To Pause Time With You

10 февраля 1889 г. В первые несколько дней после их унизительного инцидента именно Эзоп стал затворником. Он даже не позволил Джозефу прикоснуться к себе. Его рациональность заключалась в том, что он мог спасти Джозефа от воспоминаний о своих чувствах, чтобы позволить ему стать нормальным. Но Джозеф сказал ему, что это не так. Постепенно Эзоп снова начал влюбляться. То есть до тех пор, пока не настала очередь Джозефа сломаться. Различия в характерах между двумя мужчинами только усилились за последний месяц. Джозеф почти не выходил из дома. Из-за паранойи и из-за того, что он хочет сохранить своё последнее достоинство, боясь того, что он может сделать, если увидит чужого человека. Зло, которым они назвали его, может быть отчасти правдой, потому что он желает всем худшего. Если бы не Эзоп, он бы не смог так выжить. Другой человек выполняет заботу, которую Джозеф так долго возлагал на себя. Теперь, когда Эзоп просыпается первым, он укрывает Джозефа одеялом. Он готовит им завтрак. Он набирает ванну. Их рутина распалась. Впрочем, Эзопу не на что жаловаться. Помочь Джозефу несложно. Сегодня всё иначе. Вчера Эзоп сказал в церкви, что сегодня не придёт, так как ждёт письмо. С тех пор почтальон и Эзоп подружились; он один из немногих в Роузфилде, кто не чурается мужчин. Рано утром и поздно вечером он провожает Эзопа на работу, чтобы тот не оставался один. Карл начинает день под зов птиц за окном, клюющих еду. К настоящему времени Эзоп научился держать у своей кровати миску с семенами, которые он выбрасывает на крышу, чтобы они могли поесть. Хотя Джозеф бодрствует, он остаётся в постели настолько долго, сколько может. Прежде чем уйти, чтобы приготовить им завтрак, Эзоп целует его в лоб и говорит, как сильно он его ценит. Чтобы сделать жизнь другого человека более комфортной, Эзоп попытался выучить французские рецепты. Он нашёл старые поваренные книги, и, хотя он не знает язык, большинство ингредиентов ему легко угадать. Вчера он приготовил круассаны. Они не поднялись как следует, но слоёное тесто и так выглядит неплохо. Он разогревает две штучки, так же жаря для них четыре яйца. Когда с приготовлением окончено, он отправляет всё это в духовку, чтобы не остыло, пока идёт за своим партнёром. Вернувшись в спальню, он подходит к краю кровати и кладёт руку на талию Джозефа, ожидая, когда тот шевельнётся. — Доброе утро, мой милый Джозеф, — говорит он с улыбкой, когда другой поворачивается к нему лицом. — Давай, садись. Позволь мне сделать тебе причёску. Молча Джозеф садится и обнимает свои колени. Его глаза были красными в течение двух недель от всех слёз, и он постоянно шмыгал носом. Эзоп обходит его и берёт с тумбочки расчёску, начиная с корней и медленно спускаясь вниз расчёсывает. Осторожно, не дёргая и не делая узлов. В основном, чтобы успокоить его головную боль. Он заплетает волосы в простую свободную косу и заканчивает любимой лентой Джозефа. — Теперь ты готов спуститься вниз. Ты хочешь переодеться сейчас или после ванны? — Прости, Эзоп. Это первое, что он говорит каждое утро почти две недели. Чувство вины поглощает его от наблюдения за тем, как его и без того трудолюбивый партнёр должен заботиться о каждом его движении. — Ты знаешь, я не против. Я бы делал это до конца своей жизни, если бы мне пришлось, — отвечает Эзоп. — Я испортил тебе жизнь? — Нет, ты сделал её намного лучше. Давай начнём наш день, это опасно, когда ты бездействуешь, — Эзоп пытается вывести Джозефа из его зоны комфорта. — Ну, я думаю, что в конце концов разрушу её. Становится хуже, любовь моя. Я без тебя даже прокормиться не могу, — говорит он надтреснутым голосом. — Я чувствую себя таким жалким. — Это не будет постоянным; Я чувствовал то же, что и ты раньше. Ты забыл свои хорошие дни? Буквально на днях ты приготовил нам ужин! Я вижу улучшения. — Раньше я готовил ужин каждый вечер. — Да, готовил. Но это было до твоего внезапного истощения. Нам нужно сосредоточиться на том, чтобы двигаться вперёд. Джозеф ненавидит себя. Он ненавидит то, что он ничего не может сделать, что он спит по пятнадцать часов в день, что он так долго не занимался любовью. Но ему трудно держать глаза открытыми и улыбаться. Он ждёт, что что-то в нём переключится, что-то, что освободит его из этой тюрьмы, которую он на себя наложил. Глубоко вздохнув, он поднимается на ноги и следует за Эзопом вниз по лестнице к столу. Он сидит, скрестив ноги, на слишком маленьком стуле, ему будет холодно, если он опустит ноги. Принося ему еду, Эзоп берёт с дивана одеяло и накрывает им плечи Джозефа. Эзоп садится рядом с ним, а не напротив, чтобы помочь ему поесть. Всё это было так внезапно. Что-то изменилось через неделю после инцидента в ресторане. Именно тогда Джозеф отключился. Целый день он пролежал на своей стороне кровати, свернувшись комком, ни разу даже не сказав ни слова Эзопу. Какое-то время Карлу казалось, что он сделал что-то не так; то, что причинило боль Джозефу. Но вскоре он понял, что всё это было реакцией на избегание общества. Эзоп задаётся вопросом, справился ли он с этим легче, потому что он никогда не был социальным. Но когда-то Джозеф так гордился своей репутацией; он был самым популярным охотником в поместье не просто так. За несколько дней до депрессии, Джозеф был другим человеком. Он излил на Эзопа больше любви, чем тот мог себе представить, словно прощаясь с ним в последний раз. Джозеф делал и проявлял их фотографии, рисовал их, готовил им вкусные блюда. Энергия была нереальная. Но это было не нормально. Он сильно разбился. После долгих усилий Джозефу удаётся съесть всю еду. Сегодня он смог выпить только половину своего чая. Затем следует ванна, которую он не принимал уже три дня. Эзоп ненавидит заставлять его лезть в воду, так как от этого Джозеф всегда дрожит, независимо от того, насколько горячая вода. Но сегодня блондин ничуть не вздрагивает. Растворяясь в мыльной воде, он жестом приглашает Эзопа подойти поближе и целует его в нос. — Я думал, что принял всё это, — шепчет Джозеф. — Сначала это было так, разве ты не помнишь? Но ты осознал другое, и это нормально, — отвечает Эзоп, рисуя круги в воде. — Я бы хотел, чтобы ничего не происходило. У меня были планы на счёт нас. Эзоп поднимает плачущее лицо своего партнёра и прижимается лбом к другому. — Это не твоя вина. Медленно гладя его, Эзоп ждёт, пока вода станет комнатной температуры, прежде чем вытащить его. Вообще, Джозеф любит тратить время, чтобы ухаживать за кожей и одеваться. Это то, что он недавно начал снова делать. Некоторое время он носил только одну и ту же свободную одежду после ванны. Он выходит из комнаты и видит улыбающегося Эзопа в гостиной. — Такой красивый! Ты сегодня прекрасно выглядишь! — Он приветствует его. Джозеф смущённо улыбается ему и садится рядом с Эзопом, обнимая его, просовывая свою руку под чужую. — Я недостаточно обнимаю тебя, — говорит Джозеф. — Ты обнимаешь меня всю ночь, я едва могу двигаться. — Правда? — Это так. Но мне нравится. Ты также гладишь мою руку во сне и дышишь мне в шею, — делится Эзоп. Внезапно звук бумаги, проскальзывающей под дверью, заставляет их обоих обратить внимание на переднюю часть дома. Они неоднократно получали письма от деревенских жителей с просьбами пересмотреть свои греховные поступки, и периодические угрозы. Но затем следуют три быстрых удара. Значит, от почтальона. Эзоп бежит забрать письмо из Франции, адресованное им обоим. — Спасибо, Виктор! — Кричит он из-за двери. Он видит, как мужчина нежно машет ему на прощание через глазок, прежде чем продолжить свою рутину. — Кажется, мы получили письмо от Марии, — говорит Эзоп. — Нам обоим? — Да. Я должен признаться прямо сейчас и быть честным с тобой. Почти три недели назад я отправил срочное письмо с просьбой о помощи. Я рассказал ей, что происходит здесь, в Роузфилде, о наших притеснениях и твоём затворничестве. Она так быстро ответила, — объясняет он. Джозеф кивает. — Всё в порядке, — шепчет он. Он благодарен за контроль, который взял на себя Эзоп. — Давай прочитаем, — предлагает Эзоп. С еле слышным «да» Джозефа он осторожно вскрывает верхнюю часть конверта и достает короткий клочок бумаги. Дорогие Эзоп и Джозеф, Друзья мои, я надеюсь, что это письмо скоро дойдёт до вас. Я так горжусь вами обоими за то, кто вы есть. Никогда не стесняйтесь за то, что вы не могли быть честны с собой или не были уверены в своей личности. Кто-то однажды сказал мне, что это процесс принятия. Понять, кто ты есть, нельзя мгновенно. Я обнаружила, что это совершенно верно в моей собственной жизни, как будто я всё ещё пытаюсь понять себя. Во-первых, позвольте мне обратиться к моему милейшему Эзопу. Спасибо, что взял на себя инициативу так поспешно связаться со мной. Я всегда боялась, что ты мне не доверяешь. Услышав о вашей ситуации, я заплакала. В каком ужасном мире мы живём. Разве не ужасно видеть, как страдает любимый человек? Как бы я хотела быть там, чтобы облегчить часть груза на твоих плечах. Не перенапрягайся. Заботься о себе в той же мере, что и о Джозефе. Джозеф, я очень скучаю по тебе. Я должна была навестить вас осенью раньше, Мичико уговаривала меня поехать, но я так и не сделала этого. Надеюсь, твои планы посетить мою свадьбу не изменились. Пожалуйста, приезжайте. Я хочу, чтобы вы двое срочно приехали во Францию. Мы восстанавливаем здесь дом, дом, где нам рады, и где мы в безопасности. Многие из поместья будут поблизости, хотя территория настолько велика, что вам не нужно беспокоиться о том, что у вас не будет личного пространства. Эзоп, тебе удастся организовать поездку сюда? Ситуация, в которой вы оказались, ужасна, Роузфилд делает её ещё хуже. Вы должны бежать.  Если вы не можете справиться со стрессом от переезда в одиночку, напишите, и я приеду туда сама. Если я не получу ответ в течение месяца, я буду считать, что вы уже в пути. Пожалуйста, старайтесь держать меня в курсе. Я поговорю с некоторыми из присутствующих здесь, чтобы договориться о вашем размещении. Не беспокойтесь ни о чём финансовом, у семьи нет ценников. Ваша подруга, Мэри — Она права, — говорит Эзоп, — нам нужно выбираться отсюда. — Я боюсь начинать сначала. — На этот раз всё будет не так плохо. Я буду с тобой, и нас ждут друзья. Джозеф драматично вздыхает, глядя на дом вокруг себя. Он не хочет уходить. Эти стены — всё, что он знает уже больше года. Их толстый камень и старые окна чудесным образом укрыли его от мира. Но сейчас он рушится. Не буквально, но защита, которую они так долго создавали, ослабевает. Джозеф принёс весь негатив мира в свой маленький дом. — Это правда, — говорит Джозеф, кладя руку на руку Эзопа, — нам понадобится помощь, чтобы выбраться отсюда.

***

Дождавшись захода солнца, двое покинули дом под защитой темноты, чтобы отправиться в церковь. Эзоп говорит, что он уверен, что монахини и Отец помогут им организовать их план, но Джозеф более не решается доверять кому-либо. Тем не менее, он верит в своего партнёра. Эзоп не стал бы подвергать их опасности. Человеку внутри нужно немного времени, чтобы открыть дверь часовни. Эзоп не ожидает, что они будут спать в это время, хотя, возможно, они уже удалились в свои комнаты. К счастью, из тихого здания доносится тихий звук шагов Патриции. Она заглядывает в глазок, затем быстро открывает и проводит их внутрь. — Джозеф? Боже, я не ожидала увидеть тебя сегодня. Как твои дела? — Спрашивает она усталым голосом. — Я тоже не ожидал, что выберусь из дома, — застенчиво говорит он, — но мы пришли просить о помощи. — Помощи? Что я могу сделать для вас обоих? Эзоп делает глубокий вдох. Он не хочет говорить то, что ему нужно сказать. — Нам нужно покинуть Роузфилд как можно скорее. Джозеф сжимает руку своего напарника, благодаря его за разговор. Слова шокируют Патрицию, которой приходится отложить фонарь, чтобы подумать над словами. Но затем она кивает, принимая их решение. — Я понимаю. Вы уверены, что это правильный выбор для вас обоих? — Да, — говорят они одновременно. — Вы не должны садиться на поезд, по крайней мере, не с этой станции. Местные проводники уже знают о ситуации. Драма просто последует за вами… — думает она. — Позвольте мне позвать Эндрю и Фиону. Обернувшись, Патриция громко плачет за них обоих. Звук бьющихся кастрюль слышен издалека, затем звук упавшей стопки книг. Из разных коридоров выбегают Эндрю и Фиона. Они расслабляются при виде двух мужчин. — Они должны покинуть город. Помогите мне спланировать что-нибудь на завтра, — сообщает Патриция. — Уйти? О, только не наш маленький бальзамировщик! Куда ты пойдёшь? Пожалуйста, позволь мне прийти в гости. Я буду скучать по нашим неловким разговорам и полуденным закускам! — Восклицает Фиона. — Я буду часто посылать вам письма и сообщать о своём местонахождении. Мы едем во Францию, чтобы быть со старыми друзьями. — Старыми друзьями? Боже, я так рада, что у тебя есть люди, на которых можно положиться! Не волнуйся, я доставлю тебя к ним в целости и сохранности, — отвечает Фиона Эзопу. — Девушки могут доставить лошадей в Кендал, если кто-то из вас сможет ехать верхом. Оттуда вам придется сесть на несколько разных поездов, пока вы не доберётесь до порта в Южной Англии, где сможете пересесть на лодку. К сожалению, я не знаю, как ориентироваться во Франции. Вы ещё помните, Джозеф? — Спрашивает Отец Крайсс. — Да, мне там будет хорошо. — Очень хорошо. У вас обоих есть необходимые припасы? Отец спрашивает о еде и других нуждах. Ни один из них не смог посетить местные магазины, они запирают двери при виде Эзопа. Почти месяц они полагались на церковь и почтальона, которые доставляли им продукты, такие как масло, крупы и яйца. — У нас всё хорошо, я следил за тем, что мы используем. Я думаю, мы всё равно будем путешествовать налегке. Вот как я предпочитаю, — отвечает Эзоп. — Тогда я встречу тебя завтра в то же время здесь. Есть ночной поезд, который останавливается в Манчестере и следует через Лондон, мы постараемся, чтобы вы оба сели на него. Тогда мы сможем обсудить детали. Уверенный кивок — это то, что они все дарят друг другу, стараясь пока не прощаться.

***

— Ты готов покинуть это место? — Спрашивает Эзоп Джозефа по дороге домой. — Это наш единственный выбор. Мы должны быть готовы. — Я буду скучать, — шепчет Эзоп. Они перестают идти. Слабый снег скапливается у них на плечах и путается в волосах. Оба не хотят продолжать путь. Следы исчезают, когда их тела неподвижны. Но их лица так близко. На улице темно, думают они оба про себя, никто не узнает. И если и увидят, что они могут сделать? Придут на следующий день, а мужчин уже не будет. Пусть у них будет их привычная прогулка в последний раз. Возвращаясь в места, которые они так любили. Джозеф сдвигает шарф Эзопа вниз, чтобы обнажить его ужасную кожу, эти темно-фиолетовые мешки под глазами стали более заметными, чем когда-либо. Оба похудели. Их волосы поредели. Но они живы. Его милый Эзоп помог ему пройти через это. Это страдание пришло задолго до его срыва, Джозеф чувствовал себя на грани уже почти год. Как чудо, кто-то был там, чтобы забрать его обратно. Все их отношения построены на случайностях, вопреки всему. От того, что он чуть не убил его, до их воссоединения на вокзале, шансы никогда не имели для них значения. Каждый раз, когда вселенная не работала в их пользу, они лечили друг друга. Вы можете горы свернуть с нужным человеком.

!!!***!!!

Не говоря ни слова, они целуются. В отличие от их первого раза, ни один из них не заботится о том, чтобы мир не увидел. Не осталось секретов, которые можно было бы хранить. Джозефу приходится наклониться, чтобы помочь своему низкорослому партнёру, который смело втягивается в другого мужчину. Руки соприкасаются везде, с губ срываются вздохи. — Хочешь продолжить внутри? — Спрашивает Джозеф, чувствуя, как другой дрожит под всеми слоями одежды. Эзоп быстро качает головой, практически умоляя. Джозеф поднимает его и несёт к входной двери. Как же ему не хватает контроля. В тот момент, когда дверь запирается, Джозеф прижимает другого к стене, душит его сильным поцелуем, который длится слишком долго. След слюны соединяет их холодные губы. Языки вновь переплетаются. Джозеф обращает внимание на шею своего партнёра, медленно покусывая её, пока его руки тянутся вниз, чтобы начать снимать с партнёра штаны. Эзопу уже тяжело. Прошло так много времени с тех пор, как они баловали друг друга, что они оба так изголодались по прикосновениям. Такое ощущение, что это был их первый раз снова и снова. Внезапный прилив энергии заставляет его чувствовать себя смелым. Он видит своего партнёра совершенно по-новому, как дорогой холст, который нужно раскрасить. Тот, который нужно использовать и измазать. Похоть в глазах Джозефа — это то, чего Эзоп никогда раньше не видел. Он светится и горячий на ощупь. Это взбудораживает Эзопа, который провёл последний месяц, держась за старые воспоминания об их совместных утехах. Он почти забыл своё любимое чувство. Пройдя весь дом, Эзоп останавливает их у обеденного стола, на который он просит Джозефа упереться. Карл расстегивает ремень напарника и позволяет ему упасть на пол. Его рука ощупывает ствол другого сквозь плотный хлопок. Не в силах выдержать нежные ласки, Джозеф тянет их вниз, совершенно резко и нетерпеливо. — Я скучал по этому, — говорит Эзоп, поглаживая Джозефа. Его мягкие прикосновения и длинные вдохи сводят Джозефа с ума, он уже чувствует, что слишком возбуждён. Проведя пальцем под подбородком Эзопа, он направляет его рот. Он раскрывается так широко, как только может, следя за тем, чтобы его зубы не касались крайней плоти. Половина Джозефа попадает с первой попытки. Эзоп не сдерживается. Он позволяет длине задушить себя, наслаждаясь ощущением паники, нехватки воздуха. Его язык щекочет низ, в то время как нёбо развлекает верх, и это дразнит всего Джозефа. Эзоп сосёт сильнее и быстрее, наблюдая, как его партнёр мотает головой, когда ему приходится упираться в стол. Он делает всё возможное, чтобы ему было хорошо. Пот, стекающий по его груди, является признаком хорошей работы. Но Джозеф даже не видел обнажённого Эзопа. Ему нужно увидеть эти розовые соски и веснушки на его плечах. С этими словами он вынимает свой твердый член изо рта Эзопа и заставляет его встать, чтобы раздеть. Ни одна часть его личности не останется скрытой. Видя, как Эзоп выставлен напоказ, он жаждет большего. Он хочет заставить его потеть, кричать и звать его по имени. — Наклонись, — инструктирует Джозеф, имея в виду подоконник. Эзоп делает это слабо, поворачивая голову лицом к стене, а не наружу. Но Джозеф фиксирует его, сгибая спину так низко, что его зад находится выше головы. Он хватает масло и с лёгкостью смазывает два пальца. — Ты практиковался? — Спрашивает Джозеф. — Я, ну, может быть, — Эзоп не может заставить себя сказать правду. Джозеф хихикает: — О боже, моему милому Эзопу приходится чем-то заниматься? С чем? Всё тело Эзопа становится ярко-розовым, и он закрывает лицо руками. Но затем Джозеф входит безымянным пальцем, заставляя его взорваться от экстаза. — Это было быстро. Должно быть, ничего особенного… — думает Джозеф. — Я просто использую пальцы, — признаётся Эзоп. — Они никогда не достигают так далеко, как твои. Джозеф обращает на это внимание, следя за тем, чтобы ввести их как можно дальше, но намеренно избегая простаты, вместо этого касаясь областей вокруг неё. — Джозеф, пожалуйста, ты мне нужен, — хнычет Эзоп, держа ноги вместе. Чувствуя нетерпение, Джозеф берёт своего партнёра и кладёт его на стол. Он дразнит своим членом по краю, наблюдая, как его любимое тело извивается. — Ты действительно этого хочешь? — Спрашивает Джозеф. — Да, действительно! — Насколько сильно? Эзоп в ответ приподнимается на члене Джозефе, заставляя себя прижаться к мужчине. Дезольньерс не ожидал ответа, но он принимает этот жест и толкается. Он держится за предплечья Эзопа, прижимая его, как ему нравится. Эзоп продолжает шептать имя Джозефа себе под нос. Джозеф входит сильнее. Стол скрипит. Он так давно не был внутри него. Тепло, влажность, звуки; это всё, что он любит. Но он хочет быть ближе. Чтобы его партнёр не поддерживался ничем, кроме него самого. Итак, он поднимает его, не опираясь ни на что, кроме воздуха. Джозеф держит его за бёдра и двигает его тело, поднимая вверх и вниз. — Глубоко! — Эзоп задыхается. Хлопки их тел эхом разносятся по комнате. Это так скандально. Внезапной силы Джозефа достаточно, чтобы поддержать их обоих, и она только увеличивается по мере приближения к кульминации. Эзоп едва может держать глаза открытыми. У него нет ни капли контроля над собой, Джозеф определяет каждый его шаг. Так же, как он всегда этого хотел. Эзоп начинает стонать, часто вздыхая; он собирается кончить. Но Джозеф не готов закончить, он никогда не сможет кончить, пока не увидит, что Эзоп сделал это первым. Собирая остатки своей энергии, он как можно быстрее и глубже входит в Эзопа. Внезапно тот закачивает на Джозефа и на свою грудь. Беспорядок, который он устроил, великолепен для Джозефа. Успокаиваясь при виде своего прекрасного возлюбленного, он заканчивает следом. Укладывая Эзопа поперёк дивана, он продолжает играть пальцем с отверстием, наблюдая, как из него вытекает белая жидкость. Это зрелище заставляет его чувствовать, будто он завладел им. Они пьют немного воды и заворачивают друг друга в одеяла, сидя у костра и ожидая, пока их дыхание не придёт в норму. Это их последняя ночь в их доме, и ни один из них не уверен, когда в следующий раз они смогут вернуться к обычному распорядку дня. Из-за этого двое не хотят спать сегодня ночью. Они предпочли бы пользоваться конфиденциальностью как можно дольше. — Готов ли ты к ещё одному раунду? — Спрашивает Джозеф. Эзоп кивает: — Да, пожалуйста.