#проискусство

Пусть так.

Маревом серым бред,

Пусть отсюда выхода нет,

Пусть тем будет просто знак.

Пусть так.

Ничего, никогда, никак.

Не сменяется ночью день.

Я забыл какой мир без стен,

Если есть у беды предел

Он здесь, ты есть.

Я не выдумал, не сберег, море

Дай же мне свой урок, море

Шепот мой ей неси

Как она там – спроси.

В ушах звенит. Казалось, что я утратила возможность слышать. Вокруг творился хаос – стены рушились на глазах, так стремительно, в щепки, что силой Репаро их теперь вряд ли можно восстановить, повсюду сменялись громкостью крики еще несколько минут назад счастливых гостей. Я практически не могла шевелиться от ужаса и страха. Вытянув ладони и растопырив пальцы, я увидела на них следы крови от падения на мрамор и мелкую крошку камней. Красная, как и должно быть. Меня задело не сильно, только царапины разной длины, но даже они выглядели ужасающими. Беги... А я не могла. Я ничего больше не могла сделать. Разве что... - Том... – собственный хриплый голос был едва слышен. Я медленно подняла голову, чтобы оценить обстановку перед собой и попытаться найти его, но все зря. Балкон, на котором я видела его последний раз, обвалился, оставив после себя груду огромных валунов. Слишком много людей вокруг, беспомощных и обеспокоенных. Кто-то ежился, прикрывая голову, будто это поможет. Кто-то плакал навзрыд до сих пор не понимая, что происходит. Вот она, сила Министерства, полюбуйтесь, что с ней стало. - Фенрир...что же ты наделал? Я заметила движение неподалеку от себя – на лестнице лежало тело Министра. Он часто дышал, а затем начал кашлять от попадающего в легкие пыльного воздуха. Острый осколок угодил ему прямо в грудь. Не смертельно, но если спасется, швов будет много. Старик едва заметно улыбался и пытался что-то сказать, но было не разобрать. В моменты собственной беспомощности он любил пошутить, правда сейчас было не до иронии. На короткий миг мы столкнулись взглядами. Его рука зажимала рану, а губы дрожали, с них стекали слюни вперемешку с кровью из небольшого разреза на щеке, точно ее поцеловал хлыст. Цель достигнута, но какой ценой? Ценой жертв, предательством и жаждой власти. На мгновение глаза мужчины переместились куда-то за меня и наполнились искренним удивлением, смешанным с...поражением? Шаги. Четкие, властные, хрустящие от битого стекла под ногами. Голоса вокруг затихли. Я обернулась. Надо мной стоял высокий незнакомец с волосами цвета пепла, что витал повсюду. Не спутать, но и не узнать. - Тебе здесь явно не место. – он присел на корточки перед моим слабым телом и медленно оценил его состояние, точно сканировал. – Разве он не приказал тебе бежать без оглядки? Ну да ладно. Еще один свидетель в копилку добавился. Тишина. Мужчина знал меня, но откуда? Слова крутились на языке, но сейчас я была слишком беспомощной. - Забавно получается, – мужчина коснулся своей красивой броши, прикрепленной к дорогому пальто и покрутил пальцем цепочку, – Волк описывал тебя как непослушную, необузданную девчонку, которую не сломить ничем и никем, но что я вижу...ты напугана. Маленький ребенок, что бьется птенчиком в обстоятельствах, что играют против тебя злую шутку. – покачав головой из стороны в стороны, блондин зацепился холодными глазами за Министра и зло ухмыльнулся, – А ты...не слишком ли долго ты водил всех их за нос, а, Руфус? - Не тронь ее. Она...не вино...вата. - О нет, за нее не беспокойся. Эта женщина нужна одному из моих приближенных. Его награда, я обещал. А слово, в отличие от тебя, я умею держать...Запереть ворота! Кто хотел, тот освободился. Его голос прозвучал громче, чем хотелось бы, отталкиваясь от резных колонн, которые все еще непоколебимо стояли на своих местах. Единственная былая красота, что уцелела. Лишь они сдерживали от падения покосившийся потолок, и на том спасибо. Толпа скопилась общей кучей у выхода, люди жались к друг другу, в надежде хотя бы чуть-чуть успокоиться, но выходило не очень. Слезы – вот чем на самом деле запомнится этот вечер. Я оттолкнулась руками от пола, привставая и переворачиваясь на спину. И в этот момент мои глаза заметили движение у промежуточной колонны, разделяющей первый и второй этажи. Должно быть мне показалось, но... Каштановые волосы, а затем и половина бледного лица, едва подсвеченная светом огня была обращена ко мне. Его глаза обеспокоено блеснули в ответ. Мне хотелось закричать от наплыва эмоций знакомое имя, но мужчина будто прочитал мои мысли и быстро поднес к губам указательный палец. Он был жив...он жив, Господи. - Итак...что мы имеем. Прекрасное место, пусть и слегка потрепанное, пока еще...главного представителя сей великой касты волшебников и почтенную публику, которой наконец можно открыть глаза на тайны, что так старательно от них скрывали все эти годы... – Грин-де-Вальд вальяжно прошелся в сторону Министра и замер у подножия лестницы. - Подумай хорошенько, Руфус, неужели тебе совсем нечего сказать? - Иди к черту, Геллерт. - Ууу...как грубо. А ведь когда-то мы были почти родными друг другу...не в буквальном смысле, конечно. Но вот, друзьями...Интересно, когда все успело сойти на нет? В момент, когда ты впервые почувствовал жажду власти и начал идти по головам...или когда разрушил мою семью, трахнув мою жену, а после...убив ее? Служанка все видела, но не успела ничего предпринять, став следующей. Зато, рассказала мне перед своей смертью...о незванных гостях в нашем доме. Вас было несколько. Помнишь их имена? Взгляд Министра сменился с хитрого на злой. - Надо было уничтожить тебя еще тогда, в школе. А шанс то был...выйти из воды сухим. - Закрой... – Грин-де-Вальд подлетел к мужчине, схватив того за грудки и встряхнул, – ...свою пасть! Ты не ведаешь, что говоришь. Ты...жестокое, бесчестное животное, превратил нормального человека в безумца...одним своим неверно принятым решением... Я смотрела на них и не верила в то, что слышу. Теперь все встало на свои места. Тот, кто нашел свою любовь, даже не успел по-настоящему насладиться ей. А тот, кто всю свою жизнь уверенно прорубал себе дорогу наверх, смог отказаться от самого важного для себя – надежного плеча рядом. Монстры всегда обитают среди нас, но иногда они оказываются намного человечнее самих людей. Еще раз убедившись в этом, я посмотрела в темноту, где должен был стоять Том. Он все слышал, так же, как и все вокруг. Если мы выберемся отсюда, я должна его найти и поговорить. Безусловно, Грин-де-Вальд жестокий волшебник, но авроры все это время гонялись не за теми. Или...это только верхушка айсберга? Тихое перешептывание толпы и кашель Министра на секунду стали единственными звуками в зале. - Настала пора играть начистоту, Руфус. Ты должен быть благодарен, что именно я стану твоим возмездием. Я только начал. Дамы и господа, – блондин обернулся к толпе, выпуская из захвата тело бывшего друга, – Ваш благоверный на протяжении десяти лет своего правления снабжал ядом акромантула подпольные организации по всему миру, предварительно осознавая, что приводит этот редкий вид к вымиранию. Проводил опыты над маглами, так...между обедом и ужином, ради забавы. Сводил с ума, насиловал, а после стирал память. Мне продолжать? - Убирайся прочь, тебе никогда не стать великим, Геллерт! Этому не бывать! Твои жалкие попытки никому не нужны. - А пусть люди выберут...когда все осведомлены о твоих мерзких поступках...Азкабан не был и для меня никогда уютным гнездышком, а вот для тебя...он станет сущим Адом. - Если доберется. Новые шаги внезапно раздались эхом и из толпы вышла чья-то статная фигура. Фенрир. Его лицо больше не скрывала чужеродная, полностью не идущая ему внешность. Вот он – правосудие во плоти, смелое и настоящее. Я задумалась, почему мужчина все еще был здесь, почему не ушел, ведь вся грязная работа, обещанная когда-то Грин-де-Вальду, сделана безупречно. Глава Волшебного мира пойман. И когда до меня дошло, руки сами подорвались вверх и плотно прикрыли рот от ужаса. Кажется, что Министру уже не выйти отсюда живым. Брюнет поравнялся со мной, подойдя почти вплотную и замедлился, чтобы успеть прошептать: - Какого хрена ты еще здесь? - О да, мальчик мой...я задал ей тот же вопрос – почему не воспользовалась возможностью, но...к несчастью, ее милое личико, как и всех присутствующих в этом зале, станет свидетелем жирно поставленной точки...на всей несправедливости и беспредельности. – Волшебник посмотрел на своего протеже, не разворачиваясь полностью. – Приступай. - Фенрир...не делай этого...прошу. Ты не обязан. Пожалуйста, – мое тело в один миг оказалось рядом и пальцы ухватились за ткань его брюк, натягивая на себя, – Тебя упекут за решетку, они так не оставят! Прошу... Наши глаза столкнулись. Мольба и непоколебимая уверенность. Смотри на меня, я пала столь низко, что стою практически на коленях перед тобой и умоляю одуматься. Взвесить все «за» и «против». Помнишь, ведь это я - твоя неизбежность, я - твой шанс, твой ключ к нормальной жизни, всегда была. Не разрушай то, что мы смогли построить, доверие... Я отдала тебе всю себя и даже больше. Он лжет. Я – нет. Он не снимет твою боль, а лишь навесит на сильные плечи свой грех. Ты не справишься и это сломает тебя окончательно. Все это читалось сквозь пелену слез, что стекали по щекам, а я все еще не разрывала хрупкий контакт, удерживая от самой грубой ошибки в его жизни. И мужчина принял решение, что ледяными мурашками прошлось по спине: - Девчонку отпусти. И я сделаю. - Странно...какое тебе дело до еще одной шлюхи? - Она...не такая. – каждая буква была произнесена жестко, раздельно, с особым акцентом и...злостью. Грин-де-Вальд ухмыльнулся на то, насколько он смог задеть сущность волка и хитро прищурился, схватив одной рукой Министра: - А может...ей пора уже научиться жить самостоятельно? И выживать, как тебе, а? С чего мне в принципе слушать тебя, а просто не убить ее как этот кусок отродья? – свободная рука достала из сапога палочку и указала кончиком в мою сторону. Ладонь слабо подрагивала. - С того, что ты выше собственных сомнений. А если посмеешь нарушить наш уговор...то поменяешься местами с Министром. - Знаешь...я повидал за свои года многое...и с одержимостью вел свои счеты. Ты влюблен, поэтому не смог уловить истины. - Мне плевать. – Фенрир держался уверенно и казалось ничто не могло разрушить его непоколебимость. - Она – предатель, мой мальчик...Плотно же эта лживая бестия вошла в твою душу... – мужчина тяжело вздохнул, – Ее место рядом с этим отребьем. Никуда эта ведьма не уйдет. Оборотень метался взглядом от Министра до Грин-де-Вальда, пытаясь понять что тот имел ввиду. Еще немного и моя судьба оборвется безвозвратно. Если бы не одно «но». Эта игра уже изначально была создана в голове Сивого со своими правилами и порядками, о которых он умолчал и этим спасал мое шаткое положение. - Дай нам одну минуту, прошу. Сомневающийся, но все же холодный и едва заметный кивок продлил мою судьбу еще на шестьдесят секунд, если повезет. Он повернулся ко мне, заставил подняться, заключив мои ладони в свои. Наши глаза снова встретились. В моих – мольба, в его – четкое следование плану, о котором я еще не знала. - Слушай меня внимательно... – его шепот слышала только я, он старался не шевелить губами, – Когда я отпущу твои руки, ты произнесешь заклинание, поймешь какое... – он приблизился ко мне вплотную, соприкасаясь лбом с моим, будто это был простой, безобидный жест прощания. Но от его неожиданной нежности я напряглась еще сильнее, готовясь к неизвестности, но талантливо подыгрывала ему, коснувшись губами гладко выбритой кожи. Влажные остатки слез вперемешку с тушью отпечатались на его щеке. - Я люблю тебя. – его пальцы начали медленно разрывать нашу связь, а затем происходит сразу несколько действий. Всего один шанс, без повторений, точно это наш с ним театр. Он резко отталкивает меня от себя, я ощущаю металлический, округлый предмет у себя в руках в виде нагретой его теплом монеты, и буквально выкрикиваю единственное слово, что приходит на ум: - Портус! - Нет! Грин-де-Вальд вскидывает палочку в мою сторону, но невербальные чары не успевают сработать. Заклинание уже не остановить. Я оказалась захваченной в вихрь, что стремительно уносил меня прочь от этого ужасного места, и последнее, что я увидела, это лицо Тома. Он резко подорвался из своего укрытия, высунувшись практически полностью, но слава Мерлину, все еще так благосклонно был укрыт тенью. - Ах ты засранец...Круцио! Чей-то пронзительный крик отрицания в толпе на фоне происходящего. Фенрир приземляется на пол, ударившись головой, и извивается от боли и судорог во всем теле, но зверь внутри помогает ему собраться, и он вкидывает голову, чтобы презрительно посмотреть на босса исподлобья. - Ты все-таки выбрал свою сторону...и она неверная! А за неверность, я щедро плачу...карой. – Грин-де-Вальд поморщился, будто смотрел на что-то омерзительное, – Думаешь хотя бы кто-то из твоих молокососов действительно предан тебе, заступится за твою шкуру? - Еще не вечер... – мужчина прерывисто дышал. Ему было не по себе, но он смог выдавить из себя ухмылку, которая еще больше раззадоривала шаткую психику его уже бывшего начальника. - За свои ошибки пора заплатить. Взять! Позади послышались быстрые шаги и несколько оборотней схватили Фенрира за руки, полностью обездвиживая. Откинув на ступеньки тело старого Министра, что еще находился в сознании, Грин-де-Вальд подошел к своей "новой жертве" и наигранно-мягко произнес: - В наше время уже никому нельзя верить, не так ли? И зря ты так...я хотел отдать тебе это позже, как приз...но сделаю это сейчас...покажу кое-что, и может, взглянув на правду под другим углом, ты наконец обретешь свободу от своего наваждения. – палочка коснулась виска блондина и засветилась, демонстрируя тоненькое воспоминание из чужой головы. Он аккуратно поместил мерцающую нить в пустую колбу, закупорил ее и положил в нагрудный карман своего предателя. - Отведите наверх и заприте...Омут памяти тебе в помощь, друг мой. А когда убедишься как глупо налажал, припомни, то, что я скажу. Она играет на твоем поле, но явно не за тебя.

***

Rushing through – torn in two

Then it gets me – Where am I

My Beloved you have left me

Now how will I stay Alive

All and All – I Believe

In my Providence – and my Being

But I opened – up my wound

Now my Force – depends on You.

I Hear your Voice - I hear You Call me

Through the Ether - Through my storm

There is nothing left to hold me

As I fall - Into my Soul.

Теперь он будет вечно проклинать меня за мой поступок. За мой временный выбор, за оплошность...за ту пощечину, за то, что оттолкнула. Я бы никогда не посмела отпустить его...сколько бы не пыталась обманываться. Как объяснить, что на деле я всего лишь притворилась покорной куклой в чужих руках, и в конечном счете не помогла никому из них двоих? А мой второй демон...это уже полный провал. Я даже не могла подумать, что он пожертвует собой ради моего спасения. Наконец его чувства породили нечто, во что я бы научилась немножко верить...его темноте. Она - всего лишь маска, та, что была сброшена им мне под ноги. И если раньше я воспринимала себя как его трофей, то в данный момент внутри разливалось непрошеное тепло. Его хотелось прогнать, и одновременно слиться с ним воедино. Мокрые глаза резали и мешали нормально осмотреть знакомую комнату родного дома Фенрира, но секунды спустя я убедилась, что нахожусь в одиночестве. Сидя напротив злополучного зеркала, в разорванном платье и с потекшим макияжем, в голове рождались все новые и новые картины, что могли воплощаться в реальность далеко отсюда прямо сейчас. Фенрира заключают под стражу, вешая негласно клеймо еще одного врага, и возможно даже, убивают. Тома обнаруживают и уничтожают, как и свидетелей, включая Министра... Никто не уходит живым. Фенрир все-таки послушал своего босса и разорвал на части Министра, но Том смог сбежать. Аврорам удалось прорваться в особняк и обезоружить всех до единого из наводивших смуту и освободить невинных людей. Три непохожих друг на друга версии. И лишь последняя казалось самой невозможной, но какой-то вселяющей надежду. Неужели Сивый не видел в своем боссе такого же монстра, каким оказался и Министр? Зачем он вообще согласился ему помогать с самого начала? Все внутри страдало от горькой несправедливой неизвестности. Почему он не чувствовал, что он всего лишь марионетка, какой была я сама для него? Притворно-честно выполняющая свою миссию, привязанная навсегда к одному, но сердечно любящая больной, неисправимой любовью другого? У судьбы всегда свои жестокие планы, со шрамами, скорбью о разрушившихся мечтах и ожиданиях, где возможное счастье – лишь иллюзия. Поражение...снова. Свернувшись калачиком прямо на ледяном полу, я обняла колени и закрыла глаза. Хотелось спрятаться от себя самой. И кто из нас троих теперь большее чудовище?

***

Грубо впихнув меня в пустую комнату, где кроме одиноко парящей в воздухе чаши в центре стоял лишь один стул, оборотни поспешили сразу же удалиться. Повсюду валялись камни разного калибра от недавнего взрыва. Я взял тот что поменьше и со всей силы бросил в окно. Оно не разбилось – заколдовано. Несколько раз рванув на себя громоздкую дверь, которая, естественно не поддалась, я оставил надежды на то, чтобы выбраться по крайне мере сегодня. Магия в этом месте контролировалась, а палочку у меня отобрали за ненадобностью, ну или на всякий случай – кому как угодно. Я прислушался. Тишина звенящим бременем окутывала во всех сторон. Уголком глаза я зацепился за свет, исходящий от Омута памяти и не спеша подошел к нему. Сколько же тайн было раскрыто в этих стенах с его помощью? Значит Грин-де-Вальд знал о существовании данной комнаты, знал весь план особняка, ну разумеется. Чертов ублюдок, гореть тебе мучительно и долго в огне своих же несбывшихся в будущем мечт! Но что именно ты желал мне показать? Почему так настаивал на том, чтобы я даже и думать не мог о спасении Гермионы? Пальцы нащупали маленькую колбу и вынули ее из кармана. Отвинтив пробку, я немедленно стряхнул в чашу воспоминания, что преподнесли мне как подарок, и немного помедлив, нырнул в Омут. Свет не сразу сформировался в картинку, витая вокруг меня волнами, но затем я очутился в похожем помещении особняка. Это точно был сегодняшний день. Внизу слышится музыка и смех еще не подозревающих ни о чем мужчин и женщин, а затем... Я резко повернулся на более близкий шорох...ее платья. Передо мной предстали два очертания, которые цеплялись друг за друга в порыве искренней страсти. Ее стоны и шлепки тело о тело. Я узнал ее голос и...того, кто крепко держал на весу трепетный стан, опуская его на себя. Злость неминуемо заискрилась в глазах и постепенно открывала правду на происходящее. Кулаки сжались до скрипа и отпечатков на внутренних сторонах ладоней. Я стоял и не шевелился, потому что не мог ничего сделать. Горло защекотало от зарождающегося крика, и он наконец вырвался наружу, согнув тело пополам. Чем дольше я смотрел, тем воспоминания становились все более нечетким. Изображение будто ускользало. Грин-де-Вальд был там. В тот самый момент низкого падения ее возлюбленной. Но почему так больно? Я же собственноручно выдал ей билет на вседозволенность, лишь бы план сработал... Почему так больно? Не в силах больше лицезреть данную картину, я вернулся в реальность, безвольно опускаясь на пол. Я никогда ни о чем не жалел. Ни одного раза. Но как бы долго мы не пытались сбежать от своей слабости, она рано или поздно догоняет. И смеется в лицо ее тембром.