Неспешное путешествие (рабочее)

По-летнему тепло. Солнечный свет пробивается сквозь яркую листву. Я, счастливо жмурясь, топаю по лесу. В траве под ногами стрекочут кузнечики. Тропинка кажется заросшей и давно не хоженой, но хорошо заметна. - Прохор! – вздрагиваю, но продолжаю идти вперёд, не оборачиваясь. Вот не думал, что он за мной увяжется. - Прошка, погоди! – пацан догоняет меня и виснет на руке. Дышит загнанной лошадью, видать бежал от самого города. - Чего тебе? – небрежно бросаю. Пацан выглядит обиженным. - Мы же вместе собирались пойти! - Это ты собирался пойти «вместе», - передразниваю его я. – А я собирался идти один. Обиженно сопит, воротя курносый веснушчатый нос. Смешной. - Всё равно с тобой пойду, - упрямо буркает и топает следом. - Шёл бы ты домой, мелкий. А ну-тка баба Шура хватится? Ох и влетит нам обоим, - смеюсь я. - Не хватится. Я сказал, что на рыбалку с тобой пошёл. Хмыкаю. Дед с бабкой будут в восторге, когда узнают, куда именно намылился внук. - Брысь, мелочь! Один пойду. Мальчишка вздрагивает, понуро роняет голову и плетётся в сторону города. А я, не оборачиваясь, иду всё глубже в лес, моментально забывая про мелкого надоеду. Тут кроны свет почти не пропускают. Траву заменяют шуршащие под ногами иголки. Вопреки всем законам ярусности леса впереди плотно сросшиеся кусты колючего терновника, что как стеной перегораживают путь. Оглядываюсь вокруг в поисках прохода, но его нигде не видно. Кажется, будто эта живая стена бесконечна. Но вот у самой земли обнаруживается узкий лаз. Спускаю с плеч рюкзак и перехватываю удочки в руку. Лямку рюкзака наматываю на ногу и ползу между корнями, обдирая кожу и загоняя занозы в пальцы. Сначала кажется, что конца этому земляному тоннелю не будет, но я упорно двигаюсь вперёд. Я слышал, что рассказывали про это место мужики, но должен увидеть всё собственными глазами. Не верю суеверным дурням. Наверняка с пьяных глаз примерещилось, а они и понесли сказки в уши доверчивым соседям лить. Совсем рядом раздаётся громкое кваканье. Значит я близко. Впереди мелькает свет, будто листву ветер колышет. Начинаю работать руками и ногами быстрее и, наконец, выбираюсь к солнцу. Вокруг всё тот же лес. Позади стена терновника. Но что-то неуловимо изменилось. - Дурень, - вслух обрываю глупые мысли. – Не хватало ещё тебе в сказки поверить. Изменилось ему. Что тут могло измениться? Лес и лес. Уверенно шагаю вперёд и, не находя ногой опоры, кубарем лечу с обрыва. Плюхаюсь мордой прямо в воду. Зло отфыркиваюсь. Одна удочка с громким хрустом сломалась. Не беда. Мне и одной хватит. Скидываю со спины припечатавший к земле рюкзак. Отряхиваюсь и осматриваюсь ещё раз. Красиво. Как я не заметил этого озера сверху? Тёмная водная гладь рисует правильный овал, очерченный рогозом. Солнечные лучи, падая на воду, отражаются, будто от зеркальной поверхности. Дна не видно даже у берега. Хочу обойти кругом, но стена терновника почти везде подходит вплотную к воде. Свободным остаётся только край обрыва, с которого я и свалился, да крошечный кусочек песчаного пляжа. Устраиваюсь на песке и закидываю удочку. Не проходит и минуты, леса натягивается. Подсекаю и тяну из воды. Небольшой окунь выплясывает на крючке свой последний танец. Снимаю рыбину и кидаю в котелок. В течение получаса добываю с десяток мелких рыбёшек. Хорошее тут место. Рыба не пуганная. Если посидеть до ночи, наверняка и покрупнее кого поймать можно. В зарослях раздаётся плеск и шорох. Оглядываюсь и замираю. По кромке воды ко мне идёт девушка. Никогда не видел красивее. Под пушистыми ресницами глаза цвета озёрной воды. Смоляные серповидные брови. Правильные черты, прямой нос, заострённый подбородок. Манящие коралловые губы нежно улыбаются мне, и дух захватывает от этой улыбки. Струящиеся волнами волосы цвета лунного серебра, отражающегося в водной глади, мягко подчёркивают округлые плечи. Расшитое жемчугом синее платье на старинный манер соблазнительно облегает фигуру, суля неземные удовольствия. Но веет от неё колодезным холодом. Только так и тянет приникнуть к этой живительной прохладе. - Что ж ты, Прохор, подданных моих портишь? – вкрадчиво журчит её голос. Плавным движением она перекидывает в воду котелок с моим уловом и невинно улыбается. – Пусть живут. Стою, заворожённый её красотой, не в силах слова выговорить. - Иди же ко мне, хороший мой. Ты ведь специально ко мне пришёл. Сделай последний шаг. Я так ждала встречи. Она протягивает мне тонкую ручку, и я тянусь своей лапищей. Поймать неуловимое. Схватить волшебство. Прижать к груди и отдать всего себя за один поцелуй манящих губ. Изящные пальцы ускользают. Шаг вслед за ней. Ещё один. Ледяная вода обжигает ноги. Её мягкие губы совсем близко. Тянусь за поцелуем, прикрывая глаза от предвкушаемого наслаждения. - Твою-то мать! Прохор!!! – в моё прекрасное наваждение летит скалка, и я успеваю заметить щёлкнувшие возле моей щеки мелкие острые зубы. Раздаётся всплеск, окончательно приводящий в себя. - Ты, охальник, совсем стыд потерял! Мало я за тобой по всему городу бегаю, из чужих спален вытаскиваю. Ты и тут решил отметиться? К царице нашей под юбку залезть решил? А ну-тка подбирай портки и чтоб духу твоего не было тут. - Простите, госпожа, не местный он, не ведает, что творит. Баба Шура мечется по пляжу, собирая мои вещи, запихивая их в рюкзак и неустанно кланяясь. Подхватывает свою скалку, треснувшую пополам, но чудом не развалившуюся, и подталкивает меня к сыпучке обрыва, где прячется лаз. Как во сне ползу вверх, цепляясь за торчащие корни. Безропотно лезу в земляную нору и топаю по знакомой тропинке. Впереди за деревьями мелькает рыжая шевелюра соседского мальчишки. Привёл-таки свою бабку по мою душу. Баба Шура всю дорогу шпыняет меня, то и дело побивая сломанной деревяхой, и ругаясь на чём Свет стоит. Лес заканчивается. На последнем шаге, когда высокие кроны остаются далеко позади, оглядываюсь. Она стоит на опушке, прислонившись к белому стволу и зубасто улыбается. - Я буду ждать тебя, Прохор, - долетает до меня журчащий шёпот. По телу бегут ледяные мурашки и меня передёргивает. Только сейчас доходит, как я вляпался. Проходит несколько дней, а я всё не могу успокоиться. Она приходит ко мне во сне. Днём мне везде мерещится её голос. Она зовёт меня. Я боюсь подходить к колодцу, всё кажется, что она утянет меня в ледяную воду. Дошло до того, что мне страшно даже пить. Соседский мальчишка больше меня не донимает, только печально смотрит издалека, боится подходить, словно я прокажённый. - Уехать тебе нужно, - вздыхая, говорит баба Шура. – Тут её земля. Везде она до тебя дотянется. Понимаю, что она права, но всё равно ещё с неделю не двигаюсь с места, пытаясь перебороть себя. В конце концов собираю пожитки и иду на станцию. Она словно чувствует. Смотрит из каждой лужи. Тянет ко мне руки. Уговаривает. Соблазняет. Сулит несметные богатства. Самое ужасное, что временами кажется, будто тело готово предать меня и отозваться на зов. Сажусь в автобус и как только отъезжаем от города становится легче. Вырвался. Первую крошечную речушку пересекаем быстро. Даже не замечаю, что едем по мосту. На следующей реке перехватывает дыхание. Ощущение, словно хочешь вдохнуть и не можешь. Силой разума глушу панику, и медленно, с натугой восстанавливаю дыхание. Надсадно дышу несколько минут, но всё проходит. Мне кажется, дальше мостов нет. Трасса лежит вдоль Волги, но близко к ней не подходит. В Балаково этот рейс не заезжает, так что опасаться мне нечего. Только я забываю про Терсу. Воды там всего-ничего, но уже на подъезде я чувствую её присутствие. С болезненной ясностью понимаю - она не отпустит меня. Всё происходит в одно мгновение. Автобус въезжает на мост. Маленький «жук» идёт на обгон. КамАЗ выруливает из колонны грузовиков. Я с ужасом смотрю, как крошечная машинка мечется по встречке, пытаясь уйти от столкновения. Грузовик тормозит. Инерцией заносит кузов и наш автобус вмазывает в отбойник. В ушах визг тормозов и скрежет металла. От криков пассажиров леденеет кровь. Звон бьющегося стекла в этом гвалте я почти не замечаю. Толчок. Меня выкидывает из сиденья, и я лечу сквозь растрескавшееся окно. Боли нет. Тела не чувствую. С трудом разлепляю глаза, но вижу только толщу воды над головой. Пузырьки воздуха, летящие к поверхности, отнимают последнюю надежду. Лёгкие жжёт от невозможности сделать вдох. Конечности с каждой секундой становятся всё тяжелее. Донное течение подхватывает моё безвольное тело и тащит всё глубже. Сознание гаснет. Последнее, что я вижу, как из мути чётко проступает её лицо, искажённое зубастой улыбкой. - Теперь мы будем вместе, суженый мой! – врезается мне в мозг, и ледяные оковы сжимают душу.