Девять долгих лет

Клуб Воронов был новым заведением. Появился уже после того, когда Агата в последний раз шла по улицам Бочки. Девушка помнила, как много лет назад не раз проходила мимо фасада здания по пути на биржу, но тогда здание было абсолютно пустым. В то время этот район не пользовался популярностью, туристы и азартные игроки не бродили по этим улицам как сейчас. Тогда в этом здании было так же пусто, как в кофейне, где обманули её вместе с братьями. Агата постучала пальцами по столу. Бросила взгляд на стакан с квасом в руке и увидела в отражении напитка свое изменённое лицо. Это первое путешествие на борту Волка Волн, когда над её внешностью поработали так сильно, что от прежних черт практически ничего не осталось. Сперва Толя изменил её не так кардинально, как обычно он менял внешность её мужа; изменил форму бровей и челюсти и сделал скулы чуть выразительнее. Однако Николай не был уверен, что девушка выглядит достаточно по-другому, чтобы быть в безопасности, поэтому Толя поработал над цветом глаз и волос, и для пущей уверенности немного изменил ещё и нос. Сейчас Николай смотрел на жену зелёными глазами Штурмхонда. Его внешность корсара не вызвала у Агаты дискомфорта, во всяком случае, не такого явного, как она предполагала, может вызвать её изменившаяся внешность. Но стоило мужской ладони в поддерживающем жесте сжаться на её колене под столом, девушка успокоилась и улыбнулась мужу. Впервые Агата встретила его именно в облике Штурмхонда, так что давно привыкла к рыжим волосам и кривому носу. После многих месяцев, проведенных в море на самых разных кораблях, Агата получила постоянное место в команде Волка Волн. Тогда корабль впервые пришвартовался в гавани Кеттердама, а его капитаном был молодой проходимец, по крайней мере, так о нём отзывались коллеги. — Он выглядит слишком молодым для капитана. Откуда у него деньги, а? -  товарищ по команде ощетинился, когда они были на палубе. Одежда этого мужчины выглядела такой же потрёпанной, как некоторые паруса на лодках в обшарпанной пятой гавани. — Слышал, он немало украл у земенского оружейника, - сказал другой член экипажа. — Да? Ну, я слышал, что он был равкианским наёмником, который совершал заказные убийства для короля, - тот, что постарше, повернулся к Ритвельд, - А ты что скажешь, а? — Я скажу, что мне всё равно, как он достаёт деньги, пока платит мне зарплату, - Агата прервалась завязывать узел и повернулась к собеседнику. - Кроме того, не следует верить всему, что слышишь. — Очень мудрое замечание, Ритвельд, - раздался голос Штурмхонда за спиной. Он подошёл совсем бесшумно, и теперь товарищи по команде стояли, широко раскрыв глаза, и смотрели на своего капитана. Агата обернулась и увидела, что Штурмхонд наблюдает за остальными с искоркой веселья в глазах. — Возможно, вы также слышали, что я заработал свои деньги на дерьме волшебного оленя, но это не значит, что это правда. Затем капитан одарил девушку и товарищей ухмылкой, призвал всех вернуться к работе и ушёл. Сейчас Николай смотрел на Агату с такой же ухмылкой, его рука в перчатке надежно покоилась на девичьем колене. Девушка слишком хорошо знала эту приподнятую бровь и изогнутые в улыбке губы. Чаще всего это сочетание означало неприятности. И она точно знала, что неприятности в Бочке найти проще простого. Вышибала подошёл к их столику и коротко сказал: "Бреккер сейчас вас примет", прежде чем сопроводить группу людей через весь зал игорного заведения. Штурмхонд вошёл первым, Агата за ним, а Тамара и Толя замыкали эту небольшую процессию. Капитан улыбнулся, увидев фигуру, сидящую за письменным столом. Он обращался с дипломатами, аристократами и преступниками одинаково - с обаянием, красноречием и тёплой улыбкой. Агата сдержала своё веселье при этой мысли, подавив улыбку, и оглядела комнату. Картины и декор выглядели дорогими, и оставалось только гадать, сколько из них были украденными. — Этот парень - безжалостный вор и мошенник, - сказал Николай, когда вернулся домой после первой встречи с Бреккером. Агата же застряла в Равке с планированием их свадьбы и не могла принять участие в поездке, поэтому заставила Николая рассказать каждую мелочь его путешествия через Истинноморе. — Хотя, возможно, он тебе даже понравится. У него больше чести, чем у торгового совета и остальных боссов Бочки, вместе взятых. И вот теперь они были здесь, в кабинете этого безжалостного вора и мошенника. Человек за письменным столом встал со стула, и это движение привлекло внимание девушки и заставило сконцентрироваться. Весёлая ухмылка Штурмхонда не передалась мужчине, он стоял с каменным выражением лица. Агата осмотрела его лицо, заметила шрамы, которые, без сомнения, остались после уличных драк, а затем посмотрела в его глаза. В них было что-то такое... Этот взгляд тёмно-коричневых глаз казался каким-то знакомым. А, возможно, показалось; за время пребывания в Кеттердаме в прошлом она со многими познакомилась. Когда взгляд вора упал на девушку, у неё пересохло в горле. Это был взгляд расчётливой рыси, хищника, собирающегося заманить свою жертву в ловушку. Агата знала, что Бреккеру известно об истинной личности Штурмхонда, но не была уверена, смог ли он разгадать её положение в Равке. Королевой она стала всего пару месяцев назад, и банкноты с её портретом ещё не были напечатаны. Немногие люди за пределами Равки смогли бы опознать её, и ещё меньше могли бы сейчас, когда над ней поработал Толя и прикрытием было чужое имя. Всё же под взглядом Бреккера Агате становилось не по себе. Она каким-то образом знала этот взгляд, но откуда? — Тамара, Вос, - сказал Штурмхонд, вырывая девушку из-под пристального взгляда Бреккера, - Познакомьтесь с моим коллегой, Казом Бреккером. Вот оно. Это было так же больно, как если бы на Агату напала волькра. Ей доводилось получать удары в живот, от которых не было так плохо и больно, как сейчас. Когда упоминалось имя любого из её умерших братьев, Агата всегда чувствовала острую боль, которая скручивала внутренности, как быстродействующий яд. Её младшего брата звали Каз, так же, как и вора в этой комнате. Братишка Каз был слишком мил и мягок для этого жестокого мира. Раньше, ещё когда они жили на ферме, Агата обычно лежала рядом с ним и читала сказки, чтобы он заснул. Каз был умным и восторженным мальчиком. Он всегда старался поделиться сладостями, даже если папа редко их покупал. Но боль от того, что Агата услышала имя Каза, была ничем по сравнению с сокрушительным осознанием того, что это он, её брат, стоит перед ней, совсем взрослый и очень даже живой. Его день рождения был на прошлой неделе, и девушка отпраздновала его в одиночестве, почтив минутой молчания на палубе Волка Волн. В тот момент она подумала, что ему сейчас было бы восемнадцать, что он мог бы поступить в университет и получить лучшее образование, чем кто-либо в их семье, что у него могла бы быть полноценная жизнь, если бы его не забрала оспа. И он был здесь, сейчас перед ней; ему было восемнадцать, но выглядел он измождённым не по годам, жизнь в Бочке, несомненно, обошлась с ним с той жестокостью, которой здесь было в избытке. — Вос? - Штурмхонд коснулся плеча девушки, - Ты слушаешь? Агата обратила своё внимание на капитана. — Я немного пропустила, о чём вы говорили. Не могли бы повторить? — Возможно, твоей подруге лучше подождать снаружи, если она не может следить за разговором, - хмуро высказался Каз. Был ли это действительно он? Агата никогда не видела, чтобы Каз говорил с такой интонацией. — Нет, - поспешно ответила девушка. После почти девяти лет полных уверенности, что он мертв, она нуждалась в каждой секунде, которую могла провести с братом, - Это был однократный промах. Пожалуйста, продолжайте. Разговор продолжился, и Агата изо всех сил старалась слушать. Даже если окуналась в воспоминания, то продолжала улавливать обрывки беседы настолько, чтобы в голове сложить всё воедино. Периодически она бросала взгляд на Каза, изучая того, кого считала мёртвым. Всё ещё разговаривая с капитаном, Бреккер подошёл к карте на стене, и Агата не могла не обратить внимание на его хромоту. Была ли эта травма получена давно? Или совсем новая и ещё незажившая? Получил ли он её, когда его забрали на баржу жнеца? И как он смог выжить? Девушка держала его и Джорди в своих руках, когда они умирали, но если Каз был перед ней, значит и Джорди тоже жив? Нет, не стоит слишком поддаваться надежде. И не стоит ломать голову над подобными вопросами. Конечно, Агата могла бы подойти к нему, спросить обо всём. Но сейчас никак не могла обратиться к нему с расспросами – это было бы подозрительно. И всё же, у неё в голове не было других мыслей, кроме как о мальчике, которого она практически вырастила после смерти отца. Это уже было чудом, что Каз стоял перед девушкой с живым румянцем на здоровой, хотя и немного бледноватой коже. Это было чудом намного большим, чем их семья могла получить после всех пережитых несчастий. И если кто и заслуживал чуда, так это её милый Каз.

***

Встреча закончилась. Покинув кабинет Каза, Ритвельд ощутила волну разочарования. Каз никак не мог бы узнать её с изменённой внешностью, но Агата всё равно надеялась, что он каким-то образом почувствует присутствие сестры. Он был её братом, и знал её как никто другой. Хотя, возможно, девушка изменилась не меньше его. В конце концов, прошло почти девять лет. В любом случае, Агата, радостно шагая, последовала за Николаем обратно к Волку Волн, а в теле плескался нервный страх. Николай шёл в нескольких шагах впереди, беседуя с Толей, в то время как Тамара держалась рядом с девушкой и, казалось, безмолвно спорила сама с собой стоило Ритвельд посмотреть в сторону шуханки. Когда они добрались до гавани, Тамара наконец заговорила. — Вос, - начала она, сохраняя в тайне настоящее имя, несмотря на отсутствие свидетелей вокруг, - Твоё сердцебиение стало нестабильным стоило тебе увидеть Бреккера. Агата сглотнула - движение, которое, как она, к сожалению, поздно поняла, заметила сердцебитка. — Оно то ускорялось, как скаковая лошадь, то замедлялось больше обычных ударов в минуту. На собрании я думала, что ты в обморок упадёшь. — Я в порядке, Тамара, - заверила Агата подругу, хотя почувствовала, как от лжи её сердце забилось быстрее, - На самом деле, я чувствую себя лучше, чем когда-либо за последнее время. — Уверена? - взгляд Тамары был скептическим. — Абсолютно. Больше Тамара не стала пытать девушку расспросами. Агата направилась прямо в капитанскую каюту, желая побыть с Николаем наедине, чтобы поделиться захватывающими – если не сказать странными – новостями. Она, не теряя времени, сняла своё тяжёлое пальто и стянула сапоги. Николай, как капитан корабля, не торопился, проверяя, все ли в порядке с экипажем, прежде чем прийти к жене, поэтому Ритвельд села на кровать, закрыв лицо руками, и стала обдумывать произошедшее в клубе Воронов. — Он жив, - улыбнулась Агата в свои ладони, - Мой младший брат жив. Эта мысль была всем, о чём она могла думать, и даже приближающиеся шаги Николая не отвлекли её; всё, кроме Каза, было сейчас неважно. — Думаю, встреча прошла довольно неплохо, - сказал Николай, закрывая за собой дверь, и сел рядом с девушкой, - Но ты была слишком тихой весь вечер. Всё хорошо, милая? — Даже лучше. — Рад это слышать. Тогда в кабинете мне так не казалось; у тебя был такой вид, словно ты призрака увидела. — Это потому что я и правда увидела, - Агата перевела взгляд на Николая, устроив его ладонь в своих и перебирая дорогие кольца на его пальцах, - Я рассказывала о своих братьях. Помнишь, как их звали? — Да, Джорди и… Каз, - он посмотрел на жену, и в его глазах появилось осознание, – Ты же не думаешь... — Я не думаю, я знаю. Это он, я уверена. Он мой младший брат, Николай, - Ритвельд улыбнулась и упала спиной на кровать. Она была жёстче, чем та, что в их дворцовых покоях, но они с Николаем снова привыкли к таким условиям во время этого путешествия, несмотря на проведённые несколько лет вдали от этой каюты, -Святые, мне нужно снова встретиться с ним. Николай отвел взгляд и на мгновение замолчал, словно споря сам с собой. — Любовь моя, не думаю, что это хорошая идея. Я знаю Бреккера, и он совсем не похож на того мальчика из историй, которые ты рассказывала мне. Думаю, увидев его снова - увидев, как он изменился, - ты можешь расстроиться. Агата снова села, глядя прямо в глаза Николаю. — Что меня расстраивает, так это то, что мой муж не считает, что я должна воссоединиться с единственным родным человеком, - возмутилась Ритвельд. — Я знаю, ты хочешь его увидеть. Я просто боюсь, что ты будешь разочарована. — Я считала его мёртвым. Но он жив. Ничто в нём не сможет разочаровать меня, - Агата схватила своего мужа за руки, нежно сжимая их, и повернулась к нему всем телом, - Он жив, Николай. Он вздохнул. — Люди могут умереть по-разному, не только когда они перестают жить. — Ты думаешь, он настолько порочный преступник, что я предпочла бы, чтобы он был мертв? — Ну, нет, я просто... — Ты просто что, Николай? — Я не хочу, чтобы тебе было больно, - он нежно провел большим пальцем по девичьей руке, - Я знаю, какие кошмары тебя мучили о братьях, знаю, какой беспомощной ты себя чувствовала из-за них. И я не хочу, чтобы тебе снова пришлось проходить через это. Взгляд Агаты упал на его самое безвкусное кольцо. Оно было надето вместо настоящего обручального кольца, которое было надежно спрятано на цепочке под его рубашкой точно так же, как её обручальное кольцо покоилось на цепочке под одеждой. Николай не просто так упомянул кошмары. Он видел Агату в её худшие ночи, прижимал к себе, пока та рыдала у него на груди. Он наблюдал за девушкой, бьющейся в агонии, пока легкие горели огнем, а внутренности скручивало так, что она, вероятно, не почувствовала бы вонзающуюся в плоть пулю. И хотя сейчас кошмары были не такими частыми и выматывающими, как раньше, время от времени Агата всё равно просыпалась в слезах от сна о двух мальчиках, которые заслуживали большего за свою короткую жизнь. Но не было ничего, что заставило бы Ритвельд снова захотеть бросить Каза. Эта встреча стала шансом на искупление. Она могла бы загладить свою вину за то, что не защитила Каза и Джорди. Могла бы снова держать Каза за руку и никогда с ним не расставаться, в отличие от того случая, когда позволила лодочникам увезти тела братьев на баржу жнеца. Ей выпал второй шанс, от которого она не готова была отказаться. — Николай, - начала Агата, подбирая слова, - Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, и я понимаю почему, но это то, что я должна сделать. Я не могу завершить эту поездку, не сказав хотя бы слова своему брату, которого всё это время считала мёртвым. Даже если окажется, что он не такой, каким я его помню, по крайней мере, у меня будет возможность снова поговорить с ним, сказать ему, что я люблю его и что мне жаль, что я не защитила его. — Огненная оспа не была твоей виной, - пробормотал он. Николай часто повторял это всякий раз, когда Агата чувствовала себя виноватой или просыпалась ночью, дрожа от страха. — Я знаю, - девушка положила голову на плечо Николая, - Но я всё равно должна была быть их старшей сестрой; должна была оберегать их, - пристально глядя на мужа, Агата сказала, - Я просто надеюсь, что он сможет простить меня. — За что ему прощать тебя? — За то, что я оставила его умирать в месте, кишащем лжецами и мошенниками. Лишь Святым известно, через что ему пришлось пройти в одиночестве, когда рядом не было никого, кто заботился бы о нем. Ритвельд сказала это так, будто Святые должны заботиться о людях из Бочки. Но никакая высшая сила не присматривала за Казом все эти годы, что он провел в Кеттердаме. — Мы можем пойти к нему завтра, - сказал Николай., - Но сейчас следует отдохнуть. Невозможно было предугадать, как отреагирует Каз, узнав, кто она такая, но, готовясь ко сну, Агата старалась сохранить оптимистичный настрой. Девушка представляла, как обнимет его, снова будет держать в своих объятиях впервые за столько лет. Они бы обменялись историями о жизнях друг без друга. Возможно, его позабавило бы, что за время разлуки его сестра каким-то образом превратилась из дочери фермера в пирата, а затем и в королеву Равки; Святые свидетели, Ритвельд всё ещё не могла в это поверить. Агата довольно долго ворочалась, понимая, что не даёт Николаю уснуть, но ничего не могла поделать со своим возбуждённым разумом. В конце концов, девушка подвинулась под бочок к мужу, который тут же обнял её, удерживая на месте, положила голову ему на грудь и заснула, слушая знакомое биение его сердца.