Случайная встреча

С тех пор прошло около месяца. Я уже почти успел забыть об этом случайном знакомстве и полностью погрузился в себя и свои дела. Сессия в универе была ещё далеко, но всё-таки уже не за горами, и чем дальше живёшь – тем больше осознаёшь неизбежность её прихода. На дворе был уже конец апреля. Снег практически везде уже растаял или был убран грейдерами. На улице было тепло, так что я в очередной раз облачился в новую форму. В этот раз – почти летнюю – лёгкие кроссовки, джинсовка, спортивки… И только свою серую шапчонку я по-прежнему не снимал до самого июня. Не знаю, вот люблю шапки… гораздо больше, чем кепки… Кепку как не надевай – всё не так сидит, а другое дело шапка – округлая форма – идеальная форма! В тот день я устал как собака, не сказать хуже… В универе был большой проект, который нужно было сдавать со дня на день, к тому же всё, кажется, в этот день пыталось меня вывести из себя. Начиная с самого утра. Отклеилась подошва у кроссовок, когда я уже бежал за отъезжающим автобусом. Чуть не подрался с бабкой, которая норовила пролезть вперёд – «к месту под солнцем». Поскользнулся на выходе – испачкал белые рукава джинсовки. Днём – завал. Учёба. На этой же почве поссорился с другом, с которым у нас один проект на двоих (так-то по плану на четверых, но двое очень вовремя смотали удочки и слиняли в другой город, предоставив нам полную «свободу действий»)… Поссорились мы с другом, конечно, знатно и по малейшему пустяку, видимо оба сегодня не с той ноги встали. Я из его уст такого отборного мата не слышал даже, когда нам на неделю вместо физры двенадцать пар сопромата поставили… Но что-то я отвлёкся… Уже вечером в восьмом часу я, усталый и злой как чёрт (выглядел, наверно, также), возвращался домой пешком, пытаясь попутно сберечь остатки нервов от раздражающего звука хлюпающей под ногой подошвы. А тут ещё… Ну, надо же было добить лежачего! Внезапно хлынул дождь… Ни облачка на небе, а хлынул как из ведра, окатил так, что я промок до нитки в одну секунду… Я резко остановился (всё равно уже и так был мокрый), посмотрел на небо и громко выругался, даром что кошу под интеллигента… Хорошо, что никто не мог бы меня услышать из-за шума ливня. Я набросил капюшон и быстро помчался вперёд, попутно собирая все лужи. Таким путём я точно добрался бы до дома продрогший как сосулька и слёг бы на следующий день с температурой, если бы не внезапно подвернувшийся первый лучик удачи в сегодняшнем океане мрака… Я остановился у большой светящейся разными цветами надписи, на которой было написано: «Бар – Тысяча Слов». На улице уже было темно во многом из-за нахлынувшего дождя. Я решил, что, возможно, было бы неплохо хотя бы переждать ливень в этом баре, а заодно и хоть немного расслабиться – в первый раз за сегодня. Я показался в открытых дверях очень эффектно – промокший насквозь, в глубоком капюшоне под свет ударившей за моей спиной молнии… В баре было полусумрачно и необычайно, я бы даже сказал - преступно уютно. По окнам яростно хлестал уже чуть ли не настоящий град, а тут внутри было сухо, играла расслабляющая музыка, и приятно пахло халвой. Я присел за крайний столик в тёмном углу и со злостью облокотился на спинку стула. Злорадственно улыбнулся. Хотелось забыть этот долгий ужасный день и не вспоминать о нём, по крайней мере, ближайшую сотню литологических эпох… Я осмотрелся вокруг, прищурившись из-под своего капюшона. Народу было немного. В основном молодёжь. У большой плазмы, висящей над барной стойкой, был ажиотаж. То ли это был какой-то спортивный матч, то ли что-то ещё, мне не было до этого дела. Я достал телефон и на несколько минут скрылся в нём от всего мира. Моё внимание привлёк внезапный голос: - Будете что-нибудь заказывать? Я поднял взгляд. Это был официант. В полумраке бара было плохо видно, но даже так я ясно видел, что он тоже устал за этот долгий день и что на него повесили всех этих людей, оставшихся в баре допоздна. Это читалось в его угрюмом голосе. Я отлично понимал его. - Я ничего не хочу… Ничего, если я просто посижу здесь, пока не пройдёт дождь? - Да, конечно… - он развернулся и собирался уйти. И тут у меня голова сама завернулась ему вслед. Худой парень со светлыми волосами и в синих кроссовках. У меня спёрло дыхание. - Артём! – крикнул я ему вслед. Официант обернулся. Я быстро встал со стула, снял, наконец, свой капюшон и, сделав шаг вперёд, взял его за плечи. - Боже, Артём, это ты? Какого?… Что ты здесь делаешь? Вот уж не думал увидеть тебя здесь! Официант? Тёма, что это за?… Ты работаешь официантом в баре? Он посмотрел на меня сначала просто удивлённо, но потом… Боги, что это был за взгляд… Полный грусти, отчаяния… Я почти испугался… - С-слава? Боже, пожалуйста, хоть бы это был не ты… - Не я? Но это я! И… Что это должно значить? Тёма, мы целый месяц не виделись! Ты тогда так и не позвонил, не написал… Я… Я переживал… Что тогда случилось? Тебя родственники приняли? Хоть бы смс-ку отправил… - Слав… - его голос был таким усталым – - Может не надо?… Можно я не буду отвечать… - Ну, уж нет! Дудки! Ты мне теперь всё расскажешь, блин, Тём, елки-палки, у меня слов нет… А ну-ка присядь… - я усадил его за свой столик – - Ну, так что случилось? Почему ты здесь? Я думал, ты уже должен был уехать домой! - Я тоже думал… У меня… Украли все вещи и телефон… и документы тоже… - Что? Как? Как давно? А твои дядя с тётей? Они тебя приняли? А как же твоя учёба? Адрес вообще тот был? - Да тот адрес… Только… - «Только» – что? - Дядя с тётей умерли ещё за год до моего приезда… Квартира на дяде была записана, а он пил много… И долгов накопил… Короче их квартиру за долги продали… Я вот… Официантом на полставки устроился… Без паспорта куда податься?… - В полицию, мать твою, в полицию! - Да я сам виноват… Там… Сложно очень всё… Долго объяснять… В общем, я тут теперь… Тут тоже не плохо – лучше, чем на вокзале… Там сиденья твёрдые – спать неудобно и холодно ночью… А тут мне и спать разрешают и кормят… - Так ты тут за еду работаешь?! - Ну, а что мне ещё оставалось? Домой мне никак теперь… Города не знаю… Хорошо попался хозяин бара – хороший человек. Предложил работу, я и согласился… - Боже… - я был просто вне себя – - Боже… Артём… Я же тебе свой адрес оставил зачем?! Почему ты сразу же ко мне не пошёл в первый же день? Даже не сказал ничего! Ну, ты даёшь, Тёма! Я просто… У меня слов нет… - Я… Я и так твоей добротой воспользовался достаточно в тот раз… Слав… Я бы со стыда сгорел… - Ты серьёзно?! – я почти кричал – - Тёма! Он перебил меня: - Я не мог к тебе пойти, Слав… Не мог и всё! Это… вопрос чести… Сам виноват, сам и расхлёбываю… У меня глаза на лоб полезли. - Боже мой… И ты так уже месяц? - Примерно… - Я в шоке… «Вопрос чести»… Без документов, без вещей и без дома… В баре… официантом… За еду… и ночлег… Чего ж ты сразу к бомжам на помойку не пошёл? Они бы тебя сразу за своего приняли! - Слав, мне и так хреново… Не вини меня… Мне итак туго пришлось… - он почти плакал. - Да уж вижу… Короче, Тём… - Нет, Слав, не надо… Не надо, прошу… - он встал. - Нет уж! Теперь точно нет! – я тоже решительно встал – - Ты сегодня же переезжаешь ко мне, слышишь, Артём! Будешь жить у меня! Я тебе всё, что надо дам. Учиться будешь - дистанционно, у меня компьютер есть. И документы твои найдём, а то это уже не в какие… - Зачем тебе это надо? Я на мгновение опешил, но тут же выпалил: - Он ещё спрашивает! Да потому что… потому что… Он ещё спрашивает… Ну, как же это… И тут вдруг он резко бросился ко мне и крепко обнял. Не знаю, как эта сцена выглядела со стороны, но нас вряд ли в этом момент кто-то видел, к тому же… Сейчас мне было всё равно, что могли подумать другие. Артём снова произнёс: - Слава… Я… - Молчи, дурень… Я в ужасе просто… - Слава… Я… Я не знал что делать… Я… Куда идти… Куда… Что… - он говорил сквозь слёзы, его руки задрожали. - Ч-ч-ч… Тихо, тихо, парень… - я утешительно похлопал его по спине. Всё такой же… Он был необъяснимо милым… Даже сейчас. Особенно сейчас… Он меня обнял… Так искренне, словно я был ему дорог… И снова это чувство нахлынуло, прильнуло к голове, заполнило мысли… - Ты от меня теперь так просто не отвертишься, - сказал я, когда он немного притих – - Ну, всё? Успокоился? - Да… Да, прости… - он отстранился. Я положил обе руки ему на плечи. - Слушай меня, Тём. Ты сейчас же позвонишь этому хозяину бара и скажешь, что ты у него больше не работаешь… за еду, понял? - Ага. - Не скажешь сам – я скажу. - Да… Я… понял… Через час мы оба шли с ним по ночному городу, мокрому от прошедшего дождя, усталые и каждый «себе на уме». Я думал о нём и обо всём, что он успел мне рассказать. Артём тоже молчал, повесив голову. Он был хмурым даже во мраке ночи. Совсем непохожим на того парня, которого я буквально подобрал с улицы и приютил у себя всего месяц тому назад. Я периодически смотрел на него. Как же он изменился за этот месяц. Что ему довелось пережить? Что он недорассказал мне? А он явно многое умолчал… Не хотел, чтобы я знал? Не хотел, чтобы я сердился на него? Он очень странный. Куда страннее меня самого… И да… он ещё совсем ребёнок… По крайней мере по поступкам. Мы пришли ко мне домой очень быстро. Я взглянул на часы. - Боже, без пяти полночь! Как время летит. Ты раздевайся пока, проходи, - я ухмыльнулся – - Думаю, не забыл квартирку-то всего за один месяц? - Нет… Нет, конечно, помню… Мне стало как-то неловко. - Иди в ванну, Тём. Ты уже наверняка давно не мылся, верно? - Нет, в том здании, где бар, есть душ. Для персонала… - Ну, по крайней мере, переваришь всё, что надумал. Иди, я пока тебе… Ха! Сменную одежду найду… Де-жа-вю, однако… - Спасибо, Слав… - Опять за своё? - Нет, правда… - Да я верю, что правда… Иди, давай… - Ага… Он ушёл, а я сел на кровать. Ну и сумасшедший день… Наивен же был я, когда счёл, что судьба свела нас совершенно случайно… Уж не знаю к чему всё это, но я определённо не оставлю его. И на этот раз уже не просто из-за того, что он мне понравился. Он мне уже стал почти как брат. Младший, глупый, заблудившийся в трёх соснах братишка, который боится это признать. К тому же… Вдвоём было бы куда веселее жить, не так ли? С этими мыслями я пошёл на кухню. Проходя мимо ванной, где он шумел водой из душа, я остановился. Мирный шум воды нарушали резкие нервные всхлипывания. Он плачет… Глупый… Мне вдруг стало так невыносимо жалко его… Если парень неподдельно плачет и он не гей это может значить что-то поистине ужасное… Что ему всё-таки довелось пережить? Наверняка, сидит сейчас там под струёй воды, обняв себя за ноги, и плачет… Я постучал в дверь. - Тём… Я тут принёс одежду… Я на ручку двери повешу, ладно? - Ладно… Он не подал виду… Его голос не задрожал… Когда он вышел… Я увидел его красные заплаканные глаза. Он улыбнулся мне… - Вот так-то лучше! – уверенно сказал я и добавил: - А завтра мы пойдём в полицию – возвращать твои документы. Есть возражения? - Нету… - То-то! Но это всё завтра, а пока что… - я буквально упал на кровать, словно раненая чайка – - Будь добр, Тём, достань себе сам матрас… А то… «На этом мои полномочия – всё»… - Ага… Так Артём поселился у меня. Я сказал ему, что моей «тощей» стипендии вполне хватит, чтобы прокормить двух одиноких «тощих» парней, хотя тут я и изрядно схалтурил… На одного себя-то не всегда хватало. Стипендия – три тысячи, а за квартиру минимум пять нужно в месяц. Если бы не помощь родителей, жил бы сейчас как Артём – в каком-нибудь «роскошном» кабаке… За это время мы сильно сдружились. Я бы даже сказал «побратались». Я позволил ему учиться по своему компьютеру, а сам целыми днями пропадал в универе, так что мы виделись только два раза в сутки – ранним утром и поздним вечером и только последний день в неделе я мог посвятить ему… Ну, «посвятить» это, конечно, громко сказано. Сам едва успевал отсыпаться после занятий и подработки, но всё-таки… Мне так хотелось проводить с Артёмом больше времени. Не знаю точно, я уже вроде как сам для себя условился, что с Артёмом мы друзья, просто друзья и ничего больше, в том смысле, что ничего большего я от этого не хочу… Не хочу – хотеть ничего большего… Это самоубеждение нужно было мне самому прежде всего потому, что я не хотел разрушить нашу дружбу и… О, вечность, жить вместе с Артёмом оказалось для меня самой настоящей пыткой… Нет, вовсе не потому, что из него был плохой сожитель. Наоборот, Артём был очень аккуратным, следил за моим домом и за собой… В этом-то и была пытка… Объясню проще на примере. Вот представьте себе – Вы молодой человек, которому в силу врождённых сексуальных предпочтений (или по иронии судьбы, хрен его знает) нравятся представители мужского пола. Вы живёте в двухкомнатной квартире, Вы одиноки и у Вас уже несколько лет не было никаких отношений, вообще. Исходя из вышесказанного, становится понятно, что если Вы биологически здоровый человек, то у Вас будут в лучшем случае «путаться мысли» даже при виде хотя бы издалека кого-то хотя бы приблизительно напоминающего этого самого представителя мужского пола более-менее привлекательной внешности. Воот… А если этот самый «представитель» неожиданно начинает жить вместе с Вами в одной квартире со всеми, прости господи, «вытекающими» отовсюду последствиями… А Вы в силу определённых морально-традиционных социальных ценностей не можете объективно рассматривать его как потенциального партнёра… Это же просто жесть! Кстати про «привлекательную внешность»… Боже, это капец какой-то… Раньше я мог в своём доме просто сесть или лечь на свою кровать, уткнуться в свой телефон или заняться своими делами, не отвлекаясь ни на что иное, то теперь… Эта жутко сексуальная сволочь со светлыми волосами и рельефным телом выходит из ванной в одном полотенце и ложится рядом со мной на моей кровати… И ещё пристраивается поближе, типа посмотреть, что я там делаю… А я, значит, такой должен делать вид, что либо не замечаю его совсем, либо в разговоре смотреть ему в глаза… Карл, в глаза! В глаза, когда там внизу такое, что у меня как у собаки Павлова начинает слюна бежать при одном упоминании… Ну, я же типа не палюсь, я натурал, да? Мне всё равно, хоть у тебя там тело рельефнее, чем Альпы, или «определяющий орган» выпячивает полотенце так, что в мыслях аж страшно делается… Я даже спокойно мимо его нижнего белья на верёвке пройти не могу, не подумав о чём-нибудь таком, от чего становится стыдно, а тут такое… Это мы ещё ладно не на одной кровати спим, а то я бы точно спалился, ну, либо умер от продолжительного отсутствия вообще какого-либо сна… Кроме того, Артём занял почти все мои мысли. С утра просыпаюсь, первая мысль – посмотреть на него. Спит или проснулся. Чаще всего спит – мне раньше в универ вставать. Этот змей-искуситель ещё без майки любит спать… Ну, это вообще… Как я ещё со своим стояком на него не спалился, не знаю. Потом – выхожу из ванной, Артём стоит перед зеркалом в одних боксерах и расчёсывает свою чёлку. Бозе мой, ну какая милота… Потягивается, заспанными своими голубыми глазками на меня смотрит, а я хочу сквозь землю провалиться, потому что только что избавился от излишка спермы, а уже снова член стоит так, что никакого ремня в штанах не нужно… Далее за завтраком начинается аттракцион: «не посмотри ему в глаза», а то утонешь, как в омуте с головой. Вот свалился же на мою голову, да ещё с такой внешностью. Потом – ладно отделаюсь от него – бегу на пары, так и там сижу, а вместо путных мыслей опять его образ в одном полотенце. В общем, потерял наш мальчиша покой (это я про себя)… Конечно, загоняюсь по пустякам, но, видимо, сказываются долгие годы полнейшего одиночества… Это я, конечно, ругаться то ругаюсь, но всё равно мне так хотелось проводить с Артёмом как можно больше моего времени. С ним было интересно разговаривать (это уже в принципе не с самим собой по утрам беседы вести)… У меня не было братьев, и я всегда мечтал о ком-то, с кем мог бы поговорить вот так запросто - «по душам». Даже просто о повседневных вещах. Он умел и пошутить, умел быть весёлым, когда это было нужно ему, и сострадательным, когда это нужно было мне… Однако с тех пор, как я нашёл его в тот день в баре и почти насильно поселил у себя дома, Артём стал каким-то другим что ли. Он как будто повзрослел. Стал более задумчивым, хотя и не оставил свою привычку благодарить за всё и всякий пустяк. И всё-таки оставалось в нём ещё что-то… непознанное, скрытное. Сколько я его не упрашивал, он так и не рассказал мне, что тогда случилось с ним, из-за чего он потерял все свои вещи и был вынужден месяц работать официантом буквально за еду и кров. В то время это так и оставалось для меня тайной за семью печатями. На следующий день после того, как я повторно привёл его к себе домой, мы пошли в полицию, вернее я его за собой утащил. Документы вскоре вернули, но Артём сразу со мной условился, чтобы я не задавал ему вопросов по этому поводу, а у меня не хватило мужества ему отказать. Вообще за это недолгое время, что он уже успел пожить у меня, он стал мне необычайно дорог, наверняка и я ему тоже, во всяком случае, я очень хотел в это верить… В воскресенье мы иногда выходили вместе куда-нибудь из дома – в кино или парк… Покататься на велосипеде или просто прогуляться вместе вдоль реки. Я почему-то не задумывался, хотел ли он этого на самом деле или просто не мог мне отказать, потому что я столько для него сделал. Я уже понял, что честь была для него важнее собственной шкуры. В то время мы оба относились друг к другу с некоей долей недосказанности, что ли… Я изо всех сил упорно старался не спалиться со своей ориентацией и видеть в нём друга, а он, видимо, всё ещё считал, что доставляет мне неудобство своим присутствием. Он даже и предположить не мог, что за это короткое время, что он жил вместе со мной я, вопреки данной самому себе же клятве, влюбился в него окончательно и безвозвратно. Буквально в каждую его частичку, в каждую сторону его характера, в его запах, успевший стать таким родным и знакомым, в его голос, который ласкал мой слух, словно музыка, в его пронзительные голубые глаза, в которых я каждый раз боялся утонуть, словно в безбрежном океане… Конечно, он не мог этого узнать, но благодаря нему я начал писать стихи. Я был искренне, пылко влюблённым человеком и искренне же ненавидел себя за это, ненавидел за то, что не мог сказать ему правду… Я боялся потерять друга… Как-то в начале июня я как всегда возвращался с универа домой поздно вечером. Но на этот раз я был ни разу не злой и не уставший. А как же иначе – студенту, сдавшему сессию, не страшен даже всемирный апокалипсис. Настроение было такое, будто это был лучший день в моей жизни. Башка, конечно, болела после всего пережитого, но зато… как же тепло было на душе… Я вернулся домой и позвонил в свой звонок. Артём как всегда открыл дверь. За это время он уже успел стать, что называется, полностью своим – домашним. - Ну… Сдал? – спросил мой светловласый ангелочек. - Сдал! - Сколько? Я молча показал пятерню, прямо как в том фильме. - Красава… – он пожал мне руку. Пока я снимал верхнюю одежду – заметил, что Артём был какой-то грустный. - Что-то случилось, Тём? Ты там как, тоже сдаёшь? Что-то не ладиться? - Да нет, всё в ажуре… Я… просто… Слушай, Слав, нам нужно поговорить… - Да? – я насторожился. Терпеть не могу, когда тебе говорят «нам нужно поговорить» или «мне нужно тебе кое-что сказать». Обычно после такой фразы добра не жди… - Да. - Ну, хорошо. Это что-то связанное с твоей или моей учёбой? - Нет. - Тогда что? Он долго не решался начать. Наконец, он сказал: - Я не знаю, как сказать… В общем… Мне тут позвонили родители… Мама… Вот… Они вроде бы как помирились с папой… И квартиру суд вернул… Так что… Они предлагают вернуться… - Кому? - Ну, мне, ясное дело… - Куда? - Домой… В столицу… - А… Забавно… А ты что ответил? - Ну, а я… В общем… Согласился… Тут меня как молнией ударило. - То есть как это, подожди… - Да. Правда, здорово? Я, наконец, смогу вернуться! Как раз сессию сдам! - Ага… Рад за тебя… - в этот момент я стал мрачнее бесконечной вселенской пустоты. - Представляешь, Слав! И мне больше не придётся тебя эксплуатировать… - Мы ведь это уже обсуждали. - Да-да, я помню, но всё-таки… Я у тебя уже давно живу, а всё ещё не могу свыкнуться с мыслью, что я тут не чужой… Я хотел было сказать, но прикусил язык. - Я уже… билеты купил на поезд… - он показал мне красный талончик – - Верхнее левое в плацкарте… На двадцатое июня… Всего одну ночь в пути и буду дома… Как раз эту неделю вещи соберу… Эту неделю я не мог нормально уснуть. Предатель… С такой лёгкостью и блеском в глазах сказать мне такое… Скотина… Он уже и билеты купил… А с другой стороны… Кто я ему? Друг… Ну, подумаешь я приютил его, когда он потерялся в чужом городе без денег и промокший до нитки… Ну, подумаешь я его потом второй раз спас уже чуть ли не от самоубийства на почве отчаяния в связи с потерей всего имущества и перспективы на дальнейшую жизнь… Ну, подумаешь он жил в моей квартире больше месяца и за это время успел стать мне почти самым родным человеком в жизни… И теперь он так спокойно сообщает мне о том, что хочет уехать навсегда? Вот так запросто? Хоть бы на завтра приберёг свою «хорошую новость» - дал бы закрытием экзаменов порадоваться, падла скотиноподобная… Я сидел под душем, свернувшись клубочком, а в сердце – лёд голимый. И так слёзы на глаза наворачиваются. Не знаю почему. Долбанная сентиментальная натура… Никогда не боялся одиночества. Всё равно гей, какие уж тут шансы? Всегда один был, сколько себя помню. Даже в компании друзей всегда какой-то изгой, но это ладно, хрен с ним, переживу, всё равно терять нечего. А тут… Впервые за долгие годы мне стало страшно, причём не просто жутковато, неприятно, а вот прям реально страшно, аж сердце щемит… Он сейчас уедет, а я опять «сам себе режиссёр»? Но нет, виду я не подал. Учёный теперь-то. Улыбаюсь ему, а на душе кошки скребут. Но ничего, думаю, время всё лечит. Ночью не могу уснуть. Представляю, что вот также просыпаюсь, а его рядом нет уже… И утром никто бутерброды не сделает. Пока собираюсь в универ, никто так успокаивающе не шумит водой в душе, и на зеркальце не стоит чья-то зубная щётка… Вернусь домой, и никто не откроет дверь… И никто не улыбнётся мне больше своей чудесной улыбкой, от которой даже в самый мрачный день на душе становится так тепло… Оставит лишь холод в моём сердце. И вот настал день отъезда Артёма. Я смиренно помог ему собрать все вещи, благо их не так уж много и было, он в основном всё моё использовал пока со мной жил, так что едва на один чемоданчик наскребли в итоге. За эту мимолётную неделю я как будто бы успел сто раз пережить всю свою жизнь. Я столько раз хотел ему признаться, думая, что, может быть, это остановит его отъезд или хотя бы притормозит, но мне так и не хватило духу… В конце концов, я просто смирился. Всё-таки… наша с ним встреча в начале этой судьбоносной весны была случайностью… Очень досадной, как оказалось, случайностью… И наивен же был я, думая, что всё это закончится также радужно, как в моих фантазиях… Был уже вечер. На улице было очень тепло. Всю дорогу до вокзала мы прошли молча, думая, каждый о своём, в прочем – как всегда. До его поезда ещё оставалось больше часа, но каждая секунда нашего медленного и неизбежного расставания была для меня словно очередная игла в сердце. Но я улыбался, сам не зная отчего. Я вспомнил, как встретил его впервые посреди бульвара в начале весны, как протянул ему руку, когда он поскользнулся на льду… Как смотрели на меня в этот момент его голубые глаза… И сейчас он шёл совсем рядом со мной, но как будто бы его уже не было рядом. Остался один только образ… Мы стояли на вокзале, когда люди вокруг уже начали собирать вещи. Артём посмотрел на меня и сказал: - Ну, вот и пора… - Ага… - Слав… - он вдруг крепко-крепко обнял меня – - Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделал… Я тебя век не забуду, это точно… - он улыбнулся своей солнечной улыбкой. - Ну вот, опять благодаришь? Уже в сотый раз? - Ага. - Ну, ты… звони хоть иногда, что ли… Он заметил мою тоску, положил руку мне на плечо: - Да ты что! Каждый день буду и даже приеду как-нибудь, это я тебе обещаю! Ну?… - Тёма, я… - я хотел сказать, но в горле застрял ком. Нет, не скажу… Даже сейчас… Стоя на краю пропасти, отдамся во власть судьбы, ибо она меня сюда и привела. Я вздохнул: - А, ничего… Удачи тебе! - Тебе тоже, брат. - Ну, я пойду тогда, чего ждать-то? - Ага. Ну, давай, увидимся! Я шёл домой полный душевного мрака… Вот и всё… Проводил… Неужели опять одиночество? Неужели опять один? Так успел привыкнуть к нему… К его присутствию, к его голосу, его запаху… К его глазам, смотрящим на меня игриво… К его улыбке, с которой не сравнится ничто на свете… Дурак, когда успел влюбиться? Гоню мысль прочь, а она обратно как на пружине в голову… И с ещё большей силой слёзы к горлу подступают. Иду, а дороги под ногами не вижу… Петляю всё, словно в родном городе потерялся… Не знаю, как добрался до дома. Пустая квартира… Ничего более удручающего, кажется, не видел… Какое уж тут, нафиг, лето, когда такой «подарок» на день рождения… Неужели за всё это время не стал я ему хоть чуточку дорог по-настоящему? И можно бросить меня вот так просто? Нет, мне не жалко… Я знаю, что геем родился, знаю, что вокруг таких же мало… Мне не впервой… Забудутся мрачные мысли… Просто… Как же паршиво на душе… Зашёл в квартиру, закрыл дверь и тут же упал… Не хватает его… Когда теперь увидимся? Может вовсе никогда… Уж в столицу-то мне точно резона ехать нету… Дурацкая натура, не хочу реветь, а слёзы сами на глаза наворачиваются… Вот уж не думал я вначале этой весны, что буду сейчас рыдать из-за того неряшливого светловолосого парня в синих кроссовках со странной коробкой в руках, стоящего посреди улицы… Вот тебе и случайная встреча… И вдруг… Звонок в дверь… Я быстро поднялся, вытер слёзы рукавом… На пороге стоял Артём – мой ангел, моя ожившая трепетная мечта… Он тяжело дышал - запыхался… Неужели забыл что-то? Мы молча смотрели друг на друга полминуты… - Ты плакал, да? – наконец, спросил он. - По мне так хорошо видно? - Да… - Почему ты не уехал? Поезд уже должен был уйти… - Я знаю… Я знаю… Прости меня… Просто… Слава… Я… Я не могу сейчас уехать… - Почему? - Потому что… Потому что… - и вдруг он сделал шаг вперёд и… поцеловал меня – - Вот почему… Я люблю тебя, Слава… Мне всё равно что ты подумаешь… Я тебя люблю… Понимаешь? Втюрился, как пацан, Слав… Как я вообще мог даже подумать о том, чтобы уехать?… Прости, прости, Слава… Прости меня, дурака… Я тебя не брошу больше, только не плачь, ладно?… Я же всё это время тебе нравился, да? Как парень? Так вот… Можешь не скрывать больше… Я люблю тебя…