Девять долгих лет

Иногда даже лучшие планы в мире не могли защитить корабль под командованием корсара. Можно подумать, что он принял все меры предосторожности против других моряков, но всегда оставалась вероятность допустить оплошность. Из-за чего Волк Волн оказался под натиском земенских пиратов. Было ошибкой заставлять команду работать всю ночь, настраивая паруса так, чтобы при слабом ветре требовалось меньше шквальных для движения судна; ошибка, из-за которой судно двигалось на менее благоприятных скоростях, а команда была измотана. Даже Штурмхонд не ложился спать, работая со своей командой, и был менее бодр, чем обычно. Агата была членом экипажа Волка Волн уже год, и хорошо влилась в режим на корабле и команду. До этого ей доводилось ходить на нескольких торговых судах, выходивших из гаваней Кеттердама, но Волк Волн нравился больше всего. Люди были дружелюбнее, капитан тоже, и корабль не часто заходил в Кеттердам, предпочитая порты Равки или Нового Зема. Пребывание вдали от этого прогнившего города пошло Ритвельд на пользу; в море меньше напоминаний о мёртвых братьях, меньше возможностей для ночных кошмаров, мучивших с тех пор, как девушка увидела, как тела братьев забрали лодочники. Но это не означало, что жизнь стала безмятежной. В море проблема была в пиратах, грабящих суда. Ритвельд была в трюме, когда услышала первый пушечный выстрел. Поднявшись наверх, поняла, что пираты уже взошли на борт их корабля. Агата пыталась отбиться от них тяжёлым ножом, но это было бесполезное оружие по сравнению с земенскими мечами, и её быстро одолели, повалив на землю, а нож выбили из рук, и тот заскользил по палубе. Пират зарычал и занёс руку с мечом для удара, который, Агата была уверена, разрубит её пополам. Но прежде чем клинок успел коснуться кожи, кто-то подобрался к противнику, одним махом выбив оружие и отправив пирата за борт. Штурмхонд с победной ухмылкой на губах указал на меч пирата у ног девушки. —Вставай, Ритвельд, - сказал он, - Бой пока не окончен. Агата сразилась ещё с несколькими пиратами, прежде чем команда Волка Волн начала одерживать победу. Но крик самого здоровенного пирата, которого команда когда-либо видела, заставил всех остановиться. Он держал закованного в цепи Штурмхонда в плену на носу корабля. Здоровяк угрожал выбросить корсара за борт и оставить его умирать, если команда не сдастся. — Неужели сердце велит поступить именно так, друг мой? - обратился Штурмхонд к пирату. Это был сигнал сердцебитам на борту, чтобы те заставили захватчика потерять сознание. И это сработало бы, если бы пират не встал слишком близко к краю борта. Он пошатнулся от боли в сердце, но ему всё равно хватило ума выбросить Штурмхонда за борт, прежде чем упасть. Многие члены экипажа, включая Агату, побежали к краю, чтобы попытаться разглядеть капитана под волнами, но только один из экипажа прыгнул с палубы. Северные воды были ужасно холодными. Ритвельд старалась не думать о том, что может оказаться в ловушке под килем Волка Волн, но эта мысль приходила ей в голову снова и снова, каждая более ужасающая, чем предыдущая. Нужно было найти Штурмхонда и отплыть с ним на безопасное расстояние, иначе их обоих постигла бы одна и та же ужасная участь. За то время, что Агате потребовалось, чтобы пробежать по палубе и нырнуть, капитан не мог уйти под воду слишком глубоко, но его руки были связаны. Девушку внезапно поразила мрачная картинка, как Штурмхонд тонет в этих цепях. Ритвельд активнее задвигала ногами, погружаясь всё глубже и глубже, пока не заметила знакомый бирюзовый камзол. Штурмхонд всё ещё находился в сознании, пусть и с трудом, и Агате пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить их обоих на поверхность. Они начали хватать ртом воздух, стоило вынырнуть; капитан прерывисто дышал, пока Агата помогала ему держаться на поверхности. Однако прежние опасения девушки утонуть под кораблём вернулись, когда она поняла, что недостаточно далеко отплыла от Волка Волн. Их обоих затянуло под воду, но на этот раз они были неподготовлены. Агату охватила паника, и по широко раскрытым глазам Штурмхонда, она поняла, что и капитана тоже. Борт корабля царапал кожу, пока пара пыталась выбраться из опасной западни. Однако это было бесполезно. Волны удерживали под водой, Агата едва сама могла передвигаться, не говоря уже о том, чтобы помогать мужчине. Штурмхонд указал взглядом на скованные руки, безмолвно прося, его освободить. Но как бы Ритвельд смогла это сделать? За то время, которое потребовалось бы, чтобы вскрыть замок, их обоих полностью затянуло бы под корабль. Потянувшись к волосам, Агата нащупала короткие шпильки. Не попробовать было бы глупо; достаточно скоро Агата и Штурмхонд совсем ослабнут и не смогут шевелиться. Шпильки для волос были не очень удачной заменой отмычкам, которыми Агата пользовалась в Керчии, но после недолгой борьбы замок был взломан, и цепи соскользнули с запястий капитана. Если бы не их ужасное положение, Агата даже порадовалась бы, что не растеряла навыка вскрытия замков по прошествии стольких лет. Штурмхонд схватил девушку за запястье, жестом указав двигаться за ним, и вместе они начали вырываться из окружавших корабль волн. У него хватило ума не выплывать на поверхность сразу, несмотря на боль в легких от недостатка кислорода. Капитан заставлял Ритвельд плыть за ним, пока они не оказались в нескольких метрах от Волка Волн. На этот раз, вынырнув, Агата точно знала, что больше её не затянет под воду, и вздохнула с облегчением. После того, как оба немного восстановили дыхание, Штурмхонд обратился к девушке. — Где ты научилась вскрывать замки? Тем более так быстро, если уж на то пошло? — На суше выходит быстрее, - ответила Агата, - И, отвечая на ваш вопрос, я самоучка. Практиковалась на амбарном замке. — Значит твои родные - фермеры, - сделал вывод корсар, покачиваясь на волнах. — Были, - Агата увидела за плечом Штурмхонда плывущую к ним лодку, - Момент, не слишком подходящий для разговоров, капитан. Может лучше поплывём навстречу? Уже в каюте, дрожа и оцепенев от холодной воды, Ритвельд осознала насколько близко оказалась к смерти. Мысль не оказалась совсем уж неприятной. Бесспорно, Агате нравилась её жизнь в море, но было бы не так уж плохо присоединиться к братьям в какой-нибудь версии загробной жизни. Девушка ужасно скучала по ним, а вскрытие замка вызвало причиняющие боль воспоминания. В четырнадцать Агата научилась взламывать замки. Её братья были так рады узнать, что девушка будет и их учить. Джорди не стал уделять этому много внимания и не научился, но Каз оказался способным мальчиком. Он схватывал всё на лету, а папа однажды увидел, как Каз вскрыл замок амбара, из которого позже выбежали куры, и отругал Агату за то, что та обучила его. Девушка в тот же день объяснила брату, как важно оставлять вещи в том виде, в каком они были до, включая замки. Ритвельд скучала по тихой жизни на ферме. По тем временам, когда не было ни каналов, ни чумы, ни пиратов, которые выбрасывали капитанов за борт. В то время всё казалось таким лёгким и, определённо, тёплым. Теперь же Агата дрожала от холода в каюте, пока остальная команда приводила всё в порядок после нападения. Пока Ритвельд спасала капитана, команда смогла отбиться от пиратов и захватила их корабль. Штурмхонд, быстро оправившийся после инцидента, словно это было не более чем обычное погружение в воду, похвастался команде, что это будет первый корабль его будущего флота. После победы над пиратами члены экипажа были полны энтузиазма. По возвращении на Волка Волн Агате накинули на плечи одеяло, и, пока Штурмхонд вёл её в каюту, команда радостно хлопала девушку по спине больше раз, чем она смогла сосчитать. Капитан нашёл для Ритвельд сухую одежду и вышел на пару минут, чтобы переодеться самому и предоставить такую возможность девушке. Его неизменный бирюзовый камзол остался сохнуть на палубе. Закрыв за собой дверь, Штурмхонд некоторое время в нерешительности смотрел на девушку, прежде чем заговорить. — Спасибо, что рисковала жизнью ради меня. — Не могла же я позволить своему капитану утонуть, правда? – неловко усмехнулась Агата. Она была не в настроении шутить, но улыбнуться ей всё же удалось. Штурмхонд сел в кресло напротив девушки, наклонившись чуть вперёд, чтобы привлечь внимание. — Я в большом долгу перед тобой. Как и вся Равка. —Не думаю, что спасение жизни корсара такое уж великое дело. — Но спасение жизни принца – да. На секунду Агата впала в ступор, уставившись на слишком длинные рукава своей рубашки. —Я должна поверить, что вы принц Равки? – с усмешкой спросила девушка, - Что ж, раз мы рассказываем небылицы, то я Святая. Но когда Агата встретила его взгляд, поняла, что это не шутка. На лице Штурмхонда не было ни веселья, ни ухмылки, ни наклона головы, которые выдали бы его; он не лгал. — Мне всегда казалось, что твоё лицо выглядит немного странно, - проговорила Ритвельд, - Работа портного, верно? — Довольно оскорбительное замечание, если это не так, - капитан в привычной манере изогнул бровь и немного расслабился, - Но, к счастью для тебя, да – портной. — К счастью для меня. Теперь многое стало понятно. Ваше происхождение, капитан, объясняет некоторые нюансы. — Нюансы? Какие ещё нюансы? — Вы молоды, для капитана даже слишком, но при этом ведёте себя как солдат. Я помню, как-то читала, что младший принц служил в Первой армии, что объясняет вашу военную выправку. Дальше, в команде много гришей. Поскольку детство вы провели рядом с Малым дворцом, наверняка за это время у вас появились друзья. Возможно, кто-то из них дезертировал, чтобы присоединиться к вам. — А ты весьма проницательна. — На горьком опыте убедилась, что наблюдательность лучше глупой наивности, - пробормотал Агата, вздохнув, и быстро сменила тему, - Теперь мне стоит обращаться «Ваше Высочество»? Корсару потребовалось пару секунд на ответ. Возможно, он раздумывал над словами девушки, откладывал их в долгий ящик, чтобы однажды расспросить. — В море я капитан Штурмхонд. В Равке - принц Николай. — Зачем вы всё это мне рассказываете? Я могла бы устроить бунт, схватить принца и запросить выкуп. — Поправь, если я ошибаюсь, но подозреваю, что ты не знакома с правильными людьми. — Думаю, здесь скорее нужно знакомиться с неправильными, Ваше Высочество. Но уверена, вы заметили, что я очень легко завожу новых друзей. Штурмхонд издал короткий смешок в ответ на это, затем полез в карман брюк. Он вручил Агате золотую брошь в форме собачьей головы - точнее, волчьей, как она поняла, присмотревшись. Волк Волн. Девушка провела пальцем вдоль его морды. — Я доверяю тебе, Ритвельд, - сказал Штурмхонд, - В конце концов, я бы потонул в глубинах Истинноморя, если бы не твой героизм. — Да, полагаю, это правда, - ответила Агата, поднимая глаза на капитана. Он не спешил отводить взгляд. — А теперь отдыхай, - корсар встал и направился к двери, - Завтра у тебя важный день. — А что будет завтра? — Команда решила отпраздновать твою новую должность первого помощника. — Что? – Агата в удивлении вздернула брови, -  Вы не подумали заручиться моим согласием, прежде чем взваливать на меня эту работу? — Я был уверен, ты скажешь "да". К должности прилагается каюта, полностью предоставленная в твоё распоряжение.

***

Горячий шоколад в кружке Агаты был слишком густым - Джорди переборщил с какао. Но он был таким радостным, что Агата не стала портить настроение брату. После нескольких недель упрашиваний отец разрешил Джорди ложиться спать позднее, чем Казу. Разница была всего в тридцать минут, но для Джорди это было показателем того, что он стал старше и - по его мнению - мудрее. Несмотря на густоту горячего шоколада Агата была рада напитку и тому теплу, которое приятно распространялось по телу. За окном была зима, а девушке пришлось пробираться пешком по свежевыпавшему снегу от дома миссис Троковски до фермы. Агата навещала пожилую равкианку три раза в неделю; поливала цветы в доме, играла с капризной кошкой и читала миссис Троковски стихи из старинной на вид равкианской книги. Будучи в хорошем настроении, старушка рассказывала истории о своей стране и об интересной жизни, которую ей обеспечила должность посла Равки. Её жизнь была полна приключений и путешествий, о которых Ритвельд оставалось только мечтать, ведь она не могла выбраться за пределы фермы. Отец появился в дверях кухни с усталым взглядом и опущенными плечами. — Можешь почитать Казу? Он отказывается засыпать без тебя, - сказал отец. Агата поднялась и направилась в комнату братьев. У Джорди до сна было ещё полчаса, так что девушка села на его кровать и посмотрела на Каза. Отец подоткнул ему одеяло, но было видно, что мальчик мог свободно шевелить ногами. Ох, уж этот маленький мастер побегов. — Ты всегда садишься рядом, - Каз посмотрел на сестру обиженным взглядом, -  Почему сейчас пересела? — Не строй мордашку, братишка, сейчас сяду к тебе, - поддразнила Агата. Мальчик не любил, когда сестра обращалась к нему так, хоть это и было правдой. Он всегда будет её маленьким братишкой. Каз закатил глаза в ответ, но подвинулся, освобождая место для сестры. Агата устроилась на кровати, прижала мальчика поближе к своему боку и потянулась за книгой, что лежала на тумбочке. Это был своеобразный вечерний ритуал: Агата читала чудесные сказки, а Каз, прижимаясь к сестре, внимательно слушал, пока не засыпал. Когда погода менялась на ветреную, или за окнами бушевала ужасная гроза, Агата оставалась с Казом всю ночь. Раньше она уходила в свою комнату, тогда Каз прибегал к сестре и забирался к ней под бочок, от чего девушка просыпалась. Во время сильных гроз не только Каз был рад присутствию сестры; Джорди никогда не говорил, но грозы его тоже пугали. Агата ощутила тёплое спокойное дыхание на своей руке, повернула голову и увидела, что Каз уже крепко спит, слегка пуская слюнки в подушку. Это зрелище заставило девушку улыбнуться. Ритвельд поцеловала брата в макушку и аккуратно выбралась из его объятий, прежде чем покинула комнату.

***

Теперь Агата не отказалась бы от горячего шоколада. Волк Волн приближался к Кеттердаму, а ветер хлестал в разные стороны с невероятной силой. Но за неприятное нервное покалывание в теле погода была лишь частично виновата. Увидев знакомую гавань, Агата поддалась волне воспоминаний. О том, как подвела своих братьев, как позволила им умереть в грязных каналах Бочки. Она так виновата перед ними. Отец всегда просил защищать маленьких Джорди и Каза, оберегать их от опасностей. Однако теперь от мальчиков не осталось ничего кроме воспоминаний. —Ритвельд, -  тихий голос привёл девушку в чувства. Штурмхонд прислонился к борту рядом с Агатой, глядя на гавань, - Полагаю, ты рада вернуться домой. — Кеттердам мне не дом. — Точно, - ответил корсар, - Кажется, ты упоминала о ферме. Ответной реплики от девушки не последовало. — Ты всегда становишься такой, когда мы причаливаем в Кеттердаме, - в его мягком голосе слышалась толика беспокойства, - Ты стоишь на носу корабля и задумчиво смотришь на огни города и туман. — Правда? – неуверенно спросила Агата. Это была неприятная тема для девушки, и независимо от того, насколько должность первого помощника сблизила её и капитана, или как аккуратно он спрашивал о её прошлом, Агате не хватало смелости рассказать Штурмхонду свою историю. Она никому не рассказывала о своём прошлом и не собиралась это делать в будущем. — Если тебя что-то беспокоит, знай, что можешь сказать мне, - корсар огляделся по сторонам, прежде чем накрыть девичью руку своей, - Если у тебя проблемы с кем-то в городе, обещаю, я прикрою. Проблема у Ритвельд была одна - призраки братьев. Обычно в Кеттердаме людей преследовала тяжесть долгов или незаконных действий, но Агату преследовали её неудачи как сестры. Штурмхонд мог пообещать всю безопасность в мире, но девушка знала - это ложь. Агата сама когда-то обещала своим братьям безопасность, и в конце концов они погибли. Не было никакого чувства безопасности, только невероятная боль от вида этого проклятого города, полного ужасных воспоминаний. — Это мило с вашей стороны, капитан, - сказала Ритвельд, повернувшись к мужчине лицом, - Но не давайте обещаний, которых не сможете сдержать. — Иногда ты говоришь слегка жестоко, ты в курсе? — Весь мир жесток, почему я должна быть другой? - рассердилась Агата и отдернула руку. Штурмхонд промолчал. Город приближался, и у Агаты осталось последнее дело, прежде чем корабль причалит. — С вашего разрешения, капитан, я хотела бы остаться на Волке Волн, чтобы следить за кораблем. — Разрешаю, - ответил Штурмхонд, - Но должен признать, я был бы рад, если бы ты присоединилась ко мне в городе. Толя или Тамара могут присмотреть за кораблем. Однако желанию капитана не суждено сбыться. Агата была не в силах выйти на улицы Кеттердама, и наличие компании ничего не меняло. Внезапно Агата осознала, что действия капитана были знаками внимания. Штурмхонд часто обращался за помощью к своему первому помощнику, но в этот раз всё было по-другому. Капитан просил об её присутствии, о возможности провести время с девушкой, а не о помощи. Это осознание стало неожиданным, но приятным. Агата сравнила это с теми ощущениями, когда Каз удивлял ее букетиком полевых цветов, который после украшал комнату девушки. Тем не менее, такое резкое осознание выбило из головы Агаты все слова и мысли. Она открыла рот, чтобы ответить, но не смогла произнести ни слова. Ритвельд так сильно старалась осознать симпатию со стороны капитана, что в итоге мозг отказался работать. Агата пробормотала что-то о незавершённых делах и сбежала с палубы.

***

Три дня спустя Штурмхонд и большая часть команды вернулись, и корабль покинул Кеттердам. Капитан соблюдал дистанцию и обращался к Агате только по необходимости и без привычной игривости в голосе. Девушка предположила, что своим побегом обидела мужчину. Корсар попытался сделать первый шаг, намекнул о своих чувствах, а в итоге его отвергли и бросили на палубе. Конечно, гордость мужчины пострадала. Но избегать капитана у Агаты не получалось. Было не так уж много мест, где она, как первый помощник, могла бы спрятаться, не вызвав подозрений у экипажа. Агата то и дело ходила от штурвала к шквальным и обратно, разговаривала с другими членами экипажа, а рядом с капитаном находилась только в случае крайней необходимости. После недели таких вот "танцев" лицом к лицу паре помог встретиться коридор, где располагались верхние каюты. Агата вышла из ванной, а Штурмхонд - из капитанской каюты в нескольких дверях дальше. Обходного пути у девушки не было, и по взгляду корсара было ясно - он не позволит проигнорировать его. — Мы можем поговорить? - спросил Штурмхонд серьёзно и почти непреклонно. Агата непроизвольно вцепилась в ручку на двери.  — Уже довольно поздно, лучше нам обоим пойти спать. — Ритвельд. — Штурмхонд. Капитан открыл дверь своей каюты, глядя девушке прямо в глаза, и спокойно продолжил. — Нам нужно поговорить. Это займёт не больше пяти минут. — Хорошо, - согласилась Агата, поджав губы. Ритвельд вошла в капитанскую каюту, скрестив руки на груди. В голове крутился вопрос, поднимет ли Штурмхонд снова тему своей симпатии; Агата, конечно, надеялась, что не станет. Это было не очень вежливо с её стороны, но с наступлением темноты вся её сильная бравада рушилась. Каждую ночь после разговора на палубе Агата думала о том, что слишком быстро отвергла Штурмхонда. Но поступить по-другому было бы неправильно, и девушка была полна решимости держать все эти мысли при себе; но в моменты, как сейчас, когда Штурмхонд стоял перед ней с взъерошенными волосами и расстегнутым воротником рубашки, раскрыть свои мысли и эмоции казалось более чем заманчивой идеей. — Я думал о нашем разговоре, - начал Штурмхонд, его неуверенность выдавали сцепленные за спиной руки, - Прости, что я создал эту неловкую ситуацию. Это не входило в мои намерения. Агата молча смотрела в его искренние глаза и кивала в ответ. — Я хотел бы забыть об этом. И если получится, вернуться к дружбе и партнерству капитана и первого помощника, что были раньше, - Штурмхонд подошёл ближе к девушке, - Что скажешь? Святые, невероятно притягательный вид корсара в свете свечей, выбил из разума Агаты все мыли, заставив мужчину нервно ждать ответа. Взгляд Ритвельд ужасно непрофессионально скользнул вниз к его губам, затем быстро вернулся обратно и встретился с ожидающими глазами напротив, в которых ясно читалось влечение и растерянность. — Я.…, – собираясь с мыслями, Ритвельд сжала кулаки, -Да, я думаю, мы сможем к этому вернуться. — Хорошо, - облегченно выдохнул Штурмхонд, затем провел рукой по рыжим волосам., - Я рад это слышать. Агата пару раз кивнула в ответ. — Ладно, тогда, полагаю, спокойной ночи, - попрощался капитан и открыл дверь, придерживая её для девушки. Агата пробормотала "взаимно" в ответ и вышла, стараясь следить, чтобы ноги не слишком быстро уносили её в сторону каюты. Коридор девушка прошла за секунды и ворвалась в каюту, чуть не хлопнув дверью, но успела ухватить ручку, чтобы ненароком не разбудить всех на корабле. Обессилено свалившись на кровать, Агата ругала себя за свои неправильные и противоречивые чувства, которые испытывала к мужчине. Штурмхонд был её капитаном, начальником и не следовало переходить эту черту. Более того, на самом деле он был принцем. У Агаты, обычной дочери фермера, даже не было шанса на будущее с принцем. Ритвельд зарылась с головой под одеяло и старалась прогнать мысли о Штурмхонде, или принце Николае, или как бы себя ни называл мужчина, отдыхающий в соседней каюте. Всё это было неправильно.