Perfect prefect

Ванная старост сверкала чистотой и великолепием. Окутанный паром, Барти стоял спиной к Регулусу у самого края полного воды бассейна и медленно расстегивал рубашку. В розовом свете и отблесках витражей пространство казалось Регулусу дереализованным, и он старался не думать, почему именно. Уж точно не из-за пассивно-агрессивных уговорах явиться сюда и четверти бутылки огневиски в крови. Подпольные запасы Эвана иногда серьезно поражали. Это место пользовалось дикой популярностью каждое четырнадцатое февраля, и оставалось только догадываться, как Барти удалось заполучить его на целую ночь. И одно только это его стремление заставляло Регулуса таять, растекаться мыльной лужей в его ногах. — Ну? — Барти обернулся всем корпусом, прекрасный, как русалка с картины. Рубашка была расстегнута лишь наполовину, волосы повлажнели и растрепались. Регулус шагнул в его сторону, но его принц ехидно ухмыльнулся и покачал указательным пальцем. — Что?.. — не понял Регулус. Расставив руки, будто с намерениями широко обнять, плашмя Барти опрокинулся назад и упал в воду. Поднялась огромная и шумная волна душистых брызг, целиком окатившая Регулуса; сквозь нее послышался смех. Иногда его смех походил на гогот гиен, но в такие сказочные моменты, моменты стремления показать себя с лучшей стороны, он струился мелодичным перезвоном колокольчиков средней тональности. Барти выбрался на бортик, мокрый как городская кошка в дождь, и с хлюпаньем встал. Вода реками стекала с него; волосы в белой пене прилипли к лицу, как и рубашка, под которой виднелись темные ореолы сосков. Ругнувшись, Регулус подошел к нему вплотную и сдвинул челку с глаз. Верхняя губа хищно задралась, обнажая ряд мелких острых зубов и все же подходя под стандарты Бартиной улыбки. Одновременно они начали помогать друг другу с пуговицами и ширинками, освобождаясь от одежды. Регулус морально готовился к этому, но все как всегда разворачивалось в ужасно быстром темпе, за которым не поспевал разум. Хотя что еще они могли делать в ванной? Пить чай? По привычке Барти пиявкой присосался к его шее — Регулусу не нравилась эта его манера, потому что косметические чары у него выходили из рук вон плохо, как и, впрочем, обман. Повезло, что у него был Эван с его природным даром выдумывать небылицы, благородно выгораживающие друзей. — Хочешь меня трахнуть? — похабно прошипел Барти ему на ухо, и у Регулуса моментально усилилась эрекция. — Я?.. — икнул он и попятился бы, если бы не мертвая хватка, пленившая плечи. — Да, ты. Ему облизнули и прикусили мочку. Горячие пенисы соприкасались, покачиваясь в предвкушении и посылая во все стороны огненные импульсы. За несколько дней до этого Барти тщательно проинструктировал Регулуса о всех тонкостях подготовки к такому невероятному событию, как их первый секс. И Регулус настолько перестраховался, что на всякий случай не ел с предыдущего дня, так что предложение Барти посеяло смятение. Разве не...? — Я… а как же… — руки задергались в нескладных жестах, ничего по сути не выражавших. — Так и знал, — кончики пальцев Барти щелкнули и обхватили его головку, оглаживая подушечками уздечку. — Нет, — Регулус твердо взял его за запястья и притянул их ко рту, но так и не поцеловал. — Я хочу. Я хочу, знаешь ли, тебя трахнуть. Барти весело замычал и с несвойственной дурашливостью чмокнул Регулуса в лоб. В этот момент у того громко заурчало в животе, и он со всей силы втянул мышцы, лишь бы его утихомирить. Регулуса немного мутило, но он настойчиво, во что бы то ни стало решил справиться — второго такого предложения уже не будет. Единоразовая акция, как часто выражался Снейп, делая беднякам скидки на свои зелья. — Тогда предлагаю немного оттянуть нашу маленькую затею, не зря же нас ждет столько воды, — отвернувшись, Барти намеренно запнулся о валяющуюся одежду. — Ох, ну и бардак же мы учинили! Не сгибая колен, он нагнулся, засвечивая все тайные места. Оторопевший Регулус мог только позавидовать его растяжке и способности аккуратно бриться; он тут же представил, как собственный член раздвигает этот маленький анус этого большого человека, и ему окончательно поплохело. Будущая смена ролей давалась плохо уже на моменте обсуждения, особенно после нескольких месяцев из раза в раз повторяющегося сценария. Того, где об Регулуса вытирали ноги и половые органы, а потом гладили по щекам и говорили, какой он славный. Барти сложил одежду и соблазнительно выпрямился. Выступающий позвоночник разогнулся и спрятался между лопатками-крыльями, обтянутыми розоватой веснушчатой кожей. Тощие плоские ягодицы и свисающая между ними темная мошонка, лишенная волос. Всегда идеальный, но всегда пугающий своей непоследовательностью. Оглянувшись, Барти картинно похлопал ресницами и ланью прыгнул в воду. Незамедлительно последовав его примеру, Регулус бросился в бассейн, но так неудачно, что ноги спутались в полете и плечо ударилось о спину парня. В нос и глаза залилась режущая пеной и маслами вода, изо рта вырвалась стая крупных пузырей. Ноги не доставали до дна, и он беспомощно хватался за Барти, трепыхающегося рядом. Чуть не захлебнувшись, оба вынырнули, подтапливая друг друга. Регулус бесконечно извинялся, но Барти не слышал его и только истерично смеялся. Никто из них не смог терпеть долго, поэтому вскоре, набарахтавшись, они вылезли на разбросанные полотенца. В ванной было очень жарко и душно, тяжелые запахи забивались в легкие — по крайней мере, от Барти не пахло сигаретами, иначе Регулус был бы на грани от того, чтобы не вырвать. Спросив разрешения, он приоткрыл окно, запуская немного свежего воздуха. — Я полносью в твоем распоряжении, — Барти откинулся на локти, бабочкой раздвинув ноги, и вверх тормашками потянулся к мантии, где было запрятано то самое зелье. — Уже растянут. У Регулуса похолодело в пояснице. Нет. Нет-нет-нет. Он забыл. Он забыл растянуться. Хвала Мерлину, что Барти сегодня в таком непонятном настроении, и ему не придется проверять, каково принимать член в узкий девственный зад. Нерасторопно вылив на себя чуть ли не половину флакона, Регулус избегал ядовитого взгляда Барти всеми способами. Подсев ближе, дрожащей рукой он перехватил пенис у основания и попросил: — П-придвинься ближе, п-по-пожалуйста. — Как скажешь, — губы что-то беззвучно добавили, но ушей Регулуса достиг один сиплый хрип. По правде говоря, он тосковал по тому единственному разу, когда его назвали “солнышком”. Головка уперлась в анус и запротивилась движению вперед, соскальзывая и тыкаясь невпопад. Помогая себе пальцами одной руки, он силился вместиться в эту страшную дырку, но все шло наперекосяк. Просить о помощи было стыдно, но смилостивийшся Барти сам взял дело в свои руки и с усталым “дай сюда” проворно ввел пенис в ректум. Высоко ахнув, Регулус сосредоточился на новых ощущениях. Мягкие ткани плотно, несравнимо с ладонями, обдавили головку, обволакивая кипящей лавой. Мысль о том, что он внутри Барти, взрывала голову. От пробного толчка и без того съехавшая крайняя плоть сдвинулась до предела: от уздечки до глубоких мышц паха по нервам прошелся электрический разряд, и Регулус рвано выдохнул. Невероятно. — Да-да, новый спектр, понимаю, — подкатил глаза Барти. — Но можно как-нибудь поживее? Обхватив ногами спину, он притянул Регулуса, насадившись до него до упора и при этом абсолютно не поменившись в лице. Лишь сдавленный рык намекал на то, что он не совсем еще закаменел — ни в сердце, ни в... Регулус повалился на него, выставив руки по обе стороны. Ноги позади перекрестились в лодыжках и нахально постукивали пятками по пояснице. — Сейчас, секунду, — с черных волос капало, и пресс Барти чуть заметно дергался от каждой дождинки. Заметив это, Регулус рывком откинул их назад, и часть воды брызнула Барти в лицо. — П-прости, я ненарочно. Барти хмыкнул и дунул ему в нос. Поморщившись, Регулус улыбнулся и осторожно задвигал тазом. Весь он покрылся мурашками, а мир окончательно поплыл и сузился до шести дюймов. Кровь отлила от головы, и его самого будто сдавило со всех сторон, пропуская через шланг. Почти как трансгрессия, только будоражуще приятно. Собственные стоны воспринимались со стороны, будто воспроизведенные другим человеком. Пристально следивший за ним из-под наполовину прикрытых век Барти тоже плескался тихими, сдержанными стонами, больше подмахивая, чем отдаваясь второму участнику процесса. Но это все равно длилось не особо долго: не прошло и пяти минут, как Регулус, ойкнув, случайно излился внутрь. Барти яростно зашипел, как брошенный в воду раскаленный уголек. Сперма слабо вытекала из натянутого ануса, булькая где-то внутри; Регулус виновато вытащил обмякший член и снова извинился. — Теперь я грязный! — бесновался Барти. — Ладно, — попробовал он успокоиться, вдохнув насктолько сильно, что узкие ноздри прижались к носовой перегородке. — Теперь моя очередь. Только помоюсь сначала. — Твоя?.. — бессмысленно переспросил Регулус. — Ну да. — Хорошо. — А ты думал, на этом все? — опустившись по пояс в воду, Барти с усилием вышкребвыл у себя между ног “грязь”. — Давай, признайся. — Нет. Барти смерил его презрительным взглядом, четко говорящим: “охотно верю”. — Помолись лучше, чтобы у тебя снова встал, иначе будет очень-очень неприятно. Автоматически рука Регулуса прикрыла безвольно свисающий пенис в подсыхающем семени. Тот уменьшился еще и от сквозившего по его милости холода, и взмахом палочки он захлопнул окно. Если постараться, у него получится. "Все будет хорошо. И Барти тоже хороший, так ведь?" — yо на такого страшного Барти реакция была чуть более, чем никакая. А ненулевая концентрация алкоголя лишь усугубляла несчастное положение. — Извини, я все испортил. — Все нормально, — по ошибке, верил Регулус, Барти схватил чужую мантию и наскоро ей вытерся. — Встань на четвереньки, так должно быть легче. Регулус бесприкословно подчинился. С Барти за пределами видимости было неуютно и как-то беззащитно, он сгорбился — но основание ладони прогнуло его, заставляя вульгарно выпятиться. Сзади коснулось что-то холодное и скользкое, слишком маленькое для члена, может быть палец. Крутанувшись, оно с большим трудом ввинтилось внутрь и Регулус взвизгнул. — Ты не растянулся, да? — Да, — он смущенно спрятался за волосами. Барти обругал его. По ягодице пришелся раздосадованный шлепок, и его огонь еще некоторое время чувствовался фантомной болью. — Твои проблемы. Держись крепче, разрешаю кричать, — сразу два пальца влезли внутрь и разъехались, растягивая тугие мышцы. Вопли рвался даже через стиснутые зубы и взятую в кулаки мужественность. Эхо возвращало их обратно в уши десятикратно усиленными, но никто, кроме них троих — Регулуса, Барти и русалки, повидавшей за отвратную картинную жизнь вещи и похуже — его не должен был слышать. Муффлиато, придуманное Снейпом в прошлом году, всегда ладно работало. В сосредоточии боли все зудело и жгло, даже казалось, что треснуло по краям и закровило, но проверить достоверность своих ощущений было невозможно. Что стекало по внутренним сторонам бедер — кровь или смазка? На поползновения в сторону Барти утягивал его обратно и наказывал особенно глубоким проникновением. Зелье немного успокаивало, но не могло перекрыть всего, тем более третий палец. Уткнувшись в полотенце и дополнительно зажав рот ладонью, Регулус кричал, срываясь на слезы. Возможно, Барти нравились звуки, которые он издавал, а может, наоборот, раздражали — в любом из случаев жесткие руки не давали поблажек, издеваясь над задним проходом вволю. Полувялый пенис подрагивал в такт, и его хотелось постимулировать, чтобы хоть немного отвлечься. Но тогда их бы не выручило никакое заклинание глухоты. Пальцы с чавком покинули его, и раскрасневшийся анус засжимался, впуская вместо них прохладный воздух. Регулус судорожно задышал и упал на живот — подкосившиеся конечности отказались выполнять опорную функцию. Ногти глубоко впились в кожу ягодиц, но это было ничем по сравнению с тем, что он пережил. И что переживет. Перегруппировавшись, Барти залез на него сверху и вмостился между ног. Костистый и угловатый, скользкий и цепкий — его роста хватало, чтобы и укусить Регулуса за загривок, и пропихиваться членом в расширенное анальное отверстие. Недостаточно расширенное: плоть медленно, дюймовыми рывками входила часть за частью, и так же, передавленная, выходила. Отдышавшись и разогнав кровь по стволу, Барти начинал заново, а Регулус выл и кашлял пересохшим горлом в ритм фрикций. Это не было приятно. В этом не было абсолютно ничего хорошего, ничего внеземного, хоть немного приближенного к описываемому людьми наслаждению. Вокруг ануса немного свербило, но это с лихвой перекрывалось болью и жгучей обидой. Кожа под глазами и носом покрылась тоненькой воспаленой корочкой от непрекращающихся соленых слез, с каждым новым толчком выступающих больше и больше. Чудовищные лапы держали его подмышками, а навалившееся тело вдалбливало в полотенца, как часовой механизм. Сжав челюсти до невозможности, Барти вошел в полную длину, уперевшись в мягкую петлю. Живот Регулуса пронзила резь, худшая, чем доставляемая саднящими стенками. Он некрасиво и надрывно завизжал, как раненый зверь, и голову тут же прижали к мокрому полу за висок. — Ужасно, просто ужасно, Регги, — довольно промычал Барти где-то наверху. Передохнув, он выполз и, добавив еще зелья, начал двигаться “по-настоящему”. — Где твои манеры? Время тянулось застывающим стеклом. Ужасно долго, просто бесконечно. Вперед-назад, вперед-назад, только боль и жестокость. Это за то, что он так быстро кончил? За что так с ним? Или это нормально, что удовольствие получает только один, тогда как второй должен быть счастлив безропотно подставиться для своей любви? Тогда понятно, почему великодушный Барти предложил ему попробовать первым, как уважительно это было с его стороны! Немудрено, что он так огорчен — ведь Регулус так и не раскрыл для себя новое чувство в полной мере, хотя ему так мило все предоставили. Раскрыл лишь обратную, кошмарную сторону. Регулус сопливо булькал, пригвожденный тяжестью, даже не стараясь имитировать что-то красивое. С ним была только эта рука, тянущая волосы, и адское месиво внизу, бьющее тело ходуном. — Лучше заткнись, — злобно посоветовал Барти. — Не могу это слушать. Регулус задержал дыхание, насколько смог. Когда кислород закончился, он громко и часто задышал. Правда, ненадолго. — Замолчи! Хватит притворяться мучеником! — рассвирепевшие руки кольцом сомкнулись вокруг шеи, беспощадно сдавливая хрящи. — Тебе хорошо! Рот беззвучно раскрылся, ловя воздух, но через пережатое горло проходил только неслышный за бранью свист. Свет вокруг совсем померк, и воля к борьбе вконец угасла, как вдруг клещи разжались и отпустили его, словно ошпаренные. Давление внизу тоже исчезло. — Крыса! — завопил Барти, хлопая по полу в поисках палочки. Было непонятно, обращение это к Регулусу или в ванну действительно пробралось мерзкое создание — он лежал ничком, ощупывая шею, и дышал, дышал как ненормальный. Над головой пролетела яркая вспышка, послышался дребезг разбитого кафеля. Регулус перевернулся на спину: лицо Барти исказила ледянящая душу, слепая ярость, какой никогда прежде на его лице не наблюдалось. Горящие ненавистью глаза переместились с угла на Регулуса: — Только попробуй сказать, что я плох. — Ты восхитителен , — проблеял Регулус. — Правда? Really? — саркастично прорычал Барти, все еще стоя на коленях. — Конечно. Одна его рука оперлась о плечо Регулуса, в то время как вторая принялась отрывисто над ним мастурбировать. Спустя совсем немного времени жемчужный залп окатил широкую молочную грудь, рассыпавшись крупными бусинами. Грубо пихнув тело, озлобленный Барти резко встал и вышел куда-то за грань разбитого восприятия. Пока он одевался, попутно втекая в русло привычного хладнокровия, Регулус обессиленно перекатился к краю бассейна. — Вставай. Надругателство вывело его из остатков хрупкого равновесия — он не мог не то, что встать, а даже зачерпнуть воды и смыть с себя то, чем его одарили. — Вставай уже! Регулуса одолевало мощное по своей природе желание сделать еще один оборот, упасть в бассейн и уйти ко дну. Слышался шорох одежды, звон ремня и молнии: он пытался от них абстрагироваться, но когда послышались шаги в его сторону, удушающая паника вновь накрыла пострадавшую психику. — Неженка sissy, — рядом присели. На бок легла холодная рука, а на промежность полилось что-то еще более холодное и маслянистое, тотчас снимающее половину дискомфорта. Не отличающий кнут от пряника Регулус прикрыл голову руками, и Барти замер. — Скажи мне, — елейно сказал он. — Разве я когда-нибудь тебя бил? Регулуса подмывало сказать "да", указать на все, что происходило прямо сейчас, но ведь это, чисто технически, нельзя было назвать реальными ударами. Барти его не бил, и умело этим пользовался. — Нет. — Именно. Тогда какого черта ты так сжимаешься каждый раз, когда я тебя трогаю?! — Извини. У затылка громко стукнуло о плитку что-то стеклянное. Испуганно оглянувшись, Регулус увидел склянку с мутной жижей, подписанной как настойка растопырника. — Думаю, тебе известно, что с этим делать, — Барти задержался у двери из ванной. — Прошу прощения, но я не могу так долго ждать.

***

До конца года анальный секс стал регулярной практикой в добавлении ко всем предыдущим, только Регулусу так не повезло побыть у Барти внутри еще раз. Всегда именно его прижимали к стене или ставили держаться за пыльные полки, но никак не наоборот. С четырнадцатого февраля прошло меньше недели, когда их снова поставили совместно патрулировать коридоры. Они немного задержались в одном туалете на шестом этаже, и остаток ночи Регулус ходил немного враскоряку: запасы настойки стремительно иссякали, а новая партия, заказанная в магической аптеке, не успела прийти. Завтра утром намечалась тренировка по квиддичу, и оставалось надеяться, что никто не заметит, что он как-то не так седлает метлу. Барти с ним почти не разговаривал. Ни перед, ни после, только на время соития они прибегали к животному языку из криков, стонов и коротких замечаний — со стороны Барти — или восхвалений — со стороны Регулуса. Регулус заметил, что если делать Барти комплименты и всячески его поощрять, то его действовия ощущались не столь разрушительными. Даже приятными. В этом что-то было — почти такое же, как в самом начале их странных отношений, чувство собственной значимости, которого Регулусу всегда не хватало. — Стой, — Барти защитно преградил дорогу вытянутой рукой, вышагивая вперед и взмахивая палочкой. — Кто здесь? Из ближайшего поворота с воем и сатанинским лаем выскочил и набросился на них сгусток тьмы. Регулус в страхе отпрыгнул к стене: гигантский черный пес рвал и кусал длинные ноги Барти, прыгая в попытках ухватить повыше. — Остолбеней! Остолбеней! — заклинания мазали, сколько бы Барти ни брызгал слюной, для собственного спасения приходилось жертвовать красивыми руками, всовывая их в клыкастую пасть. Регулус даже не пытался найти палочку. От страха — клялся он себе, хотя глубоко в душе злорадствовал над справедливым мщением, посланным свыше. Откуда только взялась собака в замке?.. — Нюхалз, остановись! — из-за того же поворота выбежал запыхавшийся староста Гриффиндора, уродец-Люпин, вместо палочки вооружившийся идиотски-вырывающимся из контекста кусом пергамента. Однако он оказался проворнее, чем выглядел, и палочка материлизовалась в другой руке мгновение ока: — Импедимента! Белые искры угодили точно в цель, и обезумевший зверь замедлился. Первобытной копией оскалившийся Барти, на которого совершилось нападение, напоследок заехал ему по морде слабым жалящим проклятием, и отступил к Регулусу, поправляя сбившуюся мантию. — Что за хрень, Люпин?! — палочка переместилась на покрытого шрамами неказистого парня, схватившего пса за холку и отволакивающего подальше от них. — Это… — пропыхтел он. — Это… — Очередная ваша идиотская выходка? — кончик палочки двигался вслед за ним: Регулус следил за ней, осторожно выглядывая из-за его спины. Пес вырывался, но чары Помех хорошо его сдерживали. С пасти капала белая слюнявая пена. Если бы не Люпин, он бы точно их загрыз. Ну, может только Барти... — Нет, — Люпин повторил заклинание, и собака, жутко напоминающая Гримма, свалилась, как дохлая. — Я… я разберусь… Подхватив тушу, он убежал восвояси. И все равно напряженная рука, нацелившаяся в конец коридора, не опускалась. — Я буду жаловаться, — гаркнул Барти. — Это не входит ни в какие рамки — собака в Хогвартсе! Бешеная тварь в школе, полной детей, Регулус! “Вот именно” — неожиданно для себя отметил Регулус. Его не волновало, откуда на шестом этаже могла появиться собака, и почему она на них накинулась. Но последняя реплика Барти ударила наотмашь, отрезвляя и разбивая последние надежды. Бартемиус Крауч вовсе не был идеальным. На самом деле, он был худшим из всех возможных к представлению кошмаров. Но у Регулуса так и не получилось разорвать их негативный союз. Готовящий удобную почву чуть ли не с первого сентября Бартемиус прочно держал его в узде, препятствуя высказывать любое неугодное мнение или, в особенности, ходатайство. Единственное служащее достаточным оправданием для отказа в сексуальном удовлетворении была подготовка к СОВ; благодаря этому с самими экзаменами Регулус (во многом с помощью подготовки Бартемиуса) справился отлично. Он ни капли не удивился тому, что летом Крауч воодушевленным письмом сообщил ему о своем новом звании Старосты Школы. И тому, что на первой встрече с Темным Лордом их посвятили в Пожиратели Смерти одновременно.