Неспешное путешествие (рабочее)

Холодно. Даже под пуховым одеялом я чувствую жуткий холод. Разлепляю глаза и понимаю, как неправа была, поленившись вчера добраться до сарая с углём. Если он есть, конечно. В голове ещё витают отголоски сна. В последнее время мои сновидения стали пугающе реалистичными. Меня и раньше не обделяли яркостью и насыщенностью ночных видений, но прежде я всегда участвовала в них сама. Куда-то бежала, кого-то спасала. Теперь же я будто вижу происходящее глазами других людей. Это тревожит. Ещё тревожит ощущение чужого присутствия. Будто есть в доме кто-то ещё. Отгоняю дурацкие мысли. Не хватало ещё впасть в панику. Но ловлю себя на том, что вчера это ощущение тоже было. Но я много думала о тебе и автоматически списала всё на фантомные боли по твоей близости. В этом доме действительно очень много связанных с тобой воспоминаний, хоть сам ты тут никогда и не был. Встряхиваюсь и пытаюсь найти в себе силы выбраться из-под одеяла. На улице давно расcвело, но даже любопытство не может заставить меня расстаться с тёплым одеялком. Всё меняется, когда забытая в кухне мобила чирикает входящим и «умирает», издавая прощальный мявк. Рюкзак с зарядкой рядом, но за телефоном всё равно вставать. Пытаюсь пошевелиться, и меня накрывает боль. Руки, плечи, спина, поясница – все вместе они благодарны мне за незапланированный фитнес. Коленка опухла и не хочет разгибаться. Сползаю с постели вместе с тёплым коконом и, прихрамывая, медленно, по стеночке, плетусь на кухню. Включаю плиту и ставлю чайник. Тащу мобилу к розетке. Надо затопить печь, но вместо этого забираюсь обратно в постель и сворачиваюсь под одеялом в клубок. Уговорить себя встать ещё раз удаётся только минут через десять. Если не согреть дом, я просто вмёрзну в него. Собираюсь с силами, обуваю найденные в сенях валенки и выхожу в сугроб. За ночь снова намело снега. От расчищенной вчера дорожки остались только намёки. Лопата вросла в ледяную кучу, вытащить её не удаётся. - Ладно, - бурчу под нос, нехотя расставаясь с одеялом. – Расчистить двор ещё раз я всё равно сейчас не смогу, пойдём по пути наименьшего сопротивления. Шагаю в снег и медленно пробираюсь к сараю. Дверь примёрзла и не поддаётся. - Да что ж такое! – со всей силой толкаю дверь плечом. Впечатления ни на кого мои попытки не производят, только растревоженные мышцы отдаются болью. В доме свистит чайник и я, так ничего и не добившись, ковыляю обратно. Наливаю себе горячий чай и перевожу дух. Что со всем этим делать я не представляю. Тянусь к мобиле и с надеждой жму на запуск. Телефон медленно поднимается, но даже я понимаю, как ему тяжело, или особенно я, потому что ощущаю наше родство в этот момент, как никогда – чувствую себя также, как он выглядит. Дзенькают несколько входящих сообщений. Не успеваю залезть в мессенджер, как мобила разрывается звонком. - Ты почему так и не прислала геолокацию? – кричит в трубку Лев. – Какого чёрта телефон выключила? Если я тебе не интересен, что, так трудно было просто об этом сказать? Слушаю его голос, и меня накрывает. Раньше я никогда не плакала. Тем более при посторонних. Только ты был исключением. В любой другой обстановке и обстоятельствах - эмоции всегда под контролем. Только когда ты ушёл всё изменилось. И теперь я сижу и беззвучно реву. Мне бы просто отключиться, но сейчас не могу даже этого. Давлю рыдания, чтобы не прорвался ни единый всхлип. - Ева! Чего ты молчишь? Скажи уже что-нибудь. Рвано вздыхаю. Не знаю, что тут можно сказать. Я справлюсь. Сама. Как всегда. Просто нужно набраться сил. Просто должно пройти ещё немного времени. - Ева! Что у тебя случилось? С тобой всё в порядке? – голос Льва меняется и от этих взволнованных ноток поток слёз только усиливается. Бросаю телефон на постель и, всхлипывая, утыкаюсь носом в подушку. Истерика постепенно сходит на нет и меня отключает дрёма. Сквозь тревожный сон чувствую, как болит голова, но проснуться, чтобы сходить за таблетками, никак не удаётся. Меня знобит. Пытаюсь укутаться в одеяло, но холод не отпускает. Вязкий сон, то становится прозрачнее, то затягивает глубже, не давая прийти в себя. Я ощущаю тебя рядом. Как раньше. Когда ты болел, всегда приходил ко мне, и мы долго сидели в обнимку, пока тебе не становилось легче. Тянусь к тебе, и не могу пошевелиться. Меня словно растянули на верёвках, и я вишу в толще воды, или в невесомости. Эти верёвки по капле вытягивают мою волю, и я уже не только не могу, но и не хочу шевелиться. Я готова отдать все жизненные силы. Кому? Не имеет значения. Я смиренно жду конца, не сопротивляясь и не надеясь. Жаль, что тебе это больше не поможет. В одно мгновение всё прекращается, и меня, будто, кто-то выталкивает. Обрубает нити, и я падаю. Распахиваю глаза, но кажется, что всё ещё сплю. Наваждение не отпускает. В изголовье кровати, с чашкой чего-то парящего, стоит Лев. Его напряжённый взгляд цепко изучает мою реакцию. - Хорошо, что ты проснулась, - тихо говорит он. - Тебе надо поесть и выпить лекарства. - Как ты тут оказался? – хрипло шепчу. Мужчина настойчиво вкладывает мне в руки чашку. - Пей. Это бульон. Готовлю я не очень, но вроде съедобно вышло. Удивлённо хлопаю глазами, но послушно отпиваю. - Вкусно. Лев смотрит на меня нечитаемым взглядом, и не уходит, пока не допиваю всё полностью. Потом приносит следующую чашку и таблетки. - Это жаропонижающее. Согласно киваю, принимая лекарство из его рук. Пытаюсь сменить позу на кровати и невольно морщусь. - Где болит? – тут же реагирует мужчина. - Везде, - честно признаюсь. - Это от температуры. Сейчас пройдёт. - Это от лопаты, - не соглашаюсь я. – Вчера двор чистила. Мышцы не обрадовались. Ну и упала. Коленка опухла, - продолжаю жаловаться. - Показывай, - деловито требует Лев. Кокетливо выставляю ножку из-под одеяла. Мужчина скептически приподнимает бровь. Вздыхаю, и задираю штанину выше колена. - Хренасе! – не сдерживается Лев, разглядывая мою ногу. – Это как тебя угораздило? - Упала? – ехидно повторяю я, передразнивая его и вопросительно выгибая бровь. - Я сейчас. Он уходит, а я пытаюсь сообразить, это продолжение моего сна, или Лев действительно приехал. Мужчина возвращается с коробкой автомобильной аптечки. Достаёт красный тюбик, исписанный иероглифами и, осторожно касаясь, наносит сильно пахнущую эвкалиптом и мятой мазь. Затем фиксирует ногу эластичным бинтом и убирает лишнее обратно в коробку. Сонный коматоз постепенно отпускает. - Как ты тут оказался? – повторяю свой вопрос. - Ты телефон не выключила. Я его запеленговал. - Ого. -Ну, ты же знаешь, я специалист, - разводит руками, неловко улыбаясь, Лев. – Фотоловушки, следилки – мой профиль. - Да, что-то такое я слышала. – киваю. Повисает тишина. Мужчина мнётся, не решаясь что-то сделать. Потом всё-таки садится на кровать, берёт мою холодную руку в свои горячие и тихо выдыхает: - Ева, прости меня. Удивлённо вскидываю на него глаза. - Прости, что накинулся на тебя и накричал, ничего не выяснив. Знаю, это не оправдание, но я очень волновался, а ты… мне показалось, будто нарочно меня дразнишь. И день ещё тяжёлый, - он устало вздохнул и погладил мою ладошку. – Как-то так навалилось всё, и я сорвался. - Ты тоже меня прости. Я не специально локацию не скинула. Просто торопилась тут всё устроить, пока не стемнело. Двор вот, расчистила. Так упахалась, что до постели едва доползла и отрубилась. А когда проснулась утром, мобила сдохла. Я её на зарядку поставила и поковыляла уголь добывать. Дрова прогорели и в доме такой дубак был. А там снега опять, будто и не убирали никогда, и лопата в сугроб вросла, и дверь в сарай примёрзла. Я обратно приползла, телефон включить, а тут ты звонишь и кричишь. Мне так обидно стало. Лев перетягивает меня к себе на колени и обнимает. - Прости, - шепчет он куда-то в макушку. – Прости. Я волновался. Очень. - У тебя случилось что-то? – вдруг доходит до меня. Мужчина крепче прижимает меня к себе и ничего не отвечает. Обнимаю его руки и тоже молчу, уткнувшись ему в грудь. Так и сидим в тишине, думая каждый о своём. Но мне так хорошо, что ничего больше и не нужно. - У меня нет никакой еды, - кучу времени спустя тихо говорю я. – Представляешь, дурында, даже заварки с сахаром себе не купила. А ведь проторчала на вокзале полдня почти, могла бы озаботиться. Если бы не соседка, так бы и сидела с одним кипятком. - Я купил еды. Голодный был, и злой. Бестолково нахватал кучу всего, а в итоге только бульон получился. Ни картошки, ни круп никаких, ни овощей. Одно сырое мясо. И сладкое. Печенья какого-то набрал, вафли, пряники, конфеты, халва. - Сладкое – это хорошо, а то я голову ломала, чем соседке спасибо сказать за её пироги. - Угу, - задумчиво выдаёт Лев. – Напиши список, я съезжу куплю. Должен же тут какой-нибудь супермаркет быть. Не хочется, чтобы он уезжал. Так уютно сидеть с ним в обнимку, но понимаю, что пора сползать. Шевелюсь, и мужчина бережно ссаживает меня на кровать, устраивая в подушках. - Ты не ругайся, только. Я всё починю, - замечает мой удивлённый взгляд Лев. В незашторенное окно проглядывает прислонённый к ограде палисадника забор. - Я пытался через него перелезть, а он лёг. Ошарашенно смотрю на виноватую физиономию и меня разбирает смех. Лев уезжает за продуктами, а я добираюсь до зеркала. Несколько секунд растерянно вглядываюсь в отражение, не соображая, что это я. Под глазами залегли тёмные тени, тургеневские девушки бы обзавидовались. Сами глаза из обычно приятных мышино-серых превратились в колючие бездонно-чёрные. И без того бледная кожа кажется прозрачно-серой. Всегда яркие губы сейчас выглядят обесцвеченными. Черты лица как-то заострились, будто я внезапно скинула с десяток кило и кожа обтягивает голые кости. С трудом поднимая руки, собираю разлохматившиеся волосы в высокий хвост. И даже он выглядит тусклым и безжизненным. - Да-а, - тяну расстроенно, - вот красота-то Льву досталась. Он и сбежал. Хорошо хоть без воплей.