To Pause Time With You

Почему время не может идти последовательно? Целый год в жизни Джозефа как будто ничего не происходило. Каждый день казался неделей. Но прибытие Эзопа изменило течение времени. День и ночь ускорились. Однажды он проснётся и окажется на смертном одре, пытаясь вспомнить каждое мгновение, которое он провёл счастливым. Только тогда хорошие времена пересилят ненависть в его сердце. Смерть не придёт в ближайшее время. По крайней мере, он на это надеется. Если бы он мог управлять временем, он бы остановил его сейчас. Накануне всё меняется. Последний день, когда они только вдвоём, двое мужчин ещё в расцвете сил, где они чувствуют себя лучше всего. Их сумки упакованы. Что же касается большинства их вещей, то они оставят их в доме как есть. В будущем они могут вернуться и продолжить с того места, на котором остановились. Будь то через два года или когда они будут стариками. Вечер наступил быстро из-за того, что они заснули на рассвете и не просыпались до полудня. Какими бы усталыми и болезненными они оба ни были, они слишком хотят спать. Джозеф сомневается в своих способностях к французскому языку. Хотя у него всё ещё есть акцент, он не говорил на этом языке ни с кем, кроме Мэри, с тех пор, как был подростком. — Я буду скучать по твоему дому, — бормочет Эзоп, идя по холодной гостиной. — Нашему дому, — поправляет его Джозеф, — и я тоже буду по нему скучать. У нас такая удобная кровать, тебе не кажется? — Это правда. Я ненавижу оставлять вещи. Надеюсь, Виктор сможет отправить их в ближайшее время, — говорит Эзоп, имея в виду посылку, которую они запланировали. Весной Виктор собирается отправить им кое-что из их вещей. Сейчас он воздерживается от отправки их по почте, потому что зимой посылки всегда промокают и теряются. — Нет больше моих блузок большого размера, в чём ещё ты будешь спать? — Джозеф дразнит его. — Возможно, мне просто придётся начать носить собственную одежду, — жалуется Эзоп. — Ты убрал все шкафы? — Еды не осталось. Всё пусто. Они в последний раз осматривают дом, убеждаясь, что все окна закрыты и в камине не осталось угольков. Это неузнаваемо. Никаких расчёсок повсюду и потерянных носовых платков. Обычный беспорядок Джозефа с художественными принадлежностями был убран. Теперь это просто дом, а не их дом. Лёгкий стук в дверь — время идти. Виктор ждёт снаружи, готовый помочь двоим донести багаж до церкви. Ему нечего нести, так как они берут так мало вещей, но парни больше нуждаются в поддержке. Никто не любит уезжать из города без хорошего прощания. Он машет им следовать за собой, прижимая палец к губам, чтобы напомнить им, чтобы они молчали. Каждый шаг проносит их через старые воспоминания. Вдалеке виднеется мост, на котором они впервые поцеловались. Музыка, под которую они когда-то танцевали, до сих пор звучит на ветру. Тьма, пленяющая ночь, не изменилась. Неужели прошло всего несколько месяцев с тех пор, как Эзоп вцепился в руку Джозефа, спрашивая, может ли он остаться с ним? Простой вопрос, рассчитанный всего на одну ночь, привёл к их вечности. Придя в церковь, Джозеф знает, что ему нужно сделать одну вещь, прежде чем они уйдут. Он оставляет свои сумки перед часовней, прежде чем нанести Клоду ещё один визит. Его маленькая могилка была тщательно очищена Эзопом. Но сердце Джозефа сжимается от боли из-за того, насколько одиноким будет его младший брат. Эзоп подходит и становится на колени рядом со своим партнёром. — Я чувствую себя ужасно, покидая его, — говорит Джозеф дрожащим голосом. — Я нахожу утешение в том, что души могут путешествовать. Клод с тобой. — Но моя последняя часть будет здесь. Он будет так далеко. Эзоп качает головой: — Ты везёшь его домой. Во Францию. Джозеф слышит его слова, но не находит в них утешения. Он ушёл от Клода раньше. Он почти не посещает его. Тем не менее, каждый день он думает о нём. Каким человеком был бы его брат? Был бы он с такой же несчастной судьбой, или он был бы успешным и любимым навсегда? Наверняка не первое, Клод был слишком умён, чтобы попасть в такое затруднительное положение. Эзоп терпеливо ждёт его, не сводя сурового взгляда с Джозефа. Ни разу он не пытается поторопить его, даже когда чувствует холод, кусающий до костей, даже когда снег падает ему на спину. — Это не обязательно должно быть навсегда, — вздыхает Джозеф. — Конечно, нет. Мы можем вернуться когда-нибудь. — Давай сделаем это с Мэри и Мичико. Мы скажем миру великую ложь и притворимся, что женаты, а они замужем. Только тогда мы будем в порядке. — Я уверен, что они хотели бы посетить север. — Ты так думаешь, мой Эзоп? После всего этого, я не знаю, кто когда-либо захочет приехать сюда. Красота озёр и чайных домиков забывается, когда ты ходишь по грани жизни и смерти. — Смерти? Джозеф, не говори, что снова так думал! — Прости, мой дорогой. Забудь, что я сказал. С комом в горле Эзоп выхватывает Джозефа из могилы в свои объятия, тяжело задыхаясь, пытаясь забыть, что тот сказал. Но он не может. Как убивает напоминание о том, что тот, кого ты любишь, предпочитает смерть в самые тяжёлые моменты. Разве я недостаточно хорошо помогал? Эзоп думает про себя. Но если позволить себе так думать, это только усугубит ситуацию. Они уже опаздывают. Пока что он не будет воспринимать слова своего партнера слишком серьёзно. Им придётся обсудить это в пункте назначения, когда волнения в их жизни улягутся. Они встают и обмениваются кивками с Эндрю, который закончил готовить лошадей к путешествию. — Джозеф, я доверяю тебе Эзопа на этой лошади. Она сильный наездник, но попытается сбросить вас, если вы её ударите ногой, так что прижмите их. Я возьму твои вещи на свою лошадь, — инструктирует Патриция, подводя их к коню. Джозефу легко взобраться, но Эзоп с трудом запрыгивает на высокую лошадь. По крайней мере, это смешит Джозефа, который решает помочь ему подняться, позволив попрыгать в течение хорошей минуты. — Вы двое уверены, что у вас есть всё, что вам нужно? — Спрашивает Фиона, упираясь головой в шею лошади. — Всё, что нам нужно, — это мы сами, — отвечает Джозеф. — Пожалуйста будьте осторожны. Если вам нужно вернуться, приходите сюда. Я защищу вас обоих, — вздыхает она. — Я буду скучать по тебе, — говорит ей Эзоп. — И я буду скучать по тебе ещё больше, наш милый бальзамировщик! Помахав Фионе на прощание, Патриция заставляет их двигаться, и ведёт к дороге за церковью. Булыжник вскоре превращается в слякоть, а навес над ними становится более густым. Они, должно быть, готовились с сегодняшнего утра, так как свечи зажигаются через каждые сто метров или около того. Без их теплого света было бы невозможно удержаться на дороге. В детстве и в подростковом возрасте Джозеф был вовлечён во множество внеклассных занятий. Он начал фехтовать в возрасте одиннадцати лет и тренировался у швейцарки, которая обучала солдат Ватикана. Должно быть, она имела большое значение, но Джозефу было всё равно. Чтобы сохранить его интерес, она изо всех сил старалась совместить танец с фехтованием, поскольку эти два вида занятий были деликатными. Это прекрасно работало для Джозефа, пока его родители не возмутились его импульсивностью и не потребовали, чтобы он тренировался на лошади, как если бы он был рыцарем. Вопреки планам родителей, он уводил свою лошадь далеко в лес и проводил целые дни на лугах и у прудов. Природа помогла ему исцелиться. Но прежде чем человек освоится на лошади, он должен преодолеть эти ранние стадии недоверия и тошноты. Он видит это в лице Эзопа, который закрывает глаза и задерживает дыхание. Хотя Эзоп крепко держится за бёдра Джозефа, ему кажется, что он вот-вот упадет. Дезольньерс, с другой стороны, чувствует себя невесомым, позволяя ветру развевать его волосы и рукава. Путь становится ледяным, и их лошади внезапно останавливаются, в результате чего Эзоп теряет хватку и хватается за Джозефа. Отдышавшись, они ведут лошадей вбок, выбираясь из грязи обратно на булыжник. — Мы прошли худшую часть. Это окраина нашей цели. Железнодорожная станция будет примерно в получасе ходьбы отсюда. Будьте осторожны, люди высматривают всё из своих окон, — говорит им Патриция, снижая скорость. Когда они входят в сельхозугодья, слова Патриции быстро становятся очевидными. Люди раздвигают шторы и открывают окна, наблюдая за пришельцами из леса, оценивая, кто они могут быть. Все трое выглядят такими чужими, ни один из них не родом с этих северных земель. Глаза следят за каждым их движением, но взгляды другие, чем в Роузфилде. На этот раз из любопытства. Никто не знает их секрета. Они знают их только как путешественников. Дома кажутся всё теснее и теснее по мере приближения к вокзалу. Запах города удивляет всех. Давненько ни от кого из троих не пахло углём. Он воняет. — Мы на месте, — сообщает Патриция, спрыгивая с лошади. Мужчины повторяют за ней, Джозеф должен помочь Эзопу спуститься на его трясущиеся ноги. — Как ты вернёшь обеих лошадей? — Спрашивает Эзоп. — Ах, не беспокойся о нас. Они умные животные и знают, как следовать! Кроме того, они сделают всё возможное, чтобы как можно быстрее покинуть это место и отправиться домой. Они ненавидят город. — Понимаю. Ну, пожалуй, это так, — Эзоп издаёт лёгкий вздох, не отходя от коня. — Так и есть. Пожалуйста, будьте в безопасности и внимательны. — Спасибо за помощь, — говорит Джозеф, забирая их багаж. Она улыбается: — Конечно. Всё для друзей. Эзоп берёт более лёгкий чемодан и следует за Джозефом на станцию, поворачиваясь, чтобы в последний раз помахать Патриции на прощание. Она уже на лошади, пока наблюдает, как они исчезают в толпе. Всё будет хорошо, уверяет она себя, с хорошими людьми ничего плохого не случится. Толпа ничем не отличается от их воссоединения на вокзале в Лондоне. Так легко потерять друг друга среди океана лиц. Хотя Джозеф извлёк уроки из своих прошлых ошибок. Его глаза прикованы к седым волосам его напарника, и на этот раз ни одна часть его тела не испытывает чувства бегства от Эзопа. Когда поезд подъезжает, он берёт его за плечо, чтобы следовать за ним в один из передних вагонов, обеспечивая им отдельную комнату в первом классе. В то время как другие вагоны кажутся полными, они делят свой только с несколькими другими пассажирами. Как и в первую ночь, они сидели в одиночестве за столом, попивая чай и ожидая, пока поезд их унесёт. По крайней мере, теперь у них есть уединение стен. Хотя ни один из них не хочет ослаблять бдительность. — Думаешь, мы увидим океан? — Спрашивает Эзоп. — Я пока в это не верю. Не волнуйся, мы увидим канал, когда переправимся во Францию. Вода очень красивая. — Я никогда раньше не был на лодке. — Никогда? Что ж, приготовься к морской болезни. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы быть твоим медбратом. — Зимой волны сильнее? — Скорее всего, да. Но я думаю, что мы будем в порядке. Мы зашли так далеко, не так ли? — Наверное. Думаю, теперь я лягу спать. — Спи спокойно, Эзоп. — Спасибо, мой Джоз… то есть, мой друг. Эзоп комкает своё пальто, чтобы сделать из него подушку, и ложится поперёк сиденья. Как бы Джозеф ни хотел дать ему собственное пальто в качестве одеяла, он сопротивляется желанию согреть своего возлюбленного. Засыпая, они немного отдыхают под грохот поезда, скучая по пустынным лугам и ясному небу, усыпанному звёздами.

***

Они прибыли в Манчестер на рассвете, и их поспешно посадили на следующий поезд до Лондона, который продолжит свой путь до Брайтона. Пока их ещё никто не беспокоил. Проводник спросила, не занимаются ли они какими-то искусствами, на что Джозеф ответил утвердительно. Они просто талантливые путешественники, направляющиеся во Францию жить. Фотограф и восковой скульптор. Никто не должен знать, что предпочитаемой компанией седовласого человека являются мёртвые. В Лондоне они остаются на ночь в отеле. Оба занимают односпальные кровати в своей маленькой комнате. Хотя никто не увидит, как они спят вместе, они держатся порознь. К утру они садятся на последний поезд до Брайтона, южного портового города. За последние несколько дней они много раз забывали поесть. Путешествие заставляет вас терять счет времени. Нет разницы между утром и вечером, все ощущения одинаковые. Сухофрукты и чай сопровождают их в течение дня. Брайтон был сплошной суматохой. Толпы были невыносимы, а город вонял рыбой из-за внезапного потепления. Они ждали свою лодку в помещении как можно дольше, чтобы избежать нападения чаек снаружи. Их лодка в Нормандию прибыла немного позже, чем предполагалось, но, по крайней мере, им не нужно подниматься на борт в темноте. — Эгисхайм недалеко от Парижа? — Спрашивает Эзоп, когда они поднимают свои сумки. — Нет, это город на границе с Германией. К сожалению, мы будем далеко от Парижа. — Мне тоже придётся выучить немецкий, не так ли? — Не беспокойся о языках. Я помогу тебе там, просто следуй моему примеру. Когда ты приезжаешь в чужую страну, выучить язык гораздо проще, чем по книге. Я выучил английский менее чем за год, хотя был ещё подростком, — отвечает Джозеф. — Год? Я живу с тобой уже несколько месяцев и до сих пор не понимаю ни одного из французских слов, которые ты говоришь. Mon chéri, Mon ange, merde… — О Боже-. Возможно, сейчас не лучшее время для практики французского, — шикает на него Джозеф. Они садятся в лодку и отправляются в четырехчасовое путешествие в Нормандию. Предсказание Джозефа о морской болезни Эзопа оправдалось. Возможно, это чудо, что они почти не ели, поскольку Эзопа ни разу не вырвало. Блондину пришлось поддерживать его на земле, фактически неся беднягу. Самый длинный отрезок пути лежит через Францию. Поезда, вагоны и пеший ход доставят их к месту назначения. Но для Эзопа всё это не имеет смысла. Здания контрастируют с архитектурой Англии, а вдалеке виднеются массивные горы. Он не может заказывать себе еду в ресторанах и разговаривать с персоналом отеля. Даже когда светит солнце, кажется, что всё вокруг темно. Только его крепкая хватка на руке Джозефа позволяет ему путешествовать по стране. Из-за своего замешательства он не может оценить старые соборы и средневековые дома, мимо которых они проходят. Однажды Джозеф заберёт его обратно. Они могут остановиться и всё рассмотреть. — Сколько ещё? — Спрашивает Эзоп ежечасно. — Ещё немного, — как всегда отвечает Джозеф. Пока, наконец, на шестой день его ответ не меняется: — Мы почти у цели, мой Эзоп. — Правда? Эзоп оглядывается и не видит ничего, кроме сельскохозяйственных угодий и густого леса вдалеке. Их единственная компания — коровы, жующие траву. — Да. Это должно быть их собственностью. Вдали виднеется большой замок. Гораздо больше, чем тот, где Джозеф жил ребёнком. Слово «дворец» может передать это лучше. Он подходит для королевской семьи. Конечно, это то место, где Мэри хотела бы жить. Она не согласилась бы ни на что меньшее. Вдалеке к ним бежит женщина в свободном платье и с короткой стрижкой. Джозеф может узнать её высокую фигуру откуда угодно. — Мы сделали это.