Неспешное путешествие (рабочее)

Ночь тянется медленно. Несмотря на стойкое стремление ни о чём не думать, выходит паршиво. Мысли роятся нестройным хороводом. Думаю о тебе. Без конца кручу в голове вопрос Льва. Хотела бы я, чтобы ты вернулся? Однозначно нет. Я слишком люблю Кинговское "Кладбище домашних животных", чтобы чётко понимать, что идея не очень. Сказка сказкой, но люди, вернувшиеся из-за грани, уже не похожи на себя прежних. Хотела бы я переиграть конец нашей истории? Без сомнений! Я хотела бы, чтобы ты жил. Если бы знать, что смогла бы тебя спасти, я бы ни секунды не медлила. Тайком бы с тобой поехала и каждую секунду находилась рядом. Мне безумно тебя не хватает. Смогла бы я ради твоего спасения пожертвовать Виртом? Тоже нет. Но ему было не помочь, вместо бестолковых метаний я просто взяла бы его с собой. Так и остаётся непонятным вопрос, откуда Лев знает о тебе. Я не говорила. Сам навёл справки? Зачем? И откуда такие странные идеи про кровь? Верит в оккультизм? Он что-то говорил про Карачуна. Язычество? В голову лезут предположения одно нелепее другого. Уснуть так и не удаётся. Уехать из Хвалынска, как и приехать в Хвалынск, если ты не на своих колёсах, ни разу не просто. Все утренние автобусы я пропускаю, хоть и встала чуть свет. Надо привести дом в порядок. Всё прибрать и вернуть, как было. Дождаться пока прогорят в печи дрова. Собрать оставшиеся продукты. Крупы и сахар с заваркой закинуть в ларь на чердаке. Скоропортящиеся отнести соседям вместе с ключом от дома. - Прости, домик. Думала подольше побуду, - тихо вздыхаю. - Но скоро тётушка приедет, она о тебе позаботится и прогреет, как следует. Быстро шуршу, разбирая всё по местам. Тянет остаться, но понимаю, что просто увязну в депре и апатии. Надо двигаться дальше. Выхожу на крыльцо и оглядываю дом. Ощущение, что он грустит. Глупое, иррациональное чувство, но хочется его обнять, как дедушку. В мыслях так и делаю. Как ни крути, а ведь я всегда чувствовала себя тут счастливой. Даже в этот раз, хоть и кончилось всё не очень. Глажу перила и почти слышу, как дом вздыхает. На глаза наворачиваются слёзы, но раскисать нельзя. От Льва никаких сообщений и звонков. Я закинула его номер в чс и снесла ватсап. Родители в любом случае не потеряют, а больше искать некому. На вечерний автобус успеваю впритык, но всё-таки пытаюсь. Водитель с недоумением смотрит в зеркало заднего вида, как я бегу к нему по дороге, и с шипением открывает уже закрытую дверь. Влетаю в салон с багажом и плюхаюсь на первое свободное место. Теперь можно выдохнуть. В Сызрани задерживаться не планировала, но еду в ночь, хочешь-не хочешь, придётся заселяться в отель. Или нет. Посмотрю по обстоятельствам. В городе внезапная оттепель. Асфальт в слякоти и лужах. Для конца декабря в средней полосе более чем неожиданно. Волокусь с сумкой по вокзалу. Вроде не поздно, но кругом кромешная темень. - Нет, надо всё-таки искать гостишку, - бурчу себе под нос и топаю под ближайший фонарь гуглить. Внезапно выхватываю в перечне знакомое название и тут же звоню. От реки далеко, зато «дома». Ну, почти. Картинка не радует, зато рядом с военно-воздушной академией. Найду себе лётчика, осуществлю мамину мечту. Почему-то становится горько и тоскливо, но назад дороги нет. Отель от автовокзала не далеко, но идти по темну не рискую, и вызываю такси. Вблизи гостиница выглядит ещё непригляднее, но я уже приехала. Сижу в машине, роюсь в кошельке, тяну время. - Издалека? – оборачивается ко мне водитель. Киваю. - Давай тебя в нормальное место отвезу. И дешевле, и приличнее. Поверь. Опять киваю. Что-то я в последнее время слишком часто стала отдавать в чужие руки решение своих проблем. Но сейчас этот вариант наиболее верный. Едем обратно, проезжаем вокзал и тормозим спустя пару минут. Этот отель выглядит значительно приятнее. Благодарю водителя и вытряхиваюсь из машины. Внутри очень аскетично, но на удивление уютно. Ползу в душ. Кусаю бутерброд, что брала в дорогу, и забираюсь в постель. Достаю телефон и листаю наши фотки. - Прости, что вчера толком не попрощалась с тобой. Всё у меня без тебя через ж. Надеюсь, хоть ты счастлив, где бы ты ни был. - Лéжа! Лéжка! - кричу, захлёбываясь от счастья. - Как же я скучала! - Васька! Теряюсь в твоих медвежьих объятиях, и жмурюсь, вдыхая родной запах полыни. На миг отстраняюсь, чтобы насмотреться на тебя и снова утыкаюсь носом в грудь, изо всех сил стискивая в объятиях. - Ты изменился, - шепчу, чтобы не спугнуть мгновение. Ты так знакомо смеёшься, но я никак не могу поверить. - Ты снишься мне каждую ночь, но я никогда не могла подойти к тебе. Это такая мука. - Ты тоже мне снишься, - отвечаешь со смехом. - Всякий раз ругаешься, что я ушёл, не дождавшись тебя, - пропускаешь мои пряди сквозь пальцы. -Ты покрасилась, Тебе идёт. Киваю. - Знаю, глупо, но мне так хотелось оставить себе хоть частичку тебя. - Очень красиво получилось, - смеёшься. - Твои, небось, не одобрили. - Неа, как и твои. Вглядываюсь в твоё лицо. - У тебя теперь всё время золотые глаза. А нос всё такой же картошечный, - смеюсь. - Вась, послушай. Тебе надо держаться подальше от того парня, - взволнованно смотришь. - Как всегда не одобряешь моих кавалеров? - смеюсь. Смотришь серьёзно. - Он тут кое-кому дорогу перешёл. Будет обидно, если ты пострадаешь. Пытаюсь поймать твой взгляд, но в этот раз ты отводишь глаза. - Леж, ты серьёзно? Предупреждаешь меня об опасности, и хочешь, чтобы я стояла в стороне? - Что, уже запала? - смеёшься, стараясь скрыть недовольство. - Запала? - глупо повторяю дурацкое слово. Почему-то становится обидно и за себя, и за Льва. Пусть наш роман и не случился, но уж глупым "запала" это назвать язык не поворачивается. - Нет. Мы пошли каждый своей дорогой. - обрываю неприятный разговор. - Лучше расскажи, как сам? - Вась, послушай, это очень серьёзно, - пытаешься всё-таки вразумить меня. - Я поняла. А знаешь, я поехала путешествовать, как мы когда-то мечтали. - Молодец! - вроде даже радуешься, но взгляд становится холодным и каким-то чужим. - Мне пора. Вась... береги себя, - сквозь отстранённость прорывается беспокойство. Киваю. - И ты, где бы ты ни был, будь счастлив. Уходишь не оборачиваясь. Такой же большой и сильный, с такими же белёсыми, как в детстве, ресницами, и рыжими вихрами, но больше не мой Лéжка. Открываю глаза с мыслью, что теперь я смогу отпустить. Слёз нет.