Случайная встреча

Это случилось весной где-то в конце марта, когда ещё кругом лежал снег, но уже совсем не такой как зимой – белый и чистый, а наоборот почти чёрный от весенней грязи, и всюду таял. Повсюду были лужи и слякоть так, что людям приходилось перепрыгивать с одной сухой кочки на другую, чтобы не промочить ноги, а некоторые дороги так вообще превратились чуть ли не в самодостаточные полноценные водоёмы. Мало кто любит такую погоду. Слякоть и грязь на улицах города никогда не смотрелись красиво, однако так уже по-весеннему пригревающее тёплое солнце приносило с собой новое чувство пробуждения и какой-то радости что ли. Это была как раз та пора, когда после толстого зимнего пуховика впервые надеваешь демисезонную ветровку и джинсы вместе с утеплёнными кроссовками, лишь оставляя на голове шапку, потому что для кепки ещё слишком прохладно. Всякий раз, когда приходит такое время, начинаешь чувствовать себя по-другому. Словно помолодел, скинул лишний тяжёлый «панцирь». Я какое-то время вертелся у зеркала, рассматривая свой новый «уличный» послезимний облик. В ветровке и джинсах кажешься гораздо стройнее. Не то чтобы я действительно был настолько наивен, что считал, будто бы в принципе кому-то на улице могло быть дело до моего внешнего вида, просто невольно получаешь какое-то эстетическое удовлетворение, когда видишь себя в новой форме или хорошо забытой старой… Это как раз был выходной, и я, что вообще для меня не свойственно, решил прогуляться под солнцем, раз уж на улице стоял такой прекрасный солнечный день, так сказать – дать волю своей воле. На улице, как и свойственно марту, было непостоянно не то холодно, не то жарко, однако как же поёт душа в предвкушении хотя бы календарной весны… Я неспешно шёл по бульвару, наслаждаясь ветром, который в кое-то веке не пытался заморозить меня насмерть, а лишь слегка обдувал с разных боков так, что даже хотелось подставить лицо навстречу ему. Вокруг тут и там попадались прохожие, видимо, как и я наивно поверившие, что зима уже действительно позади и разодевшиеся в лёгкие курточки и кроссовки. Всё чаще мне по пути попадались молодые парочки или просто шумные группки друзей, спешащий по делам офисный служащий в костюме, женщина с дочкой и собакой, успевающая отряхивать от тающего снега обеих разом, – типичные и до боли милые представители человечества. Не знаю, может в душе я жутко старый, а может во мне воплотилась наследственная душа писателя, но я всегда видел мир вокруг так, словно он был страницей из книги, так, словно я не участник истории, а читатель, лишь наблюдающий за ходом событий, а может быть мне просто всегда нравилось считаться себя таковым. Мне не казалось, будто со мной может внезапно произойти что-то такое, что выдернет меня из этого состояния безучастного наблюдения, что-то, что заставит меня самого ощутить полноту жизни. И вдруг я увидел, казалось бы, ничем не примечательную картину - посреди улицы стоял парень в синих кроссовках, на вид - мой сверстник – не больше двадцати лет. Он стоял с какой-то коробкой в руках и вертелся по сторонам, явно пытаясь определить – где он вообще находится. «Должно быть не местный» - мимолётно подумал я, и хотел было пройти дальше, но его внешний вид заинтересовал меня. Всегда питал некую слабость к парням, особенно в его возрасте и с его внешностью, чисто эстетическую слабость, конечно (нет), и вероятно не без доли врождённой «нетрадиционности» нравов. Я, внезапно даже для самого себя, резко сошёл с тротуара и тут же сел на ближайшую пустую скамейку, будто бы для того, чтобы завязать развязавшийся шнурок на кроссовках, а сам тайком попытался получше рассмотреть его. Казалось, что моё предположение было верно. Парниша действительно был довольно красив, как и многие в этом возрасте, а может мне только казалось так из-за каких-то моих личных предпочтений. Он был высоким, но стройным в лёгкой джинсовой курточке, которую он тоже явно надел не по погоде, потому что слегка дрожал на ветру и «переплясывал» с ноги на ногу. У него были светлые волосы, он был без шапки и, да, верно… Он был голубоглазым, это сразу бросилось мне в глаза. Светловласый с голубыми глазами… «И только крыльев за спиной не хватает» - подумал я и как бы про себя улыбнулся. Конечно, приятно посмотреть, когда идёт кто-то вроде него, если вы обладаете искушённым в этом вопросе вкусом, конечно. О, а я обладал… Я облокотился на спинку скамьи и… откровенно, - я залюбовался им. Он явно был растерян, и наверно замёрз – оделся точно не по погоде, и я отлично понимал его – в это время года всегда так – совершенно не ясно, что надевать и в каком количестве. Его волосы трепал свежий ветер. Нос и щёки слегка раскраснелись на прохладном воздухе, он дышал паром. На моём лице появилась лёгкая невольная ухмылка. Красив, чертяка… Жаль, что, наверняка – натурал… Я, словно художник, любующийся пейзажем и черпающий в нём своё вдохновение, любовался этим юношей. Хотя бы смотреть на него издалека и любоваться мне не могли бы запретить никакие традиционные нравы… На какие-то несколько минут он занял все мои мысли так, что я даже не подумал о том, что мог бы помочь ему. А по нему было видно, что ему нужна была помощь. Порой по одному взгляду можно понять – о чём думает человек – растерян он или наоборот собран. Даже глаза хитрого или скрытного человека плохо скрывают его истинные намерения, возможно именно поэтому такие люди часто носят очки с тонировкой – якобы для солидности или от солнца, ха, прямо как я… Я любовался этим зрелищем ещё около минуты, но вдруг случилось то, что резко прервало поток моих мыслей восхищения. В это время на улице бывает очень скользко – из-за воды и ещё вчера наморозившегося льда, который уже сегодня буквально плавится у тебя под ногами. Кажется, в этот момент никого не было вокруг. Я едва успел моргнуть, как нога этого парня соскользнула с ледяной кромки, и он полетел прямо в лужу. В первую секунду я даже не успел сообразить, что случилось, но когда понял – резко сорвался с места и буквально подлетел к нему. Я склонился над ним и, протянув руку, спросил: - Эй, в порядке, брат? Одно мгновение он смотрел на меня взглядом со смесью обиды и удивления от того, что только что случилось. Он весь промок в одно мгновение. Я помог ему подняться. - Да… Эм… Спасибо… Жуть, что творится… - он стал отряхивать свои джинсы и куртку, хотя это и было уже бесполезно. Его волосы так же быстро намокли и волнами «растеклись» по голове. Глядя на него, я невольно усмехнулся и тут же приставил пальцы ко рту, чтобы сдержать смешок. Он посмотрел на меня и тоже улыбнулся. - Смешной я, да? - Да нет, что ты… - я тут же стал помогать ему отряхивать его куртку – - Просто… - Просто. Ты кстати выронил, - я протянул ему поднятую мной с земли коробку, которую он ещё минуту назад держал в руках. - А! Боже, она не промокла? - он резко обеспокоился, но осмотрев свой багаж со всех сторон, глубоко выдохнул – - Фух… Я ужасен… - Да ладно, ты тут причём? Со всеми бывает. Сегодня, и правда, жуть как скользко. - Ну… Я мог бы и… под ноги смотреть, придурок слепошарый… А теперь… Вот… Я весь мокрый и… если бы не ты… пришлось бы, наверно, ещё и ущерб возмещать за… груз… Спасибо, кстати… - Да ладно… Не за что. А ты… - я задумался на секунду, но затем продолжил увереннее – - Ты не местный? - Ага… А что по мне сразу видно, да? - Ну… Не то чтобы это был недостаток… - слукавил я. - Слушай, - он вдруг стал очень серьёзным – - Друг… Может ты это… Да я тут… - он обернулся по сторонам и разгладил свои мокрые волосы – - Я, правда, из другого города приехал, вообще тут не ориентируюсь. А ты местный? - Угу. - Не подскажешь, как пройти на улицу «Кудрявцева» или «Кумарцева»?… Блин, даже точно не помню… Мне вот тут надо эту посылку доставить по этому адресу. - Может «Кузнецова»? - есть такая. - Может… - А дом, хоть, помнишь какой? - Вот только дом помню, что номер семнадцать и квартира восемьдесят два… а вот улицу… - Как же ты без адреса? - Да… Я, кажется, ещё и телефон где-то потерял, то ли с багажом на вокзале оставил, то ли уже в городе где-то… А там адрес был… Короче – непруха полная… - Да уж, бывает. Ну, до «Кузнецова» это далековато отсюда будет. - Да? – в его голосе послышалось зарождающееся отчаяние. - Это тебе надо… - я задумался, прикидывая маршрут – - Лучше по дворам, но там и заблудиться недолго. - Слушай, друг, брат… Может проводишь, а? Ты не спешишь? Не затрудню тебя? Я, правда, тут уже натерпелся, а ещё эта лужа… - Да, конечно, - я несколько растерялся, но тут же добавил: - Хотя знаешь, тебе в такой лёгкой курточке да ещё с мокрой головой и простуду подхватить недолго… Тебе обсохнуть надо, а ещё лучше в душ тёплый. - Ага… Душ… - он растерянно расчесал свои мокрые волосы и безнадёжно улыбнулся. Тут мне в голову ударила какая-то совершенно внезапная бредовая мысль, и я выпалил: - Знаешь, давай я тебе помогу – я тут живу недалеко. У меня согреешься, высохнешь, а потом я тебе дорогу покажу, а? Как тебе такая идея? - Вау… Было бы… здорово… Только… Мне даже расплатиться нечем… - он вывернул карманы – - И телефона нет. - Обижаешь, вот я ещё деньги бы с тебя брал за это! Пошли. Он неуверенно, но благодарно кивнул головой, и мы пошли вместе. - Слушай, спасибо тебе, ты прям как этот… ангел-хранитель… Первый, кто мне тут помог… - Правда? - Ага, честно. - Надо же. И что никто не помог? Прямо обидно за сограждан, ха… А ты откуда? - Из столицы. Только вчера приехал. - А, тогда понятно. А какими судьбами «в наше запорожье»? - Да… Дела тут есть… У родственников… И вот посылку надо передать. Долго объяснять, в общем… - Ясно. Тебя как зовут, кстати? - Тёма… А тебя? - Слава. Будем знакомы! - Ага, - я краем глаза увидел его счастливую улыбку. Кажется, он был очень рад тому, что я предложил ему свою помощь. А я в свою очередь был полон мыслей. Кажется, я сделал всё это совершенно непроизвольно, будто бы чьей-то невидимой рукой. И я оказался именно здесь именно сейчас не случайно. Так мне почему-то подумалось. Как в книгах отца – всё будто бы случалось само собой, по воле судьбы. И… Конечно, я не мог не признаться себе, что… Этот парень мне нравился… Откровенно нравился, даже сейчас – грязный, вымокший с мокрыми волосами была в нём какая-то искра миловидной неряшливости или наивности, которая почему-то так безудержно манит в людях, словно детская искренность. Не знаю чем я руководствовался, когда предложил ему пойти к себе домой, но… Может я слишком долго был один и… Нет, так дела не делаются. К тому же, я уже давно понял, что о моих тайных предпочтениях никто не должен знать, особенно среди тех, в ком я сам не уверен. И к тому же… Мне ведомо понятие о чести, я не мог бы даже подумать о чём-то плохом в его отношении. Я действительно хотел ему помочь. Искренне. Мы прошли весь путь почти молча, лишь изредка он спрашивал меня «какая это улица?», «долго ли ещё идти?» и вообще про наш город. В целом он показался мне стеснительным, но приятным собеседником, даром, что «из столицы». Я сам-то по натуре довольно скрытная и асоциальная личность – говоря в нескольких словах – мне больше нравилось думать о людях, чем разговаривать с ними, но это, кажется, был другой случай. Когда мы зашли в квартиру, он долго вертелся у порога, не зная, куда поставить обувь и свою коробку, которую он всё время не выпускал из рук, словно котёнка, боясь уронить. Я снял верхнюю одежду и обернулся к нему: - Проходи, не стесняйся. И… поставь ты уже свою коробку, - я сам взял у него из рук его «сокровище» и поставил на комод – - Не бойся – не украду. - Да я и не боюсь, - неуверенно сказал он, осматривая мою квартиру – - А ты… один живёшь? Или с кем то? - Вдвоём. - Да? - Ага. Сам с собой… Всего двое… - Ха. Понимаю… - Ты раздевайся, проходи, я пока пойду «самовар поставлю». Тебе сейчас согреться не помешает. - Да, спасибо, ещё раз. Надеюсь, я тебя не слишком запарил? - Без проблем. Давай, - я взял из рук его курточку и аккуратно сложил – - В карманах ничего нет? – повешу сушиться. - Нет, - бери. - Вот тут ванная, если что. Ты согрейся, я сейчас принесу тебе полотенце и… что-нибудь из своей одежды. Я думаю, мы же с тобой приблизительно одного сложения – велико точно не будет. - Да, не обязательно, я и в своём могу остаться… - А по улице идти в мокром будешь? Раздевайся, давай. Я в душе просто в голос рассмеялся со своей наивной хитрости, даже не надеялся, что это, правда, сработает, но… это сработало. Он несмело стянул с себя майку, потом джинсы и остался в одних боксерах. О, вечность, что за сказка… У меня аж дыхание перехватило… У него было шикарное тело… Если бы я не был геем, у меня наверняка тут же развился бы комплекс неполноценности на почве зависти в сравнении с ним, а так… я просто безмолвно ликовал. Нет, я тоже далеко не был уродом, и всегда старался держать себя в форме, во всяком случае настолько, насколько мог угнаться за собственной ленью, но его пресс был просто бесподобен. Огромным усилием воли я подавил в себе желание упереться в него взглядом и тут же отвернулся, чтобы мой внезапно возбудившийся в штанах «определяющий орган» моментально не выдал с потрохами всю мою подноготную. Я услышал, как он закрыл дверь ванной на щеколду и включил воду. Я переоделся, и стал развешивать его вещи на батарее, присмотрелся к ним. От них исходил его запах – чужой, несколько резкий, но даже приятный – запах парня. Очень знакомый запах, как мне показалось, но мне часто так кажется, как будто где-то уже встречал его. Этот запах возбуждал ещё больше. Я облокотился о стену с обратной стороны ванной комнаты, где он шумел водой в душе, и запрокинул голову. Что за низкое коварство – быть геем? Изъедаться мыслями о каждом встреченном парне, прятать свои мысли даже от себя самого и бессильно сжимать губы, понимая, насколько ты… далёк от своих фантазий… Его образ очень манил. Чистый, светлый, жутко красивый… Я запустил руку себе под майку. Сопротивляться желанию было очень сложно. Он стоял тут в одних боксерах ещё минуту назад… Такой сексуальный… У меня, действительно, слишком долго никого не было… Только бы не совершить ошибку, только бы не спалиться… В крайнем случае… Я смогу «приятно провести время» с мыслями о нём позже – когда он уйдёт и… я больше никогда не встречу его… Вода в душе шумела ровным однотонным звуком. Я поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы у меня в ванной была видеокамера, через которую я мог бы посмотреть, что он там делает сейчас. Наконец, я решил взять себя в руки. Надоело каждый раз пытаться найти в натуралах частичку гейства, которой на самом деле в них нет. Не обольщайся, почему то всегда так - все реально красивые и классные парни - натуралы… Наверно это даже к лучшему – не остаётся волнений о достойном продолжении рода человеческого, а изгоям – участь изгоев. Я вернулся к себе в комнату и, забравшись на подушку, решил отвлечься - почитать книгу в телефоне. Я даже не заметил, как прошло около получаса или даже больше. Вода в душе давно перестала журчать, а я как будто бы забыл о существовании моего гостя. Вспомнил я о нём, ровно перед тем моментом, когда он появился в дверях – мокрый в одном лишь полотенце, намотанном пониже талии. Я резко спрыгнул с кровати и спохватился: - Ой, я чуть про тебя не забыл! Такое чувство, будто ты тут всегда жил, ха… - Ага… Ты хотел мне вещи принести… - Да, точно, прости… Совсем забыл… - я достал и разложил перед ним на кровати некоторые свои вещи (специально постарался выбрать поуже, чтобы было ему в обтяжку, и я мог получить ещё больше визуально-эстетического наслаждения от его внешнего вида) – - Вот, бери какие больше нравятся. Он провёл рукой по своим светлым волосам, с которых всё ещё стекали капли воды. Он до сих пор казался мне жутко красивым. Особенно сейчас – в одном полотенце с голым торсом, по которому медленно стекают капли воды всё ниже и ниже куда-то в запретную область… - Я повесил твои вещи на батарею – думаю, скоро будут сухие, но их всё равно было бы лучше постирать… Он подошёл к кровати и несмело произнёс: - Эм… Ты… не мог бы отвернуться ненадолго?… Я немного стесняюсь… - Да, конечно… - я бы ни за что не пропустил такой вид, но был слишком культурным, чтобы не уважить его просьбу. Он быстро натянул на себя мои плавки. Я не выдержал и всё-таки повернулся. - Классный пресс… - невольно сорвалось у меня с губ. - А? Это… ну… - Занимаешься? - Да нет… Сам немного… Чисто по-любительски… Дома пресс качаю, тренажёр есть, только и всего… - Завидую… Небось от девчонок отбою нет? – не знаю, что руководило мной в этот момент, никогда в жизни не сказал бы кому-то что-то подобное. И на что я надеялся? Он несколько стушевался. - Ага, конечно… Чтобы от них «отбою не было», должны быть сами девчонки… - Ты нигде не учишься? - Учусь, но сам… На заочном… - А чего так? - Да… По семейным обстоятельствам… - он был максимально неискренним, я решил больше не пытать его своими вопросами. - Ладно. Слушай, уже восьмой час, за окном темно… Может ты… Переночуешь у меня, а завтра, так сказать, со свежими силами, а? – я в этот момент на секунду почувствовал себя маньяком-насильником и немного стушевался с собственного вопроса. - Нет, спасибо, конечно, но… Нет… Я итак уже тебя нагрузил своими проблемами… И твоим гостеприимством попользовался неплохо так. Пусть вот вещи высохнут, да я пойду, наверно… Спасибо за всё, кстати… Но тут мне стало как-то обидно. - Да ладно, парень, по ночи пойдёшь? Днём то заблудился. - Доберусь как-нибудь… Может… можно у тебя денег на такси одолжить? Завтра верну, чесслово! Телефон найду и… переведу на счёт. - Да ну, так дела не делаются. Тём, раз уж пришёл – оставайся. Я тебя в марте ночью с мокрой головой и в грязной одежде в чужой город не пущу! Будешь тут ночевать, а утром я тебя сам провожу, куда тебе надо. Считай, это теперь моя личная прихоть, окей? Он посмотрел на меня взглядом, в котором смешалось всё от непонимания до восхищения. Вероятно, в эту минуту он был искренне благодарен мне. Наивный он, однако. Хорошо, что я попался – я хоть и пидарас, но натурала не совращу – всё-таки хорошими людьми воспитан, а если бы реально какой маньячина? Он протянул мне руку и сказал: - Слушай, я не знаю, что и сказать… Спасибо, Слав… Вот, прям от души… Я не ожидал, что встречу кого-то, кто мне так поможет ещё и в чужом городе… В своём-то мне так ещё никто не помогал, особенно когда помощь нужна была… Я вдруг почувствовал себя эгоистом. Даже хуже – мне подумалось, что ведь всё это я изначально затеял не из самых альтруистических побуждений – скорее для того, чтобы, если можно так сказать, потешить какие-то свои наклонности, а он сейчас был так искренне благодарен мне. Но, в конце концов, – и я помог ему искренне и… пожалуй, мне действительно стоит отставить свои фантазии в сторону. Просто помогу парню, раз ему нужна помощь. Всегда думай – что было бы, будь ты на месте кого-то. Я представил себя на его месте, и мне действительно подумалось, что большего от этого странного знакомства мне и не хотелось бы «извлекать». - Да без проблем… Я тебя отлично понимаю. Думаю – сам бы хотел, чтобы кто-то вот так же помог мне, если бы я попал в такую ситуацию. - Ты – хороший человек. Я думаю, если бы так и случилось – тебе бы обязательно помогли, - он неловко улыбнулся. Какая у него милая улыбка. Очень сомневаюсь, что на такого «красавчика» не нашлось бы пары (а то и пары десятков) страждущих поклонниц. Заметил за собой, что не могу смотреть ему в глаза – всё равно невольно отворачиваюсь. Всё-таки натура неисправима… Но Бог с ним – пусть переночует, а завтра расстанемся и больше никогда не увидимся… Большего и не надо, честно. Он переоделся в мои вещи – зелёную майку-безрукавку (которую я не носил уже лет шесть, но она всё ещё была в хорошем состоянии) и серые штаны с карманами от моего старого спортивного костюма, больше похожие на широкие штаны от комплекта с японским кимоно. Мне почему-то подумалось, что если бы я имел брата, то он выглядел бы именно так, как сейчас Тёма. Мы, правда, были с Артёмом чем-то похожи даже внешне. У нас даже голоса были примерно одного тембра. - Может… хочешь чаю? Или кофе? – предложил я. - Кофе на ночь? Не, лучше чай… - Агась. Сейчас… Там ещё где-то были бутерброды, пойдём… Мы вышли на кухню. Я включил свет и принялся усердно искать по всем шкафам кружки и тарелки. Как назло ни одной помытой тары под рукой не оказалось. В итоге, я нашёл большую салатную миску, быстренько нарезал хлеба, сыра и собрал наш скромный ужин. За едой мы разговорились. Я посадил его перед собой посередине стола, а сам устроился с краю у стены, отсюда мне казалось, что я больше чувствовал себя хозяином своего дома. Мы оба устали за этот день, но всё равно было как-то очень уютно и, хотя глаза уже слипались, а за окном было совсем темно, мы всё равно просидели так допоздна – до одиннадцати ночи с разговорами о том и о сём. Артём оказался славным малым, он очень открылся мне. Оказалось, что он действительно был моим ровесником. Ещё он рассказал, что учится на экономиста и что у него были… проблемы в семье, из-за чего он не смог остаться дома. И теперь у него остались здесь дядя с тётей, которых он почти и не знал, но мать дала ему их адрес, и он приехал сюда в надежде, что его приютят дальние родственники. Я бы и предположить не мог, насколько действительно выручил его сегодня. Похоже, это действительно было какое-то «веление судьбы» или необычное совпадение. Я тоже много рассказал ему о своей жизни, но, конечно, ничего не упомянув о том, почему в свои двадцать лет я живу один в двухкомнатной квартире. Этот секрет был только моей нерушимой тайной. Но один его вопрос едва ли не выдал меня с головой. Хотя началось всё с простого. - Эй, Тём, а ты… покрасился? Или с рождения такой? – спросил я, потому что уже сил не было гадать. Он улыбнулся. - А ты как думаешь? - Даже не знаю… Как по мне так ты можешь быть кем угодно, ха… - Мне не идёт, а? - Нет-нет… Даже если покрасился – тебе очень идёт, честно. - Ха!… Не-а, не красился… Таким родился… Хотя как-то думал, чтобы перекраситься… - Я надеюсь не в тёмный? Чего тут вообще думать? – искренне удивился я – - Ну… Это, конечно, дело вкусов, но лично я о таком цвете волос только мечтал бы… У меня в школе была знакомая, так она встречалась только с парнями, у которых были светлые волосы, прикинь?… Светлый очень редкий и… красивый, я думаю… - Для парня то? - А что? Почему нет? Он снова провёл рукой по своей шевелюре, отчего у меня в очередной раз затрепетало сердце. - Мне так всегда больше нравился тёмный… - наконец сказал он – - Или даже русый… Вот… как у тебя… Можно я… - он осторожно потянулся и потрогал меня по голове – - Мягкие… Слав?… - М? - Ты классный… Почему у тебя нет девушки? Этот внезапный вопрос поставил меня в тупик. Натуралы не задают такие вопросы, или задают?… Я на автомате стал пересчитывать все свои «восемь миллионов» отмазок «почему же у меня нет девушки», но ничего адекватного почему-то не шло в голову. - Да чёрт его знает… - наконец, выпалил я – - Может… и не для них я… - но тут же осёкся – - Может я ещё для них не дорос, ха? А может просто урод… - Не знаю… Как по мне ты красивый. Я имею в виду… И мужественный, и атлетичный… Парень «что надо», короче… Я тебя мало знаю, брат, но чувствую, что ты хороший человек. Раз уж мы «по душам»… Я бы… Ну, думаю… Такого как ты вряд ли обходили бы стороной… - Может и так… Ну, на самом деле… не такой уж я и «хороший человек»… Изгой, одним словом… - мы оба уже почти падали на кухонный стол от сонливости, так что я решил прервать эту перспективную беседу: - Слушай, Тём… Пойдём спать, а то уже в глазах всё мутит… - Ага, полностью солидарен, у меня тоже… - Ты уж прости, у меня второй кровати нет, но если я тебе матрас на пол постелю просто… Уснёшь? - Да, конечно, вообще без вопросов. Я бы и на полу спал – не привыкать… Мы из последних сил достали и разложили старый матрас из шкафа, и оба почти бездыханно упали спать. Артём ещё погодя поднялся и стянул с себя мои штаны и футболку. Жаль, что у меня уже всё плыло в глазах, и я не мог бы снова полюбоваться его аполлонской фигурой, но мне и так было уже не до того. Мы моментально отрубились и провалялись так аж до полудня… То, что случилось утром, я никак не мог предугадать. Я проснулся оттого, что кончил. В прямом смысле. Видимо, сказалось долгое воздержание и сильное возбуждение перед сном. Я буквально кончил во сне без рук себе в трусы и проснулся с титановым стояком. В первые секунды это было приятно, но потом я, окончательно проснувшись, вспомнил, что в этот раз не один в комнате и тут же обуялся безмолвной паникой. Я быстро взглянул направо за кровать, где лежал матрас Артёма, чтобы узнать спит ли он ещё. Артём мирно сопел, лёжа на подушке посреди скомканного одеяла, разбросав руки и ноги в разные стороны. Удача! Он ещё спит. Теперь мне, видимо, предстояла новая секретная операция под названием: «Проскользнуть по-стелсу мимо спящего парня в ванную, по возможности не спалившись со своим стояком и мокрыми от спермы трусами». Я не знал, насколько чутко он спал, поэтому действовать нужно было максимально тихо. Я очень осторожно скинул с себя одеяло и стал медленно перебираться к краю кровати, попутно мысленно обкладывая её всеми матными словами, какие знал, потому что она так и норовила заскрипеть от каждого моего маломальского движения. Я всё время испуганно оглядывался на спящего Артёма, который, кажется, ничего не слышал, но мне всё ещё было страшно, что одно неловкое движение – и я буду пойман на месте преступления (ну, мне так казалось). Собрав все свои навыки ниндзя, я буквально воспарил над полом, и, будучи уже без одного шага в коридоре, вспомнил, что забыл свои очки на столе у кровати. А без них я не разглядел бы даже выключатель в ванной, не то что уж попытался бы отмыться от внезапного утреннего фейерверка в трусах. Нужно было вернуться. Я снова мысленно послал по матери всю эту ситуацию, и на одних носках пошёл обратно. Очки, как назло, лежали на столе прямо над головой спящего Артёма. Я остановился у его матраса. Он спал без майки в одних трусах, буквально распластавшись по всему матрасу, сбросив с себя одеяло. Я невольно бросил взгляд на него. Милашка. Он так мило обнимал подушку, на которой спал. И тут я заметил его стояк. Да и чего было удивляться – утро же, а с инстинктом парня не поспоришь. Его члену, теперь увеличившимся в размерах раза в два-три, явно было тесно в узких плавках, и его головка выглядывала из-за плотной ткани. Боги… Что за пытка… Мой член, и без того колом стоящий, просто взлетел от этой картины «до небес» и истекал смазкой. Я решил, что нужно побыстрее валить отсюда, пока не случилось то, чего я уже, скорее всего, не забуду никогда. Я резко схватил свои очки, попутно едва не уронив их прямо на лицо спящего Артёма, быстро выскочил в коридор и шмыгнул в ванную. Тут я, наконец, выдохнул, ведь в его присутствии я боялся даже вздохнуть лишний раз. Сердце колотилось бешено. Я оттянул резинку трусов, и мой «часовой» тут же выскочил из-за мокрой ткани, показавшись во всей своей красе. - Что ж ты со мной делаешь, парень?… - шёпотом обратился я к своему члену, словно бы он мог меня услышать. Но ничего не поделаешь… Да уж, парни, опасайтесь других случайных прохожих «добродушных» парней – они могут совершенно случайно оказаться «с двойным дном» (это я про себя). Я включил воду и встал под прохладный душ. А стояк всё ещё даже не думал отступать. У меня из головы не выходил его образ – образ Артёма, лежащего полуголым на кровати, разбросав руки и ноги в стороны, и головка его члена, торчащая из трусов. Его член… Я задумчиво сел в душе, скрестив ноги. Моё тело отчаянно требовало ласки… Зад буквально ныл, требуя незамедлительно заполнить его чем-то вытянутым и палкообразным. Я возбуждался от одного взгляда на собственный член, истекающий белой вязкой жидкостью как миниатюрный фонтан. «Да, совсем я тебя запустил…» - подумал я и запустил пальцы в свои мокрые волосы. Как здорово должно быть иметь любимого парня (да хрен с ним, даже просто «любимого человека»), который может помочь тебе расслабиться и… позаботится о твоём стояке… Но до сих пор я по-прежнему был «гей - сам-по-себе-гей»… Я приятно провёл время, просидев в ванной добрый целый час, и, когда все дела были сделаны, и я уже стоял на полу, обёрнутый в полотенце, я вдруг вспомнил про то, что теперь должен буду идти в спальню за новыми трусами. Нет, будь я натуралом, я бы даже ни на секунду не побеспокоился ни о чём таком, о чём подумал сейчас. Но выбора, понятное дело, не было. Оставалось либо надеяться на то, что Артём всё ещё спит, либо упорно и неумело делать вид, что всё это нормальное явление. Я вышел из ванной в одном полотенце и также медленно пошаркал в комнату, как вдруг столкнулся в дверях с ним. - Оу… Привет! – глупо улыбнувшись, выпалил я. - Доброе утро… - Ага… Доброе… Не то слово… - Что-то не так? - Да нет… Всё в ажуре, честно… - Да… Я… думал ты… - он неопределённо показал большим пальцем на мою кровать. - Нет… Просто… Что-то не спалось, вот я и… - А… Ага… Ясно… Ну… - воцарилась очень неловкая тишина. - Я… пройду, ты не против? – наконец, нашёлся я. - Да-да, конечно, прости, это же твой дом… Мы разминулись, он ушёл в ванную, а я закрыл дверь комнаты изнутри и опёрся об неё. Я заново перекрутил в голове, всё, что произошло этим утром, и мне вдруг стало смешно. Не знаю отчего. Через час мы оба сидели на кухне за столом и пили чай. - Слушай, - серьёзно начал Артём – - Слав, ты мне очень помог… - Ты это уже говорил. - Я знаю, но ещё скажу… - Прям выручил. - Да будет тебе. Кто бы так не сделал? Он нахмурился и покачал головой. - Никто. Никто бы так не сделал… Во всяком случае… В общем… Я тебе очень обязан. Слав, оставь мне свой номер, я, когда деньги будут, тебе чего-нибудь переведу обязательно. - Тём, это, правда, лишнее. Я же не гостиничный номер сдаю! Я так – от души, «брат за брата» там, всё такое… - Нет, всё равно. Это, считай, для меня теперь вопрос чести. Я у вас в городе вообще впервые. Я уже думал, что придётся на вокзале ночевать или прямо на улице… на скамейке… Я хочу тебя отблагодарить… - Слушай, давай так. Если уж ты так хочешь быть мне должен – давай просто… ну… - я задумался – - Ты отожмёшься для меня десять раз, а? Он молча отодвинул себя от стола вместе со стулом, поднялся и тут же упал на руки и начал отжиматься. - Эй, я же пошутил! - Восемь, девять, десять… - отсчитал он и встал во весь рост – - Ещё чего хочешь? - Тём… - я улыбнулся. Он тоже. Жутко милый… Я встал и отряхнул его плечи. Мне невыносимо хотелось его поцеловать… Буквально титаническим усилием воли я заставил себя отказаться от этой затеи и сказал только: - Давай я лучше тебя отведу, куда тебе надо было вчера. Он молча посмотрел на меня, после чего добавил гораздо серьёзнее: - Да, хорошо… Его вещи давно успели высохнуть за ночь. Мы оделись. Уже в дверях я обратился к нему: - Мне кажется или чего-то не хватает? - А? - Как будто бы… - Точно! – он резко спохватился и кинулся к тумбочке в коридоре – - Я совсем забыл про неё! – он держал в руках свою коробку – - Хорошо, что вспомнил… А то пришлось бы возвращаться… Да уж, «хорошо»… А так возвращаться не придётся… Ну и скатертью дорожка. День был чудесный. Ещё лучше, чем вчерашний. Мы шли вместе и болтали о том и о сём. Мне безумно не хотелось прощаться с ним. Словно за эти полдня и одну ночь мы успели стать лучшими друзьями. Да, у меня и прежде были «лучшие друзья», да что там и сейчас есть, но за всеми этими «окей», «базара ноль», «сябки за хелпу» не скрывалось никакой искренности. А в Артёме было что-то, я даже не знаю, как сказать. Он был словно недоповзрослевший ребёнок – такой же искренний, скромный, милый – совсем не дитя постмодернизма, ровно, как и я. Родственная душа, наверно. Он сказал мне адрес, куда ему нужно было вчера, а я… не знаю зачем, намеренно три раза обвёл нас кругами по одной и той же улице. - А разве мы здесь не проходили? - Не-ет… У нас в городе просто улицы все жутко похожи друг на друга… Уже у самого подъезда большого девятиэтажного дома я остановился. - Ну… вот… - я невольно сжал губы – - Кузнецова, семнадцать… Это он… - Да? Уже? Так быстро? - Ага. Ну… - я не знал, что ещё сказать. На душе стало как-то паршиво… Терпеть не могу прощания, а тем более – навсегда. Долбанная сентиментальная натура… Он тоже молчал и стоял на месте, прижимая к себе свою коробку. Казалось, эта минута была просто бесконечной… Мы заговорили разом: - Тём, я… - Слав, я… Снова молчание. Наконец, я по-дружески положил руку ему на плечо. - Ну, пока, что ли… - Ага… И… Спасибо за всё, Слав… Ты меня очень выручил… Можно я… Как-нибудь ещё приду к тебе? - Да, конечно… брат, когда угодно… Дорогу ты теперь вроде знаешь… - Ага. Может… Оставишь свой телефон, а? Я как свой найду – может созвонимся или спишемся? - Да-да… Только… Где бы записать? Он быстро осмотрелся по сторонам, под ноги. После чего поднял с асфальта кусочек грязного щебня и провёл им по коробке. - Пойдёт. Диктуй. Я сказал ему свой номер и адрес дома на всякий случай. - Ну, всё, бывай! Под ноги смотри почаще. - Ха! Точно, теперь-то уж точно буду! Мы попрощались, и его фигура скрылась за дверью. Не знаю… Неприятное чувство… Словно лишаешься какого-то кусочка себя… Домой я плёлся угрюмо и неохотно. Вот и вся случайная встреча… И Бог его знает, к чему было всё это… Но иногда – случайность… это всего лишь случайность… Я вернулся домой и сел на кровать. И тут мой взор упал на батарею. Там по-прежнему висели, повешенные мной вчера на просушку, боксеры Артёма. Я залился смехом. Значит он ушёл в моих плавках… Ну что ж теперь… Подарок на память…