Поход по мирам: Три мира обмана

      Утро принца Сяньлэ началось с присоединения к Сети Духовного Общения, и как он понял — не зря. Беседы между Небожителями гудели, не умолкая. Многие перебивали друг друга, кто-то повторял ночные происшествия для новоприбывших, и все, кто имел хоть немного значимый голос среди общественности, пытался высказывать своё безумно важное мнение, дабы склонить слушателей на свою точку зрения.       А именно, Небожители были в ужасе от столь безразборчивого убийства демоницы.       Все их склоки друг с другом, тирады про громкие и нерушимые порядки, колкие и ядовитые высказывания сводились к одной только сути: Генерал Мингуан посмел без суда казнить демоницу. Не важно, виновна она была, или её склонил к бесчинствам кто-то иной. Суд помог бы во всем разобраться. Но до сей поры едва ли кто из Небожителей брал на себя ответственность вершить самосуд. Обычно, заключительное решение оставляли Владыке.       По мнению почти всей Сети Духовного Общения дело о демонице тоже нужно было передать Владыке. Ведь кому как не ему возносились молитвы в Храме, и о гибели невест вообще до Небес дошли слухи только благодаря молитвам Императору. По мнению Небожителей только Владыка имел право решать, какого наказания заслуживает демоница. Ведь если разбирать жизнь виновницы поэтапно, то кто как не Генерал Мингуан сам подвёл её к этой участи.       Се Лянь спешно оделся в новое облачение, будто его внешний вид мог отразиться в Сети Духовного Общения, и лишь после позволил себе полноценно подключиться к ней, чтобы вслушаться и проявить участие. Однако, в первые минуты ему даже слово не дозволяли вставить. В скандальных обсуждениях не было ни единой паузы:       – …Неужто получается, Генерал Мингуан начнёт лишать голов всех своих строптивых любовниц?! — восклицал чей-то старческий голос.       – Строптивых? Или тех, которые губят людские жизни? Ведь есть же разница, доставляет ли любовница хлопоты одному только Генералу или всем людям вокруг!       – При чем тут вообще любовницы, если речь о демонице! Сама её природа противоречит живым и несёт в себе смерть!       – Значит, по вашему мнению, она заслужила кончины?       – …Позвольте уточнить! Такого мнения не было в моих словах!       – Но вы оправдываете Генерала!       – Ничуть!       – Тогда как понять ваше отношение к демонам?       – Каждому… своё место! Под горой в заточении или в покое.       – Но она была не просто демоницей, а его любовницей! Говорят, когда-то их связь с Генералом была очень крепка, но он отказал ей, и с тех пор девушка не знала покоя!       – Любовь смертельна…       Се Лянь не знал, какой подобрать момент для своего участия, но слушая всё это, вскоре начал сомневаться в том, что Сеть вообще нуждается в его голосе. Как будто он мог добавить что-то важное, кроме попытки оправдать действие Пэй Мина. По мнению принца, решение Генерала было вполне оправданным. А слова в Сети…       – …Посудите сами! Если бы Генерал не был бы столь ветряным и легкомысленным, то в мире было бы не просто больше спокойно спящих девиц, но не случилось бы и этой демоницы, которая сгубила столько людей!       – По вашим словам, выходит, мир был бы прекраснее не только без множества злодеяний, но и множества случайных добродетелей, которые, помогая одним, портили жизнь другим.       К своему изумлению, Се Лянь признал в последнем говорившим молодой и звонкий голос Ши Цинсюаня.       – О чем вы таком говорите, Ваше Превосходительство! Как же так можно! Добродетели на то и творятся, чтобы сделать мир лучше.       – Разве вы можете за всем уследить, достопочтенный? К примеру, срывая яблоко для голодного животного, вы травмируете плодоносящее дерево, и, вероятно, лишили обеда какого-нибудь ребёнка.       – К чему такие примеры?! При чем тут яблоко и дети? Мы говорим о девах, ставших жертвой чужой скоротечной любви!       – При том, что за любой добродетелью можно придумать вину. И я искренне считаю, что вам просто угодно видеть Генерала виновным по какой-то своей прихоти, — голос Повелителя Ветров звучал уже скучающе: юноша явно участвует в беседе уже какое-то время.       – Конечно он сам виновен! Ведь даже в вашей аналогии, он был тем, кто сорвал это яблоко с дерева! Он начал это всё.       – …Только забываете вы, что, может, яблоко уже было порченым, — с ленцой отозвался Ши Цинсюань.       Полная история с Сюань Цзы до сих пор оставалась для наследного принца загадкой, а потому он не решался однозначно называть виноватого. Однако, в чём Се Лянь был точно уверен, так это в том, что никто кроме Пэй Мина не знал демоницу так хорошо. Не знал её мотивы, образ мысли, мотивацию, все злодеяния при жизни и после. После того как он лучше познакомился с Северным Богом Войны, Се Лянь был почти уверен, что Генералом при казни не двигало личное отвращение или предвзятость. Пэй Мин, конечно, был иногда порывист и скор на деяния, но даже Небожители считали, что он был мужчиной очень бережным с женщинами. Почти невозможно предположить, что он казнил демоницу только из личной обиды и злости.       – Генерал Мингуан поступил, как и полагается защитнику своих земель — он окончательно избавил своих людей от угрозы, — наконец выловил паузу в дискуссии принц. — Ситуация не терпела отсрочки. Сила демона была велика, а ярость — неугасима. Немногие Небожители в состоянии были бы справиться с таким демоном. Вам должно вздохнуть с облегчением, что Бог Войны исполнил свой долг как подобает, а не взвалил на вас бремя ответственности за судьбу того, кто вас не интересует.       В Сети Духовного Общения на несколько мгновений настала тяжёлая ошеломлённая пауза, когда все признали голос говорившего. А спутать голос принца Сяньлэ было не с кем.       – Ваше Высочество… — начал кто-то осторожно. — Вы, верно, не совсем понимаете…       – Как участник событий и тот, кто видел погубленных дев, а также имел возможность сразиться с демоницей, я понимаю больше вашего, — вскинув голову, ответил принц, хоть этого жеста никто и не видел. — Демон был на редкость беспощаден и безумен. И если эта история с ней длится уже более восьмиста лет, то ни одно заточение не сделало бы её смиренней. Время лишь усиливало её душевную ярость и боль.       – Вы сами сказали про боль, Ваше Высочество! — попытался вновь надавить на самое яркое оппонент. — Что, если её боль мог заглушить только Генерал? Возможно, один разговор решил бы все их разногласия! А если бы этот разговор случился восемьсот лет назад, то удалось бы избежать стольких жертв.       Принц хотел было ещё что-то добавить. Особенно про благие намерения, которые оборачиваются лавиной неудач, но не стал. Понял, что всё это бессмысленно, а скандальной Сети чиновников не важно, кто будет главной жертвой их сиюминутных обсуждений. Сам ли Пэй Мин или он, Се Лянь, которого уже начали обсуждать очень тихо за то, что он просто из вежливости защищает того, кто пустил его на постой.       Потерев лицо, принц всё же решил не вмешиваться в эти дискуссии. Переубедить их не выйдет. Даже если сам Пэй Мин ворвётся в Сеть, его закидают аргументами. Разве что слова Владыки в состоянии одномоментно закрыть все дискуссии и поставить финальный штрих на любом деле.       Правда… сомнительно, что Небесному Владыке есть дело до Сети и сомнительно, что он соизволит вернуться к этому закрытому происшествию. Демоницу уже не вернуть. Пэй Мина, судя по разговорам, не покарали за самовольство. Значит, Владыку всё устраивает.       Правда, оставались ещё незначительные дела, которые стоило закрыть лично.       – Достопочтенные! — вновь обратился в Сеть принц. — Если вы столь проинформированы о ночных событиях на горе, может кто-нибудь владеет информацией о поющем духе ребёнка?       И вновь наступила короткая пауза. То ли неловкая, потому что в теме массового обсуждения вопрос показался несуразным и неуместным, то ли все опять задумались, в своём ли принц уме. Но Се Лянь продолжал считать, что общественная Сеть нужна как раз-таки для важных деловых разговоров!       – Доброе утро, Ваше Высочество, — обратилась будто бы в отдельном фоне Линвэнь. — Ваш вопрос неожиданный, боюсь мало кто может дать на него ответ.       Показалось, что Богиня Литературы взяла на себя ответственность перевести принца на почти приватную беседу, отчего голоса большинства Небожителей в мыслях Се Ляня затихли, оставив лишь некоторых заинтересованных.       – Скорее, следует задать вопрос самому принцу Сяньлэ, — спросил кто-то. — Слышал ли поющего ребёнка кроме него кто-то ещё?       – Справедливый вопрос, — согласилась Линвэнь.       – Боюсь, что нет, — вынужден был признаться Се Лянь. — Помощники, которые шли рядом со мной, не слышали этого голоса. Возможно, в этом есть некая причина.       – Или, возможно, у принца свои слуховые галлюцинации, — сказал тот же холодный и недружелюбный мужской голос.       Се Лянь на это ничего не сказал, но подумал. Подумал о том, что раньше он игнорировал подобные выпады, а сейчас они вызывали всплеск мелкой злости.       – Дворец Линвэнь возьмётся проверить этот вопрос, — уладила ситуацию Богиня Литературы. — Вам есть ещё что добавить?       – Да, есть, — кивнул принц. — Ночью мы с помощниками выяснили, что демоница была как-то связана с неким Лазурным Фонарём. Мне любопытно, будут ли Небеса проводить дальнейшее расследование и карать другого демона?       Кто-то в Сети Духовного Общения тихо рассмеялся и звук этого смеха был Се Ляню на редкость знаком.       – Ваше Высочество, как всегда, был слишком занят все эти годы мирскими делами и не знает, что творится в мире демонов, — подал голос один из его старых знакомых. Некогда хороший друг и Генерал Сюаньчжень.       Се Лянь вымученно, но вежливо улыбнулся. Конечно же, Му Цин имел в виду его бессистемное шатание по городам и всяческие попытки заработать на еду чем-то вроде уличных представлений. Наследному принцу действительно не было дела до того, что происходит на Небесах и в мире демонов.       – Дело в том, что Лазурный Фонарь Ци Жун — один из четырёх Великих Бедствий, — пояснил кто-то из Небожителей. — Крайне надоедлив, часто доставляет проблемы Небесам, но он слишком хорошо скрывается и успешно прячет свой прах, так что никто пока не может его уничтожить.       – Демон… — тихо повторил себе под нос принц. — Ци Жун?...       Но его слова потонули в потоке чужой тихой брани, когда Небожители начали ворчливо припоминать его злодеяния и отвратительные манеры с любовью к каннибализму. Се Лянь даже изумился, когда услышал явно не первый раз высказанное в Сети мнение о глупом имени, которое взял себе этот почти Непревзойдённый демон. Даже его бывшие друзья, Му Цин и Фэнь Синь, относились к Лазурному Фонарю со спокойным смирением. Неужели… они уже просто привыкли? Или он сам просто надумывает?       – Небеса выяснили, что демоница была прислужницей Лазурного Фонаря, и большую часть силы она почерпнула от него, — ответил кто-то из чиновников. — Ни одна свирепость и старая ревность не придали бы ей столько мощи. Тогда как за регулярные подношения в виде леса с подвешенными трупами демоница получала от покровителя дополнительную силу.       Се Лянь принял это к сведению, но ничего не ответил, рассудив, что, наверное, другим Небожителям виднее.       – Ваше Высочество, — окликнула принца Линвэнь. — До нас дошла информация, что это лишь часть странностей, которая вам встретилась на горе.       – Всё верно, — согласился Се Лянь, понимая, что вчерашнее спешное возвращения служащего за подмогой могло создать переполох. — Я повстречался с неким хозяином… серебряных бабочек.       Их маленькое пространство Сети всколыхнулось от дружного ужаса и шокированных вздохов нескольких Небожителей. Все как один будто отпрянули от общего фона. Все полыхнули страхом и бурей тревоги, которую Се Лянь хорошо распознал.       – Ваше Высочество, каких именно бабочек вы видели? — решила уточнить Линвэнь откровенно дрогнувшим тоном.       – Очень призрачных, светящихся, немного серебряных, — не знал, как лучше пояснить принц.       – Что с вами сделал этот хозяин бабочек?! — встрепенулся неизвестный Небожитель, оглашая общее изумление.       – Ничего… — даже как-то удивился Се Лянь. — Он сломал магическую печать в лесу и провёл меня через барьер и этот лес трупов.       В Сети повисла изумлённая пауза.       – И это всё?       – Да, это всё…       – Вы можете описать его? — спросила Линвэнь.       Принц сожалел, что не разглядел из-под покрывала лицо незнакомца, но попробовал рассказать примечательные черты:       – Красные одеяния, серебряные украшения, высокие черные сапоги.       – Это точно Собиратель Цветов под Кровавым Дождём!! — воскликнул Небожитель так, что злая дрожь и волнение прошлось по Сети. — Точно Хуа Чен!       – Но такое поведение для него несвойственно, — попытался кто-то оспорить.       – Возможно, он что-то замышляет недоброе!       – …Хуа Чен? — тихо повторил принц, задумчиво прокатывая это имя по языку. Это имя показалось ему очень подходящим для незнакомца. — Кто он?       – Он тоже один из Четырёх Великих Бедствий, — вежливо пояснила Линвэнь, быстрее прочих взяв себя в руки. — Ныне самый опасный из всех остальных. Никто из Небожителей и даже Богов Войны не имеет желания с ним пересекаться или как-то переходить ему дорогу.       – Он настолько опасен? — изумился принц. Ему, наоборот, незнакомец показался очень учтивым, обходительным и надёжным.       – Он само коварство! — ворвался в Сеть возмущённый и злой голос Фэнь Синя. — Одной своей саблей он сразил целые войска нескольких Богов Войны!       – А речами уничтожил тридцать одного Бога Литературы! — вторил ему кто-то ещё.       Небожители наперебой принялись вспоминать злодеяния коварного Непревзойдённого демона, словно стараясь разубедить принца и заставить его тоже опасаться это Бедствие. Однако, Се Лянь оставался при своём мнении, несмотря на всё перечисленное.       По общим рассказам о прошлых дуэлях демона и Небожителей выходило, что боги сами согласились и приняли его вызов на поединок. А потом сами же не справились с задачей и проиграли, к тому же на глазах своих последователей. Несмотря на то, что их «бои» проходили во снах.       По мнению наследного принца, поединок этот был честен. Более того, этот Хуа Чэн вообще пришёл к Небожителям с таким предложением открыто, а не убивал их тайно или не бесчинствовал втихаря, подло сжигая их храмы. Хотя мог бы. Наоборот, он предпочёл устроить публичный вызов, намеренно выставляя слабость Небожителей напоказ.       Так был ли страшен в той ситуации сам демон и его коварство? Или страшен был публичный позор проигравших Небожителей, которые не смогли одолеть демона несмотря на всё их Вознесение…       – Кто же ещё входит в Четыре Великих Бедствия? — решил уточнить Се Лянь, раз разговор зашёл о массовых проблемах.       Он мог бы уточнить всё то же самое у Генерала Мингуан, но собирать и анализировать разные точки зрения принцу понравилось.       – Хозяин Черных Вод, — услужливо ответила Линвэнь. — По силе он почти не уступает Собирателю Цветов под Кровавым Дождём, но Вашему Величеству нет повода для беспокойства. Этот демон часто пассивен и редко проявляет себя в мире смертных, и почти никак не мешает жителям Небесной столицы.       – Кто же четвёртый? — принял к сведению принц.       Линвэнь немного помялась, что тут же напрягло принца.       – Белый Бай. Вашему Высочеству должно быть знакомо это имя, — сказала она.       Знакомо… Это было не то слово.       От одного только имени Се Ляня словно сковало холодом и пронзило острым клинком. Мороз прошёлся от груди к позвоночнику, скрежетнул по костям и колкими иголочками вцепился в каждую мышцу тела, напоминая принцу о давно позабытом страхе.       Прикрыв глаза и вцепившись в свои одеяния на груди, чтобы сдержать дрожь в руке, принц был даже рад, что никто не видел его состояния.       – …Но на его счёт вам тоже не следует тревожиться, — тихо добавила Линвэнь ровным и спокойным тоном. — Белый Бай давно повержен Владыкой Небес и с тех пор он более не возвращался.       – Да, я помню это, — согласился принц, с трудом сглатывая и не желая даже тенью мысли возвращаться к тем временам.       – Однако, за свой масштаб злодеяний он всё равно до сих пор входит в четвёрку Великих Бедствий, — пояснила Богиня. — Но в нынешнее время вам стоит сосредоточиться на Хуа Чэне, чтобы этот демон не заманил вас в свою ловушку.       – Я учту, благодарю вас, — отозвался принц, как-то разом потеряв всё настроение на долгие беседы с Небожителями.       – Что-нибудь ещё желаете добавить, Ваше Высочество? — полюбопытствовала Линвэнь.       Принц покачал головой, но тут же вспомнил, что находится не на всеобщем собрании, а в ментальной Сети, отчего пришлось ответить вслух:       – Больше у меня нет вопросов.       Голоса Небожителей начали постепенно затихать и их присутствие таяло в общем фоне, когда их внимание уходило от принца. Вскоре и вовсе не осталось больше никого знакомого, кроме Линвэнь и последних двоих Генералов, которые не успели отключиться.       – Фэнь Синь. Му Цин? — обратился к обоим принц, едва поймав их внимание. А когда двое отозвались тяжёлым вопросительным ожиданием, Се Лянь сложил руки в благодарном жесте и произнёс: — …Благодарю Дворцы Сюаньчженя и Наньяна за оказанную поддержку в этом деле!       Небожители ответили сперва изумлением, а потом будто бы совесть посетила их своим мимолётным вниманием, и бывшие друзья откинули свои старые обиды на принца и по очереди охотно приняли благодарности с положенной церемонностью.       Се Лянь улыбнулся, отчасти печально и немного грустно, но улыбка эта в Сети Духовного общения никак не проявилась. Нельзя было сказать, что такой лёгкий жест примирил их обратно, но даже такому шагу навстречу общению наследный принц был рад. Он не хотел терять друзей. Даже если в прошлом их пути разошлись и они трое, порой, недопонимали друг друга. Се Лянь надеялся хоть немного вернуть лёгкость в их старом общении…       Увы… Полноценную лёгкость ему удастся вернуть только когда он выплатит свой огромный долг за разрушенный Дворец.       К слову о нём…       – Линвэнь? — обратился принц приватно к Богине Литературы.       – Да, Ваше Высочество? — отозвалась она.       Се Лянь немного помялся, но всё же озвучил волнующий его вопрос:       – Насчёт моего долга… Восемь миллионов, восемьсот восемьдесят тысяч добродетелей…       – Ах, вот вы о чём, — Линвэнь будто бы вновь собралась с мыслями. — Я как раз собиралась вам сообщить. Ваш долг полностью погашен.       Се Лянь даже оторопел, услышав.       – Как? Так быстро?       Он едва ли мог поверить, что жители ближайших поселений так быстро принесли столько хвалебных почестей, которые бы зачлись в его долг.       – Да, верующие уже вознесли свои почести, — ответила Богиня Литературы.       – Но…       – У вас не осталось долгов перед Небесами, — вежливо отозвалась Линвэнь.       Невероятно… Се Лянь с трудом представлял, как это возможно, но исчерпывающий ответ богини полностью снимал с него всё бремя долгов, однако, заставлял крепко задуматься.       – Позвольте уточнить, Линвэнь, — приложив палец к губам, уточнил принц, расхаживая по комнате. — Верующие с горы принесли все восемь миллионов, восемьсот восемьдесят тысяч почестей?...       Богиня Литературы с той стороны связи сделала короткую паузу и от неё словно бы дохнуло лёгкой усталостью. Но не похоже, что она пересчитывала сумму всех почестей. Скорее, решалась, как точнее сказать.       – Нет, — все же призналась она. — Часть вашего долга была погашена благодарностью Генерала Мингуана.       – Какая часть?... — с дрогнувшим сердцем спросил принц.       – Весомая.       – Линвэнь, прошу, скажите точнее.       Богиня Литературы тяжело вздохнула и созналась.       – Почти восемь с половиной миллионов было погашено Генералом.       Принц аж рухнул на ближайший диванчик, услышав такую сумму. Определенно, он должен немедленно поговорить с Генералом! Нельзя, чтобы он брал на себя его долг. Это неправильно.       – Благодарю за информацию, Линвэнь! Мне нужно идти, — сообщил принц, по привычке, словно находился с Богиней Литературы лицом к лицу, а не общался мысленно.       Спешно попрощавшись, он отключился от приватной беседы и Сети Духовного Общения и торопливо покинул свои покои, направившись на поиски хозяина Дворца. Се Лянь как и раньше не представлял, где сейчас может находиться Генерал, но, выйдя в коридор, смело поймал с этим вопросом ближайшего служащего и спросил дорогу.       Повезло, что Генерал Мингуан находился уже во Дворце. Повезло, что он не был на важном собрании. Находясь в своём кабинете, Пэй Мин лишь беседовал с младшим Генералом, но, видимо, их беседа уже подходила к концу, потому как едва служащий доложил о явлении принца, Пэй Су попрощался с предком и покинул кабинет.       Первое что бросилось в глаза Се Ляню в Пэй Мине — это усталость, но скрашенная благоприятным настроением. Видимо, дела на горе действительно шли хорошо, хоть и работа Генерала продолжалась там долгое время.       – Ваше Высочество! — обрадовался визиту Пэй Мин и жестом поприветствовал его. — Рад вас видеть.       Генерал действительно был ему рад, несмотря на явно бессонную ночь. Это отношение даже смутило Се Ляня, особенно на контрасте с только что проведённой беседой в Сети.       – Генерал Мингуан, простите за столь срочный визит, но у меня к вам крайне серьёзное дело, — начал спешно говорить принц и вскинул ладонь, очень вежливо прося договорить. Конечно, ему уже говорили однажды не просить излишне прощения, но отучиться моментально он не мог. — А именно, я узнал, что ваш Дворец выплатил за меня все добродетели, и я желаю, а также намерен вернуть вам свой долг. Прошу не отказываться от этого, ведь это моё дело чести. Вы и так слишком добры и благосклонны ко мне, и я хочу, чтобы между нашей дружбой не стояли долги.       Пэй Мин внимательно и учтиво выслушал принца, не пытаясь его останавливать и перебивать. Наоборот, он дал ему выговориться, будто даже с каким-то любопытством глядя на смену его эмоций и то, как появляется неловкость на его породистом и красивом лице.       – Я вас понял, Ваше Высочество, — дослушав, кивнул доброжелательно Генерал. — Возможно, что бы я ни сказал вам про мою благодарность и такую незначительную для моего Дворца сумму добродетелей, вы бы остались при своём мнении. Однако, я всё же отвечу. Моя благодарность вам за вашу помощь оценивается куда больше, чем те восемь миллионов выплаченных добродетелей, и это я считаю себя перед вами в долгу. Вы можете не согласиться. И мы оба останемся при своём мнении.       Мужчина тепло улыбнулся, обошёл свой стол и остановился напротив принца.       – Но я был готов к подобной беседе, — сообщил Пэй Мин по-дружески, — И даже нашёл удовлетворительное для нас обоих решение. Поскольку я не могу уговорить вас принять от меня подобный подарок, позвольте попросить вас… удовлетворить мою скромную просьбу.       – Если я в состоянии исполнить её, — охотно кивнул принц, — я приложу все усилия.       Пэй Мин будто ждал этих слов, поскольку улыбка на его лице сверкнула очень хитрым коварством.       – Восстановите свою репутацию, Ваше Высочество, — мягко попросил Генерал, отчего у Се Ляня мелко сжалось в груди. — Напомните людям своё славное имя и пусть молитвы к вам вновь вознесутся в Небеса. Возвыситесь как Принц, чьи картины и статуи изображали с цветком и мечом. И потом, по прошествии лет, если пожелаете, вы можете… вернуть мне эти добродетели. Когда их сумма перестанет для вас что-то стоить.       – Но… это может занять долгие годы, — попытался предупредить Се Лянь, но его голос прозвучал очень сдавленным.       Он не верил, что это возможно.       Что угодно другое принц выполнил бы легко, не отрицая. Но спустя столько лет его репутация была погублена почти безвозвратно. А те люди, которые ещё помнят его как принца по чужим историям, знают его лишь как Небожителя, несущего неприятности.       Никто не станет молиться ему…       – Даже если потребуются столетия, я уже никуда не спешу, — улыбнулся Пэй Мин поддерживающе. — Что же касается моего долга перед вами, Ваше Величество…       – Не стоит…       – Позвольте оказать вам помощь на этом пути, — всё равно закончил свою мысль мужчина. — Для моего спокойствия. Не отказывайте мне в моём желании.       Се Лянь тяжело вздохнул и приложил руку к голове. Какова же неловкая и сложная ситуация. С одной стороны, он был рад, что официально для всех Небожителей этот огромный долг был снят с него; с другой стороны, Генерал Мингуан поставил его практически в безвыходное положение. Принц и без просьбы Пэй Мина собирался восстанавливать свою репутацию и вновь начинать вести жизнь полноценного Небожителя, но теперь… Теперь от мысли стать каким-нибудь новым божеством придётся отказаться.       А ведь пока он был в пути до горы, он почти придумал, как после возвращения долга вернётся жить к людям, построит себе маленький Храм, будет постепенно привлекать прихожан, создавая своему образу новую репутацию… Ведь как-то так обычно начинают свой путь молодые Небожители? У них получалось. Значит и у него тоже выйдет!       Правда, другим Небожителям строили Храмы их почитатели, знакомые, благодарные люди… А раз у него таковых нет, то кто-то ведь должен построить первый Храм? Значит придётся самому.       – Вы поставили меня в непростые условия, — признался Се Лянь, но вынужден был мучительно согласиться. Всё равно прямо сейчас ему нечем заплатить Генералу. Разве что своей работой на его Дворец. Но можно ли считать озвученную просьбу Пэй Мина работой? Он явно хорошо подготовится и вряд ли озвучит иную просьбу. — Я… вынужден с вами согласиться.       – Прекрасно! — просиял Генерал. — Буду рад нашей совместной работе.       Принц сперва с трудом выдавил из себя вежливую улыбку, но потом задумался и решил, что он мало того, что ничего не теряет этим общением, так ещё и Генерал, как друг, ему очень приятен.       – Я тоже буду рад, — искренне сознался принц.       – В таком случае, предлагаю отпраздновать начало нашего сотрудничества замечательным полдником, — торжественно повёл рукой Генерал, приглашая принца проследовать на выход из кабинета и направиться в обеденную.       Се Лянь жизнерадостно улыбнулся и, конечно же, согласился. Глупо было отрицать, что повара на кухне Генерала творят кулинарные чудеса, а после подъёма и тяжёлой ночи есть принцу хотелось знатно.       Так, не откладывая застолье, двое Небожителей покинули кабинет. Однако, счастливое расположение духа принца не продлилось надолго. И не успел он вместе с Генералом дойти до обеденной, как череда вопросов замучила его разум вместе с воспоминаниями об услышанном сегодня в Сети. Се Лянь поглядывал на безмятежного Пэй Мина даже за столом, будто надеялся разглядеть в нем хоть тень разочарования о том, что про него судачат другие Небожители.       Однако, Генерал был не просто спокоен, но и подозрительно весел. Уже за застольем он даже несколько раз вспоминал ночные работы его Дворца с людьми и Храмом, и охотно рассказывал принцу всё то, что он пропустил. Рассказал Пэй Мин и про нескольких невест, на которых Сэнь Ху возложил надежды о возвращении к жизни. Зашла речь и про восстановление самого Храма и репутации Генерала.       Особо возвышенным тоном и в красках Пэй Мин поведал принцу о работе Хангуан-Цзюня и его методике расспроса духов. Вот о чём Се Лянь действительно пожалел, так это о том, что из-за ухода пропустил подобное действо. Он даже поведал о своём сожалении Генералу, но тот его обнадёжил, сказав, что для заклинателя ещё найдётся подобная работа, и принц обязательно успеет на ней поприсутствовать.                     Сэнхас              Распустившийся цветок чужой души сиял в прозрачном сумраке подобно призрачному лотосу на чёрной глади бездонного озера. Нежные, прозрачные вуали, ещё не отягощённые ни Дарами, ни Талантами, ни накопленным знанием мелко трепетали, впитывая исцеляющую энергию. Силовое ядро мягко мерцало: новорождённое, лёгкое как пёрышко попугайчика, чистое и незапятнанное прошлыми жизнями. Мимолётная красота чужой беззащитной души…       Но вот пришли в движение вуали, смыкаясь защитным покровом вокруг слабенького ядра, укутывая его нежным одеялком силового кокона, и когда движение прекратилось, душа покорно опустилась на своё место в воссозданном теле юной девы, не так давно убитой демоницей из мелочной бабской ревности.       А ведь я даже не знаю, как её зовут. Девчонку, ради которой я работал всю ночь. Последнюю из приснопамятных невест, ради которой древний юный принц спустился с Небес… и из-за которой поднялась невиданная волна говна на Небесах.       Иронично.       Девушка мелко вздрогнула, зашевелились глаза под пока ещё закрытыми веками. Душа прошла приживление, тело живо, и вскоре девчонка может очнуться. Мне это пока не надо: я морально не готов возиться с психованной малолеткой, которую убили на горной дороге.       – Пусть спит. — короткий пас над телом, и девчонка крепко уснула под чарами сна.       Цюань Ичжэнь мелко вздрогнул и отвёл широко распахнутые глаза от спящей красотки.       – Она жива, да? — бесхитростно спросил пацан.       Я укоризненно на него посмотрел, и Западный Бог Войны смущённо опустил взгляд в пол: сам понял, как это прозвучало.       – Конечно, она уже жива, здорова и готова проснуться, как только я сниму с неё чары сна. Но я пока не готов с ней возиться. Если ты, Ичжэнь, умеешь и, главное, хочешь возиться с девчачьей истерикой и объяснять ей, что случилось и где она находится, то я могу её разбудить. Хочешь?       Пацан тут же замотал головой, отчего тугие кудряшки, мило обрамляющие смазливое личико, аж по щекам хлестнули.       – Вот и я не хочу. Женщины её оденут и приведут в потребный вид, а то ещё не хватало мне истерик из-за стыдливости…       Пацан наконец-то вспомнил, что чернявая красотка лежит на столе голой, прикрытая одной лишь лабораторной простынёй, и густо-густо покраснел. Потом, видать, представил, что случилось бы, разбуди я её, и аж позеленел.       – Пошли. Пожуём и в Столицу. Там опять срач в Сети стоит такой, что уши вянут.       Цюань Ичжэнь свято соблюдал запрет на подключение к Сети Божественного Общения, а потому был милостиво лишён возможности слышать творящийся там беспредел. Зато его слушал я, благо, всё это моральное дерьмо никак не мешало мне работать с девушкой, так что я восстанавливал ей повреждения на душе под бесконечный и изощренный словесный понос, щедро выливаемый чиновниками на Пэй Мина.       Занятно, что Генерал и его Дворец хранили молчание и полностью игнорировали творящееся непотребство, хотя я отчётливо видел присутствие как минимум Пэй Су и самого Мингуана в сети. Хуже того, в Сети присутствовал ещё один молчаливый слушатель. Особый. С уникальным фоном и безмятежной тяжестью, придавливающей метущиеся мысли подобно горному монолиту.       – Император. — едва слышно прошептал я, рассеянно глядя перед собой.       Цюань Ичжэнь аж споткнулся на гладком полу, а Мо Сюаньюй, тенью следующий за мной, всполошено замер пуганной птицей.       – Император в Сети… он это всё слушает. — пояснил я, глядя в полные паники глаза небесного юноши.       И эта паника в ярких чистых глазах стремительно сменялась ужасом осознания.       – Сэнь Ху… Возможно, ты ошибся? — прошептал Цюань Ичжэнь. И столько было в его словах наивной надежды, что мне даже неловко стало.       – Я уже какое-то время отслеживаю Сеть и пересчитал всех её завсегдатаев. — устало признался я. — У этого молчаливого наблюдателя очень… тяжёлое внимание. Особое.       – Но это может быть кто-то другой? — надежда у пацана ещё пыталась бороться за его психическое спокойствие.       – Может. — милостиво соврал я.       – Я не слышал, чтобы Владыка хоть раз общался в Сети.       Ой да ладно? Да что ты говоришь… Не слышал он…       – Конечно, ты не слышал, потому что сам в Сети не сидишь и даже на личные вызовы от самого Владыки не отвечаешь! — мелочно буркнул я в ответ.       Ичжэнь растерянно заморгал.       – Личные вызовы от Владыки?!! — а голос-то как просел! — Я не отвечал на вызовы Владыки?!!       – Мг-м… Об этом тоже сплетенки ходят. — я ухмыльнулся. — А ты думал, чё это чиновничье дерьмо так всполошилось, когда поняло, что ты в Сети и их там всех слушаешь?       – Я… Я… — пацан натурально заикаться начал!       – Ты-ты. — я хлопнул его по плечу. — Пошли, жертва социофобии. Поздно икать от ужаса осознания. Даже Владыка уже смирился с твоим неумением пользоваться главной болталкой всея Небес.       Угу, и посылает за вечно спящим асоциальным сопляком свою Гвардию… Это я уже не стал ему говорить, пожалев и без того придавленного моими откровениями пацана. Но Цюань Ичжэня словно заклинило на том простом факте, что своим нежеланием общаться по Сети он посмел игнорировать Небесного Владыку. Даже хуже: личные вызовы от самого Императора!       И всё. И пацана перемкнуло. Притом, настолько качественно, что он шёл за нами не разбирая дороги и даже не глядя по сторонам. Хорошо хоть мой запрет на использование Сети соблюдал свято и потому не слышал того, что начинало набирать обороты. Видать, как утро наступило, все бездельники небесные попросыпались и понеслось добро по канавам. Если поначалу это были ещё робкие и осторожные возгласы, то чем дальше, тем больше начиналось осуждение, смелее становились высказывания и грязнее плюхи в сторону молчащего Мингуана. А когда ещё и принц выполз с попыткой прекратить этот пиздец, то дерьмо только больше взбурлило, гася любые голоса и любые попытки что-то сказать. Как увяз жалобный писк о помощи от какого-то мелкого небожителя, которого прижали где-то в глухом лесу мертвяки. Его попросту не услышали под напором волны осуждения, щедро изливающейся на молчащий Дворец.       Писк был настолько жалобным и отчаянным, а ещё отчётливо-молодым, что мне даж как-то жалко стало это жертву гулять по лесам. Да и повод хороший…       – «Да заткнитесь вы уже!» — не выдержав нарастающего пафосного гомона буквально орнул я в Сеть.       На мгновение там и правда воцарилась оторопелая тишина. Но настолько на мгновение, что, обрадовавшегося было неизвестного небожителя, только-только вновь обратившегося за помощью, грубо прервал высокомерный и раздражённый голос:       – «Молодёжь!» — презренно фыркнул он. — «Как смеете вы затыкать нашу беседу, в Сети, созданной специально для этого? Желаете побраниться — делайте это в своём кругу с вашими коллегами и друзьями. Но не несите своё бескультурье в нашу обитель…»       О, понеслось…       – «Да уймитесь уже со своей охуетительной моралью!» — отчего этот тип меня прям выбесил до искр. — «Молодёжь… и вы сами смеете обсуждать действия Небожителя, более старшего, чем вы сами? Как вы смеете влезать со своими обсуждениями, не зная, что случилось, не видя и не будучи свидетелем ночных событий? Вы, голословный пиздабол! Который, к тому же, своими пустословными обвинениями и бессмысленными речами…»       – «Не нужно быть свидетелем тому, что требует соблюдения правил!» — прервал он, надавливая даже своей божественной аурой в Сеть и окончательно подавляя жалобный и уже отчаянный писк о помощи. — «Порядок на то и существует в Небесной Столице, что все обязаны его соблюдать независимо от возраста, статуса и занимаемой должности! Поскольку каждое нарушение правил и порядка — это…»       – «ЗАТКНИСЬ УЖЕ!» — не выдержал и заорал я. — «Вы позволяете себе игнорировать чужой крик о помощи! Я уже даже не слышу того, кто только что отчаянно звал на помощь! Вы можете просто ПОМОЛЧАТЬ?!!»       В Сети вновь воцарилась изумлённая тишина, и только как эхо разнеслись охи: «Крик о помощи?», «О чём он?», «Какой крик?», но эти высказывания были настолько тихи и насторожены, что неизвестный пацан таки смог пробиться и его жалобное «Спасите… мертвецы…» таки до нас донеслось.       – «Продолжай говорить.» — устало сказал я, потянувшись мыслью к Линвэнь с вопросом, кто это и где находится.       Черная красотка отозвалась мгновенно:       – «Я дам вам прямую связь с пострадавшим.»       – «Благодарю.»       Линвэнь долго не рассусоливала и я быстро ощутил, как появляется наведённая личная связь с неизвестным мне молодым Небожителем. А, получив прямую ментальную связь, отследить физическое расположение абонента оказалось довольно просто: поисковая пинговка быстро очертила круг примерно метров в сто радиусом.       – Ичжэнь. Молодой Небожитель просит помощи: на него напали мертвяки. — уже вслух ровно сказал я, начиная просчёт перехода.       Кудряшка растерянно моргнул от неожиданности, но ему хватило секунды, чтобы осознать сказанное и коротко кивнуть.       – Идём. А-Юй, ты с нами?       Пацан отчаянно закивал.       Дальше — дело техники. Наведённый телепорт по ментальному пингу и оп-па, мы из затенённого пустого коридора ступили в высокую траву под сень лесных роскошных древ. И я даже без особых сложностей опознал это место! Окрестности горы Дафань! Только чуть дальше по склону от того места, где ночная охота проходила и ближе к старым кладбищам, расположенным за рекой.       Звавший на помощь довольно быстро обнаружился на дереве, вцепившимся в прогибающуюся под его весом ветку. А под деревом вились гули. Обычные, добротные такие откормленные гули. Три — человеческих и один — собачий. Притом, крупной собаки!       Цюань Ичжэнь без лишних разговоров рванул к гулям. Я же придержал Мо Сюаньюй за плечо. Пусть наш бог попробует справиться с проблемой. Гули — противники опасные, но для людей и слабых Небожителей, а вот Ичжэнь — парень крепкий и сильный. Мертвяков быстро переломает.       Он и переломал. Быстро, с пары ударов превратив опасных тварей в слабо шевелящихся и малоопасных мертвяков. Вот только на этом успехи и закончились, потому как гуля хоть и несложно поломать, но сделать полностью безопасным и упокоить без магии попросту невозможно. Чисто из-за их милой способности к быстрому самовосстановлению.       Кудряшка сломался, когда у гуля-собаки на глазах начала в шестой раз вправляться сломанная лапа, а гуль-девочка, противно щёлкнув встающей на место челюстью, протяжно завыла и поползла к нему на пока ещё вывернутых ногах, толкая себя сломанными руками.       – Ну как? — спокойно поинтересовался я, с каким-то болезненным интересом наблюдая эту знакомую картину. Прям повеяло ностальгией по городу енотов… там тоже были такие детки и собачки… только там они выстрелом в голову убивались с концами, а тут даже такое не прокатит.       – Они… они не умирают! — как-то растерянно выдал этот милый наивный мальчик.       – Конечно. Они же уже мертвы. — доброжелательно отозвался я.       – Но они… они восстанавливаются!       А сколько растерянности и шока! Прям как у небесных засранцев прошедшей ночью, когда они с бину столкнулись. Какая-то простейшая нежить, которую пятнадцатилетние мальчики из Гусу пачками гасят, а тут два Небожителя сломались, и Бог Войны тоже сломался…       Мо Сюаньюй помялся, растерянно глядя то на Ичжэня, то на меня, а потом, поймав мой ободряющий взгляд, тихо и с надеждой сказал:       – Я могу… Я могу их упокоить!       Приглашающе взмахнув рукой, я дал воспитаннику полную свободу действий. И на глазах двоих Небожителей, Ичжэня и пока ещё незнакомого мне несчастного пацана, всё ещё когтящегося за дерево, тощий мальчишка вышел вперёд, бесстрашно встав перед медленно встающей на восстанавливающиеся ноги девочкой. Изящная кисть привычно очертила тонкими пальцами простейшую печать упокоения, и бредущий к а-Сюаньюю гуль без звука ссыпался в траву.       Это то, чему их учат в первые месяцы… Простейшие печати упокоения слабых мертвецов, чтобы даже недоучки и слабосилки могли приносить пользу Клану.       Та же судьба постигла остальных гулей, разве что собаку пришлось снова немного поломать, чтобы тощий и пока ещё слабый заклинатель мог спокойно её упокоить.       Простая, наглядная и безобразно-практичная демонстрация для всех присутствующих. И основа для миллиона сплетен в будущем, ведь спасённый Небожитель явно не будет просто так молчать.       – Молодец, а-Юй. — я тепло улыбнулся подростку, а тот прям расцвёл. — Прекрасная работа. Ты только что спас жизнь Небожителю.       Мальчишка изумлённо заморгал, а потом перевёл взгляд на дерево. Правда, я говорил про Ичжэня, ведь тот упорный и не отступил бы от попыток помочь, а рано или поздно, но при малейшей ошибке такой гуль мог бы вгрызться ему куда-то. В шею, к примеру. Или один в руку, а второй, собачий гуль, в шею. Он уже метил в шею, но Ичжэнь перехватывал в прыжке. Но что будет, если у него окажутся скованы руки, м?       А Небожители так же смертны, как заклинатели и простые люди…       И ведь это были обычные гули. Но что, если вместо них попался бы кто-то посильнее? Опаснее? Быстрее? Как та рука. Или как Водная Пучина, которую разрулили два подростка на том озере тринадцать лет назад. А ведь с такой оравой водных гулей не факт что даже Водный Самодур бы справился: да, водой он-то рулит, но мертвецы — не водичка, и его бы попросту утащили на дно и там бы задрали как обычного человека.       – Ичжэнь, когда восстановишься, мы вернёмся к тому разговору о надобности учиться чему-то помимо рукопашного боя. — тихо произнёс я так, чтобы спасённый наветочный неудачник не услышал ни слова.       – Нет нужды. — так же тихо ответил Бог Войны, хмуро глядя на разлагающиеся на глазах тела. — Я был поспешен в своих словах.       Умница!       – Иди, снимай этого пострадавшего, а то от страха у него руки свело. — я улыбнулся Цюань Ичжэню. — Отведи его в Столицу, хорошо? А я пока схожу за Лис. Как закончишь дела, встретимся во Дворце Мингуан.       Циин коротко кивнул и направился к дереву. Я же, положив руку на плечо Мо Сюаньюя, вернул нас обоих в Цитадель.       – Молодец, а-Юй. Прекрасная работа.       От простой похвалы подросток прям расцвёл, счастливо и светло улыбаясь. От успеха там, где сломался Небожитель, мальчишка сиял и в этот момент был по-настоящему счастлив, а золотые глаза горели огнём. От простой, мать его, похвалы, притом, по-настоящему заслуженной похвалы!       Это просто пиздец…       Пока мы топали к общей гостиной, я снова подключился к Сети, и там снова выступал этот вечно престарелый тип, на этот раз разоряясь уже на мой счёт. Скотина… притом, высокоморальная. Прям как наставник двух принцев, погубивший обоих.       – «А я смотрю, у вас ничего не меняется.» — мелочно-говнисто встрял я в этот поток моральных помоев. — «Не надоело ещё высокоморальное говно нести в массы, м?»       – «Вы, вероятно, из далёкого края, раз наши порядки для вас пустой звук.» — надменно хмыкнул Небожитель. — «Знайте же, что ваша речь и высказывания не делают вам хорошей репутации! И если желаете, ещё не поздно извиниться.»       – «Надо же… я и правда из далёкого края. Притом, из настолько далёкого, что у нас репутацию делают не речь и высказывания, а исключительно деяния. Потому как болтать — много труда не надо, а вот поднять задницу и спасти кому-то жизнь, это да, это надо пошевелиться… Или у вас красивые и внешне праведные слова важнее сути или чужой жизни?»       Как меня бесят такие личности… прям как триггер срабатывает в подкорке. Потому как именно из-за таких губятся тысячи жизней, а они ещё и остаются чистенькими и незапятнанными посреди океана крови и разбитых их словами и безразличием судеб.       – «В любом случае, несмотря на внешнюю красивость ваших слов, под велеречивой обёрткой изливается яд. Вы строите предположения о произошедшем, вы высказываете своё неодобрение Генералу за попрание неких правил.» — продолжил я. — «Порядки, правила… где они записаны? У вас есть хоть что-то, книга там, стела, да хоть завалящий свиток с этими правилами помимо тех, которые устанавливает сам Владыка?»       – «Зато вы своими речами и неуважением к старшим оскорбляете и позорите не только себя, но и весь свой род, который дозволил выпустить подобного вам человека. В вас нет ни капли вежливости и учтивости! Вы только и умеете, что браниться и нарушать порядок. Как только Небеса приняли вас на себя?!»       Тут я не выдержал и заржал на весь этот сраный чатик как бронхитная гиена.       – «Ой не могу… Разные эпохи, разные цивилизации и разные народы, а всегда одно и тоже: как только заканчиваются аргументы, начинаются переходы на личность и упрёки в отсутствии уважения.» — смех просто отрезало новой вспышкой злости. — «Вы не сделали ничего, чтобы я вас начал уважать. Вежливость? Вам ли, завсегдатаям этой Сети, говорить о вежливости и учтивости после той череды омерзительных ставок на моих друзей и на меня самого, которые я слышал? Вам ли попрекать меня в отсутствии уважения? А у вас самих где то уважение к трижды избраннику Небес? Или просто к избранникам Небес?»       – «Спасает вас только незнание того, с кем вы ведёте беседу.» — высокомерно выдал он, начисто проигнорировав мои слова. — «И молодость, которая пока не омрачена бедами и проблемами. Всё ваше счастье в тех немногих знакомых, прибывших с вами на Небеса, чьей поддержкой вы позволяете себе прикрываться. Но не будь у вас здесь никаких друзей, уверен, вы бы заговорили иначе.»       – «Поразительное вы существо, незнакомый мне мужик.» — я вздохнул. — «Вы ведь тоже не знаете, кто я. Однако, я вознёсся как Бог Войны. Уже как бы намекает, что жизнь у меня — не ленивое ползание по Дворцу… Цитадели. Моей, кстати. Что же до моей молодости… я прощу вас за незнание моего возраста, поскольку меня радует, что меня воспринимают молодым, а не на весь мой прожитый срок. И ваше счастье, что у меня на Небесах есть знакомые, из-за морального спокойствия которых я прощаю вам то, за что я привык убивать на месте. И я прощаю вас за те оскорбления, которые вы высказали мне даже не удосужившись узнать кто я, откуда я и какими личными силами я обладаю. И что я могу сделать с вами и вашими почитателями и даже с их государствами, в которых по какой-то нелепой случайности вам жгут ваши палочки. Уверен, вы бы заговорили иначе, если бы чьи-то бойцы планомерно сожгли бы ваши храмы. Но… я до таких мер не опускаюсь: я не ребёнок, чтобы закидывать оппонента какашками и пинками ломать их песчаные дворцы. Я, всё же, вежливый, и пока ваше поведение устраивает хозяина этого прекрасного места… я не буду требовать от вас ответов за ваши слова. Хотя могу и имею право по своему статусу. Даже как Бог Войны.»       – «Вы угрожаете мне? По-прежнему не зная, с кем говорите? Подобные вам речи звучали некогда от существа, коему на Небесах не место. Уж не знакомы ли вы с ним. И если так, то не водитесь ли с демонами, чьи речи так же полны и брани, и красноречия! Ведь если так, то вам самому не место в Небесной обители.»       – «Я не угрожаю. Я или предупреждаю, или сразу делаю.» — я вздохнул: мы почти дошли до гостиной и мне начало это всё надоедать своей бессмыслицей. — «Кто вы, я без проблем узнаю у Линвэнь, а вот кто я, вы не узнаете даже у неё. Что же до знакомства с приснопамятным Хуа Чэном, а я полагаю, вы столь размазано говорите именно о нём, по какой-то причине не набравшись смелости даже имя назвать, то… если он смог так красиво поиметь ваших бывших небесных коллег, то они это заслужили. Если Владыка не вмешался в это дело, то он посчитал, что Князь в своём праве. И не вам выступать ни против Князя, ни против Владыки и, тем более, против Воли Небес. Но вы правы: к Князю надо бы заглянуть в город и познакомиться, всё же, личность очень известная и будет невежливо не поприветствовать его…»       Я уже даже не вслушивался в тот вал ропота, который взбурлил от моих последних слов, но посчитал нужным добавить уже желчно:       – «И вообще, это что за невероятная наглость считать, что вам известно, кому место в Небесной обители, а кому нет? Это решают только Небеса, призывая личность как будущего Небожителя. И только Владыка решает, кому здесь остаться. Но не вы. Никто из вас не имеет права спекулировать своей безнаказанностью! Никто из вас не смеет поливать помоями избранников Небес, какими бы они ни были. И никто из вас не смеет говорить от лица Владыки без его на то дозволения. Ни вы, ни я. Но если я это помню всегда, то вы позволяете в своём высокомерии про это забыть, навязывая в столице не только своё мнение, прикрываясь волей Владыки, но и свои порядки. Изживая неугодных вам Избранников Небес шепотками за спиной и омерзительным поведением. Своим отвратительным поведением, низкими сплетнями и унизительными ставками вы смеете отравлять миг Вознесения тем, кто прошёл через Небесную Кару! Как у вас вообще поворачиваются языки на такую мерзость? Как вы вообще набираетесь наглости считать, что вам дозволено считать себя старшим над тем, кого призвали сами Небеса?» — я остановился перед дверью и напоследок докинул самую важную мысль, которую, я надеюсь, всё ещё молчаливый наблюдатель поймёт правильно и оценит: — «Старший здесь лишь один. Лишь одна-единственная личность может навязывать на Небесах свою волю, своё мнение и свои решения. И эта личность — не вы.»       И на этом я просто отключился: не желаю слушать то, что сейчас взбурлит волной невероятного возмущения. Потом спрошу у Пэй Су, чё было.       Толкнув створку, я вошёл в гостиную и помахал Лис лапкой, сделав вид, что не заметил её укоризненное лицо.       – Ой, не надо так на меня смотреть! — буркнул я, быстрым шагом дойдя до дивана и присев на его подлокотник.       Мо Сюаньюй с непониманием на меня покосился, глянул на Таллис, а потом вежливо, но скомкано пробубнил, что он пойдёт в столовую. Я отпустил пацана, и он быстро сбежал, явно не желая становиться свидетелем разборок.       – Как будто мои слова что-то могут решить, — буркнула Лис и тяжело вздохнула. — Ладно, это было эффектно и удивительно, что за всё это время тебя никто не перебил своими громкими воплями. Наверное, большинству реально было интересно узнать, чем всё между вами закончится. А то живьём, боюсь, в тебя полетели бы вещи.       – Живьём я б его прибил нахрен. — уныло проворчал я.       – Это бесспорно, — согласилась девушка. — Но тогда на Небесах начался бы новый скандал. И так там несмолкаемое сообщество, теперь ещё ты подкинул. Спрашивается зачем? Нет, если привлечь внимания и докрутить общественность, то ты своего добился полностью.       Она даже иронично поаплодировала.       – Черный пиар — это тоже пиар. — я ухмыльнулся. — Тем более, Владыка сейчас слушает Сеть.       Брови Лис взлетели вверх.       – Уверен? Хотя что ему мешает.       – Почти на 90% уверен, что та тяжёлая и спокойная аура принадлежит ему. Оттенок силы характерный.       Я уже имел возможность снять отпечаток силы Владыки, и почти уверен, что в Сети он лично, а не кто-то из его помощников.       – Хана котятам, — прокомментировала Ученица.       – С учётом данного Мину разрешения силой наводить порядок и с фактическим разрешением на публичную казнь… — я хмыкнул. — Видать, его тоже достали эти уроды, раз мои деяния ему угодны, и я не нарушаю правила…       – С другой стороны, козни Небожителей друг с другом — дело не то что привычное, а как будто даже обязательное, — глубокомысленно заявила Лис, покачивая пальцем. — По крайней мере во всех произведениях, которые я читала или смотрела. И искоренить это полностью невозможно. Только если всех совсем под ноль вычищать, но они потом новые появятся. Появились же! — указала она обеими ладонями на Небеса.       О, крик души прорезал спокойствие и вежливость…       – Ну, вычищать под ноль пантеоны ему не впервой и это вроде даже кайф ему приносит. — цинично отозвался я. — А новых больше не будет. Не забыла, радость моя, кто оседлал столь чудный механизм? Я тебе больше скажу: скоро пойдёт новая волна испытаний Небесами и Кара настигнет каждого, кто сидит на Небесах… с неопределённым исходом.       Девушка подумала, представила, а потом просто отмахнулась рукой, как от чего-то несущественного.       – Ладно, чё мы всё о калечных. Что по ситуации? Когда наверх пойдём?       – Сейчас. Я, правда, пожрать сперва хотел, но чёт весь аппетит этот сын собаки отбил. Пошли к Мину, а?       – Пойдём, — она лениво поднялась с дивана и потянулась. — А потом напомни, я тебе вечерком расскажу, какой милый мультик через имплант посмотрела вчера, пока вас ждала. Как раз напоминание мелькнуло, что он появился в сети…       – М? Ты о чём?       Вот ведь… я ж теперь себе все мозги прогрызу… ну или запрос сделаю по логам, чё она там скачивала по базам.       – Любишь драконов? — вместо ответа спросила она.       – Обожаю. — подозрительно ответил я, сощурившись: в контексте упоминания «просмотренных историй», где есть вечно срущиеся и говнящие друг другу небожители, прозвучало коварно. — Особенно, если это беленькие глисты летающие. Типа моего.       – Тогда ты, наверное, захочешь косяк летающих подводных драконов во главе с беленьким, — заманчиво подмигнула подруга и быстро скинула короткий образ с уплывающими в закат характерными змеюками.       – О-о-о! — это всё, на что меня хватило от столь заманчивой картины. — Во главе с беленьким?       Лис, коварно улыбаясь, скинула ещё один кадр. С двумя драконами в обороте.       – М-м-м-ммм… а я даже узнаю это миленькое мелкое ебальце… — задумчиво протянул я, глазея на мелкую копию папы-дракона. — Рисовка оч характерная. Там же к белой мелочи прилагается мелочь огненная и зело злобненькая, да?       Она прищёлкнула пальцами.       – В точку! Хошь вечером посмотрим? Если нас ничем не отвлекут крайне срочным. Вроде бы в ближайшее время по местному канону у нас наступила продолжительная тишина?       – Хочу, конечно, и посмотрим, даже если смотреть будем с Мином и во Дворце Императора… за косяк он простит нам всё, но это будет нечестно, потому как он нам и за плавничкового нелегала всё простит.       Если я правильно понял суть увиденного, то… М-м-м-ммм… Это просто да… просто царский подгон будет в будущем… Но то будет в будущем, а решать проблемы надо нынешние.       – Ладно, пошли к Мину. Я буду делать виноватое лицо за что-нибудь, а ты будешь моей несработавшей совестью…       Лис с напускной усталостью покачала головой, а потом мы с места отправились наверх в приютивший нас Дворец Мингуан. И первое, что мы увидели — это рожа Пэй Су, очень богатая на широкий спектр эмоций. Я так и не понял, чего там было больше: радости, что это говно подняли, что его поднял кто-то другой, что ему за это ничего не будет, а всё уже высказано или это было сожаление, что высказал не он сам, хотя хотелось.       – Пэй Су. — я вежливо склонил голову. — Пэй Мин свободен?       – Он вас ожидает, — кивнул юноша. — Я провожу.       – Благодарю.       Пей Су — умница и образец вежливости, просто находка для Мина. И как с ним поступила автор? Да пацана она просто уничтожила! Он этого точно не заслужил.       Пока нас вели по Дворцу, мысли у меня сказали как блохи на тонущем коте, но, когда нас ввели в просторный зал личного кабинета, а за нашими спинами закрылись с едва слышным стуком двери, в моей башке воцарился звонкий тупой вакуум, словно мои мысли как те драконы уплыли в закат вместе с мозгами.       Генерал Мингуан довёл до идеала иероглиф, неспешно промыл кисть от туши, положил её на подставочку, и лишь после — поднял на нас взгляд.       – Не знай я тебя — решил бы, что ты добиваешься своей скорой кончины. Но узнав тебя лучше, я понял, что кончины ты добиваешься. Но не своей.       – Твоей кончины я тоже не хочу: меня Лис за это придушит и заставит тебя воскрешать… — буркнул я. — Ты знаешь, что Владыка в Сети и слушает её с самого утра?       – Об этом можно догадаться, если задаться целью подумать и понять, почему Совершенный Владыка Линвэнь до сих пор не наводит порядок. Хотя это нынче входит в её обязанности.       – Оу… Владыка пожелал послушать, чем живут небожители? — откровенно ужаснулся я, представив, каково сейчас черной красотке. — М-м-ммм… я даже не знаю, мне её жалко или она это заслужила?       – Линвэнь не о чем беспокоиться, ведь её Сеть как ничто лучше позволяет раскрыть рты общественного мнения. Не каждое собрание во Дворце Шэньу позволяет расслышать каждое брошенное вслух слово. Что уж говорить о мыслях, которые удержать при себе сложнее.       – Я знаю этот феномен обезличенного общения. — я поморщился. — Да, в Сети всё всплывает на поверхность. Как сегодня. Но это уже перешагивает все границы дозволенного. Совсем уже потеряли берега из виду…       Уж на что я привычен к сетевым срачам и троллям, но… тут же все в одном городе сидят и принять в расслабившийся говорильник чужой кулак можно довольно быстро, доказано Циином. И нет бы принять к сведению, они дальше продолжают…       – Они и продолжат. Только потом не в Сети, а при личных встречах, — сказал Пэй Мин, словно слыша мои мысли. — Желание обсудить соседа неискоренимо, — он улыбнулся и продолжил. — Даже у нас сейчас.       – Сплетни — наше всё… — согласился я. — Ладно, хер бы с ними, идиотами. Но и правда, это что за тип?       – Полагаю, речь о том, кто с тобой спорил?       Я коротко кивнул.       – Один из богов Литературы, — Пэй Мин даже назвал его по имени, но оно у меня усвистело мимо ушей раньше, чем его звуки угасли в зале, зато имплантат запомнил, — Очень влиятельный, довольно древний, но главное, что его родное государство до сих пор процветает. У него много почитателей, последователей и учеников.       – Иными словами, дерьма накидать он может. И с удовольствием это будет делать, как у них принято: козни, слухи, сплетни и попытка очернения репутации в собственном народе и у соседей. Верно?       – А также книги, порочащие твой образ и имя, народное творчество с упором на его благодетель, и массовые сны, о том, как положено себя вести для достижения просветления и вознесения, — продолжил за мной Генерал.       – Вообще плевать. — коротко резюмировал я. — Книги и народное творчество имеют манеру исчезать вместе с вымиранием несущего его народа. Как никто уже толком не помнит про народ, подаривший нам Владыку. Ну или мало кто помнит, что Ци Жун — брат Се Ляня, а когда-то об этом не знал только новорождённый.       – Но вымирание народа — дело небыстрое, а пока что он может доставить немало хлопот, — Пэй Мин тяжко вздохнул, опустив голову, но потом улыбнулся тоненько из-под чёлки. — …но исключительно на своей территории.       – Ну… тогда у меня будет место, на котором я могу с чистой совестью обкатывать своих ребят из тайной стражи или играть в информационную войну, наглядно демонстрируя воспитанникам, как можно и нужно рулить общественным мнением, если совесть спит сном коматозника, а развлекаться хочется. Но это дело будущего, когда нам скучно станет или этот мудак достанет своим причитанием. Пока он будет полезен как пример гнилой морали и образец, как надо прятать личную говнистость за красивой обёрткой. Мальчикам надо учиться.       Мин будто бы удовлетворённо улыбался и молчал, глядя как у меня виляет мысль, словно ему было любопытно до чего я дойду. Но паузу прервала Лис:       – Как-то мы незаконно много времени уделяем этому… объекту. — тихо сказала она. — Мне кажется он того точно не стоит. Особенно сейчас. Тем более в потенциально учебных целях. Рискну предположить, что он даже сегодняшнее просто сглотнёт и ничего не сделает, а мы делаем из него какое-то событие, — она даже сложила руки на груди и нахмурилась. — Хватит уже.       – Справедливо. Понял-заткнулся, ни слова более об этом типе, как там его зовут, забыл уже…       – Где, кстати, Се Лянь? — поинтересовалась она у Пэй Мина.       Мингуан улыбнулся как само коварство и с тоненькой улыбочкой ответил:       – Он отправился в нижний мир восстанавливать свою репутацию как принца Сяньлэ.       Я изумлённо моргнул.       – Именно в таком контексте?       – Именно в таком. — подтвердил Мин, а его улыбка стала не только коварной, но и сытой.       – Как-то это… не по плану, — изумилась Лис.       – О каком плане вы говорите? — словно бы мимолётно полюбопытствовал Генерал, но как сузились его глаза.       – И правда, Лис, о каком плане ты говоришь? — я прикрыл глаза: вот уж точно Лис или устала и оговорилась, или это был осознанный укол в раздутое и болезненное любопытство её драгоценного любовника, ибо достал уже круги наматывать как излишне осторожная и неуверенная в себе акула.       – О каком ещё плане я могу говорить, а? — развела она руками. — Как будто тут среди нас это уже какая-то великая тайна!       – Для твоего драгоценного Генерала пока ещё тайна. — я ухмыльнулся, глядя в суженные фиолетовые глаза. — Или ты, Мин, уже таки дозрел до того, чтобы расстаться с осторожностью, как с залежавшейся девственностью? — не выдержав, я таки брякнул: — Надеюсь, ты со своей осторожностью расстанешься раньше, чем Циин с той самой залежавшейся двухсотлетней девственностью… а то будет ну совсем как-то нехорошо.       Пэй Мин хотел было что-то сказать раньше, но, дослушав мою мысль до конца, аж поперхнулся, бедолага, и неаристократично хрюкнул от смеха в кулак.       – Вот теперь я точно убедился для чего и зачем я вас ожидал сегодня, — мужчина приглашающие показал нам на диванчик сбоку и сам встал из-за стола, чтобы там составить нам компанию. — Определенно для того, чтобы вы, наконец, ответили на все мои вопросы.       – Да не вопрос. — радостно развёл я руками. — Тебе как? Щадяще и долго или как есть, но быстро?       – Конечно, уже как есть, — улыбаясь, отозвался он. — К тому же, я считаю себя достаточно подготовленным к… различным вариантам.       – Наивный ты мужик, Мин. — я вздохнул, глянул на встревоженную Лис. — На тебе быстро и как есть.       На стол с характерным глухим стуком тяжело упала красивая аккуратная книга с дорогим ярким принтом на суперобложке. На языке оригинала, который Мин прекрасно понимает и может читать.       – Вот твоя правда. — я толкнул книгу, и она проехала по гладкому дереву и остановилась перед Генералом.       – Ну раз пошло такое дело… — высказала Лис и на стол упала вторая книга, но уже с красочными картинками манги.       Одну за одной мы выкладывали книги его истории от первого до последнего тома, а Мин растерянно смотрел на рисунки на обложках.       – Те, что дал я, — это читать. Те, что дала Лис, — это читать и смотреть… там история в картинках. Это как тебе будет менее неприятно это всё в себя принимать… А как прочитаешь или хотя бы проникнешься, тогда расскажем остальное. Как именно мы из этого, — я тронул корешок книги, сделали вот это, — и я обвёл руками вокруг себя, словно очерчивая весь мир.       – Ты хочешь сказать, что я — герой книги? — сухим тоном почти без эмоций спросил он.       – Да, — кивнула Лис и мелочно показала на мангу. — Вон там на закладке открой, ты в полный рост.       Мужчина протянул руку, подвинул к себе книгу и аккуратно раскрыл её. Всмотрелся. Вчитался. И его лицо мелко дрогнуло.       – История — отстой полный и ты там далеко не главный герой. Их ты на обложке видишь. — так же сухо отозвался я на его мрачный взгляд. — О чём история, думаю, не сложно догадаться по серии картинок на обложках. Тут как бы гигантом мысли быть не надо, как несложно понять, чё Хуа от принца всю свою жизнь хочет.       Генерал это и так отлично понял, вон какое лицо стало спокойное-спокойное.       – А твой… облачный принц? — почти безмятежно задал он вопрос.       – Другая история, автор тот же. — я пожал плечами. — А-Сянь когда читал, довёл себя до истерики и нервного срыва, ведь он там таки главный герой… Да и земли на Западе из третьей истории того же авторства. И вот там просто задница… потом почитаешь под настроение.       – Хотите сказать, мы живём по… плану этих историй?       – Я не хочу это говорить, но… да. Пока мы не начали вмешиваться. — я вздохнул. — То, что я с Лис уже сделали, то, как мы извратили начало истории, — это ваш шанс что-то изменить.       – И если прочесть историю, то можно узнать будущее?       – Хм… кто о чём, а Генерал о практичности, — улыбнулась Лис и согласилась. — Да, можно узнать много о чужих планах, пожеланиях, чаяниях и секретах. Но с поправкой на то, что ваш мир стал реальным, события в будущем могут пойти иначе. Особенно после нашего вмешательства.       – Значит, вас в этих историях нет, — заключил он.       – Верно. — я кивнул.       – Вы оставите мне эти книги?       – Нет, я их заберу… — буркнул я. — Конечно, мы их тебе оставим, а ты их прочитаешь, ужаснёшься от секретиков прошлого, от того будущего, которое вам придумали, а ещё узнаешь много интересного о том же Владыке, но это знание должно в тебе сдохнуть. Иначе сдохнешь ты.       На последнем Мин аж нервно сглотнул.       – Я понял. Приму это к сведению.       – Как только узнаешь настоящее имя, вернее, фамилию Владыки… а узнать его можно в конце пятого тома, если перевернёшь на последние главы на закладочке, которую я для тебя туда сунул, то остальное можно не читать, в общем-то. Прошлое Се Ляня — это второй том. А остальное…       – Остальное — это такая муть, до которой, я рассчитываю, мы не докатимся, — буркнула Лис. — Потому что этого стыда хотелось бы избежать. При всем твоём непосредственном участии, извини, Мин, но я не хочу позорить ни тебя, ни всех остальных, включая Ичжэня.       – Всё настолько… плохо? — убито спросил он.       Мне даже неловко оставлять его это читать, чё уж говорить…       – Автор тебя явно невзлюбила и сделала комичным персонажем, на котором можно оттягиваться при просадке сюжета. — честно сказал я. — И первым пострадает Пэй Су. Из-за истории с тем его городом. Но я планировал допустить всю историю: это важно, а вот наказание Су… нет. Так что почитай выборочно, там закладки стоят на важных моментах.       – Хотите сказать, самое важное в конце пятого тома? — тихо спросил он.       – Это знание многое меняет, — признался я. — Очень многое.       Какое-то время он смотрел на нас тяжёлым взглядом, а потом молча протянул руку к пятой книге.       Лис с изумлением даже подскочила на месте и вскинула ладонь.       – Погоди, ты серьёзно!?       – Смело-смело, — поддержал я. — Сам бы так сделал… да я так и сделал.       – Если это важно, я должен знать, — сумрачно отозвался Пэй Мин и подтянув книгу, раскрыл на закладке.       Лис успела только вскинуть руку, но молча опустила её, понимая, что дальше уже всё тщетно.       С каким-то болезненным любопытством мы наблюдали, как меняется выражение лица Мина. Как его взгляд быстро скользит по печатным иероглифам, считывая безобразную правду. Читал он быстро, страницу за страницей, пока не дочитал до нужного момента. Глаза сперва расширились, а потом он… побледнел. Резко и сильно, словно разом утратил всю кровь. Он даже перечитал дважды… трижды тот коварный кусочек, а потом его взгляд замер, уткнувшись в одно-единственное имя.       – Понял? — тихо спросил я.       Мин поднял пустой и потерянный взгляд, словно вопрошая, не шутка ли это. Но… шутки в прочитанном не было ни на одну палочку иероглифа.       – Вот такова она, правда… — я развёл руками.       Генерал устало прикрыл глаза, словно мучительно собирал впавшие в кому мысли. А когда нашёл в себе силы сглотнуть узнанное, он молча налил себе воды из стоящего на столе кувшина, залпом выпил и лишь тогда открыл рот, чтобы что-то сказать, но…       БОМ-М-М-МММ….       Тяжёлый гулкий и какой-то погребальный звук Небесного колокола гулом пронёсся в тяжёлой тишине. Мингуан вздрогнул и едва не подскочил на месте.       БОМ-М-М-М-М-МММ…       Ещё один удар колокола.       БОМ-М-М-ММММ….       И снова. Так же тяжело и гулко…       – Колокол… — выдохнул мужчина, беря себя в руки и прислушиваясь.       – Вознесение? — осторожно спросила Лис.       Мин хмурился, вслушиваясь в гулкие, какие-то торжественно-тяжёлые удары.       – Да. Это чьё-то Вознесение.       – Но почему звуки такие странные? — спросила Лис, борясь с желанием телепортироваться с места куда-то на площадку, чтобы посмотреть.       – Не знаю. Впервые такое слышу.       – Посмотрим? — закинул я пробный закид.       – Да, стоит. — Генерал встал, глянул на книги, лежащие на его столе. — Идём.       Видать, без его дозволения никто в его кабинет не входит, раз он оставил такой компромат на столе.       Но… нет, мужчина быстро собрал книги и сунул куда-то в выдвижной ящик и закрыл на ключ и на печать. И лишь после этого предложил нам перенестись на площадь.       А на площади царил бардак… Народ бегал как ошпаренный, кто-то с отчаянием и безнадёжностью в глазах ругался как портовая шлюха, уже заранее стеная на поминках ещё стоящего, но уже трещащего свеженького дворца, кто-то смотрел жадно, а кто-то — со страхом. Мы же глазели жадно на торжественно раскачивающийся колокол и яркий столб холодного серебряного света с отчётливой зеленцой.       С холодной призрачной зеленцой очень характерного оттенка…       – Наверное, я могу предположить, кого к нам замело… — тихо прошептал я, глазея на этот поток сияющего льдистого света.       Так вот о каком силовом движняке меня предупреждал Тайши… и о чём важном он напоминал… А я-то всё голову ломал…       – Пойдём встречать а-Сяня! — тихо сказал я, выкидывая из головы всё ненужное и отправляя срочное сообщение Лань Чжаню.       Облачный принц ответил мгновенно коротким образом, обещая встретить нас у колокольной колоннады места вознесения, после чего пропал со связи. А я на этой радостной ноте под тягучий гул Колокола поскакал вниз по улице, сопровождаемый воплями и стенаниями бессмысленно метущихся Небожителей.