1
5 июня 2023 г., 19:00
Маленькая записка падает на стол Юэна Аберкромби ровно в тот момент, когда он собирает блокнот и перья на обеденную встречу с Перси Уизли. Одной рукой Юэн прижимает вещи к бедру, второй — разворачивает записку, а затем в полной панике вскидывает голову на Гермиону.
— Малфой забыл запонки, — шепчет он, впечатывая записку в грудь.
Гермиона хмурится.
— В смысле? На нём была пара, когда он уходил. И двадцати минут не прошло.
Запонки, естественно, не входят в список тех вещей, на которые Гермиона склонна обращать внимание, но то, как изысканно Драко Малфой одет всякий раз, когда появляется в Отделе международного магического сотрудничества, подметила бы любая проницательная ведьма или волшебник.
И так думает не только она. Гермиона совершенно уверена, что не она одна замечает, как одевается Малфой, даже если никто, кроме неё, ещё ни разу не упоминал, как его свитера обтягивают плечи, когда он поднимает коробку с пергаментом или тянется за свежей чернильницей.
В те дни, когда у Малфоя назначены встречи с важными лицами, такими как посол Германии, он надевает накрахмаленную белую рубашку с французскими манжетами, кашемировый свитер и сшитые на заказ тёмно-синие брюки с галстуком в тон.
Сегодня на манжетах Малфоя красовались двусторонние золотые запонки с оттиском ревущего дракона — Гермиона не представляет, почему послу Германии может не понравиться такой выбор.
— Нет-нет-нет, — хрипло возражает Юэн. Он вертит головой влево-вправо, как будто перед ним должен появиться предмет, о котором идёт речь. — На встречу с послом он должен надеть рубиновую пару, а не золотой комплект! Боги, это катастрофа.
Что за тщеславец.
Гнев разгорается в груди Гермионы, она скрещивает руки.
— Катастрофа? Возможно, чтобы провести успешные переговоры с послом, Малфою следует полагаться на свои мозги, а не на чувство стиля.
Часы бьют без четверти час — Юэн задерживает дыхание.
— Посол подарил ему эти рубиновые запонки в прошлом году! — стонет он, роняя всё, что было у него в руках, в том числе и маленькую записку. — Я должен сейчас же найти их. Нельзя терять ни минуты.
— Сейчас? — Гермиона в ужасе смотрит, как перья летят с письменного стола Юэна. — Но днём ты должен быть у Перси Уизли! Это обязательное условие для завершения стажировки!
Юэн поворачивается к ней, едва дыша.
— Вот чёрт. Моя стажировка.
— Да! — кричит Гермиона. Она начинает собирать его вещи. — У тебя стажировка в отделе, а не у Малфоя.
Юэн колеблется. Он колеблется.
— Но Малфой сказал…
— Возьми себя в руки, Юэн, — Гермиона хватает его за плечи и смотрит ему прямо в глаза. — Послушай меня. Если это так важно, я найду запонки. Ты должен вовремя прийти к Перси Уизли, который ничуть не менее суров, чем Малфой, зато вдвойне важнее для твоего будущего успеха в Министерстве.
Он моргает, глядя на неё.
— Что, если Малфой…
— Иди! — огрызается Гермиона, подталкивая Юэна к двери. — Если я услышу хоть слово от Перси о том, что ты опоздал или получил записку от Малфоя во время встречи, я буду очень разочарована. Понял?
Юэн кивает и устремляется в коридор.
Её облегчение длится недолго.
— Запонки у него в гардеробе! — бросает он через плечо, прежде чем исчезнуть за дверью.
Душа покидает тело.
— В гардеробе? — кричит она ему вслед. Вот только Юэн давно ушёл, оставив на столе только записку с инструкциями.
Не в гардеробе, конечно же, думает Гермиона, хватая клочок пергамента. Наверняка речь о гардеробной Министерства, или Юэн вообще имел в виду какой-нибудь ящик стола, а не гардероб.
Вот оно, простое и ясное, чётко написанное почерком Малфоя:
«Рубиновые запонки в комоде гардеробной. Немедленно доставь их в кабинет Клируотер. Жетон к камину прилагается».
— Тебе лучше идти, — советует Сьюзен Боунс, стоящая у неё за спиной.
Гермиона резко оборачивается.
— Я не могу просто так заявиться к Малфою в квартиру!
Сьюзен кивает на жетон, упавший на стол Юэна.
— Ещё как можешь. Он оставил жетон. А если ты этого не сделаешь, то знай, что Малфой превратит жизнь Юэна в сущий ад до конца месяца.
— Но… — Гермиона противится желанию топнуть ногой. — Это неприлично.
Сьюзен закатывает глаза.
— О, не будь такой ханжой, Гермиона. Ты просто идёшь за запонками коллеги. В прошлом месяце ты ходила домой к Джастину — забирала документы, которые он оставил. Тут то же самое.
Гермиона понятия не имеет, как объяснить Сьюзен, что это на самом деле не то же самое и она не может просто так ворваться в личное пространство Малфоя, как ворвалась в квартиру Джастина. Это… это вторжение. Всё в Малфое кричит о том, что подобное недопустимо. Малфой почти никому не говорит ни слова, если только не приказывает, не критикует или, в очень редких случаях, не признаёт, что задание выполнено, что, видимо, как теперь Гермиона знает, считается малфоевской версией комплимента. Он ни разу не присутствовал ни на одном внеплановом мероприятии отдела, за единственным исключением того, что прошло перед Рождеством. Даже тогда он взял с собой работу и всё время сидел в дальней кабинке в одиночестве.
А ещё эти его отглаженные рубашки, свитера, идеальная укладка, высокий рост — такой, что кажется, будто всегда смотрит сверху вниз на неё, Сьюзен, Юэна, Джастина и всех остальных. Серые глаза непроницаемы и холодны, и Гермиона вечно чувствует на себе их взгляд, следящий, чтобы она не оступалась, не двигалась слишком медленно, или быстро, или как-то ещё, как ему там не нравится, и от этого ей хочется только ёрзать.
Она однажды огрызнулась на Малфоя.
— Что? — процедила она сквозь зубы, когда поймала его взгляд. — Тебе что-то не нравится в моей внешности?
Он с минуту бесстрастно смотрел на неё, а затем медленно, растягивая слова, ответил:
— У тебя стрелка на чулках. Левая нога.
И, разумеется, когда пятнадцать минут спустя Гермиона заглянула в туалет, чуть ниже подола юбки, на задней стороне левого бедра, пошла небольшая стрелка, и никто другой за миллион лет не заметил бы, кроме Малфоя конечно, с его смехотворно строгими требованиями к одежде.
Так что нет, Сьюзен Боунс, нельзя просто пройти через камин в квартиру Малфоя и заглянуть в его гардеробную за парой рубиновых запонок.
Это просто невозможно.
— Тебе лучше скорее идти, — вздыхает Сьюзен. — Уже почти час.
***
Гермиона проходит через камин в квартиру Малфоя, крепко сжимая жетон в кулаке. Быть такого не может, что она здесь, ступает по полированному полу прихожей Малфоя, но она здесь. Ладони кажутся ей какими-то влажными, поэтому она вытирает их о юбку и делает тихий вдох. Вдох и выдох. Прямо как в квартире Джастина. Только Джастин оставил бумаги на кухонном столе, а запонки Малфоя спрятаны в гардеробе. Гермиона направляется в гостиную, вздрагивая каждый раз, когда её удобные чёрные каблучки цокают по кафелю. Стук затихает, как только она ступает на толстый мягкий ковёр, которым, видимо, устлана вся оставшаяся часть квартиры. Тишина не даёт покоя. Обстановочка у Малфоя, мягко говоря, аскетичная: в комнате очень мало признаков жизни. Всё слишком первозданно, слишком нетронуто. Нет книг, подпёртых парой очков, хотя Гермиона знает, что он иногда их надевает. Не видно ни колдографий семьи или друзей, ни одеял, накинутых на роскошный зелёный диван, ни оставленного «Ежедневного пророка» на кофейном столике, ни взбитых подушек. Всё холодное, прямо как он сам. Гермиона задерживает дыхание, проходя через комнату к коридору. Она чувствует, что если будет очень осторожна, то Малфой даже не заметит её присутствия в квартире. Возможно, он никогда не узнает, что она на мгновение задумалась о том, чтобы растянуться на его диване с книгой, взятой с одной из старательно заставленных полок. Её вообще не должно здесь быть. Темнота в конце коридора грозит поглотить её. Единственное, что слышит Гермиона, — это собственное дыхание, тяжёлое и сбившееся, и, возможно, слабое тиканье часов, хотя она думает, не послышалось ли оно ей. Она подходит к первой двери слева от себя и поворачивает ручку, молясь Годрику, Кандиде и всем, кто мог её услышать, чтобы это оказалась именно та дверь, которая ведёт в гардеробную, и ей не пришлось искать дальше. Наверное, никто её молитвы не услышал. За дверью оказывается уютная спальня, но Гермиона инстинктивно понимает, что комната не Малфоя. Кровать, аккуратно застеленная чёрным покрывалом, и абстрактные, безликие картины на стене — всё это почерк Малфоя, но не признак его присутствия. В комнате не пахнет так, как пахнет он в конце долгого дня: кашемиром, древесным мускусом и одеколоном с нотками специй. И кедром. Гермиона качает головой, закрывает дверь и идёт дальше по коридору. За следующей дверью обнаруживается небольшой кабинет. Безусловно, Малфою нужно пространство для работы в нерабочее время. Никто, даже Гермиона, не проводит в офисе столько времени, сколько Драко Малфой. Каждое утро, когда она приходит, он уже там, и Гермиона может по пальцам одной руки пересчитать дни, когда он уходил раньше неё. Его трудовая этика просто отвратительна. Гермиона не возмущалась бы, если бы он так часто не задерживал её, чтобы обсудить какой-нибудь проект, который у них намечается. Иногда он задерживает её до половины восьмого, но Гермиона подозревает, что Малфой может не отпускать её и до более позднего времени, если она сама не напомнит ему о предварительных обязательствах. Малфой всегда неодобрительно приподнимает бровь, как будто разочарован тем, что поздним вечером Гермиона предпочитает заниматься чем-то ещё, помимо работы в конференц-зале. Роскошный письменный стол из красного дерева стоит в центре кабинета. Тяжёлый и прочный, ему наверняка сотни лет. Взгляд Гермионы задерживается на нём на секунду, и её пальцы неосознанно теребят ткань юбки. Идеальная высота, чтобы нагну… Она решительно закрывает дверь и чуть не подпрыгивает от громкого хлопка. Серьёзно, меня не должно здесь быть. Совершенно неуместно находиться в доме коллеги без него самого, без его разрешения… Дрожащей рукой она пробует открыть следующую дверь. Вот она. Да, это она. Спальня Малфоя. Где он спит, где он… Она отводит взгляд от кровати. В спальне ещё две двери, и Гермиона нервно переминается с ноги на ногу, колеблясь между двумя вариантами. Она выбирает правую дверь и вздыхает с облегчением, когда та открывается, являя гардеробную Малфоя. Наконец-то. Когда Гермиона переступает порог, комната сама освещается — дыхание перехватывает. Она восхищена. Квартира Малфоя холодна в своей роскоши, но эта комната — его гардеробная — тёплая, мягкая и гостеприимная. Всё здесь кажется совершенно осязаемым — Гермиона вдыхает. Полки из кедра. Кремовая кушетка притягивает её, зазывает откинуться на спинку и насладиться тишиной. Она может представить, как Малфой сидит там по утрам и обувается, прежде чем уйти на работу на весь день. Рука Гермионы зависает над стопкой кашемировых свитеров, лежащих ближе всего к двери, и ей хочется погрузить пальцы в мягкую ткань. Она хочет прощупать каждый острый шов на ряду пиджаков и почувствовать холодный металл часов на запястье. Самое толстое зимнее пальто Малфоя висит в одиночестве, и Гермиона знает, что не должна этого делать, но она осторожно прикасается к рукаву, затем слегка прижимается к нему и закрывает глаза. Кашемир, древесный мускус, одеколон и кедр. Гермиона отдёргивает руку. Она здесь из-за запонок, а не для того, чтобы копаться в одежде Малфоя. Она проходит мимо ряда аккуратно отглаженных рубашек, более повседневных, которые Малфой чаще всего носит в офис, наглухо застёгивая их под свитером или пиджаком. Так много пуговиц самых разных цветов. Французские манжеты, разумеется, предназначены для посла. Одна манжета особенно привлекает внимание. Светло-голубая рубашка с пуговицами из панциря черепахи. Такая должна стоить целое состояние, думает Гермиона, но она помнит эту рубашку. Малфой надевал её несколько месяцев назад. Иногда, если Малфой каким-то образом заставлял нескольких членов их команды остаться работать допоздна, он снимал пиджак, но только после восьми часов. В тот вечер, когда время близилось к девяти, Малфой откинулся на спинку стула и провёл руками по усталому лицу. Его самообладание дало трещину. Нечасто такое случалось. — Ещё кофе, Грейнджер? — спросил он. Малфой потянулся к острому синему манжету и быстро расстегнул одну пуговицу. Ткань разошлась, обнажив ранее скрытый участок запястья. Он один раз отогнул рукав и посмотрел на Гермиону. — Кофе? — переспросил он. Она подняла глаза. — Мм? Он вздохнул и повернулся к Юэну. — Аберкромби, — рявкнул Малфой. — Кофе. И не забудь про сливки. Юэн кивнул и вскочил с места, оставив её и Малфоя наедине в конференц-зале. — Я сама могу принести кофе, — раздражённо сказала Гермиона. — Не нужно было посылать его. — А почему бы и нет? — пожал плечами Малфой. — Он стажёр, и он здесь самая неважная персона. Гермиона покачала головой и сердито посмотрела на него. — Ты послал его за карри, за копиями, за почтой лично, что совершенно необязательно при существующей внутриофисной системе, и за карри во второй раз, потому что тебе не понравилось первое место, которое он выбрал! Он выше закатал рукав и принялся за второй, с каждым поворотом вытягивая руку. — Я привередлив к карри. — У него ушёл почти час, чтобы дойти туда и обратно! — воскликнула она. — Он ничего не сможет сделать, если ты будешь продолжать гонять его. И не думай, будто я не заметила, что ты всегда так делаешь — всегда отсылаешь его с каким-нибудь бессмысленным поручением. Челюсть Малфоя напряглась, и, если бы Гермиона не знала его так хорошо, она бы поклялась, что его нижняя губа дёрнулась в едва читаемом намёке на обиду. — Он здесь для того, чтобы облегчить нам работу, — наконец ответил он, возвращаясь к лежащему перед ним пергаменту. — Он здесь для того, чтобы учиться, — настаивала Гермиона. — Что, боишься остаться со мной наедине, Грейнджер? — огрызнулся Малфой. Она рассвирепела. — Боюсь зря потратить время, потому что ты скорее загоняешь его с бесконечными поручениями, чем научишь действительно чему-то полезному. — Кофе полезен. Ты зеваешь, а меня это раздражает. Гермиона едва сдержалась, чтобы не закричать. В конференц-зале воцарилась тишина, нарушаемая только скрежетом перьев по пергаменту. Малфой снова закатал рукава — Гермионе никогда ещё не было так трудно сосредоточиться на поставленной задаче.***
Запонки. Запонки. Гермиона даже помыслить не может о том, чтобы задержаться на ящике со свёрнутыми галстуками, поэтому быстро закрывает его и натыкается ещё на два ящика с галстуками, прежде чем, наконец, находит запонки. Каждая пара элегантна и уникальна, но в глаза ей бросаются яркие красные рубины в оправе из россыпи бриллиантов. Гермиона тянется к ним, не до конца понимая, зачем именно, и осторожно поднимает их с подушки. Боги, какая красивая огранка. Она медленно поворачивает запонки, любуясь тем, как камни переливаются в мягком свете. Ничего не предвещало. Позже Гермиона обвинит во всём пушистый ковёр, но где-то в глубине души будет цепляться за мысль, что могла бы услышать приближение Малфоя, если бы не представляла рубиновые капли на французских манжетах и то, как сама стоит перед ним, пока он их снимает, одну за другой, с горящим взглядом. В своей фантазии Гермиона уже была обнажена, поэтому сжимала бёдра, когда рубины упали на пол. Плевать ему на рубины, пока перед ним её тело. — Что ты здесь делаешь? Гермиона от шока роняет запонки и крепко зажмуривается. Не может быть. Не может быть он. Он должен быть с Клируотер, готовиться к встрече с послом Германии. Она поворачивается и, слегка задрав нос, напускает на себя самое надменное выражение, на какое только способна в подобной ситуации. — Что я здесь делаю? — Гермиона усмехается. — Это ты должен готовиться к встрече с послом. Я здесь забираю твои запонки, потому что ты их забыл, а, очевидно, крайне важно, чтобы ты всем показал их… — она демонстративно смотрит на часы, — меньше чем через час. — Я велел Аберкромби принести их, — огрызается Малфой. — Тебя не должно здесь быть. — Полностью с тобой согласна, — отвечает она, складывая руки на груди. — Тебя должны волновать собственные запонки. Малфой проводит рукой по идеально уложенным волосам и отходит влево от двери. — Где Аберкромби? — Юэн только что ушёл на встречу с Перси Уизли! Я не собираюсь отрывать его от стажировки из-за твоей забывчивости. — И я, к счастью, вспомнил о запонках, потому что достаточно подготовился к встрече за последние две недели, у меня ещё было время вернуться за ними, когда Аберкромби пропал без вести, так что, если ты, пожалуйста, уберёшься из моей гардеробной, мы оба займёмся своими делами. Боги, она никогда не видела его таким взволнованным. Гермиона закатывает глаза и присаживается на корточки, чтобы поднять запонки. — Ты мог бы хоть спасибо сказать, знаешь ли. Я проделала весь этот путь, чтобы… И вот она видит его. Маленькая нашивка со львом и бережно выстроченные золотом инициалы «ГДГ» на толстом ало-красном трикотаже, аккуратно сложенном на полочке прямо за коленями Малфоя. В последний раз она видела этот шарф почти год назад, поздней ночью в огромном архиве ОМС.***
— Ты не видел мой шарф, Малфой? — спросила Гермиона, вешая пальто. Тем утром она потянулась за своим любимым ало-красным гриффиндорским шарфом, который обычно, в дни ветреные, висел рядом с её дверью, но его нигде не оказалось. Она мысленно воспроизвела все свои действия за вчерашний день: шарф, несомненно, был с ней, когда они с Малфоем довольно поздно закончили копаться в архивах, склоняясь над какими-то делами двенадцатилетней давности, однако Гермиона не могла вспомнить, повязывала ли шарф вокруг шеи, перед тем как отправиться домой. Малфой посмотрел на неё со скучающим видом и приподнял густую светлую бровь. — Откуда я должен знать, где твой шарф? Она скрестила руки на груди. — Я уверена, что оставила его в архиве прошлой ночью, но я только что проходила мимо, а его там нет. — Возможно, уборщики подумали, что это мусор, и выбросили его в ведро, — пожал плечами Малфой, переворачивая следующую страницу отчёта на своём столе. — Это не… — Гермиона прикусила язык. Лучше не ругаться в такую рань. — Ты видел его там, когда я уходила? Или помнишь, был ли он на мне? Я не помню, как надевала шарф, но, наверное, могла уронить его по пути к камину. — Ничего я не заметил, Грейнджер, — протянул Малфой, — но посоветовал бы лучше следить за своими вещами. Лицо Гермионы вспыхнуло от сделанного ей замечания, и она опустилась на стул, стараясь особенно злостно открывать и закрывать ящики стола, готовясь к предстоящему рабочему дню.***
— Мой шарф, — бормочет она, не веря своим глазам. Совершенно невозможно, что её шарф лежит сложенным на полке в шкафу Драко Малфоя. Теория с мусорным ведром оказалась гораздо более разумной. Гермиона в замешательстве поднимает глаза на Малфоя. Его лицо бледное, как и всегда, но застывшее от гнева — самой сильной эмоции, которую она когда-либо видела в его глазах, но это всё равно ни о чём ей не говорит. — Зачем тебе мой шарф? Малфой двигает челюстью, что-то отчаянное и яростное отражается на его лице. Кажется, он пришёл к какому-то решению и теперь, прищурившись, сужает на Гермиону глаза, почти заставляя её отшатнуться. — Захотел, — шипит он, сжимая руки в кулаки. Гермиона ахает. — Ты взял мой шарф! Ты не можешь просто брать и… — Я никогда не беру, — перебивает её Малфой. — Я никогда не беру просто так то, что хочу, не считая того единственного случая, Грейнджер. Ты правда хочешь отказать мне в простом шарфе? Её брови сходятся на переносице. — Зачем тебе понадобился мой шарф? Малфой делает к ней шаг, и Гермиона опускается на колени, упирая руки в бёдра. — Похоть, Грейнджер, — говорит он осторожно, медленно, как будто она дурочка. — Я захотел твой шарф, потому что весь день на работе строго себя сдерживаю. Я смотрю на тебя не так, как хочу. Прикасаюсь к тебе не так, как хочу. Не говорю тебе того, что хочу с тобой сделать. Вместо этого я в конце дня возвращаюсь домой и наливаю себе Огдена. Я снимаю ботинки, убираю их в сторону, достаю этот шарф и могу делать всё, что захочу. Гермиона не знает, что сказать, пока смотрит на Малфоя снизу вверх. В её сознании вспыхивает его образ в постели, которую она видела меньше десяти минут назад: Малфой выгибает спину, сжимая член в руке, напряжённый, пока он… — Что, наконец-то потеряла дар речи, Грейнджер? Испугалась? Тебя пугает мысль, что я зарываюсь в твой шарф, пока изливаюсь себе в руку? Он делает ещё один угрожающий шаг вперёд. Гермиона сглатывает и моргает, и с её губ срывается едва слышное: — Нет. Нет. Она не испугалась. Это признание застаёт их обоих врасплох. Глаза Малфоя чуть расширяются, он всматривается в её лицо и снова сужает взгляд. — Тебя должно это пугать, — шипит он. — Меня пугает то, что я хочу с тобой сделать… Малфой резко останавливается, скользя взглядом по её телу. Она уже чувствует себя обнажённой перед ним. Серые глаза, обычно такие холодные и бесстрастные, вспыхивают, и Малфой прерывисто вздыхает. — Убирайся из моей квартиры, — цедит он сквозь оскаленные зубы. — Или задирай юбку.
