Ferris wheel

Ночью человеческая жизнь замирает, но больших городов это не касается. Йокогама — город, в котором в ночное время жизнь кипит даже сильнее, чем днём. Люди ассоциируют ночь с романтикой и свободой, но так ли это для двойного черного? Нет, конечно, нет. Ночь — время грязи, обмана, а иными словами их повседневной работы. Но даже молодые мафиози иногда могут позволить себе стать обычными людьми. Хотя бы на одну ночь. На один вечер. На один миг. *** Осаму садится на ближайшую скамейку и прикрывает глаза. С закрытыми глазами мир кажется таким чужим и отдалённым, словно он закрывает не только глаза, но и «замыкает» все органы чувств. — Чуя-кун! - шатен вновь возвращается в реальность, глядя на своего напарника, - ты когда-нибудь катался на нашем колесе обозрения?? Накахара смотрит на него, как на идиота. Он правда никогда не катался, и это даже было стыдно признавать. Он живёт в Йокогаме с самого рождения, но ему никогда не представлялось возможности покататься на этом аттракционе…Парень даже, собственно говоря, не задумывался об этом. — Отъебись. — Да почему?? - Дазай посмеивается над реакцией Чуи, на лице светится мягкая улыбка, - я тоже не катался, не парься. Просто…Раз мы мило прогуливаем задание, то почему бы не попробовать? — Мы не прогуливаем, - возразил Накахара, - мы…устроили себе заслуженный отдых. Бинтованный усмехается на это, но свой изначальный вопрос не забывает. Он ещё раз вопросительно посмотрел на партнёра. — Ну, так что?? Чуя заглядывает в глаза товарища. Черт, они просто щенячьи…Словно Осаму маленький ребёнок, просящий у мамы конфету. Иногда он правда не может ему отказать. — Уговорил, придурок. Платишь ты. Дазай активно закивал, вставая со скамейки. — Договорились!! Накахара знал, что несмотря на всю жестокость Осаму, некая искра детства всё ещё не угасала в нем. И как бы не было странно признавать это — это радовало. *** — Чу-чу, а ты знал, что колесо символизирует цикл жизни, или что-то новое?? - сказал юноша, заходя в одну из кабинок колеса обозрения. — Только не затирай про то, что ты сейчас отсюда спрыгнешь. Я попросил ту тётку, чтобы она нам дверь поплотнее закрыла. Дазай даже немного расстроился, серьезно. Хотя, самоубийство прямо на колесе обозрения, наверное, не самая удачная идея, которая когда-либо приходила к нему в голову? — А ты не боишься высоты? - спросил бинтованный, слегка улыбаясь. Он знал, что напарник часто скрывал свои страхи. И даже их небольшое количество не заставляло Осаму восхищаться партнёром меньше. — Идиот… - юноша закатывает глаза, глубоко вздыхая, - я ничего не боюсь. На высказывание шатен лишь показывает уже привычную улыбку, присаживаясь на одно из сидений. — А помнишь ту нашу ночёвку, когда ты прижался ко мне, потому что боишься грозы… — Заткнись!! Такого не было, тебе приснилось. - но оба знали, что это был не сон и не преувеличение. И если честно, тот вечер и тот момент Накахара вспоминал вовсе не негативно. Но времени на споры уже не было. Колесо обозрения наконец начинает подниматься. Чуя удобно устраивается рядом с напарником, слегка сжимая чужую рубашку. — Ты что, боишься? - Дазай улыбается, но…в этот раз как-то по-особенному. Нежно и ласково. Без лишних насмешек. Рыжик даже не отвечает. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть в окно. Им открывается вид на родной город, в котором столько всего успело произойти. — Знаешь, - Чуя спокойно укладывает подбородок на плечо Осаму, - ты сказал, что колесо символизирует обновление и жизненный цикл. Так вот, знаешь, что я хочу пожелать, в качестве нового жизненного этапа? Шатен показывает, что он, черт возьми, действительно заинтересован. Он смотрит в карие глаза товарища, между их лицами остаётся лишь несколько сантиметров. — …Желаю, чтобы ты, блядина, перестал быть долбаебом, - Чуя набирается сил, чтобы сказать что-то ещё, - потому что люблю тебя, идиот. И желаю только самого хорошего. Осаму заразительно смеется, даже переставая обращать внимание на вид из окна. — Я тоже люблю тебя, Чиби. - он гладит напарника по волосам, зная, что Накахара любит, когда руки Дазая касаются именно волос. — Руки убери. - но Неполноценный не убирает, а Чу явно не хочет помогать ему с этим. Обширность и красота ночного города пугают и завораживают. Каждая улица кажется знакомой, если ходить по ней несколько раз в день. Но с высоты птичьего полёта, даже такие места кажутся абсолютно незнакомыми, чужими и неизведанными. Даже если каждая их часть — грязь, обман и работа. Работа, обман и грязь. Двойной чёрный. Они умеют сгладить всё это друг другом. — В следующей, обновлённой жизни, Чуя-кун…Мы станем близки, я обещаю. Колесо «опускается». Им предстоит вернуться на землю.