Лин не позволит ему привлечь внимание Небес, но я не учёл некоторых факторов, которые это ограничение сняли. Как итог, наш дорогой друг здесь с нами.       – Вы так исключительно уверены в величии своих друзей, Господин Сэнь Ху, словно помимо них нет в мире других людей, успешно идущих по Тропе Самосовершенствования, — парировала Линвэнь, вежливо улыбаясь.       Тихий мелочный смешок от «Господина Сэнь Ху» навёл тень на прекрасное лицо женщины, а его слова прозвучали в чём-то даже жестоко:       – Тропа самосовершенствования здесь не при чём. — он вздохнул. — Небеса не выбирают за великие личные качества, прекрасная Линвэнь, иначе подавляющей массы наших дорогих для нервов чиновников здесь бы не было. Небеса не имеют разума… им чужда мораль людей. У них другие приоритеты. К сожалению, нужный эффект можно спровоцировать разными способами, и вот итог: в Небесную Столицу возносятся посредственности, которые в нужный момент оказались в фокусе силы. Тогда как по-настоящему достойные, но тихие личности так никогда сюда не попадают.       – Хотите назвать всех Небожителей Верхних Небес посредственностями? — акулкой улыбнулась она.       По выразительному лицу рыжего было без слов понятно, что именно он думает о населении этого прекрасного города, но сказал он не то, что рвалось с языка:       – Что вы, далеко не всех, но очень многих. Здесь есть воистину прекрасные и сильные личности. Тот же Водный Самодур. При всех своих сомнительных моральных качествах он по-настоящему великий человек и своё Вознесение и Вознесение брата вырвал силой. Что не отменяет того, что как личность он редкостная гадина, склонная к шантажу, угрозам и безразборчивому убийству. И если в чём он достиг совершенства, так это в наживании врагов и приживании льстивых липких подхалимов.       Линвэнь милостиво улыбалась, слушая тираду, но решила все-таки промолчать и, как всегда, запомнить сказанное.       – Тем не менее я бы продолжила беседу о вашем дружном Вознесении позже, а сейчас позвольте мне провести процедуру ознакомления вашего спутника с Небесной Столицей, и зарегистрировать его в нашей Сети.       – Как пожелает прекрасная леди. — галантно поклонился поганец. — Мой друг в вашем полном распоряжении.       Вэй Ин слушал с живым любопытством, и с тем же любопытством он последовал за статной женщиной, жадно глазея по сторонам. Он уже знал, что его ждёт, наслушавшись рассказов друзей, но то были рассказы, а сейчас вписывать в число Небожителей будут его самого.       Немного подпорченное настроение резво очищалось от негатива и расправляло эфемерные крылья эйфории и полного довольства жизнью, мелкие обиды и досады отходили куда-то в сторону. Он позволил себе вновь вернуться к живой непосредственности, ведь вокруг него расстилалась Столица Небес! Место, куда он уже почти отчаялся попасть своими силами и личными заслугами, ведь он — демон, а демонам — не место среди богов. Однако, сами Небеса решили иначе, и вот он идёт за богиней к прекрасному купольному храму.       Взгляд зацепился за двоих воинов в серебристой броне, один из которых махнул ему рукой. Расстояние было велико, но юноша узнал их по цветным плащам и едва различимым лицам: юноши из Дворца Мингуан, с которыми он бок-о-бок ещё совсем недавно вычищал безобразно расплодившихся бину. Видимо, его Вознесение стало достаточным поводом, чтобы они вернулись в Столицу, проверить свои догадки и теперь радостно махали ему, приветствуя в обители бессмертных. Вэй Ин помахал им в ответ, а парни вскинули руки в молчаливой поддержке.       Вот взгляд зацепился за бегущую фигуру, и юноша легко признал уже хорошо ему знакомого Цюань Ичжэня по характерным вещам и пышным кудрявым волосам. Юный Бог Войны, не стесняясь отшатывающихся от него чиновников, быстро бежал по белокаменным улицам, определенно направляясь к купольному Храму Совершенного Владыки Линвэнь.       На душе разливалось тепло от понимания, сколько у него появилось друзей. А ведь ещё недавно он искренне верил, что его ненавидят все живые, проклиная его имя и плюя ему вслед. Однако… он ошибся. Сильно ошибся… И это оказалась самая приятная ошибка в его жизни. А уж как его встретили в Закатной Долине… До сих пор по телу пробегала мелкая дрожь, когда он вспоминал как к нему выходили некогда спасённые люди и со слезами на глазах приветствовали его дома.       Дома…       В городе, который выстроили по приказу мужчины, которого он никогда не понимал в прошлой жизни и которого столь преступно едва не сделал своим врагом. В городе, в котором поселились некогда враги всех остальных кланов… В городе, в котором его встретили как родного и любимого спасителя, не забыв ничего, что было для них сделано. А он смотрел во взрослые лица бывших подростков и детей, которых он уводил под проливным дождём в проклятые земли для новой жизни, и едва их узнавал.       Они подходили и представлялись сами, напоминая о себе, вспоминая, как они встретились и что было для них сделано. Взрослые крепкие воины, которых он запомнил тощими вечно голодными подростками, прекрасные девушки, ещё недавно бывшие в его памяти замурзанными детьми, лишёнными детства, дома и семьи. Мужчины и женщины. Подростки, которых уносили с пепелищ совсем маленькими на руках.       Его народ. Его Клан. Его люди. Его… почитатели, благодаря истовой вере которых Небеса исполнили его мечту и подарили миг Вознесения в гудящем столбе мощи.       А теперь он здесь, в окружении близких и друзей.       Воистину — счастливый день.       Вэй Ин вскинул голову к ярким синим небесам и едва смог сморгнуть непрошенную влагу. Не уместны сейчас слёзы, даже если они от искреннего счастья. Ведь даже здесь есть те, кто не рады ему. Но… это лишь бодрящее неудобство, не позволяющее ему совсем уж растечься лужей.       И едва он смог привести в покой взбаламученные нервы, как его почти снёс радостный кудрявый вихрь!       – Ты смог! Ты Вознёсся!!! Я верил, что это случится! — непосредственный Цюань Ичжэнь сгрёб мелко пискнувшего Вэй Ина в крепкие объятия и радостно стиснул, выдавливая воздух.       Но юный Бог Войны быстро отпустил его, смутившись под исполненным удивления взглядом Линвэнь, скомкано извинился за свою несдержанность. Но глаза ярко сияли от радости, а живое выразительное лицо лучше любых слов показывало настоящее отношению вечно-проблемного Небожителя к новому другу. Что тоже не добавляло спокойствия статной женщине, ведь на её глазах стремительно формировалась новая сплочённая группа довольно сильных Небожителей.       Это чиновники могли позволить себе наивность и слепоту в своём высокомерии и гордыни, тогда как вечно осторожная Линвэнь, горько наученная опытом тяжёлой жизни, была достаточно мудра и рассудительна, чтобы в полной мере осознать опасность и суммарное могущество новичков. Боги Войны. Уже трое. И, вспоминая некогда высказанные слова рыжего Небожителя, его юный друг будет в том же статусе.       Четыре Бога Войны… получившие поддержку старейшего и сильнейшего их коллеги — генерала Мингуан. Более того, сумевшие каким-то чудом обрести верного друга в самом проблемном и нелюдимом Генерале…       Такого никогда не было.       Проведя гостей в свою обитель, женщина неспешно присела на скамью, пододвинула к себе новый чистый свиток, аккуратно поправила широкие рукава и взялась за палочку туши. Сейчас она не стала брать так полюбившийся ей подарок в виде удобной кисти: Линвэнь необходимы эти мгновения, за которые она разотрёт тушь и подготовится к работе.       Ситуация складывалась неоднозначной. И ей придётся делать выбор.       Растерев тушь, Линвэнь взяла кисть, аккуратно обмакнула волчий ворс в черную жидкость и занесла кисть над чистотой свитка, подспудно ожидая от неуёмного Сэнь Ху вмешательства. Но тот на удивление молчал, явно давая возможность другу получить свои впечатления. И это её тоже… дёргало. Цепляло чужим теплом и… бережностью.       – По нашим правилам мне следует занести ваше имя, должность и обязанности, которые вы возьметесь выполнять, в архив. — произнесла Линвэнь давно отработанную и отточенную фразу, которая именно сейчас прозвучала… бессмысленно. — А также удостовериться в правильности написания вашего имени, титула и статуса, чтобы избежать путаницы.       Но чернявый юноша смотрел на неё горящими от предвкушения глазами, словно жаждал именно этого момента и сейчас был по-детски счастлив.       – После оформления я расскажу вам как пользоваться Сетью Духовного Общения, о которой вы, я так полагаю, уже успели услышать.       Юноша согласно кивнул.       – Мне рассказывали про ваш… «божественный чатик».       Линвэнь прикрыла глаза и вздохнула, морально готовясь услышать ожидаемые ответы. Но порядок был заведён единым для всех, и она продолжила:       – Позвольте узнать от вас ваше имя и титул при жизни среди смертных.       – Вэй Усянь. — радостно сказал парень своё имя. — Старейшина И Лин.       Кончик кисти запорхал над свитком, внося нужное имя, а парень, беззастенчиво подсматривая, согласно кивнул на её вопросительный взгляд: имя и титул написаны верно.       – Богом чего вы являетесь? — спросила Линвэнь.       – Как я понял, у вас мой… род деятельности подходит для Богов Войны. — всё так же радостно заявил парень. — Я как раз вместе с воинами Дворца Мингуан упокаивал бину, когда меня настигла Кара. Да и войну Кланов мы все прошли вместе.       На последнем голос парня мелко дрогнул, а на красивое лицо легла тяжёлая тень.       – Ваши регалии и их имена. Я говорю о вашем личном оружии.       – Флейта Чэньцин. Пишется как «Прежние Чувства». Меч… — тут юноша запнулся, чуть смутился и добавил: — Какая Разница.       Линвэнь растерянно моргнула и вопросительно глянула на небожителя.       – Это важно…       – Это его название… — чуть скомкано пояснил Вэй Усянь, непроизвольно перебив богиню. — Суйбянь. «Какая разница»…       И словно в доказательство своих слов чуть выдвинул меч из ножен, демонстрируя печать на клинке с названием оружия.       «Какая Разница».       А она уже было понадеялась, что хоть с этим юношей не будет никаких… случайных недоразумений. Но, глянув на молчаливых наблюдателей и на их предвкушающие лица, богиня неожиданно поняла, что… они всё знали и откровенно ждали именно этого момента. Даже Мингуан…       Она даже почти успела оскорбиться, но…       – Прекрасная Линвэнь, не серчай. — рыжий поганец обаятельно улыбнулся. — Этот меч и его имя — источник бесконечных шуток в Кланах, и как мы могли лишить тебя возможности узнать этот забавный факт про нашего Мастера Тёмного Пути.       Богиня мелко вздохнула: злиться на Сэнь Ху становилось всё сложнее из-за откровенной бессмысленности этого дела. Усугубляла его привычка подавать важное в шуточках и в иронии. Как последние слова.       – Мастер Тёмного Пути? — переспросила она.       Рыжий пожал плечами.       – Старейшина И Лин — территориальный титул. Мастер Тёмного Пути — фактический, ведь Вэй Усянь довёл до совершенства тёмные техники, создав этот самый Тёмный Путь и став его Основателем. — голос мужчины потерял иронию, став серьёзным. — Я посчитал неправильным утаивать от вас подобную информацию, если узнать это можно у первого встречного на землях Кланов, настолько широка и… говоря откровенно, безобразно исковерканная репутация у нашего юного друга.       Сам Мастер молчал и отводил взгляд.       – У нас слова «тёмный» вызывают насторожённость. — мягко произнесла женщина.       – И правильно, потому как путь заклинателя мёртвых ломает тех, кто слаб волей и духом. Этот Путь ломает разум и калечит души больше и сильнее любого другого. Однако! — рыжий поднял ладонь. — Несмотря на… опасную силу этого Пути, при правильном обучении профильных заклинателей, их польза неоценима. Как и польза техник этого Пути, к примеру, в защите людей от злых духов и мертвецов. А что до вреда и опасности… так и слово поэта может ранить и расколоть чужую душу. — тонкая улыбочка скользнула по губам. — Кому как не Богине Литературы знать, насколько сильно слова могут калечить судьбы и разрушать жизни.       Линвэнь согласно прикрыла глаза.       – Во избежание какого-либо недопонимания или злых сплетен от наших драгоценных чиновников, любящих плюнуть в чужую душу и от души поднасрать другому, я решил вам сообщить о втором титуле моего друга. Дабы исключить сюрпризы и опасное недопонимание.       Богиня устало вздохнула, уже со смирением принимая столь экзотичный поворот и продолжила записи, вписав второй титул обаятельного паренька. Быстро и без огонька прошёл обмен паролями от Сети, а когда Сэнь Ху и Мин вдвоём заверили её, что сами помогут их другу разобраться с Сетью Божественного Общения, Линвэнь быстро завершила дела и отпустила эту… тяжёлую для её морального спокойствия компанию. Лишь на мгновение дозволив себе лёгкую зависть в спину уходящего Мингуана, нашедшего себе новых друзей.              Таллис              Когда мы хотели, мы умели общаться, не затрагивая сложных тем.       Такова была наша прогулка по Небесной Столице. Бесхитростная. Лёгкая. В меру задорная. Но наша компания невольно привлекала к себе массу внимания.       Занятно, как за все время мы стали местными знаменитостями. Пусть и в сомнительном ключе. Мы уже «бескультурщины», мы уже склоняем Мингуана к худшему. С нами один из самых проблемных Богов Войны в лице Генерала Циина. А Лань Чжань просто ведёт себя холодно и неприветливо настолько, что все по его физиономии так и осознают себя в его глазах просто цветными пятнами на фоне Небесной Столицы. Он даже на рыб смотрел с большим интересом, чем на проходящих мимо Небожителей. Не говоря уже о чудесных девах в прекрасных шелках, которые тщетно пытались привлечь его взгляды. Все-таки Хангуан-Цзюнь мужчина очень красивый и видный. Но эмоции его были ко всем пресны и чисты, как его белоснежные одеяния. Лишь при взгляде на нас и Вэй Усяня его лицо озарялось лёгким проблеском улыбки, как бы показывая, что, наконец, он чувствовал себя в компании уместно.       Большую часть времени Лань Чжань молчал. Молчала и я, слушая рассказы Ичженя, некоторые пересказы Сэнхаса и восторженное поддержание беседы со стороны а-Сяня. Я прислушивалась к городу и тем его окрестностям, которые находились вдали от основных дорог. Мы действительно быстро свернули с широких улиц и отправились в диковато-ухоженные парки, ограждающие летающий остров и успокаивающие тяжкую жизнь небесных жителей, которые вроде бы служили на благо людей среднего мира.       Ничего удивительного, что большая часть этих садов не пользовалась популярностью у жителей Небесной Столицы. Большинство любили комфорт. Отдых в своих дворцах. Или совместные сходки за чаем. Беседы. Сплетни. Кто-то после работы просто валился спать, не обращая внимание на ясное солнце. Любителей праздно прогуляться по тихим кварталам было немного.       Однако наш поход стоил того. Мы узнали, а Пэй Мин просто вспомнил, что в Столице есть несколько культурно-общественных мест, вроде банных источников и специально отведённых красивых мест для медитаций. Есть и общие столовые для жителей средних небес, а также для тех, кто желает провести время за беседой вне хозяйских Дворцов. В столице нашёлся даже особый питомник, в котором специальные служащие подкармливали и выращивали, и содержали божественных зверей. Вроде того верхового тигра, за которым регулярно был нужен уход. Естественно, Небожитель не притащил своего питомца снизу с лесов. Естественно, это был долгоживущий тигр, чтоб хозяин не менял его раз на несколько десятков лет. Логично, что где-то это всё бы выращивалось… Пока мы гуляли — мы как раз случайно нашли один из этих питомников. Даже заглянули в него, полюбопытствовали. Оказалось, им тоже заправляли Небожители. Но, как водится из работы, профессией они вышли либо из ветеринаров, либо из аналогичных смотрителей раньше у себя на земле.       Мы даже поговорили немного с парочкой таких Небожителей. Совершенно чудесные представители в своей среде. Тихие, добрые, отзывчивые. Были жутко рады визиту и вообще вниманию Богов Войны. Оказалось, их работу с питомцами их коллеги по божественному ремеслу не особо-то ценят. Так исторически сложилось, что славу всю отбирали либо воины и мастера боевых искусств, либо умельцы блеснуть и сразить противника словом. Знатоки литературного творчества, стихийные божества, территориальные божества, даже божества настроений и всех состояний… Слава у всех была разной. Как и весомость мнения и личного слова. Тогда как слово таких Небожителей, которые обеспечивали второстепенный комфорт Небесной столицы весило подобно семечке одуванчика.       Отправились мы гулять даже после короткой задержки в питомнике и порции угощения. Беседой и знакомством все остались довольны, но по выходу я с Сэнхасом грустно переглянулась и, думаю, напарник разделял мои чувства. Интересно, это всегда ли те, кто имеет дело с животными обычно добрее и чище душой, чем те, кто имеет дело с людьми? Хотя, о чем я. Животные ведь не дураки доверять тем, кто резок, корыстен и груб.       Но больше всего впечатлений мы поймали, конечно же, в общественном постоялом Дворце. Нет! Там было не плохо! Дворец оправдывал свой величественный статус. Скорее от него пестрело суетностью и одновременно какой-то скукой.       Сами проживающие тут Небожители выглядели совершенного по-разному и одеты кто во что горазд. Или справедливо заметить, кто в чем вознёсся. Встречались в большом дворе под беседками и на скамейках как ремесленники, уныло занятые чтением свитков, так и красивые девы, разодетые подобно прекрасным танцовщицам. Но больше попалось на глаза и рядовых одетых скромно мужчин, и совсем мало не блещущих богатством и достоинством женщин. Кто-то суетливо перебирал свитки, кто-то понуро отдыхал в тени. Кто-то общался, кто-то в одиночку коротал время, отщипывая по кусочкам маньтоу.       На наш визит оживились служащие постоялого Дворца. Мингуана всенепременно узнали, расшаркались и раскланялись, желая всех благ, добродетелей и беспечной жизни. А потом почти без паузы переключились на множественные вопросы, что угодно в их Дворце столь необычному и редкому гостю.       И пока Пэй Мин растерянно хлопал глазами не успевая отвечать на этот пулемётный обстрел вопросами, мы с Сэнхасом и остальными имели возможность как следует осмотреться.       Народ здесь откровенно скучал и грустил. Было несколько борзых, на вид попавших недавно, ещё верящих в свои силы и полных энтузиазма. Такие строили планы, активно общались друг с другом, делились новостями о свежих знакомствах с обитателями разных небес. Но большая часть народа была другой.       Сам по себе постоялый Дворец представлял собой большой комплекс зданий. Традиционно в центре меж ними находилось большое пространство, оно же сад, открытая площадка под солнцем и место прогулок. Одно из зданий сбоку просматривалось через окна и двери и являлось столовой. Другое многоэтажное закрытое — возможно было общежитием для мужской половины. Центральное здание напротив было самым красивым и высоким. Не было сомнений, что в нем проживали хозяева этого Дворца и управители. Тогда как женщины, недолго проводя время в саду, уходили на задний двор за центральное здание, где, вестимо, для них был возведён отдельный корпус.       По общему размаху комплекса нельзя было сказать, что народ проживал здесь в просторе, но и стеснёнными условия тоже нельзя было назвать. По виду некоторых вознёсшихся казалось, что для них отдельная комната — уже прекрасная щедрость! Так ведь и постоялый Дворец заявлен был как комфортное место для жизни вознёсшихся Небожителей, а не какая-нибудь школа боевых искусств с единой спальней на всех.       Но… представляла я себе все же нечто другое. Идя сюда, хотелось верить в милую и комфортную обстановку в стиле Гусу Лань. Или хотя бы в стиле какой-то комфортно-фэнтезявой деревушки. Но мы получили большую общагу в красивой обёртке. Более того с унылыми обитателями, которые по виду смиренно жили здесь не первый десяток лет.       Наверное, я понимаю, каковы тут правила. Всех, кто вознёсся сам и у кого нет добродетелей, известности и щедрой родни, задерживаются здесь в попытках хоть как-то проявить свою божественную полезность. Они живут, не зная голода и забот, совершенствуются, медитируют, как-либо помогают людям, набирают достаточно денег и… по идее покидают постоялый Дворец.       Возможно, таков был идеальный план, по которому Дворец обеспечивал юных Небожителей.       Но на деле все было как-то иначе.       Потому что как объяснить эти скучающие обречённые лица? Которые заняты не мыслями о заработке и совершенствовании, а о том, как промотать бессмысленное время, поменьше терпя бренность всего бытия.       Ответ нам попался на глаза сам собой в тени одной из беседок. Неподалёку от входа, подальше от общего сборняка, какой-то пафосно разодетый тип вальяжно затирал что-то местному жителю. Скромно одетый мужик, покорно слушал, кивал и через раз мелко кланялся, сложив перед собой руки в покорном жесте. Разобрать по губам че он там ему говорил было нереально. Услышать, в принципе тоже. Но, кажется, одна и та же мысль нас посетила с Сэнхасом одновременно. Потому что, стоило мне ткнуть его локтем в бок и указать на эту картину, как он тут же ляпнул:       – Работорговля как она есть… — он поморщился. — Хочу узнать, кого и за что покупают.       Показалось, на его слова вздрогнули даже служащие, охмуряющие своей лестью Мингуана.       – Мин, мы ща… — и на этой сомнительной ноте друг как танк попёр к жертве.       Естественно, я в стороне не осталась, только и успевая догонять друга. Но я почти не сомневалась, что спустя пару секунд Мин тоже направил свой текучий шаг за нами.       Только Лань Чжань и компания остались там же при входе. Вернее, а-Сянь сперва подорвался следом, но Облачко поймал его за руку и остановил. И правильно. Их внимание и уши в другой стороне тоже могли услышать для нас много нового.       Успели мы почти под самый конец торгов: расфуфыренный чиновник милостиво выслушивал усталые и какие-то блёклые слова мастера, который уже начал было говорить ритуальную фразу-согласие, когда с грацией экскаватора в сей милый договор влез мой дорогой наставник.       – Вот, значит, какова судьба ждёт избранников Небес, да? — злобно-весёлый голос прибил тихие слова несчастного как свист плети работорговца.       Молодой опрятный, но откровенно нищий черноволосый мужчина с простым пучком на голове растерянно замер, а вот чиновник начал раздуваться, как кобра, которую пнули под отклянченый хвост.       – Не мешайте мне вести дела, достопочтенный, — отбрыкнулся чиновник. — Желаете отметить своим вниманием кого-то, в вашем распоряжении весь двор!       – Обязательно! Тем более, раз в моем распоряжении весь двор, то я… и отметил своим вниманием сего достопочтенного мастера и вас. — улыбка друга была предельно милой, но откровенно каннибальской. — Мне очень хочется узнать, кто этот достойный мастер и на что вы его покупаете.       Чиновник явно хотел его ещё раз капризно послать, но я обошла Сэнхаса так, что и оттеснила, и немного заслонила собой пафосного Небожителя, обращаясь к ремесленнику:       – Уважаемый господин, не уделите ли нам крупицу своего времени?       Я ещё тепло улыбнулась, переключая внимания мастера на нас, да так, что он даже немного смутился, но не посмел не ответить:       – Чэнь Син, Ваше Превосходительство. Резчик по дереву. Что вам будет угодно?       На словах «резчик по дереву» Сэнха оживился и взбодрился, окинул мужика каким-то очень уж собственническим взглядом.       – Должно быть вы, мастер Чэнь, удивительного таланта человек, раз сами Небеса призвали вас сюда за ваш талант. — когда он того хотел, этот рыжий поганец мог быть одой вежливости.       Неожиданная похвала мужчину погрела, и он даже посмел чуть улыбнуться.       – За какое чудо, созданное вашими руками, вы Вознеслись?       – Ох, можно ли было бы назвать это чудом… — искренне поскромнел мужчина. — Но своей последней работой я закончил украшение Храма защитника наших земель по приказу моего господина.       Сэнхас мелко кивнул.       – Правильно ли я понял, что ты своей рукой сделал резное оформление Храма и оно оказалось настолько восхитительно, что тебя приняли Небеса?       Мужчина скромно потупился.       – А этот… чиновник чего от тебя хочет? — слово «господин» относительно местных чинуш Сэнхас не скажет даже под расстрелом.       – Вообще-то я… — вспыхнул было чиновник.       – Ручка от хуя… — на гарантированно неизвестном языке тихо шикнул Хийерри. — Я попрошу вас не вмешиваться в чужой разговор. Проявите вашу хвалёную вежливость.       От такого наезда несчастный мастер побледнел.       – Простите, сей достойный господин предложил мне… работу. — на последнем бедолага аж запнулся.       – Работу? — искренне изумился друг. — Иными словами, он хочет нанять избранника Небес как простого мастера за плату? Надеюсь, он хотя бы предложил тебе благодетели, а не своё, несомненно, очень ценное покровительство?       По лице бедняки было видно, что речь шла именно о покровительстве…       – Он предложил распространять моё имя и славу, — тихо ответил мастер. — Чтобы уже на моем счету начали накапливаться добродетели.       Выражение лица Хийерри было бесценно.       – Иными словами, он тебя покупает за то, что будет делать тебе рекламу, чтобы тебе капали за твой труд добродетели? За твою работу? Звучит это как… как добровольное рабство за еду. Вечное. Потому как на своём опыте я уже понял, что верить местным чиновникам на слово и, более того, поверить в их добродетель и желание бескорыстно помочь — это себя не уважать.       Он зыркнул на раздувшегося от негодования и возмущения чиновника, приложил палец к виску и на какое-то время замер.       – Значит, бог литературы, покровитель ремёсел в государстве… — он поморщился: название страны этого мужика явно уже успело вылететь из его головы.       – Ты что, у Линвэнь спросил? — уточнила я упавшим тоном, когда надобность в милой урурушности отпала.       – Ну да. — ничуть не смутившись выдал он. — У кого ж ещё можно быстро узнать, с кем я столкнулся на повороте.       Кажется, от такого панибратского именования Совершенного Владыки Линвэнь у чиновника аж глаз дёрнулся. Или он вообще что-то упустил из последних дней в Небесной столице, потому что наша красочная парочка не срезонировала в его памяти как нечто фееричное.       Я даже порадоваться успела, что нас ещё кто-то не знает, как к нам тихо подтёк позади Генерал Мингуан. Чиновник было обрадовался, но первые же слова Бога Войны ввергли его в шок и ступор:       – Нашли что-то интересное?       Его слова прозвучали так, что он уже готов кого-то «купить». А сейчас ориентируется только на наши прихоти.       – Мин, тебе вроде как надо отстроить заново тридцать храмов? — лениво протянул рыжий махинатор, собственническим взглядом сканируя оторопевшего от таких цифр мастера.       – Я планирую возвести сорок. — по-акульи улыбнулся Генерал.       – Если за постройку одного его призвали Небеса, то… мы только что нашли Мастера, который сможет своим талантом создать нечто куда более прекрасное, чем делал до этого. Ведь вся слава за красоту восстановленных Храмов Бога Войны Севера заслуженно достанется ему. Согласен, Мин?       Пэй Мин охотно кивнул и согласился.       – Безусловно столь яркий талант достоен получить соответствующую огласку.       – Но я должен предупредить, что это займёт многие годы, — сообщил скромно мастер.       – Чему научили меня восемьсот лет жизни, так это терпению, — отозвался Мингуан. — И пониманию, что красота не возникает мгновенно. А ручной труд требует времени.       – Однако, как Небожитель вы вестимо обладаете уникальными духовными силами, — дополнила я.       – Я боюсь вас разочаровать, госпожа, однако я не заметил за собой каких-либо чудесных способностей, — печально ответил мастер.       – Не переживайте, они проявят себя в работе, — тепло улыбнулась я. — Особенно когда вы всей душой посвятите себя любимому делу.       – А когда будут завершены Храмы нашего дорого друга, мы с удовольствием попросим вам приложить свой талант к другим нашим проектам. — Хийерри улыбнулся. — Поверьте, мы найдём вам работу на всю вечность вперёд, ведь красота — это то, без чего не могут жить люди… даже если они не ценят тех, кто эту красоту создаёт.       Мужчина был в шоке и растерянно смотрел на нас как потерянный котёнок, которому сунули миску со вкусной едой под голодный нос и указали на тёплую нору, где его уже ждут. А Мин, нагло и сыто улыбаясь, добил последние возражения:       – Дворец Мингуан открыт для вас, Мастер.       Мягкий и коварно-воркующий голос Генерала прибил последние надежды незнакомого чиновника на успешный договор: тягаться в возможностях и средствах с одним из старейших Богов Войны было ему не по силам, да и переходить дорогу страшновато.       – Однако, если у вас есть время, не согласитесь ли вы оказать мне посильную помощь?       Я аж сглотнула шутку, которая невольно всплыла в моей голове. Прям взял мужик, отказался, сказал, что у него нет времени и побежал работать…       – Я в вашем распоряжении, Генерал, — на самом деле охотно взбодрился и потеплел мастер.       – Полагаю, вы уже довольно… продолжительный срок проживаете в стенах этого… Дворца. — на последнем слове он сделал мелкий нажим, явно желая назвать это место иначе. — Не могли бы вы указать на… достойных внимания Небожителей? На мастеров ремёсел или людей, наделённых иными талантами.       – К примеру, художники, поэты, музыканты. — закинул удочку Сэнхас. — Или… женщины, обладающие талантом к рукоделию. Возможно, нам даже повезёт, и мы тут найдём кружевницу или мастерицу-вышивальщицу?       К нашему изумлению, мужчина довольно быстро посветлел лицом и сказал, что хоть женщин здесь немного, однако, талантливые рукодельницы в их числе есть. Мингуан согласно покивал и… вызвал Пэй Су. А когда потомок прибыл, коротко и по делу отдал ему приказ вывести отсюда всех, кто хоть на что-то полезное пригоден. Сэнхас только и успел что отжать себе талантливую повариху и сказал, что у него есть дело к кружевницам и вышивальщицам, если Мин хочет по итогу получить нечто уникальное. Мин хотел и быстро согласился.       Раздав указания и нагрузив растерянного потомка необычными делами, Генерал Мингуан, довольный и сытый, как кот, сожравший элитный хамон с праздничного стола, заложил руку за спину и царственно покинул сию обитель разбитых надежд. Мы же дружной стайкой потянулись за ним.       – О каком уникальном чуде ты мне говорил? — лениво поинтересовался он, стоило нам отойти подальше от Дворца Скорби и Уныния, как обозвал гостевой дом Сэнхас.       Вместо ответа перед Мином появилась иллюзия вышитой кружевной ткани довольно необычного плетения. Следом — другое кружево. И ещё, ещё и ещё. Разные стили и способы плетения, пока, наконец, не появились хорошо мне знакомые эльфийские кружева, стоящие по весу адаманта.       – Всему этому можно научить. Бессмертные мастерицы смогут достичь нужного уровня мастерства, чтобы ты получил вот такое. — голос наставника был сух и спокоен. — Поверь мне, такие кружева, да ещё и с драгоценной инкрустацией, стоят столько, что дух захватывает. А выглядят они… особенно, если сделаны из особой нити… Твои Храмы украшать таким кружевом бессмысленно, а вот вышивка может много изменить. Зато в одежде такое кружево, уж поверь мне, очень сильно меняет как вид, так и зримую роскошь. Говоря короче — это бесконечный источник бабла от всех баб континента, особенно, от местных небесных. И влияния.       Мин смотрел на иллюзии и молчал.       – Поверь мне, Мин. За такое алое кружево богатые невесты тебя замолят нахрен. Ну или за белое… ведь к погребальным церемониям относятся даже серьёзнее, чем к свадебным.       По остановившемуся взгляду Генерала было очевидно: он понимал всё это куда лучше, чем мы сами. Он смотрел на изумительные эльфийские кружева и отчётливо осознавал, что тайна создания подобной красоты стоит куда дороже, чем тайна ковки даже самых прекрасных мечей. Потому как технологий создания оружия много, а вот такой роскошной красоты — лишь одна.       – Удивительно, как иногда могут пригодиться, казалось бы, бесполезные знания. — иронично протянул друг. — Когда я учился этому у мастериц моего воспитанника, это было чисто чтобы время занимать, которое надо было как-то проматывать, пока тот на своих Советах зависает декадами. А Эхиэлиан ещё спрашивал, зачем я на это время трачу… словно мне было чем себя занимать в его серебряном дворце.       Друг вздохнул.       – Ну что, Мин, пошли гулять дальше? Глядишь, ещё что-то полезное подберём, м?       И мы отправились на прогулку дальше. Поход уже оставил за собой смешанные впечатления как у нас, так и у самого Генерала. В особенности от разрушенных иллюзий о своей привычной Небесной столице. Он и раньше знал, что не везде и не всё в жизни вознёсшихся прекрасно. Но по его личным рассказам выходило, что он и не успел долго побыть на постое в чужих Дворцах. Ведь с момента его вознесения у всех на виду не прошло и недели, как его счёт пополнился ощутимым числом добродетелей. Да и к Богам Войны на Небесах, всё же, относились иначе: каждый их них — это защитник людей на своей подконтрольной земле.       Наши стопы уже направились в обратный путь к гостеприимному Дворцу Генерала и планы на вечер заготовлены были весьма обширные. Не считая Сэнхаса, который намеревался взять под опеку Лань Чжаня и Вэй Усяня, Пэй Мина ждали несколько значимых книг.       Но планы на вечер неожиданно нарушило… Знание.       Лёгшее на разум отчётливым и ощутимым весом знание оповещало и прерывало любую шальную мысль. Подобно внезапно выросшему волнорезу на пути бурных идей и планов. Подобно камню, лёгшему в текущую реку, это Знание отрезвило от всего.       Знание о том, что Дворец Шэнь У призывает явиться.       Я резко глянула на друзей и к своему мелкому успокоению заметила на глазах спутников те же чувства.       Императорский Дворец созывал и их.       Всех нас. От только сегодня вознёсшегося Вэй Усяня до нас, Ичжэня и даже Пэй Мина.       Это не было голосом. Это не было посланием. Просто мы поняли, когда нужно явиться. Сегодня. К часу, который должен скоро настать.       Но быстрый взгляд на прохожих легко прояснил нам картину — многие Небожители даже не изменили шага, будто не слышали подобного Зова. Тогда Пэй Мин быстро приложил пальцы к виску, мысленно уточнил что-то наверняка у Линвэнь и вскоре ответил:       – Владыка созывает всех Богов Войны. И заклинателей.       – Всех? — даже не веря, переспросил а-Сянь.       – Да… — подтвердил Ичжэнь.       – А как же принц? — вспомнила вовремя я. — Се Лянь же ушёл. Он может сам подняться наверх?       – Я сам отправлюсь за ним, — предложил Пэй Мим. — Цюань Ичжэнь…       Наш кудрявый Небожитель аж вытянулся, когда к нему обратился Генерал Мингуан.       – …Проводи всех ко Дворцу Владыки, — попросил Пэй Мин и, не задерживаясь более, отправился за ушедшим принцем.       Ему нужно было время подумать о том, чьё имя он прочёл на последних страницах многострадальной книги.                     Дворец Шэнь У сиял подобно второму солнцу. Золотилась в лучах небесного светила богатая резная крыша. Белизной перламутрового камня блестели роскошные стены. Сады, обрамляющие Императорский Дворец, украшали длинную тропу и безупречную лестницу, ведущую вверх. А резные статуи, орнаменты и скульптуры драконов на вратах и колоннах, подобно надзирателям пристально встречали каждого визитёра.       Таинство пронизывало каждую частичку этого прекрасного здания, не смея приравнивать его с остальными Дворцами. На фоне Шэнь У остальные постройки Небесной Столицы смотрелись подобно дешёвым подделкам. Красивым по-прежнему, богато украшенным золотом, но словно внутренний лоск и роскошь так и не пропитали их изнутри.       Ступая по дороге к Императорскому Дворцу, невозможно было не проникнуться атмосферой тайны и подспудной тревоги. Сила и мощь хозяйствующего здесь Небожителя встречала каждого невидимой и невольно ощутимой волной. Слово все попадали в его атмосферу. Все погружались в его колкую, ослепительную и по воле небес милостивую ауру с безграничным терпением. Но понимали, что это терпение никогда не будет по-отцовски заботливо. Оно останется беспристрастно хладнокровным и справедливым ко всем.       Цюань Ичжэнь вёл нас вверх ко Дворцу Владыки, не говоря ни слова. Тревога и скованность проняла и его. Даже когда впереди на прямой как струна тропе мы заметили фигуры ещё нескольких Небожителей и Богов Войны он не спешил нам ничего рассказывать, давая время самим прочувствовать этот первый визит.       Сэнхас был полон смиренного терпения и, вероятно, единственный из нас, кто смотрел на Дворец одухотворённо, словно с блаженством вдыхая его аромат силы. На безмятежном лице друга застыла лёгкая улыбка предвкушения, а разум был чист и открыт, готовый впитывать впечатления.       Лань Чжань лишь немного хмурил напряженные брови. Его не удивлял сам вызов, сколько натянуло звенели все обострённые чувства. Таинство момента тоже ему было не чуждо, однако, наш Облачный принц помимо прочего вглядывался в других идущих по тропе Небожителей.       Испытывала ли я тревогу за этот поход? Нет, во мне тоже проснулось предвкушение и подспудное ожидание чуда. Пусть и тяжёлого, неподъёмного как многовековой монолит, но я ждала этого вызова и визита. И больше всего я рассчитывала не разочароваться. Окунуться в этот торжественно недружелюбный приём и прочувствовать атмосферу величия.       Однако, стоило нам пройти роскошные огромные врата, отделяющие частную территорию Дворца от всей Небесной столицы, как Вэй Усянь встрепенулся и изумлённо уставился под ноги на сверкающую перламутровым блеском тропу.       Лань Чжань и Сэнхас поймали краем глаза эту заминку и обернулись. Под ногами Старейшины И Лин призрачным блеском разбежалась волна энергии, едва заметно подсветив искусную белоснежную тропу.       – Но… — Вэй Усянь с изумлением глянул под ноги.       – Т-шш… — Сэнхас приложил палец к губам и потянул за собой шокированного парня. — Потом.       А-Сянь мелко кивнул и сглотнул, стараясь больше никак не показывать своих ощущений. От его яркой энергетики какое-то время тропа ещё сверкала под ногами белёсыми огоньками, но вскоре Старейшина взял себя в руки и постарался прикрыть ауру, не пытаясь вслушиваться в шепотки, чьё эхо впиталось в многолетние камни.       Мы не дожидались Пэй Мина, понимая, что его путь за принцем и обратно может занять ощутимое время, но знали, что и Владыка не начнёт собрание до того, пока не соберутся все вызванные Боги Войны.       Возможно, таково было лишь мнимое ощущение, но чем ближе мы подходили к Дворцу, тем гуще ощущалась та самая хвалёная божественная аура. Она одновременно и давила, как невидимый груз, и очищала, вымывая из разума лишние мысли. Казалось, под гнетом этой ауры невозможно было ни спрятать коварные мысли, ни утаить секретов. Эта аура будто бы знала все и взывала сознание к честности и чистоте.       Но как же коварна была сама чистота этого места.       Я восхищалась, вдыхая безупречные ароматы цветов в саду и подставляя лицо свету, отражённому от тысяч блестящих граней узоров. Зная природу местной силы и распознавая привкус прохладной энергии, поднимающейся от длинной тропы, мне хотелось ненормально улыбаться и даже смеяться, восторгаясь изяществом вкуса Владыки. Возможно, такой эффект во мне вызвало пресыщение энергетикой, и я сдержанно держала себя в руках, позволяя лишь лёгкую улыбку, открытую тёплым ветрам.       Пожалуй, только грозные драконы на узорных колоннах служили последним напоминанием об истинной строгой природе властвующего здесь Небожителя. И когда мы уже поднялись по последней лестнице и прошли высокие распахнутые двери, войдя в тень Дворца, далеко в просторном зале нам увиделись белоснежные одеяния Владыки.       Я всегда считала, что первое впечатление — не менее ценное, чем последующее знание об истинной натуре. И когда мои глаза после яркого света улицы привыкли к приятной и прохладной тени, Владыка остался ярким отблеском в обрамлении искусного узора Дворца. Его одеяния тоже будто сверкали, но чем больше я изучала его, пока мы шли вглубь зала, тем больше это впечатление таяло. Словно облик его немного мерк и упрощался, стоило лишь намеренно начать всматриваться в детали. И чем больше я пыталась поймать взглядом это ускользающее Величие, тем обыденнее мной воспринимались его черты. Владыка был породисто-красив и лишён понимания возраста на лице. Он был статен фигурой, но вблизи пропало чувство необъяснимого величия, словно перед нами на троне восседал лишь уставший мужчина. То же можно было сказать и о его одеяниях. Богатые и роскошные, бесспорно. Изяществу и искусности рисунку на его белоснежной броне не было равных. Но ткани императорских одежд не сияли, а струились просто хорошим шёлком, искусно подсвеченным направленным светом. Как и волосы, черные как смоль, спадали длинными локонами по плечам, уже не воспринимались, как росчерки чернильной мглы поверх силуэта.       Я ловила эти эффекты, запоминая каждый из них, видя, как мой напарник восхищён искусством преображений не меньше. Думаю, мы поняли друг друга без слов, когда украдкой переглянулись с ним, не позволив себе даже тень лишней мысли и немого диалога. Это будет потом. Когда мы покинем Дворец. А может быть, когда ступим под защитный покров пирамиды, где всезнание Владыки не будет иметь свою силу. И мы не будем находиться в центре чужого домена.       Цюань Ичжэнь тем временем провёл нас вглубь зала на одну из сторон, оставив центральную дорожку перед троном свободной. В просторном зале, который по размеру раньше я бы сравнила с полноценным ангаром, мы всё ещё находились напротив возвышающегося трона Владыки, но без надобности не подходили ни ближе, ни к центру. Напротив нас через дорожку уже ждали несколько собравшихся Богов Войны, которых мы опознали по одним только приметным чертам.       Му Цин и Фэнь Синь держались поодаль друг друга, на разных сторонах собравшейся группы. Один из них вовсе хотел сперва занять нашу сторону, но в последний момент передумал. Вероятно, как бы он ответил, чтобы на одной стороне не собиралось слишком много народа! Оба южных Бога Войны держались холодно и отстранённо, кинув на нас только тень беглых взглядов. А после — отвернулись, будто мы не представляли для них интереса. Вроде бы такие разные, но в то же время подобные, они сложили руки и привычно замерли, терпеливо молча дожидаясь начала собрания.       Прибыли на собрание и братья Ши. В числе первых они заняли место в зале Дворца, и старший, Ши Уду, лишь мельком глянул в нашу сторону, когда движение привлекло его внимание. После чего отвернулся с гордостью, задрал нос и тоже замер, лишь тихо обмахивая себя веером с символом «Вода».       Только Ши Цинсюань, знакомый наш Ветерок, оборачивался несколько раз в нашу сторону, бросая то заинтересованные взгляды, то тревожные, то даже грустные. Словно его суетная мысль так и не могла найти в голове примирения с тем, как невольно разделила нас полоса узора мозаичного пола.       На собрание прибыл и Повелитель Земли. Тот самый спокойно-строгий мужчина в черных одеждах, который словно ведомый Ветерком следовал в тени его энтузиазма. Сейчас Мин И снова являл собой меланхоличное спокойствие, устало и смиренно готовое внимать слову Владыки. И хоть он пытался держаться чуть в стороне, подобно черной вороне в стае цветных голубей, Ши Цинсюань упорно не отдалялся от него, чтобы его “друг” не чувствовал себя одиноко. Или хуже того — неуместно. Среди прочих могущественных владык.       Последним опознаваемым Небожителем по другую сторону был взрослый юноша в броне, свойственной Богу Войны. Он выглядел молодо на лицо, несмотря на крепкое тело. Одежды пестрели богатством, но не дотягивали дороговизной до неуловимой черты настоящей роскоши, которую позволяли себе самые влиятельные Боги Войны. Этим юным Небожителем был, вероятно, Лан Цяньцю, тот самый «тигровый мальчик», ставший у нас уже особым примером.       Любопытство Лан Цяньцю было свойственно, и с каким-то наивно одухотворённым лицом он изучал нашу компанию с первого мига, как заметил, до той поры, пока в зале со стороны входа не послышались новые шаги.       На правах полноправного Бога Войны в зал прибыл Пэй Су. Тихо, привычно и без какой-либо суеты молодой Небожитель послушно прибыл в зал и остановился неподалёку от нас, но из деликатной вежливости не приближаясь настолько, чтобы смотреться с нами общей компанией. Таков был его выбор, чтобы не раздражать своими действиями чужие взгляды.       Пока мы ждали, в зал прибыло ещё несколько Небожителей, которые не являлись Богами Войны, и чей статус по внешнему виду опознать было почти невозможно. Строгие мужчины разных лет. Двое молоды, один заметно в летах. По одеждам красивы, но без вычурных знаков, свойственных повелителям стихий. Самый старший бросил в нас надменно горделивый взгляд и после будто бы утратил к нам всякий интерес. Не знаю, кто это был, может и тот значимый литератор, чья репутация в народе была важна для собрания. Но вестимо, он прибыл сюда тоже по частному приглашению.       Владыка же, все это время пребывал в немом усталом спокойствии, даже не глядя на собравшихся, прикрыв глаза и внешне отсутствия в своих бессмертных думах. Но я догадывался, что наши переглядывания ему не нужны, чтобы чувствовать повисшее настроение в зале. А ещё он просто ощущал каждого из нас и мог пересчитывать даже с закрытыми очами, потому что стоило Пэй Мину и Се Ляню переступить порог Дворца, как Император устремил свой степенный взор прямо на них.       Се Лянь блистал, следуя на полшага после Пэй Мина. От образа бродяги не осталось следа. Удобные и красивые одежды заявляли о нем, как о знающем себе цену Боге Войны. Без церемонной роскоши, но всё ещё присущие Принцу. Конечно, это был не тот наряд, который лёг в основу Прекрасной Картины и запомнился людьми на столетия. Но главное, что отличало сейчас принца Сяньлэ от его самого ещё неделю назад — это меч, привычно висящий на поясе.       Показалось, что стоило Владыке разглядеть его облик, как его губы едва заметно дрогнули улыбкой. Или может так тень скользнула по его безупречно красивому лицу?       Не обращая ни на кого внимания, Пэй Мин и Се Лянь прошли через зал и остановились подле нас, окончательно сбалансировав количество собравшихся по обе стороны от центральной узорной дорожки к Престолу Владыки.       И только Линвэнь, как верный помощник, тенью стояла по левую руку Императора. Но даже она не знала, с какой целью Цзюнь У собрал всех сейчас.       – Мир претерпел изменения. — тихий ровный голос Владыки разнёсся по залу.       Все шепотки, переминания, копошения, переглядывания и прочие иерархические игры мгновенно прекратились: тон Императора был тяжёл подобно каменной плите и так же холоден.       – Сколь многое успел охватить ваш взор? Поведайте нам.       Это было… восхитительно! Всего две нейтральные фразы, высказанные чуть уставшим, степенным и ровным голосом, и мороз цепкими колкими когтями прихватил за душу могущественных Небожителей. Как коварно прозвучало «Поведайте нам»! Как опасно было мнимое спокойствие в безмятежном тоне. И как многое могли б сказать черные очи, если б собравшиеся смели встретить тяжёлый взгляд прямо, не отводя глаз и не пресмыкаясь перед Ним.       Ведь Император изволил… требовать отчёта.       Но даже спустя томительные секунды, когда они уже почти придумали слова, большинство начало переглядываться, не знаю, кому первому предоставить слово. Однако, Небесный Владыка сам изволил избрать первого для ответа:       – Ши Уду. — от своего имени мужчина вздрогнул, а веер пугано замер на полувзмахе. — О чем поют твои воды?       – О бедах, Владыка. — сухо и холодно ответил мужчина. — О катастрофе, едва не свершившейся в прибрежных городах. Торговые пути нынче спутаны. В ближайшее время это принесёт людям много забот.       Неизвестно, удовлетворил ли Императора такой ответ или нет, но следующая жертва его внимания была обозначена после короткого и тяжёлого молчания:       – Что скажет Повелитель Ветров? — вновь мягкий вопрос скользнул по слуху как ядовитая змея.       Юноша взбодрился и… без страха поднял взгляд на своего Владыку.       – Ветра поют о прекрасных землях, Владыка. — залился песней юноша, совершенно не чувствуя за собой какой-либо вины. — О новых народах и могущественных смертных, населяющих эти удивительные новые земли. Ветер шепчет о… чудесных созданиях исключительной красоты, но и предупреждает о чудовищах, таящихся под сенью пещер, сокрытые от взора Небес. О мертвецах, о духах и о чудовищах, готовых пожрать беззащитных смертных.       Склонный к возвышенному слогу юноша щедро разлился эпитетами, скрыв за витиеватостью истинный смысл и то единственное, что он желал донести до Владыки. И, получи в ответ едва заметный одобрительный наклон царственной головы, юноша расцвёл подобно лотосу на темной глади озёрной воды.       – Повелитель Земли? — обратился дальше Владыка. — Что говорят недра?       Мин И, ничуть не дрогнув, степенно дожидаясь очереди, сухо, не теряясь, ответил:       – Недра поют о подземном царстве. Невидимом и пока недосягаемом. Это Царство тьмы и иного порядка. Оно наполнено пламенем, воинской яростью и жизнью. Чуждой жизнью, — на последней фразе он сделал нажим.       – Нам стоит опасаться? — спросил с едва заметным изумлением Император.       Повелитель Земли поднял на него свои черные глаза и сумрачно ответил:       – Простите, Владыка, но большинство здесь присутствующих станут лишь жертвами для тех, кто живет под землёй.       На крамольные слова мрачного Небожителя зашумели неодобрительные, а то и гневные шепотки. Однако, Повелитель Земли оставался непреклонен в своей оценке.       – Генерал Циин. — ровный голос прибил негодующее шушуканье, а названный юноша гордо вскинул голову. — Что ты можешь добавить к словам Повелителя Земли?       К огромному удивлению некоторых, давно уже считающийся… бесполезным или попросту проблемным Бог Войны выступил на шаг, почтительно склонил голову перед Владыкой, а звонкий голос щедро разнёс по огромному залу предательские слова:       – Мне нечего сказать про созданий подземного мира, Владыка, я ещё не имел возможности с ними столкнуться. Однако, я считаю, Повелитель Земли может быть… прав в своей оценке.       Поганец сделал красивую паузу, позволяя ярче разгореться негодованию, и продолжил:       – Совсем недавно я столкнулся с мертвецами из новых земель, ответив на зов попавшего в беду молодого небожителя.       Владыка согласно прикрыл глаза, давая понять, что сей инцидент не прошёл мимо его внимания.       – Я не смог справиться с ними.       В зале воцарилась изумлённая тишина.       – Владыка. Переломать мертвецов несложно. Я калечил их много раз, однако, они… продолжали вставать, а их травмы восстанавливались на глазах! — воскликнул юный генерал. — Лишь кратковременную отсрочку давало мне моё мастерство, но никак не победу. И ежели доведётся столкнуть с большим числом таких мёртвых, они смогут… убить даже меня.       И вновь — пауза, словно юноша осознанно позволял ошеломлённым слушателям осознать сказанное. И новые звонкие слова:       – Однако, один мальчишка из местных заклинателей сумел упокоить их всех, сделав безопасными и полностью мёртвыми.       По одухотворённому лицу Бога Войны было видно, что парень нисколько не опечален своим фактически поражением, а лишь восхищён новой стезей военного мастерства, которую он определенно вознамерился освоить.       – Если Владыка дозволит, я бы хотел отлучиться из Столицы Небес. Мне обещали обучение.       – У вас есть моё дозволение, Генерал Циин, однако, ваши земли не должны остаться без защиты.       Юноша почтительно склонил кудрявую голову, всё больше и больше шокируя небожителей.       – Мои земли будут под достойной защитой, Владыка.       Император милостиво кивнул, всем видом демонстрируя, что юный Бог Войны его порадовал. После чего перевёл внимательный взгляд на Му Цина и Фэнь Синя и обратился:       – Что скажут другие Боги Войны?       По такой постановки вопроса Боги Войны сами должны были решить, кто из них первый возьмёт слово. Коварно и в чем-то мелочно-подло, раз за разом вынуждая их самостоятельно решать свои иерархические статусы.       Но даже так, пока Фэнь Синь колебался и повернулся посмотреть на бывшего сородича и друга, Му Цин первым взял слово. Коротким докладом он подтвердил слова Генерала Циина о сложности новых существ, но заверил, что на его территории все так же будет придерживаться идеальный порядок. Фэнь Синю пришлось не отставать в заверениях, а также дозировать свои впечатления, чтобы на фоне Му Цина не выглядеть более встревоженным и напуганным новыми сложностями.       – Как вы намерены впредь справляться с подобными существами? — полюбопытствовал Владыка.       – Подобно демонам, их можно сковывать печатями и заточать под землёй, — ответил Му Цин.       На это Сэнхас лишь печально вздёрнул брови, явно представляя, как они будут отлавливать каждого паршивого гуля, опечатывать и складировать в какой-то пещере… пока фон не примет настолько устрашающие формы, что породит из любезно собранных мертвецов настоящее чудовище.       – Если эти существа губительны для всего нашего старого мира, возможно, они будут губительны и для наших демонов, — предложил Фэнь Синь. — Можно стравить двух наших врагов.       От такой идеи даже Император чуть приподнял бровь то ли в изумлении, то ли… в изумлении.       – Нежить идёт на живых, а не на мёртвых. — не выдержал-таки столь… оригинальной мысли Сэнха. — В большинстве случаев ваши демоны — это те же мертвецы, только другого класса. Гуль не будет жрать мёртвое, если рядом есть живые. И пойдёт он на ближайшее село, но не на Призрачный Город, даже если его мордой в ворота сунуть.       Как-то так «гениальный» план Фэнь Синя уже не выдержал столкновения с реальностью. Возможно, имея прецедент в виде состязания демонов на горе Тунлу, это тип помнил, что из тысяч демонов потом остаётся один, но сейчас это был не тот случай.       – Значит, нам нужно больше зачарованного оружия! — подхватил следующую идею Фэнь Синь.       – Обычное зачарованное оружие их не берет. — тут же возразил Циин. — Мой меч хоть и отсекал конечности, но не причинял им вреда.       – Тогда разделять их на больше частей и разносить по разных сторонам света, — ещё одну гениальную мысль выдал Фэнь Синь.       Где-то позади нас тихо подавил нервный смешок Вей Усянь.       – А потом из этих частей появляются самостоятельные твари вроде того призрака руки. — не выдержал и вставил он своё слово. — Или, что хуже, лишённые материальной плоти духи, захватывающие тела людей и иссушающие их.       – Значит как-то можно иссушать самих тварей, — предположил Му Цин, приложив пальцы к подбородку. — Лишать их силы и опять же сковывать.       – Их надо упокоить и правильно захоронить останки. — хмуро произнёс Вэй Усянь. — Более того, накопление скованных мертвецов может породить гиблое место, пропитанное темной энергией, и породить ужасающее место вроде пустошей И Лин. У нас уже есть одно такое место, с которым невозможно совладать и которое уже невозможно очистить, а вы предлагаете создавать основы под будущие подобные места? Это… недопустимо.       – Хотите сказать, что у вас уже есть один могильник?! — возмутился Фэнь Синь, которому эти все споры чем дальше, тем меньше нравились и он начал заводиться.       – Пустоши И Лин — это не могильник, а место великой трагедии и чудовищной битвы. — хмуро отозвался Старейшина И Лин. — Мы не создавали его. Оно появилось само. Мы лишь сдерживаем то, что таиться в его тумане и оберегаем живых от алчных духов, исполненных ненависти и голода.       – И это тоже теперь в нашем мире?! — вскинулся с наездом Фэнь Синь.       – Эти земли на моей территории. — сухо и холодно произнес Генерал Мингуан. — Мне известно о них, и я принял меры в отношении этого места с посильной помощью живущего у его границы клана и при поддержке Старейшины И Лин.       – Старейшины И Лин? У этого места ещё есть старейшина? — зашептались неизвестные нам Небожители и один из них обратился к Пэй Мину. — Кто этот Старейшина?       – Это я, — в меру скромно и в меру обиженно заметил Вэй Усянь.       В зале как-то очень внезапно повисла слегка неловкая пауза, и на а-Сяня устремились испытывающие взгляды. У кого-то надменные, у кого-то попросту заинтересованные.       И этой паузой Владыка воспользовался, чтобы вновь вернуть главную тему собрания.       – Хангуан-Цзюнь, — обратился он к молчаливому заклинателю, и когда от поднял взгляд, задал сложный вопрос: — Поведайте о ваших землях и о том, как у вас справляются с подобными существами.       Лань Ванцзы едва заметно склонил голову в почтении и ответил:       – Владыка, наши земли — это земли кланов заклинателей. Больших и малых. Кланы и странствующие заклинатели оберегают людей от зла, какую бы форму оно ни приняло. Мёртвые, духи, призраки, монстры или чудовища, проклятая земля или насланное проклятие. С мертвецами или простой бедой справляются ученики, если существо свирепое или лютое, на зов приходят мастера и воины кланов. Если клан не справляется, он может подать зов другим или обратиться к Верховному заклинателю. У каждого клана свои техники и способы, которыми они справляются со злом на своей земле. Однако, мёртвые посильны лишь магии и оружию, напитанному духовной силой. Обычная сталь бессильна.       Для Лань Ванцзы это был очень долгий монолог и очень подробное описание. Высказавшись, он замолк, не отводя взгляда от Владыки Небес.       – Хотите сказать, ваши ученики сильнее, чем наши Боги Войны? — задал в лоб вопрос один из этих «литераторов». Судя по голосу, именно с ним сегодня в чате с утра ругался Хийерри.       Слово «ваши» у Лань Ванцзы имело лишь одно значение: его ученики. И, припомнив приёмного сына и других мальчиков из облачного клана он сравнил их с присутствующими и без какого-либо колебания спокойно ответил:       – В бою с мёртвыми — да.       Ответ был… корректный, ведь заклинатели физически намного сильнее и выносливее людей. На порядок! И сопоставимы по силе либо с нежитью, либо с самими небожителями. Не все: уровень силы разнится как в среде заклинателей, так и в среде небожителей, однако, Лань Чжань рассматривал только выходцев из его клана, а они славятся своей физической силой и знаниями, которые гарантированно склоняли чашу весов сравнения в сторону мальчиков из клана.       – А что насчёт боя с демонами? — въедливо прикопался «литератор». — Вам уже рассказали о наших Непревзойдённых?       – Я знаю о них, однако, я не могу оценить их силу по вашим словам. — холодный безразличный голос даже тона не изменил. — Демоны класса Непревзойдённый — не та беда, которая встречается людям ежедневно. Даже лютые мертвецы — редкость, и с ними ученики не справятся.       – А если вдруг даже ваши Верховные Заклинатели будут не в состоянии одолеть зло? — допытывал мужчина. — К кому тогда нам обращаться?       Ответ был прост как удар под дых:       – К Владыке.       Этот склочный тип на мгновение даже замер от такого очевидного ответа. Но даже эти слова он сумел исказить.       – То есть вы признаете, что с вашими землями вы привнесли новых забот не только нам, но и Владыке, принуждая и его однажды обнажить клинок?       Лань Ванцзы нахмурился от такого откровенного наезда, но прежде, чем он придумал ответ, пасть открыл наш дорогой Старейшина И Лин:       – Уважаемый. — наглый и стремительно наливающийся говнистостью звонкий голос сразу не понравился степенному богу литературы, но… было уже поздно. — Со своими мертвецами мы прекрасно справляемся сами, а там, где с ними не справятся Кланы, там справлюсь я. Если вы не знаете, за что я ношу титул Старейшины И Лин, напомню вам: самого опасного места на нашей карте, то я вас попрошу придержать ваши неоправданные слова и не позорить небесных чиновников перед Владыкой.       Император наблюдал за этим цирком нечитаемым взглядом, однако… почему-то казалось, что это было именно то, что он предполагал и желал увидеть. Для какой цели? Непонятно. Однако, черные глаза наблюдали за происходящим с живым интересом натуралиста, следящего за жизнью насекомых у порога его дома. Хуже то, что это понял и а-Сянь: кинув вопросительный взгляд на Императора и увидев в нем не то что отсутствие откровенного недовольства, а ещё и болезненное любопытство, этот поганец начал раздувать ситуацию:       – Бесспорно, я прошёл Кару Небесную буквально только что, однако, я уже имею опыт совместной работы с небожителями и воинами Дворца Бога Войны, с которыми мы искореняли тьму и зло на ваших землях. Тогда как вы, уважаемый, я позволю себе подобные предположения, не можете здраво оценить не только уровень опасности наших… существ, но и даже тех, которые повсеместно встречаются на вашей же территории. Однако это не мешает вам остро высказываться по данной теме и более того, сеять конфликт между нами и вашими Богами Войны.       Пожилой Бог Литературы, или кем он там являлся, только возмутительно фыркнул и щёлкнул распахнутым веером. Он очень хотел о чем-то вновь возмутиться, но все-таки место не располагало к склочным дискуссиям. Вместо этого он предпочёл гордо вскинуть нос и повернуться к Владыке, словно демонстрируя, насколько неуважительно новички относятся к старожилам.       Однако, Владыка остался… слеп к его безмолвным ябедам, поскольку его взгляд был в эти мгновения обращён на моего рыжего друга. Смотрел он все так же терпеливо, но изучающе, цепляя его взгляд, будто меж ними текла какая-то немая беседа.       – Сэнь Ху, — позвал тихий голос Владыки и все собравшиеся в зале окончательно затаились, возбуждённые нашумевшим именем, которое изволил осенить своим вниманием Император. — Возможно вы можете дать мне ответ о том, что таится под землёй?       Ответом стала склонённая в согласии голова и тихие слова:       – Вам я могу дать ответ о народах, чьи дети вызвали столь… сильный отклик в душах узревших их. — тонкая улыбочка скользнула по губам моего рыжего друга. — Демоны ли это? Верно. Однако, эти существа не имеют ничего схожего с теми, кого зовут демонами на Небесах: это живые народы со своей культурой, привычками, традициями, магией и боевыми навыками. Опасны ли они? Конечно. Могут ли они причинить вред Небожителям?       На эти слова народ начал тихо шушукаться.       – Не просто могут, но и с удовольствием это сделают, если какой-то Небожитель будет достаточно наивен, чрезмерно смел или недостаточно осторожен на землях, которые они посчитают своими.       – А что, если их земли сами пересекают границы чужих владений? — звонко, но твёрдо прозвучали слова Ши Уду.       – Тогда это проблемы того, чьи территории так неосмотрительно оказались на землях демонов. — безразлично отозвался Хийерри. — Те, кто живут на поверхности, для этих народов лишь жертвы, потенциальные рабы или смазка для оружия, призванная удовлетворять их прихоти, похоть и жажду крови.       – Вы призываете огибать их земли стороной? — наигранно изумился Ши Уду, помахивая веером. — Я полагал, как Бог Войны, вы будете жаждать их уничтожить.       Сэнхас от такого лишь изумлённо вздёрнул бровь, повернулся и уставился на тоненько ухмыляющуюся гадину.       – Повелитель Воды, будьте любезны вылить воду из ушей и вспомнить мои слова дословно. — голос был сух и холоден. — Я хоть слово сказал про «огибать их земли»? Я вообще не давал никаких рекомендаций ни вам, ни кому-либо ещё о том, как себя вести с этими существами. Так что, прошу вас, либо будьте внимательны к чужим словам, либо перестаньте додумывать то, что вы недослышали по какой-то странной причине!       Сэнхас мелко выдохнул и продолжил более спокойным тоном:       – Если они посмеют вторгнуться в мои подконтрольные земля, я приму меры. Если потребуется, я окажу помощь тем Небожителям, которые в состоянии попросить помощи. Однако, я считаю как минимум проявлением тупости лезть к демонам и тем более — уничтожать их.       – Но они являются потенциальной угрозой, — брезгливо сощурился Ши Уду, игнорируя хамские выпады. — И никто не несёт за них ответственности. Что же тогда нам делать? — елейно и ядовито протянул он. — Ждать, пока где-то начнут гибнуть люди или Небожители?       – Угрозой является даже кочка на дороге. — чуть ядовито отозвался рыжий. — Можно споткнуться, упасть и свернуть себе шею. А если хотите, чтобы не гибли люди, для начала можете хотя бы перестать топить корабли с беззащитными торговцами!       Спокойно говнистое выражение лица Ши Уду резко исказилось на последних словах, и веер щёлкнул в его руках подобно упавшему в ножны клинку.       – Или мне напомнить, как из-за вашего недавнего плохого настроения погибли экипажи четырёх судов? Утонули. В реке! При хорошей погоде. — коварно продолжил Сэнха. — И за что? А ни за что! Или вы предлагаете и в этом случае принять меры ради безопасности смертных?       Народ в зале тихо зароптал, поглядывая на Ши Уду, но тот остался на диво безэмоционален и холоден. Внешне. Уверенный как всегда, что ему всё сойдёт с рук, потому что со своей волей и репутацией это был не первый и не последний случай «буйства стихии», которую он как один из сильнейших божеств «не проконтролировал».       – Клевета, — сухо отморозился он и отмахнулся веером.       – Мне предоставить доказательства? Или провести более серьёзное расследование этого и всех предыдущих инцидентов? — сухо спросил Сэнхас, в упор глядя на Повелителя Воды. — Мир знает все, Повелитель Воды. А мёртвые, порой, говорливы, если им есть что сказать о своём убийце. Утопленники даже не были захоронены как следует. Их души не обрели покой. И их можно спросить… Но, если я получу ответ, я приду и потребую соответствующего наказания для того, кто оборвал чужие жизни.       Казалось, Ши Уду даже поначалу не боялся. Но чем тише становился голос Сэнхаса, тем больше леденел взгляд Повелителя Воды. Словно он буравил его очами и испытывал на прочность, пытаясь понять, действительно ли у Сэнхаса хватит смелости и наглости открыто выставить ему обвинения. Но чем больше он смотрел, тем больше он понимал страшное: мой друг не просто угрожал, а намерен был это сделать.       Кто знает до чего бы дошёл конфликт, если бы не вмешался Пэй Мин:       – Прошлой ночью на моих глазах Хангуан-Цзюнь проводил допрос мертвых женщин. И они отвечали на его вопросы. — ощутив внимание Владыки, Мингуан добавил: — Мне было необходимо узнать их имена и рода, дабы обеспечить достойные похороны пострадавших от демоницы жертв. Я получил ответы и церемонии скоро будут проведены по всем правилам и обрядам, дабы успокоить обиженных мертвецов и обезопасить весь регион.       После таких новостей Ши Уду просто заткнулся и отвернулся. Что-то мне подсказывает, что так только что мой друг тоже нажил себе проблем. Вот только он-то в пустыне сидит, а мой город недалеко от реки…       – Таи Лицзы. — тихий голос Императора вновь взболтнул обиженное напряжение. — Поведайте мне, каково живётся вашим подданным рядом со столь… необычными соседями.       Небожители тут же зашушукались, однако, никто из них не то что не знал, о каких «необычных соседях» идёт речь, но даже не знали, где вообще находятся земли новенькой богини. Самый точный ориентир — «где-то на юге».       – Они постигают особенности местных жителей и находят им новые призвания, — ответила я после вежливого поклона. — В их философии все равны перед желанием получить своё счастье и место в мире. Независимо от состояния и силы. Так же как равно и перед желанием жить. Единственное за чем они пристально наблюдают, чтобы личные потребности одних не ущемляли потребности и счастье других.       Единственное проявление удовлетворения Владыки — его чуть заметно дрогнувшая в кивке голова. Остальные переглядывались, не понимая, о чем идёт речь, но им это было и не нужно. Я знала, что мои слова будут поняты Императором, большего было не нужно.       После этого в зале прозвучало ещё предложение всем вольно высказаться, если вдруг у кого-то сохранились проблемы. Но Небожители предпочли промолчать. Даже Генерал Тайхуа, он же «тигровый мальчик», решил отмолчаться. Но хотя бы сегодня на собрании он посмел задремать, как делал это в каноне. Даже Се Лянь не стал нарушать повисшую паузу, видимо осознавая, что все самое важное уже озвучили до него.       А затем, когда тишина пропитала зал, Владыка поднялся с Престола и возвестил о завершении собрания. Он не стал никого прилюдно задерживать. Не озвучивал исключений. Только его взор, острый и цепкий, скользнул по некоторым из нас, будто вселяя заключительную мысль: «Позже».       Позже он задаст ещё персональные вопросы. Позже он вызовет на приватный визит. Чтобы затронуть темы, слишком особые для чужих ушей. Чтобы прочие очи не видели, что Император изволит проявлять к чужакам интерес.       Даже Генерал Мингуан, поймав взгляд Владыки, опустил глаза и едва заметно кивнул. Не то в согласии, не то в прощании. И Сэнхас, уходя, задумчиво опустил взгляд, словно обдумывал мысль, возложенную в его разум.       Все прочие самые важные разговоры будут позже. А сегодня… мы справились достойно с отражением нападок всех небесных чинов.